Бимбофид

      Утро третьего дня в Годриковой Впадине началось с мягкого света, льющегося сквозь занавески спальни Лили. Она открыла глаза, чувствуя легкую сонливость, которая не отпускала даже после долгого сна. Голова казалась странно пустой, как будто мысли, обычно острые и четкие, растворялись в теплом тумане. Лили потянулась, зевнула и села на кровати, не замечая, как сорочка слегка задралась, обнажив мягкие изгибы бедер.       Она бросила взгляд на пустую половину кровати — Джеймс все еще был в Министерстве, и это ее почему-то не волновало так сильно, как раньше. «Вернется, когда вернется,» — подумала она, пожав плечами, и встала. Обычно Лили сразу приводила себя в порядок, но сегодня что-то отвлекло ее. Она прошла мимо зеркала, мельком взглянув на себя, и замерла.       Ее отражение выглядело… лучше? Волосы, рассыпавшиеся по плечам, сияли ярким рыжим пламенем, длинные и шелковистые, как будто она только что вышла из салона. Губы были полными, с мягким розовым оттенком, а кожа — гладкой, почти светящейся. Лили наклонила голову, прищурившись, и провела рукой по щеке. «Странно… я что, так хорошо выспалась?» Она хихикнула, не понимая причины, и тряхнула головой. «Ладно, потом разберусь.»       Обычно она тут же переодевалась в халат или что-то более приличное, но сегодня эта мысль просто не пришла ей в голову. Лили босиком спустилась вниз, оставшись в хлопковой сорочке, которая едва прикрывала бедра и натягивалась на груди, подчеркивая ее увеличившиеся формы. Она даже не заметила этого, напевая какую-то мелодию, которую тут же забывала.       На кухне Лили начала готовить завтрак на автомате. Она поставила чайник, достала сковородку и принялась жарить яйца, слегка покачивая бедрами в такт своим шагам. Запах еды наполнил помещение, и она улыбнулась, глядя на шипящее масло. «Вкусно пахнет… Надо бы… э-э… что-то еще сделать?» Мысль ускользнула, и Лили просто пожала плечами, продолжая готовить. — Гарри! — крикнула она, не оборачиваясь. — Спускайся, завтрак почти готов! Не заставляй меня ждать!       Ее голос был громким, но в нем уже не было той холодной властности. Он звучал скорее нетерпеливо, почти игриво, как будто она звала друга, а не отчитывала сына. Лили наклонилась, чтобы достать тарелки из шкафа, и сорочка задралась, обнажив еще больше кожи. Она не обратила на это внимания, выпрямилась и начала раскладывать еду, напевая что-то невнятное.       Гарри услышал ее зов и медленно спустился вниз, потирая глаза. Он замер на пороге кухни, увидев Лили. Она стояла у плиты в одной сорочке, босая, с растрепанными волосами и странной улыбкой на лице. Ее фигура изменилась — грудь была заметно полнее, бедра шире, а талия казалась тоньше, как у куклы. Но больше всего его поразило ее поведение: Лили выглядела… расслабленной. Слишком расслабленной. — Ну что стоишь? — сказала она, заметив его. Она уперла руку в бедро и слегка наклонила голову. — Садись, ешь. Или ты опять будешь пялиться, как дурак?       В ее словах все еще была грубость, но теперь она звучала скорее как поддразнивание, чем как приказ. Лили хихикнула, сама не зная почему, и отвернулась к плите, чтобы снять сковородку с огня. Гарри сел за стол, не сводя с нее глаз. Заклинание работало быстрее, чем он ожидал, и это будило в нем странное чувство — смесь триумфа и чего-то запретного.       Лили поставила тарелку с яичницей перед ним и плюхнулась на стул напротив, скрестив ноги. Сорочка задралась еще выше, но она не поправила ее, глядя на Гарри с легкой улыбкой. — Ешь, а то остынет, — сказала она, подперев подбородок рукой. Ее взгляд был рассеянным, почти мечтательным, и Гарри понял: она даже не осознает, как сильно изменилась за ночь.       Гарри сидел за столом, медленно ковыряя яичницу вилкой. Запах еды был аппетитным, но его внимание было приковано к Лили. Она устроилась напротив, подперев подбородок рукой, и рассеянно смотрела на него, слегка покачивая ногой. Сорочка, едва прикрывавшая ее бедра, натягивалась при каждом движении, а ее поза — расслабленная, почти небрежная — казалась совершенно нехарактерной для той Лили, что он знал еще пару дней назад. — Ну что, вкусно? — спросила она, наклоняя голову. Ее голос был мягким, с легкой игривостью, и она улыбнулась, обнажив чуть более белые зубы, чем раньше. Лили сама не замечала, как ее улыбка стала шире, почти детской. — Я, типа, старалась… или нет?       Она хихикнула, запнувшись на середине фразы, и тут же нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, что хотела сказать. Гарри кивнул, проглотив кусок еды, и пробормотал: — Да, нормально.       Лили просияла, будто он сказал что-то невероятно лестное, и откинулась на спинку стула, потягиваясь. Сорочка задралась еще выше, обнажив полоску живота, теперь чуть более плоского и гладкого, чем раньше. Она не обратила на это внимания, но Гарри почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он быстро опустил взгляд в тарелку, стараясь сосредоточиться на еде. — Знаешь, — вдруг сказала Лили, накручивая прядь волос на палец, — я сегодня проснулась, и… ну, типа, все такое яркое. Солнце, волосы… я, наверное, классно выгляжу, да?       Она посмотрела на него, ожидая ответа, и в ее зеленых глазах мелькнула искренняя любопытство. Гарри замер, не зная, что сказать. Это была не та Лили, которая обычно требовала подчинения или бросала колкости. Это была Лили, которая… хотела комплимента? Он сглотнул и осторожно кивнул: — Э… да, ты нормально выглядишь.       Лили рассмеялась — звонко, почти беззаботно, и хлопнула в ладоши. — Ой, ну ладно, нормально так нормально! — сказала она, вставая из-за стола. Она подошла к плите, чтобы налить себе чай, и начала напевать что-то невнятное, покачивая бедрами. Ее движения были плавными, почти танцующими, и Гарри не мог отвести взгляд. Ее фигура изменилась еще больше за ночь: грудь натягивала ткань сорочки, талия казалась тоньше, а бедра — шире, создавая мягкий, соблазнительный силуэт.       Она обернулась с чашкой в руках и вдруг замерла, глядя на него. — А ты чего такой тихий? — спросила она, прищурившись. — Обычно хоть бурчишь, а тут… сидишь, пялишься. Что, я такая красивая, да?       Лили хихикнула, явно поддразнивая, но в ее тоне не было привычной злобы. Гарри почувствовал, как щеки горят, и быстро отвел взгляд. — Нет, просто… ем, — пробормотал он, втыкая вилку в яичницу. — Ну-ну, — протянула Лили, садясь обратно. Она отпила чай и посмотрела в окно, рассеянно улыбаясь. — Жарко сегодня… Надо бы… э-э… что-то сделать. Или не надо? Ой, не знаю.       Она пожала плечами и снова засмеялась, будто ее собственная нерешительность была самой смешной вещью на свете. Гарри наблюдал за ней, чувствуя, как внутри все сжимается. Заклинание работало быстрее, чем он думал. Ее ум, когда-то острый как бритва, растворялся в этой легкости, в этой беспечности. И ее тело… оно становилось другим, притягательным, почти нереальным. Он знал, что должен чувствовать вину, но вместо этого ощущал только растущее волнение.       Лили вдруг вскочила, чуть не опрокинув чашку, и хлопнула себя по лбу. — Ой, я же забыла! — воскликнула она. — Надо… э-э… посуду помыть? Или нет… Ой, Гарри, ты помоешь, да? А то я что-то устала.       Она посмотрела на него с широкой улыбкой, слегка наклонив голову, и ее волосы упали на лицо, закрывая один глаз. Это выглядело почти кокетливо, хотя она явно не осознавала этого. Гарри кивнул, не доверяя своему голосу, и встал, чтобы убрать тарелки. Лили осталась сидеть, болтая ногами и глядя в пустоту, пока он работал. — Ты молодец, — сказала она вдруг, когда он закончил. — Ну, типа, иногда. Хихи.       Она поднялась и потрепала его по голове, как маленького, а затем направилась к гостиной, оставив его в кухне одного. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце колотится. Она менялась — быстрее, чем он ожидал.       После завтрака Гарри закончил мыть посуду, вытер руки о полотенце и бросил взгляд на пустую кухню. Тишина дома казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь слабым гудением чайника, который Лили забыла выключить. Он подошел к плите, выключил его и замер, прислушиваясь. Из гостиной доносились приглушенные звуки — голоса, музыка, что-то ритмичное и яркое. Это было странно: Лили редко включала телевизор днем, а если и делала, то смотрела новости или документальные передачи о магии. Но сейчас звуки были другими.       Он медленно направился в гостиную, чувствуя, как любопытство смешивается с предвкушением. Дверной проем открывал вид на комнату: Лили сидела на диване, поджав ноги под себя, все еще в той же хлопковой сорочке. Ее волосы, теперь длиннее и гуще, спадали на плечи мягкими волнами, а поза была расслабленной, почти ленивой. Перед ней мерцал магловский телевизор — старый, слегка потрескивающий аппарат, который Джеймс притащил домой из любопытства годы назад. Обычно Лили называла его «бесполезной коробкой», но сейчас она смотрела на экран с легкой улыбкой.       Гарри остановился в дверях, глядя на картинку. Это был не привычный выпуск новостей или скучный рассказ о травах, которые она любила. На экране мелькали яркие цвета: группа девушек в блестящих нарядах танцевала под громкую поп-музыку, их движения были синхронными и энергичными. Это было что-то вроде магловского музыкального шоу — легкомысленное, шумное, совсем не в ее стиле. Лили слегка покачивала головой в такт ритму, ее губы шевелились, будто она пыталась подпевать, хотя явно не знала слов. — Ой, Гарри, иди сюда! — сказала она, заметив его. Она похлопала по дивану рядом с собой, не отрывая взгляда от экрана. — Смотри, какие они… ну, типа, классные! Эти платьишки такие блестящие!       Гарри подошел и сел на край дивана, стараясь не смотреть на ее обнаженные ноги, которые она небрежно вытянула. Он бросил взгляд на телевизор, а затем на Лили. Ее лицо светилось детским восторгом, глаза блестели, пока она следила за танцующими фигурами. — Ты это смотришь? — спросил он, не сумев скрыть удивления.       Лили повернулась к нему, слегка прищурившись, и хихикнула. — Ну да, а что? — сказала она, пожав плечами. — Раньше я как-то… не знаю, не смотрела. А тут включила, и оно такое… яркое! Мне нравится.       Она снова повернулась к экрану, подперев подбородок рукой, и добавила: — Они такие красивые… Я бы тоже, типа, так потанцевала. Или нет… Ой, не знаю!       Она засмеялась, запрокинув голову, и ее волосы рассыпались по спинке дивана. Гарри смотрел на нее, чувствуя, как внутри все сжимается. Это была не та Лили, которая читала сложные книги по зельям или спорила с Джеймсом о политике Министерства. Это была Лили, которую тянуло к чему-то простому, яркому, бессмысленному. Заклинание медленно стирало ее прежнюю сущность, слой за слоем, и он был единственным, кто это видел. — А ты чего молчишь? — вдруг спросила она, ткнув его пальцем в плечо. — Тебе не нравится, да? Ну и ладно, сиди скучный тогда.       Она надула губы, но тут же забыла про это, отвлекшись на новую песню. Лили начала напевать мелодию, путая слова, и слегка покачивать плечами, будто танцевала сидя. Ее сорочка натянулась еще сильнее, и Гарри быстро отвел взгляд, сжимая кулаки. Он знал, что это только второй день, и изменения еще слабые, но они уже бросались в глаза. Ее голос, ее жесты, даже ее вкус — все становилось проще, легче, ярче. — Надо бы… э-э… что-то сделать, — пробормотала Лили, но тут же махнула рукой. — А, ладно, потом. Это интереснее.       Она снова уставилась на экран, полностью поглощенная мелькающими картинками. Гарри сидел на диване, стараясь не слишком явно смотреть на Лили. Телевизор продолжал гудеть, заполняя гостиную ритмичной музыкой и яркими вспышками. Лили подтянула колени к груди, обхватив их руками, и слегка покачивалась в такт мелодии. Ее сорочка задралась еще выше, но она не замечала этого, полностью поглощенная шоу. Ее губы шевелились, пытаясь уловить слова песни, и время от времени она хихикала, когда сбивалась. — Ой, Гарри, смотри, смотри! — вдруг воскликнула она, ткнув пальцем в экран. — У этой девчонки такие туфельки… ну, типа, блестящие! Я хочу такие же! Или нет… А, не знаю!       Она засмеялась, запрокинув голову, и ее волосы рассыпались по плечам, сияя в свете лампы. Гарри кивнул, не зная, что ответить. Он чувствовал, как воздух в комнате становится тяжелее — не от жары, а от того, что происходило с Лили. Заклинание Бимбофид работало прямо сейчас, размывая ее разум, и он мог видеть это в каждом ее жесте, каждом слове.       Лили вдруг повернулась к нему, ее зеленые глаза блестели, но в них было меньше остроты, больше какой-то детской искры. — Ты бы тоже так потанцевал, да? — спросила она, наклонив голову. — Ну, типа, весело же! Или ты слишком скучный?       Она ткнула его в бок, хихикнув, и тут же отвлеклась, снова глядя на экран. Ее рука осталась лежать на диване рядом с ним, пальцы легонько постукивали в такт музыке. Гарри сжал губы, чувствуя, как внутри все напрягается. Она менялась — не только внешне, но и внутри. Ее слова становились проще, мысли — короче, а тон — почти кокетливым, хоть она этого не осознавала. Мысли Лили             «Ой, какие они классные… эти девчонки такие… ну, яркие! Мне нравится. Надо бы… э-э… что надо? Ой, не помню. Туфельки хочу, да, точно! Такие блестящие, как у той… как ее зовут? Не знаю. Какая разница? Гарри тут сидит, молчит… скучный он. Или не скучный? Ой, какая песня прикольная… ля-ля-ля… Надо петь, да? Или не надо… Ох, жарко как. Или не жарко? Хихи, я смешная.»       Ее мысли путались, обрывались, перескакивали с одного на другое, как мотыльки вокруг лампы. Раньше Лили могла удерживать в голове десяток идей одновременно — план на день, рецепт ужина, список дел. Теперь же все это растворялось в легком, розовом тумане. Она посмотрела на свои руки, заметив, как ногти блестят чуть ярче, чем раньше, и улыбнулась. «Красивые… Я красивая, да? Наверное… Ой, что там в телевизоре?»       Лили вдруг вскочила с дивана, чуть не потеряв равновесие, и хлопнула в ладоши. — Ой, я придумала! — сказала она, глядя на Гарри с широкой улыбкой. — Надо… э-э… потанцевать! Прямо тут! Будет весело, да?       Не дожидаясь ответа, она начала двигаться — неуклюже, но с энтузиазмом, подражая движениям девушек на экране. Ее бедра покачивались, руки поднимались вверх, а сорочка задиралась, открывая еще больше кожи. Она засмеялась, закружившись, и чуть не споткнулась о край ковра. — Ой, я такая… ну, типа, неумеха! — сказала она, хватаясь за спинку дивана. — Но весело же, да?       Гарри смотрел на нее, чувствуя, как сердце колотится. Ее разум упрощался прямо на глазах: она забыла про сарказм, про контроль, про все, что делало ее прежней Лили. Вместо этого она танцевала, смеялась, болтала что-то бессвязное — и выглядела при этом… притягательно. Ее фигура, уже слегка изменившаяся, двигалась с какой-то естественной грацией, а лицо светилось радостью, которой он никогда у нее не видел. — Ну что, сидишь? — сказала она, останавливаясь и упирая руки в бока. — Давай тоже танцуй! Или ты… э-э… боишься?       Она хихикнула и плюхнулась обратно на диван, чуть ближе к нему, чем раньше. Ее плечо слегка коснулось его, и Гарри замер, чувствуя тепло ее кожи через тонкую ткань. Лили посмотрела на него, слегка приоткрыв рот, и вдруг сказала: — Ты смешной, знаешь? Сидишь, молчишь… А я вот… ну, типа, веселюсь!       Она снова засмеялась и отвернулась к телевизору, но ее рука осталась лежать рядом с его, почти касаясь. После танцев в гостиной Лили еще какое-то время смотрела телевизор, напевая песни и периодически подшучивая над Гарри за его молчание. К обеду она решила «что-то сделать», но быстро забыла, что именно, и вместо этого просто сидела на кухне, листая старый журнал мод, который нашла в шкафу. Ее смех то и дело раздавался по дому, легкий и беззаботный, а Гарри, оставаясь рядом, молча фиксировал каждое изменение.       К вечеру воздух стал чуть прохладнее, и с улицы послышался хлопок — Джеймс вернулся через камин. Лили вскочила с дивана, где опять смотрела какое-то яркое шоу, и хлопнула в ладоши. — Ой, Гарри, он дома! — сказала она, улыбаясь. — Надо… э-э… ужин сделать, да? Пойдем, поможешь!       Она схватила его за руку и потащила на кухню, не замечая, как ее прикосновение заставило Гарри напрячься. Пока они шли, Лили вдруг остановилась у зеркала в коридоре и хихикнула. — Ой, я же в этом весь день! — сказала она, глядя на свою сорочку. — Надо… типа, переодеться, да?       Она убежала наверх, оставив Гарри одного, и через несколько минут вернулась. Теперь на ней было легкое платье — простое, но облегающее, с цветочным узором, которое она раньше надевала редко, считая слишком «легкомысленным». Платье подчеркивало ее изменившуюся фигуру: грудь казалась полнее, талия — тоньше, а бедра — мягче. Лили покружилась перед Гарри, явно довольная собой. — Ну как? Красиво, да? — спросила она, накручивая прядь волос на палец.       Гарри кивнул, пробормотав что-то невнятное, и она просияла. — Ладно, пошли готовить! — сказала она и направилась на кухню, слегка покачивая бедрами.       Когда Джеймс вошел в дом, стряхивая пепел с мантии, Лили уже суетилась у плиты, а Гарри резал овощи для салата. Она обернулась к мужу с широкой улыбкой. — Приветик! — сказала она, чуть ли не подпрыгивая. — Ужин почти готов, садись!       Джеймс бросил на нее короткий взгляд, слегка нахмурившись. — Ты в порядке, Лил? — спросил он, снимая мантию. — Что-то ты… веселая сегодня.       Лили хихикнула и пожала плечами. — Ну, типа, да! День такой… классный был! — сказала она, разливая суп по тарелкам. — Гарри, ставь салат, а то остынет… или нет, он же холодный? Ой, не знаю!       Она засмеялась, а Джеймс только покачал головой, садясь за стол. Он не заметил ничего странного — для него это была просто Лили в хорошем настроении. Гарри молча поставил миску с салатом и сел в углу, наблюдая. Лили двигалась по кухне чуть хаотично: то забывала принести ложки, то ставила лишнюю тарелку, но каждый раз смеялась над собой, будто это была лучшая шутка на свете. — Ну как, вкусно? — спросила она Джеймса, садясь напротив него и подперев подбородок руками. Ее платье слегка сползло с плеча, но она не поправила его, глядя на мужа с улыбкой. — Да, нормально, — буркнул Джеймс, поглощенный едой. — День в Министерстве был адский, хорошо хоть дома тихо.       Лили кивнула, но ее взгляд уже рассеянно блуждал по столу. — Ага, тихо… ну, типа, почти, — сказала она и хихикнула. — Гарри тут скучный, молчит весь день, а я… э-э… веселилась!       Она посмотрела на Гарри и подмигнула ему, явно не понимая, как это выглядело со стороны. Джеймс хмыкнул, не отрываясь от супа, а Гарри почувствовал, как щеки горят. Он знал, что заклинание продолжает работать: ее ум становился проще, ее поведение — легче, а тело — все более заметно менялось. И никто, кроме него, не видел, как далеко это зашло.       Ужин прошел быстро. Джеймс поднялся, поблагодарил Лили коротким «спасибо» и ушел в гостиную с газетой. Лили осталась сидеть, глядя на пустые тарелки, и вдруг сказала: — Надо бы… э-э… посуду помыть? Или завтра… Ой, Гарри, ты сделаешь, да?       Она улыбнулась ему, наклонив голову, и ее волосы упали на лицо. Гарри кивнул, уже привыкая к ее новым просьбам. Лили вскочила, потянулась и направилась к лестнице. — Я спать, — объявила она. — Устала… или нет… ну, типа, да! Спокойной ночи!

***

Профиль Лили Поттер Имя: Лили Эванс Поттер Возраст: 35 лет IQ: 115 (снижение на 5 пунктов за день — ум размывается, появляются пробелы в логике, мысли становятся проще) Внешность: Стройная, среднего роста, с длинными, густыми рыжими волосами, сияющими ярче, чем раньше. Зеленые глаза с дымкой, губы полные и яркие, кожа гладкая с мягким румянцем. Грудь заметно округлилась, талия сузилась, бедра стали шире — изменения уже видны, но пока не критичны. Характер: Властность почти ушла, уступив место беспечности и легкой игривости. Сарказм сменился простыми шутками, контроль ослабевает, появляется детская радость и рассеянность. Одежда (в данный момент): Легкое платье с цветочным узором, облегающее фигуру, чуть сползающее с плеча. Под ним — простое белье. Отношения: Замужем за Джеймсом, который не замечает перемен. К Гарри относится с мягкой насмешкой, но уже без прежней злобы — скорее как к младшему брату, чем к сыну.