Картинная галерея

      Парящий кусок серебристой ткани медленно расправился в воздухе, будто его потянули в стороны за углы. Затем медленно, начиная с центра, начал преображаться. Сплетенная из нитей структура с тихим потрескиванием кристаллизовалась, превращаясь в тонкую пластину мутного стекла.       Том, внимательно наблюдавший за процессом, неторопливо проговорил только что придуманное заклинание, скользнул палочкой по стеклу — и оно, в одно мгновение отполированное, блеснуло льдом озера. Лёгкое движение руки — стекло упало, разбилось о поверхность стола на тысячу осколков, которые ещё одним заклинанием превратились в дым.       Посчитал время, которое потребовалось магии, чтобы вернуть предмет в исходное состояние — на столе снова лежала ткань, переливающаяся серебром в свете ламп. Теперь можно начать процесс сначала, добавив в заклинания еще пару слов для увеличения действия трансфигурации.       Заклинания были чуть длиннее привычных студентам Хогвартса, но эффективнее — чем длиннее формула, тем точнее результат. Пусть страдала скорость, но снижался расход магического резерва, а значит, в результатах исследования пишем: «благотворное влияние на выносливость во время дуэлей и прочих магических манипуляций».       Ещё с первых курсов Том поклялся однажды переписать кошмарный учебник по трансфигурации, не учивший основам, базовым принципам искусства, требовавшего фантазии и живости ума. Умение студентов превращать животных в кубки или воду в вино — не более чем механические действия без понимания самих принципов. Расплывчатые формулировки в параграфах и горестные вздохи студентов буквально кричали о том, что школе необходим новый учебник.       Том возобновлял работу над этим проектом каждый раз, когда им овладевало скверное настроение. Мысль о вытянувшемся лице директора и неоднозначной реакции в обществе на книгу бодрила дух и отвлекала от прочих мирских неприятностей.       Сегодня работа не могла отвлечь от мыслей о внезапном появлении Гарри на пороге дома, которое чуть не довело Тома до сердечного приступа, и уж тем более — домовика, в срочном порядке переносившего все видимые в коридорах картины.       Еще более ужасающим событием стало его непринужденное заявление о намерении пожить у Тома. От предложения одолжить другую квартиру в Косом переулке — отказался, заявив, что время с лучшим другом вдали от цивилизации — это то, что необходимо для залечивания душевных ран.       Гарри и Джинни расстались — и поднятая от этой новости бровь совершенно не передавала вихрь эмоций, охвативших Тома. Он никогда не размышлял о подобном исходе, зная о принятой в двух домах верности первому и единственному партнеру, но внутри скользким клубком свернулось удовлетворение. Том видел в Уизли одно единственное преимущество — чистокровность, остальные качества ее души после тщательного анализа были признаны не особо впечатляющими. С Гарри своими мыслями Том, естественно, не поделился.       «Не сошлись характерами, да и оба вечно в разъездах, неудобно», — пробубнил Гарри, отведя взгляд. Никогда не умел врать. Джинни была новой восходящей звездой Лондонской женской команды по квиддичу и метила в британскую сборную для участия в международном турнире по квиддичу, а Гарри служил аврором с десятью подчиненными в отделе. Поводов к угасанию любви из-за расстояния Том не видел, поэтому предположил, что дело было в другом.       Гарри вынудили взять отпуск, ведь они «не в силах больше видеть его кислую рожу», тем самым запретив ночевать на работе в перерывах между поиском жилья. Рон и Гермиона были всецело заняты своей новорожденной дочуркой, а родителей и Сириуса он отказывался беспокоить принципиально.       Следом за этой информацией Гарри тут же сообщил о своих укоренившихся мыслях о необходимости «наверстать упущенное, мы же столько лет не виделись, Том!». Монолог Гарри был похож на магическую дуэль, где Тому даже не дали шанса поднять палочку: Гарри напирал, забалтывал, отвлекал внимание, давил на жалость и призывал к воспоминаниям о старой-доброй дружбе. Единственное, чего он не сказал, это обвинения в том, что Том внезапно пропал и ничего ему не сообщил, но Том был уверен: Гарри просто оставил эту подножку про запас.       Вынужденный принять поражение, Том сбежал в лабораторию. Сам не свой, не отдавая отчета в своих действиях, побрел в сторону левого крыла второго этажа — в последнюю комнату, где теперь хранились портреты. Тут же осек себя, не позволяя одержать чувствам вверх. Если без посторонних лиц он мог позволить себе маленькие слабости, то в присутствии Гарри в доме заниматься рассматриванием его же изображений казалось недопустимым.       Том рвано выдохнул, когда на поверхности трансфигурируемого стекла морозными узорами проявилось знакомое лицо. Не контролируя себя, попытался сделать так, чтобы изображение моргнуло, но палочка в неровной руке лишь мазнула в воздухе. Стекло едва не упало, но Том подхватил его руками, не дав портрету разбиться. Появление Гарри в доме грозило обернуться катастрофой. Его беззащитность, разрыв с Джинни, доверие к Тому выводило из равновесия, будило то мрачное и темное, от которого он когда-то и сбежал.       Стена, выстроенная им кирпичик за кирпичиком и отгородившая от всего мира, могла разрушиться от одного случайного слова Гарри. Том бросил взгляд на часы: странно, что домовик до сих пор не напомнил об ужине. Ответ на возникшее недоумение нашелся в гостиной: Гарри сидел в кресле напротив домовика и допрашивал его, посмеиваясь с негромких ответов.       — Ну естественно он забывает про обеды. Его надо за шиворот волочь в столовую.       Домовой эльф округлил глаза:       — Я не могу волочь за шиворот хозяина, сэр.       Том вздохнул. Было ошибкой позволить Гарри увидеть Добби. Следовало спрятать последнего вместе с картинами.       Домовика и Гарри связывала очередная нелепая ситуация, в которые за все обучение в Хогвартсе тот попадал регулярно. На втором курсе Драко Малфой привез в школу темный артефакт, планируя подкинуть его Гарри. Добби сильно выручил, рискнув собственной жизнью и предупредив об опасных намерениях молодого хозяина.       Вмешательство домовика осталось в секрете, и Гарри не мог отплатить Добби за его доброту, много лет сокрушаясь о том, что не в силах выкупить товарища из рабства. Том узнал об этой истории на старших курсах, и в неясном для себя порыве принудил Драко отдать домовика в качестве подарка. Планировал дать эльфу вольную, но Добби отказался. Том не особо настаивал, считая, что важнее содержать эльфа в удобоваримых условиях: Добби откормился и перестал походить на болезненный скелетик. Сшитый под него костюмчик и ботинки из замши, а также заработная плата были хорошей компенсацией за службу.       Сейчас лояльность домовика должна окупиться: он был соучастником в сокрытии улик. Добби это понимал, и Том видел, как его нервировало запретное знание.       Оставалось лишь с сожалением признать, что не следовало брать друга Гарри на службу, даже если тот с фанатичной радостью воспринимал наличие портретов обожаемого мистера Поттера в доме.       Гарри наконец заметил его и безмятежно улыбнулся. В глазах плясали искорки озорного веселья.       — Том, прямо сейчас тебя сдают с потрохами, есть что сказать в свое оправдание?