1. хмарочос на рівному місці переріс своє село
22 февраля 2025 г., 09:13
мені не до сну треба встигнути постарiшати це слизька стежина виховати себе і побудувати пряниковий дім
электрофорез — підліток
лето подходило к своему логическому концу. август слепил последней зеленью и испепелял последней жарой. доигрывались последние песни под гитару у костра. провожались последние закаты, израненные до кровавых разводов. появлялись первые жёлтые листья. дни неумолимо становились короче. университетское общежитие напоминало муравейник. обилие людей сновало туда-сюда. старшекурсники обнимались с товарищами после долгожданной встречи, сметали пыль с лекционных тетрадей и доставали из закромов пачки успокоительных. родители первокурсников провожали их в пресловутую новую жизнь, пряча слёзы и пузырьки валерьянки. кому-то прятки удавались не очень. цукишима поставил тяжёлую сумку перед дверью. холодно окинул взглядом её тёмное дерево, золотистую табличку «505» сверху. рядом приземлилась ещё пара пакетов — расселитель подошёл. — вот и твоя комната, — дружелюбно проговорил он. — сегодня утром ещё один мальчик сюда заехал. радуйся, не одиноко будет. «вообще-то, это минус», — подумал цукишима, закатив глаза, но промолчал. расселитель тем временем распахнул заветную дверь и затащил в комнату вещи. — третий вроде тоже сегодня приедет. располагайся, короче. будь как дома, но не забывай, что в гостях. — он тихонько гоготнул. в ответ цукишима закатил глаза опять. кажется, это был девятый раз за пятиминутное общение с ним. ну не так уж много. — если что, пиши или заходи, я вон рядом, в 502, живу. и дружеский совет: лицо попроще сделай. ну бывай! расселитель похлопал его по плечу и ушёл из комнаты. цукишиму такими словами не возьмёшь. он их слышит уже столько, сколько себя помнит. наверняка врачи, когда он родился, объявили не «мальчик!», а «какое у него лицо сложное!» боль резанула в голове. чёртов недосып. это сейчас цукишима кажется спокойным и равнодушным, как будто уже сто триллионов миллиардов лет поступал в универ и переезжал в другой город и ему так похуй. но на самом деле он всю ночь провертелся в кровати дома, борясь с волнением. он ли? ему ли? чушь какая! но он. ему. чушь какая — и с ним. сейчас бы лечь спать и проспать сутки, но вещи, уборка, прощание с семьёй, знакомство с соседом. непонятно, что хуже. наверное, последнее. на одноэтажной кровати уже лежала куча сумок. и как назло, все предательски чернели. ни рюкзака со значками, ни начатой в дороге книжонки, ни чемодана с наклейками — ничего. только сумки глазели своей чернотой, хихикая: «ну догадайся по нам, шерлок холмс, что тут за зверь! не помогут тебе ни дедуктивный метод, ни чертоги разума! дурак!» какой ужас — разговаривать, чтобы познакомиться. увольте. цукишима кинул сумки на нижний этаж двухъярусной кровати, присел на неё. можно бы было и повыше сделать, конечно. ну и так сойдёт. «авось не стукнусь», — подумал он, резко поднялся и тут же поцеловался лбом с железным бортиком. явно не к добру.***
пройдя через уличную жару, мамины слёзы и — самое мучительное — напутственные слова старшего брата, цукишима наконец мог спокойно начать разобрать вещи. и даже внезапно появившийся сосед не омрачил ему планы. с его явлением входных данных стало больше. мешковатые джинсы подпоясаны ремнём с цепью, огромная футболка висела на худощавом теле, поношенные кеды заброшены в угол этажерки для обуви. глаза густо подведены чёрным, на щеках сквозь затёршийся тональный крем виднеются мелкие веснушки. пирсинг на губе и несколько дырок в ушах. «ну пиздец, — резюмировал цукишима. — хоть бы наркоту не долбил». ямагучи в этот момент предпочёл бы раствориться в кислоте, выпрыгнуть в окно, перестать существовать как концепция. особенно после того, как пересёкся с расселителем в коридоре, а тот со смешком ему поведал: «твой сосед заехал, какой-то надутый, недовольный. удачи тебе с ним». так что за двадцать секунд ямагучи успел накрутиться, закрутиться и завязаться в узел. увидев эту притчу во языцех, он завязался в ещё один. и в ещё, и в ещё, и в ещё. на кровати сидит уже не мальчик, а скакалка из школьного спортзала. от одного взгляда темных глаз соседа сквозь стёкла очков стало как-то не по себе. — привет! — ямагучи робко помахал рукой. — привет, — равнодушно бросил цукишима, подходя к своей кровати. ямагучи по инерции тряс рукой, но, опомнившись, остановил её. ну за что ему это? мигрень, разыгравшаяся ещё в дороге, зарядила снова, как в гонг. а он вообще не хочет тут быть. ему и дома было нормально, он терпеть не может перемены, да и не всралось ему это высшее образование, и эта общага. остался бы в родном городе, в шараге — и слава богу. а вышка переоценена. стоп, нужно успокоиться, взять себя в руки, сосед же его не укусит. в целом, к активной агрессии он не перешёл — значит, можно сосуществовать хоть как-то. цукишима тем временем шарился в сумках, тихонько ругаясь и тяжко вздыхая. ямагучи решительно подошёл к нему и потыкал в плечо, из-за чего он слегка дёрнулся и обернулся. ещё чуть-чуть и ямагучи пойдёт пешком домой. — ямагучи тадаши, приятно познакомиться! — выпалил он, борясь с комом поперёк горла и протягивая руку. — цукишима кей, — тот слегка сжал ладонь соседа. начало положено. но не то чтобы цукишима пытался дать этому началу развитие. «за что мне это? — поднял глаза к небу ямагучи. — происки князя ужаса, не иначе!» — а ты тоже с филфака? — спросил он, но тут же мысленно дал себе пощёчину. это же секция филфака, нахрена-а-а?.. — ага. его величество многословность. — а с какой специальности? я хочу умереть. — филология. а ты? смерть отменяется? — издательское дело. — а. понятно. смерть не отменяется. — а на сколько баллов экзамены сдал? — предсмертная конвульсия. — я по олимпиаде поступил. а ты? нахуя я это спросил? у меня же не результаты, а позорище. — я… э… от биологической смерти ямагучи спас только стук в дверь. на пороге появился всё тот же расселитель и сияющий рыжеволосый мальчик. на вид лет двенадцати. — привет! — громко сказал он, внося за собой чемодан. — я хината шоё! — привет-привет ещё раз, — расселитель только заглянул в комнату, заходить не стал. — все… — офигеть! — перебил его хината. — какой высокий! он тут же материализовался около цукишимы, подскочил и хлопнул его по макушке. тот болезненно скривился. — а у тебя какой рост? два метра, да? жесть, а ты баскетболист? растишки переел, да? — сыпал бисер новый сосед. хотя по ощущениям точно дробина. — ты уверен, что это к нам? — недовольно процедил цукишима, обращаясь к расселителю. — по-моему, это в детский сад напротив. — хе-хе, нет, всё верно! ну давайте, не ссорьтесь! и, хината, потише, уже вечер. расселитель приложил палец к губам и закрыл за собой дверь. — вы мне верхнюю кровать оставили, да? — спросил хината. — класс! он резко подпрыгнул под самый потолок, несмотря на то, что такой мелкий. чуть выше младшеклашки. но не рассчитал и шарахнулся головой. причитая, хината сел на ближайший стул и начал отряхивать из рыжих-рыжих торчащих волос извёстку. — ты в порядке? — забеспокоился ямагучи. — надо холодное приложить. — конечно, у нас же в выключенной морозилке льда видимо-невидимо, — закатил глаза цукишима. ямагучи недовольно на него зыркнул и выбежал из комнаты. через пару минут он вернулся с чем-то завёрнутым в полотенца. — вот, в 502 дали. хината, приложи к голове.хината прижал свёрток к месту ушиба и запищал от холода. цукишима захихикал в сжатый кулак. — о! — уже как ни в чём ни бывало тот заболтал вновь. — я же совсем забыл спросить, как вас зовут! — ямагучи тадаши. — зови меня «хозяин» — не ошибёшься. ямагучи и хината недоумевающе уставились на цукишиму. если бы они были знакомы поближе, то спросили бы: «ты чё, дурак?» — цукишима кей, — со вздохом бросил он, мол, сами дураки. — приятно познакомиться! — сказал хината. — я с факультета физической культуры, а вы? — с ффк? тут же филфак живёт, — заметил ямагучи. — а в общаге места не хватило, и меня кинули сюда. — и за что нам такое счастье привалило? — спросил цукишима как бы про себя и закатил глаза. — не знаю, — улыбнулся хината. — ладно, я в коридор, мне маме надо позвонить! он шустро испарился. в комнате повисла заветная тишина. было слышно только, как таракан бежал по стене. — я погорячился, когда сказал, что он из детского сада. его в городской зоопарк надо отдать, — произнёс цукишима. ямагучи засмелся в ответ: — мне кажется, он забавный. и простой. — ага, как две копейки. и шумный пиздец. — это да. цукишима посмотрел на соседа и кривовато улыбнулся ему, будто лимон лизнул. ямагучи невольно прыснул снова.***
уборка затянулась до ночи. видимо, прошлые жильцы не отличались чистоплотностью и перед отъездом особо не парились. поэтому отдраивать пришлось буквально все: от шкафов до холодильника. остался только пол. цукишима позорно проиграл в «камень-ножницы-бумага», так что эта честь досталась ему. он наливал воду в синее ведёрко — подарок от всё тех же прошлых жильцов, — как его отвлёк чей-то голос: — привет-привет! первокурсник, да? обладателю голоса повезло, что цукишима не слишком громко включил музыку. он стянул наушники на шею и посмотрел на незнакомца. — привет ещё раз! — мило улыбаясь, спросил тот. — перваш же? — да. цукишима хотел уже уйти, но незнакомец решил, что первый час ночи и кубовая — идеальный хронотоп для знакомства. — я сугавара коши, куратор с филологии. а ты? цукишима коротко представился в надежде, что сейчас он может идти. но сугавара не хотел его так просто отпускать. — это у вас пацан головой пизданулся? вы у нас курицу брали. как он, нормально? — мозг не расшиб. его там нет. сугавара захохотал. — а ты тоже с филологии, верно? если нужны лекции или билеты к экзаменам, то заходи, не стесняйся. я в 502 с расселителем, дайчи, живу. — ага, спасибо, — цукишима уже был готов дать дёру. — да погоди ты, дай я тебя ещё помучаю! считай, посвящение… — сугавара, ну чё ты к нему приебался? — перебил его внезапно зашедший в кубовую расселитель. — пацан спать хочет. — сразу видно, дайчи, что ты нихуя не понимаешь. я с молодёжью контакт налаживаю. и вообще, пусть привыкает не спать: книжек много — времени мало. а читать надо. — сам-то давно книжку открывал? на первом курсе в первый и последний раз. — даже если на первом, ты не завидуй, мистер хуячу-на-пересдачу! я-то на красный иду! — ну, парень, я пытался, — дайчи развёл руками. — так что терпи пытку. — ты хуйню не неси! цукишиме нравится, глянь на него! лицо цукишимы тем временем напоминало наглядное изображение из учебника для студентов клинической психологии. «рис. 1. лицо человека в депрессивной фазе», — такая бы подпись стояла под его фотографией. а рядом длинный и долгий текст про психиатрические диагнозы. но сугаваре было искренне всё равно — он-то сбежал из мема «“кто-то умрёт…” — “от веселья!”». — чё, много книжек начитался, да? ну ничего, скоро вообще их видеть не сможешь! говори, какая любимая? — ну, их много, — замялся цукишима. как всегда заминался, когда у него спрашивали о чём-то ему интересном. — «война и мир», наверное, самое такое. — ты серьёзно? — у сугавары глаза на лоб полезли. — ну да, трижды читал. — ого, да тебе совсем нечем заняться! сугавара сказал так не со зла — просто пытался разрядить обстановку. но даже если бы цукишима понимал причину его реакции, он всё равно бы решил, что новый знакомый — лох тупой. если обстановка напряжённая, то это говорит только о том, что она изначально обречена — скачи, не скачи над ней. и, следовательно, на кой чёрт тратить своё драгоценное время? — зато ты очень деловой, — бросил цукишима и развернулся в сторону комнаты. сугавара вослед пожелал ему спокойной ночи и напомнил, что всегда рад помочь.
