Картинная галерея

      В школе были те, кто заслуживал гораздо большей ненависти, чем Гарри: одногруппники-слизеринцы изводили магглорожденного Тома так, как тому не доставалось от воспитателей в приюте. Но Том знал, что сможет отомстить им, поставить на место, однако против Гарри, против самого факта его существования, он ничего не мог поделать.       На первом курсе приходилось учиться выживать в новом, незнакомом мире. Гнездовище ядовитых змей, воспитанных в благородных чистокровных семьях сразу определило достойных и всех остальных. Том с его непонятным происхождением был записан в круг последних. До первой его мести и результатов сдачи экзаменов. Он методично, месяц за месяцем, дрессировал человекоподобных змеек, менял их привычную картину мира, терпеливо объясняя новые порядки.       Том был лучшим. Даже если не чистокровкой, но его предком был сам Салазар Слизерин, как выяснилось. Умение говорить на парселтанге превратило его в единственного наследника древней крови.       Он получал самые высокие баллы за последние пятьдесят лет. Но Гарри стал единственным первокурсником, получившим место в команде по квиддичу, за всю историю Хогвартса. Тому было плевать на квиддич, он считал этот спорт наиглупейшим, но игнорировать новость не мог — об этом трубили со всех углов.       Знаменитый Гарри Поттер.       Том безукоризненно соблюдал все правила школы — вернее, не попадался на их нарушении, потому что планировал попасть в самый привилегированный класс, став префектом школы. Гарри на первом курсе пробрался в запретный лес, на втором — едва не спалил Гремучую иву, на третьем — побил Малфоя, едва не похитил гиппогрифа, поднял на уши весь попечительский совет. И его все еще не отчислили из Хогвартса, причисляя к любимчикам преподавателей.       Гриффиндорец, хоть и обладал цепким живым умом, не пользовался им как следует и иногда мог пренебрегать учебой. Это злило еще больше: как размазать по стенке того, кто с тобой не соревнуется?       Еще более ужасным стало то, что начиная с третьего курса им обоим был дан пропуск в Клуб Слизнорта, но Гарри имел наглость прогуливать встречи, что профессор Слизнорт отчего-то находил очаровательным.       Том старался просто не обращать на него внимания. Но Гарри постоянно преследовал его в рассказах о новых выходках, триумфальных победах на квиддиче, шутливых ответах на уроке, и «Привет, Том, как дела?» в коридорах. Том не имел ни малейшего представления, зачем гриффиндорец здоровается с ним.       В начале четвертого курса на уроках зельеварения Слизерин вновь сел за одну парту с Гриффиндором. Гарри уже не был самым способным студентом: ограничивался «выше ожидаемого» и довольный сидел рядом с умницей Грейнджер, по какой-то нелепой случайности оказавшейся не в Рейвенкло.       Когда Том обнаружил, что Слизнорт больше не вспоминает при любом удобном случае мать Поттера, почувствовал внутреннее удовлетворение. Но только на первые три занятия. Четвертое занятие оказалось практическим и требовало командной работы. Том планировал взять в напарники Лестрейнджа, как вдруг к нему подсел лохматый вихрь волос.       — Том, спасай, мне очень нужно получить «превосходно» в этом семестре.       Том смотрел на гриффиндорца как на восьмое чудо света. Едва он решил возразить, Гарри атаковал первым:       — Герми теперь встречается с Роном. Невилл заболел. На этом гриффиндорские мастера зельеварения кончились, выручай.       Том моргнул, натягивая специальную вежливую улыбку для отказа. С каким пор они с Поттером стали друзьями, чтобы так запросто тот мог подсаживаться и что-то требовать? Иногда казалось, что Поттер живет в какой-то альтернативной вселенной.       Тем не менее, что бы там Поттер не хотел, нужно срочно его прогнать, пока Слизнорт не утвердил пары — не ссориться же при преподавателе. Но когда Том хотел сформулировать вежливый отказ, Гарри припечатал:       — С Лестрейджем я договорился, он не будет в обиде. Ну пожалуйста, помоги мне разок. Сделаю что угодно.       Том задохнулся от возмущения, резко разворачиваясь к несостоявшемуся напарнику. Тот успел отодвинуться и смотрел куда угодно, только не на Тома. Когда гриффиндорец умудрился наплести какие-то интриги за его спиной?       Они нарезали ингредиенты в полном молчании, когда Гарри лучезарно улыбнулся:       — Спасибо, что согласился, просто спас! Отец обещал взять с собой на задание, только если закрою семестр на «превосходно».       Работать с Гарри в одной команде оказалось не так невыносимо, как казалось по началу. Он выглядел шумным и несобранным, но мог притихнуть, спокойно выполнять свою часть работы и делился заметками на полях учебника, принадлежавшего когда-то его матери. Слизеринцы настолько широких жестов души не делали.       Одна парная работа каким-то образом перетекла во вторую и третью. Том почти сразу понял, что Гарри искренне не замечал неприязни Тома и попыток оттолкнуть. Никогда не сталкивался со словом «нет», с «нелюбовью».       — Том, Том, Том, — пропели под ухом.       Том боковым зрением проверил, есть ли в библиотеке еще кто-то, и от всей души двинул локтем назад. Судя по рваному выдоху, попал в живот.       — Жестоко, Том, — ноющая субстанция в очках растеклась по стулу рядом. — За что ты меня так не любишь?       — Мешаешь учиться, — Том перевернул страницу учебника, с сожалением для себя отмечая, что не запомнил смысл предыдущей.       — Тебе все в Хогвартсе мешают, даже учителя, — сказал правду-матку Гарри. — Но их ты не избиваешь.       — Уверен? В подземельях Слизерина много что происходит.       Гарри пустился в обсуждение планов по созданию клуба пострадавших от руки Тома. Тот все-таки вернулся на предыдущую страницу учебника.       Тут Гарри ошибался: от руки Тома страдал только он, для других существовала палочка. И то не своя — любой из его свиты, стоило только намекнуть, мог наказать провинившегося сам, Тому не приходилось марать руки. Особенно в последнее время: свою силу он доказал, возражающих даже среди старшекурсников становилось все меньше. Гарри об интригах змеиного гнезда не знал, но явно догадывался, что Том дает ему поблажку. К сожалению, принимал ее как должное и постоянно ходил по грани.       Вот и сейчас навалился на Тома, отобрал учебник, пролистал.       — Чары шестого курса! — сказал он обвиняюще. — Где достал?       — Семикурсникам их старые учебники ни к чему. А мне полезно.       Гарри скептически уставился на страницу с закладкой.       — Мы же на четвертом, ты куда выше головы лезешь?       Хорошо хоть не спросил, получается ли что-то у Тома. Придушил бы.       — Мурус… Иллюзио… — Гарри лениво шевельнул палочкой. — А нет, не так. Мурус Иллюзио!       Посреди стола появилась стена, будто вросшая в него.       — Ой, не такие уж и сложные. Непонятно только, как уточнять расположение стены. Хоть еще слова в заклинание добавляй, — Гарри ткнул в стену пальцем. — Забавно. А как убирать-то?       Выжидающе посмотрел на Тома, затем полез в учебник. Ответа там не было.       — Само исчезнет, — наконец сказал Том. — Или попробуй дезиллюминационное. В конце этого года будет, смотри.       Заклинание сработало. Гарри создал еще одну стену, чтобы попрактиковаться, затем еще одну. Наконец придумал, как контролировать место ее появления, поэкспериментировал с формами. Довольный снова растекся по стулу.       — Опять ты заставил меня работать, — пожаловался он. — А я просто хотел спросить, придешь ли ты на вечеринку после финала кубка. Будут команды квиддича, их друзья… Ну, почти весь Хогвартс, получается. После матча подойди к раздевалкам, вместе пойдем.       — Кто сказал, что я собираюсь на матч?       — Это же финал кубка, — округлил глаза Гарри. — От него зависит, какой факультет победит. И поймаю ли я четвертый снитч подряд в этом году.       — Поймаешь, — закатил глаза Том. — Ты же сам рассказывал, что ловец Рейвенкло не увидит снитч, даже если тот сядет ему на нос.       — О, запомнил, — улыбнулся ему Гарри и вскочил со стула. — В общем, буду ждать.       И ушел. Видимо, зазывать всех остальных на дурацкие матчи.       Том уткнулся в свои записи. Строчка мерно ползла за строчкой, правая рука, вооруженная пером, мерно двигалась по пергаменту. Идти на вечеринку желания не было. Говорить со спортсменами не о чем, а Гарри наверняка бросит его в первые пять минут, убежав в другой конец зала.       На пергаменте появилась клякса, напоминающая непослушные волосы гриффиндорского ловца. Том пририсовал остальное лицо, глаза, нос. Улыбнулся краешками губ — замечательная вышла карикатура. Пожалуй, вложит ее в тетрадь по зельеварению.       Одернул себя, оставил на пергаменте ещё одну кляксу.       Всё-таки Том не выносил Гарри.