Картинная галерея

      Том рассматривал языки пламени в камине и планировал стратегически отступить от важного разговора, прыгнув туда и сгорев заживо. Его личная инквизиция, в ходе которой сгинет один маг.       — Виски будешь? — голос Гарри казался неуместно обыденным.       Том кивнул.       — Я планирую напиться, — предупредил Гарри.       — Напивайся.       — Буду приставать.       Том невразумительно хмыкнул. Навряд ли Гарри понимал, что говорит: за все года учебы он не проявлял никакого интереса к мужскому полу в сексуальном плане. На девушек, в прочем, тоже активно слюней не пускал, и если бы за все семь лет не было Чжоу Чанг и Уизли, то могло бы показаться, что Гарри заинтересован только в квиддиче и их с Томом тайных прогулках.       Но он все еще чувствовал фантомное прикосновение губ Гарри к своим. Тактильный контакт сбивал с толку, никак не поддавался осознанию, словно вышел за рамки привычного мироощущения. Он не знал, как нарисовать этот поцелуй: в насыщенном крике красок, сбивающемся ритме мазков, передающем ритм сердцебиения, или же нечеткости контуров. В его сознании перед ним предстал пустой холст, и он никак не мог даже взяться за кисть, чтобы приступить к работе. Было бы проще, если бы он мог приступить к работе в реальности, прямо сейчас сбежав в мастерскую.       — О чем ты думаешь? — спросил Гарри, садясь рядом. Слишком близко, почти вплотную.       Том взял протянутый бокал. Вместо алкоголя он предпочел бы выпить снотворное. Выпил залпом. Гарри тут же обменялся с ним стаканами — его был все еще полон.       — Я тебя спросил.       — Я не ответил.       — Почему?       — Перевариваю.       Честности хватало на короткие, односложные ответы. Том уже сдался перед напором Гарри и понимал, что бежать от него бесполезно, но стратегическое отступление от самого себя остановить был не в силах.       — Ну, хоть не подбираешь слова, чтобы снова попытаться меня отговорить.       Том криво усмехнулся. Гарри хорошо его знал: именно это он и планировал сделать, как только мозг вернется в рациональное русло. При этом Гарри совершенно не понимал, во что сунулся, однако переубеждать его, особенно после сцены у озера, не имело смысла. Гарри со временем поймет все самостоятельно.       Они сидели у камина в неловком молчании. После нервного разговора не расходиться, ни говорить о чем-то другом не имело смысла. Том слушал тишину, рассматривал танцующие языки пламени и думал о красных от мороза скулах. В голове наконец образовался вакуум – без мыслей и тревог. Невероятно длинные минуты мучительного желание сбежать прошли, и отстраненное сидение у камина рядом с Гарри стало привычным. Время замерло, и Том был бы не против, что бы оно оставалось таким навечно, словно на его недвижимых картинах.       — Почему ты рисуешь только меня? В плане, это же скучно. И одиноко.       Том наконец перевел на него взгляд, кажется, впервые взглянув на него за последний час. Сил реагировать не было, да и он сам смутно понимал, в чем именно состоит вопрос Гарри. Тот продолжал:       — Можно рисовать нас двоих, например. Ну или не рисовать, если у тебя уже есть я.       Вместо раздражения пришла усталость. Гарри его совершенно не понимал и никогда не поймет. Написание картин не может быть ни скучным, ни одиноким. Он думает картинами и дышит красками. Любая другая форма передачи чувств и эмоций равносильна их кастрации. В момент работы над холстом Том ощущал себя точно так же, как Гарри ощущал себя на метле: полностью живым и полноценным.       Том закатил глаза и поднялся на ноги. Разговаривать бесполезно.       — Я лучше… пойду. В сон клонит.       — Останься еще ненадолго, — мягко ответил Гарри. — Можешь тут заснуть. Я отнесу тебя.       — Пьяным? — хмыкнул Том. — Очень не хочу, чтобы меня роняли.       — Я бы тебя не уронил.       Гарри не встал следом, но остановил Тома, схватившись за его пальцы. От его слов и жеста внутри Тома что-то отчаянно заныло. Легкое раздражение из-за разговора о картинах мгновенно сошло на нет. Гарри выглядел таким уставшим и измученным, что Том чувствовал нужду самому позаботиться о человеке, вечно жертвующим самим собой ради глупых идей.       — Если завтра будешь делать вид, что тебе все приснилось…       — Угроза?       — Рекомендация, — Гарри вздохнул. — Пообещай никуда не пропадать. Мне сейчас не хочется тебя никуда отпускать, чтобы ты снова никуда не делся. Но заставлять остаться рядом тоже не могу.       Благодарность заставила уголки губ дрогнуть. Том на мгновение почувствовал себя пьяным, потому что позволил себе поверить словам Гарри, даже тем, что были сказаны на озере.       — И не надо. Не сбегу, — Том чуть сжал пальцы Гарри, просто чтобы успокоить.       Тот нехотя отпустил его руку.       — Спокойной ночи, Том. Увидимся завтра.