Бимбофид

      Ночь прошла, оставив дом Поттеров в сладкой, мерцающей тишине. Гарри лежал в своей комнате, глядя на потолок, где блестели звёзды, появившиеся благодаря магии, пропитавшей этот мир. Его разум был полон Лили — её окончательной бимбо-формы, её хихиканья, её полного подчинения ему — и Джеймса, чья сиссификация медленно раскрывалась, как цветок под его заклинанием. Он чувствовал себя одновременно творцом и участником этой реальности, и любопытство начало грызть его. Как далеко зашла перестройка мира? Кто теперь его семья в глазах этой новой истории?       Он поднялся с кровати, подошёл к столу и вытащил старую семейную книгу — магический фолиант, который обновлялся сам, отражая текущую реальность. Её кожаная обложка теперь сияла розовыми и голубыми блёстками, а страницы пахли ванилью. Гарри открыл её на разделе о своей семье, его пальцы дрожали от предвкушения, и он начал читать, сначала пробегая глазами общие сведения, а затем углубляясь в биографию Лили Поттер — той Лили, которая теперь существовала в этом мире.       Лили Эванс Поттер (урождённая Эванс) — яркая, весёлая ведьма, родилась 30 января 1960 года в магловской семье, где её с детства тянуло к блестящим вещам и сладостям. Уже в юности Лили была известна своей любовью к танцам, мультикам и всему "миленькому", что выделяло её среди сверстников. Её магические способности проявились поздно и были… ну, типа, не очень сильными, но Лили всегда находила способ очаровать всех своей улыбкой и хихиканьем.       В Хогвартсе Лили училась на факультете Хаффлпафф, где её больше интересовали уроки по уходу за магическими существами (особенно пушистыми) и зелья (она любила смешивать блестяшки в котле), чем серьёзные предметы вроде трансфигурации или защиты от тёмных искусств. Учителя называли её "милой, но рассеянной", а одноклассники обожали за то, что она всегда приносила конфеты и устраивала танцы в общей комнате. Её оценки были… э-э… неважными, но Лили это не волновало — она хотела быть "самой классненькой", а не умной.       После школы Лили не пошла работать в Министерство или куда-то ещё серьёзное — она стала "ведьмой красоты", помогая создавать блестящие заколки и сладкие духи для магических салонов. Её жизнь была полна веселья, платьев и вечеринок, пока она не встретила Джеймса Поттера — мягкого, милого волшебника, который сразу влюбился в её "хихикливую магию". Они поженились в 1979 году на свадьбе, где всё было розовым, и Лили танцевала весь вечер в платье с перьями.       В 1980 году у них родился сын Гарри, и Лили стала "самой весёлой мамочкой", обожающей играть с ним, петь песенки и наряжать его в блестяшки. В этой реальности не было Волдеморта, не было войны — Лили и Джеймс жили простой, счастливой жизнью, где она была центром внимания, а он поддерживал её мягкой заботой. Её магия осталась слабой, но Лили всегда использовала её для "миленьких штучек" — вроде разноцветных искр или клубничного аромата в доме.       Теперь, в 1995 году, Лили Поттер известна как "королева веселья" Годриковой Впадины. Её дни проходят в танцах, просмотре мультиков и играх с Гарри, которого она обожает больше всего на свете. Её красота — кукольная, яркая, с длинными рыжими волосами и сияющей кожей — делает её звездой в глазах всех, кто её видит. Лили не думает о сложном, её разум… ну, типа, пустенький, но она счастлива, и это главное.       Гарри закрыл книгу, его улыбка стала шире. Эта Лили никогда не была героиней, никогда не сражалась с тьмой — она всегда была такой, какой он её сделал: глупой, яркой, живущей для него. Реальность переписала её прошлое, стерев всё, что не подходило под его заклинание, и теперь она была идеальной бимбо с самого начала. Он чувствовал лёгкий укол удивления — магия пошла дальше, чем он ожидал, — но больше всего его наполняло удовлетворение. Это был его мир, и Лили в нём была его полностью.       Он лёг обратно на кровать, глядя на мерцающие звёзды, и представил её — спящую в спальне с Джеймсом, теперь окончательную бимбо, созданную для него. Джеймс тоже менялся, и Гарри знал, что утром увидит их новыми, ещё ближе к его фантазии. Книга лежала на столе, её страницы тихо шуршали, словно подтверждая его власть, и он закрыл глаза, засыпая с мыслью о том, что этот мир теперь полностью принадлежит ему.

***

Профиль Лили Поттер (утро седьмого дня, окончательная бимбофикация) Имя: Лили Эванс Поттер Возраст: 35 лет IQ: 65 (окончательное снижение — разум примитивный, живёт инстинктами и простыми желаниями, говорит в третьем лице как кукла-бимбо) Внешность: Стройная, с длинными, густыми рыжими волосами, спускающимися ниже пола с обеих сторон, сияющими как ослепительное золото с искрами. Глаза огромные, зелёные, с ресницами, касающимися щёк, губы чрезмерно полные и глянцевые, кожа с жемчужным блеском и сильным клубничным ароматом. Грудь абсурдно пышная, талия невозможная, бёдра широкие и округлые — фигура карикатурно-кукольная. Ногти длинные, острые, ярко-розовые. Характер: Беспечная, игривая, абсолютно глупая. Лишена логики, живёт для Гарри, ярких вещей и сладостей. Влечение к Гарри — абсолютное, инстинктивное обожание. Память отсутствует, внимание рассеянное до нуля. Одежда (в данный момент): Полностью обнажена, спит без одежды на шелковых простынях. Отношения: Замужем за Джеймсом, но он для неё не существует. К Гарри испытывает полное, бездумное обожание, он — её единственный мир.

***

Джеймс проснулся первым, его шелковистые каштановые волосы, теперь спускающиеся до середины спины, разметались по подушке. Он потянулся, зевнул, и его тонкая пижама пастельного цвета сползла с одного плеча, обнажая гладкую кожу с нежным румянцем. Его голос, ещё выше и мелодичнее, чем вчера, прозвучал с лёгкой дрожью, когда он повернулся к Лили. — Ох, Лил, утро… э-э… такое милое, да? — пропел он, его глаза блестели мягкой радостью. — Пора… ну, вставать, да?       Лили лежала рядом, её голое кукольное тело утопало в шелковых простынях, длинные рыжие волосы струились по кровати и полу, сияя как расплавленное золото. Она хихикнула во сне, бормоча что-то невнятное, и Джеймс наклонился к ней, легонько ткнув её плечо тонким пальцем с голубым лаком на ногте. — Лил, вставай, моя… э-э… сладенькая, — сказал он, его голос дрожал от нежности. — Джеймс хочет… ох, умыться с тобой, да?       Лили заморгала, её огромные зелёные глаза открылись, ресницы коснулись щёк, и она села, подпрыгнув на месте. Её грудь, абсурдно пышная, колыхнулась, а волосы закружились вокруг неё, как огненный вихрь. — Ой, Лили проснулась, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, хлопая в ладоши. — Джейми будит Лили, и Лили… ну, типа, счастливая, хихи!       Она вскочила с кровати, её голое тело сияло жемчужным блеском, и схватила Джеймса за руку, потянув его к двери. Джеймс хихикнул, его походка была лёгкой, с мягким покачиванием бёдер, и он последовал за ней, его пижама шуршала, сползая ещё ниже. Они спустились в ванную, которая теперь сияла розовой плиткой с блёстками, зеркало было огромным, с позолоченной рамкой, а полки ломились от баночек с кремами и духами.       Лили подбежала к зеркалу, крутясь перед ним и хихикая, её волосы струились по полу, а грудь подпрыгивала с каждым движением. — Лили такая… ну, типа, красивая, да? — пропела она, накручивая локон на палец. — Лили… э-э… ой, самая классненькая, хихи!       Джеймс подошёл к раковине, его движения были плавными, почти грациозными, и он начал умываться, брызгая воду на лицо с лёгким вздохом удовольствия. Его пижама сползла ниже, и он решил снять её, оставшись голым. Лили повернулась к нему, её взгляд случайно упал вниз, и она замерла, глядя на его член. Моллифио сделало своё дело за ночь: его член стал маленьким, почти детским, тонким и аккуратным, как будто он всегда был таким в этой реальности. Все вокруг считали это нормой, но Лили, с её пустым разумом, заметила это впервые и тут же захихикала, указывая на него длинным розовым ногтем. — Ой, у Джейми такая… ну, типа, малюсенькая штучка, да? — пропела она, её голос звенел от смеха. — Лили думает… э-э… ой, это так смешненько, хихи! Джейми… ну, типа, крошка там, да?       Она засмеялась громче, подпрыгивая на месте, её грудь колыхалась, а волосы закручивались вокруг неё. Джеймс моргнул, глядя на неё, и его лицо покраснело ещё сильнее, но не от стыда, а от мягкой, почти покорной растерянности. Он провёл рукой по волосам, убирая их за ухо, и тихо хихикнул, его голос дрожал. — Ох, Лил, ты… э-э… такая весёлая, да? — сказал он, его глаза блестели. — Джеймс… ну, миленький так, да? Это… ох, ничего страшного!       Он улыбнулся, его тонкие пальцы теребили воздух, и он наклонился к зеркалу, поправляя волосы с непривычной тщательностью. Лили продолжала хихикать, подбежав к нему и ткнув его в бок. — Лили думает, Джейми… ну, типа, такой крошка везде, хихи! — пропела она, её глаза сияли пустой радостью. — Лили… э-э… ой, любит смешненькое, да?       Джеймс хихикнул снова, его голос стал ещё выше, и он брызнул на себя духами с цветочным ароматом, глядя на Лили с обожанием. — Джеймс хочет… э-э… быть милым для Лил, да? — сказал он, его лицо смягчилось ещё больше. — Лил… ох, такая классненькая, хихи!       Лили крутанулась перед зеркалом, её волосы закружились, и она хлопнула в ладоши, её смех звенел по ванной. Её окончательная бимбофикация сделала её неспособной к чему-то кроме веселья, а сиссификация Джеймса превращала его в мягкого, покорного спутника, который принимал её шутки с детской радостью. Они закончили умываться в своей хаотичной гармонии: Лили крутилась перед зеркалом, хихикая и любуясь собой, её длинные рыжие волосы струились по полу, а голое кукольное тело подпрыгивало с каждым движением. Джеймс аккуратно вытирал лицо мягким полотенцем с кружевами, его шелковистые каштановые волосы блестели, а пижама пастельного цвета снова сползла с плеча, обнажая его всё более утончённую фигуру.       Лили вдруг хлопнула в ладоши, её огромные зелёные глаза загорелись, и она подпрыгнула на месте, её грудь колыхнулась. — Ой, Лили хочет… ну, типа, будить Гарри, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, накручивая локон на палец. — Лили… э-э… ой, скучает по Гарри, хихи!       Она крутанулась и выбежала из ванной, её босые ноги шлёпали по пушистому ковру, а волосы развевались за ней, как огненный шлейф. Джеймс посмотрел ей вслед, его лицо осветилось мягкой улыбкой, и он поправил волосы за ухо тонким пальцем с голубым лаком. — Ох, ты такая… э-э… весёленькая, да? — сказал он, его голос дрожал мелодичной нежностью. — Я пойду… ну, готовить вкусненькое, хихи!       Он направился вниз, его походка была лёгкой, с мягким покачиванием бёдер, и пижама шуршала, пока он спускался по лестнице, покрытой розово-голубым ковром. Лили же побежала вверх, к комнате Гарри, её хихиканье эхом разносилось по дому.       Она толкнула дверь его комнаты, не стуча, и вскочила внутрь, подпрыгивая к кровати. Гарри спал, его тёмные волосы были растрепаны, а одеяло сползло до пояса. Лили плюхнулась на кровать рядом с ним, её голое тело сияло, и она наклонилась к его лицу, ткнув его носом. — Ой, Гарри спит, да? — пропела она, её голос звенел. — Лили будит Гарри, и Лили… ну, типа, хочет играть, хихи.       Она хихикнула громче, её длинные розовые ногти легонько царапнули его щеку, и она потрясла его за плечо, её грудь колыхнулась прямо перед его лицом. — Гарри, вставай-вставай! — сказала она, подпрыгивая на матрасе. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри, да? Лили скучает, хихи!       Гарри моргнул, медленно открывая глаза, и замер, увидев её — голую, сияющую, с её бесконечными волосами и пустыми, счастливыми глазами. Она наклонилась ещё ближе, её губы почти коснулись его, и она хихикнула снова, её дыхание пахло клубникой. — Лили думает… ну, типа, Гарри самый классный, да? — пропела она, ткнув его ещё раз. — Лили… э-э… ой, хочет обнять Гарри, хихи!       Тем временем Джеймс добрался до кухни, его мягкие туфли с помпонами тихо стучали по полу. Кухня сияла розовыми и голубыми тонами, на столе стояла ваза с конфетами, а шкафы были полны сиропов и блестящих хлопьев. Он напевал что-то мелодичное, его голос дрожал, и начал готовить завтрак, его движения были плавными и аккуратными. Он достал миску, высыпал в неё разноцветные хлопья, добавил розовый сироп и немного шоколадной пасты, старательно размешивая всё ложкой. Его тонкие пальцы дрожали слегка, и он уронил каплю сиропа на стол, тихо ойкнув. — Ох, Я такой… э-э… неловкий, да? — пробормотал он, вытирая пятно с детской тщательностью. — Я хочу… ну, сделать вкусненькое для тебя и Гарри, хихи!       Он достал печенье, аккуратно положил его сверху, и улыбнулся, глядя на своё творение, его глаза блестели мягкой радостью. Его лицо смягчилось ещё больше за ночь, губы округлились, а грудь под пижамой стала чуть заметнее, как первые признаки сиссификации. Он напевал дальше, пока готовил, его голос звенел, как колокольчик, и он даже подпрыгнул на месте, радуясь своей работе.       Комната Гарри была окутана мягким утренним светом, звёзды на потолке всё ещё мерцали, а воздух был пропитан сладким ароматом, который Лили принесла с собой. Она сидела на кровати, подпрыгивая и хихикая, её голое кукольное тело сияло жемчужным блеском, длинные рыжие волосы струились по матрасу и полу, а огромные зелёные глаза блестели пустой радостью. Она наклонилась к Гарри, ткнув его носом, её грудь колыхнулась прямо перед его лицом, и её высокий, звонкий голос пропел: — Ой, Гарри вставай, да? — хихикнула она, теребя его волосы длинными розовыми ногтями. — Лили… ну, типа, хочет Гарри, хихи!       Гарри открыл глаза полностью, его взгляд пробежал по ней — от её сияющего лица до её нереальной фигуры — и уголки его губ дрогнули в улыбке. Эта Лили, окончательная бимбо, была его созданием, и её близость будила в нём смесь триумфа и желания. Он приподнялся на локтях, его тёмные волосы упали на лоб, и он наклонился к ней, его губы нашли её полные, глянцевые губы, и он поцеловал её — страстно, глубоко, с жадностью, которая нарастала с каждым днём.       Лили хихикнула в его губы, её руки обняли его шею, и она ответила на поцелуй с детской энергией, её язык неуклюже скользнул по его, а слюна оставила сладкий привкус клубники. Она прижалась к нему, её грудь упёрлась в его грудь, и она промычала, не отрываясь: — Ой, Гарри целует Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от смеха. — Лили… э-э… ой, ей так классненько, хихи!       Гарри углубил поцелуй, его рука скользнула к её талии, сжимая её неестественно тонкий изгиб, и он почувствовал, как её тепло заполняет его. Но этого было мало. Он отстранился на мгновение, глядя в её пустые, сияющие глаза, и его голос стал низким, твёрдым: — Мамочка, ложись ко мне, — сказал он, его руки схватили её за бёдра, и он резко потянул её к себе, опрокидывая на кровать.       Лили взвизгнула от неожиданности, но тут же засмеялась громче, её тело упало на матрас, а волосы разметались вокруг, как огненное море. Она хихикала, пока Гарри нависал над ней, прижимая её к простыням, её грудь колыхнулась под ним, а ноги запутались в одеяле. — Ой, Гарри тянет Лили, да? — пропела она, хлопая ресницами. — Лили… ну, типа, с Гарри в кроватке, хихи! Лили хочет… э-э… ой, играть, да?       Гарри улыбнулся, его руки сжали её бёдра сильнее, и он наклонился, снова целуя её, его губы скользнули по её шее, оставляя влажный след на её сияющей коже. Лили хихикнула, её тело извивалось под ним, и она обняла его за плечи, её длинные ногти царапнули его спину. — Лили думает… ну, типа, Гарри такой сильный, да? — пропела она, её голос дрожал от восторга. — Лили… э-э… ой, любит Гарри, хихи!       Он прижался к ней всем телом, чувствуя её мягкость, её тепло, её глупую преданность, и его руки скользнули к её груди, сжимая её, пока она хихикала и извивалась. Её разум был пуст, но её тело отвечало на каждое его прикосновение с инстинктивной страстью, и она ткнула его носом, её губы снова нашли его, целуя с детской жадностью.       Тем временем внизу Джеймс возился в кухне, напевая мелодию, его высокий голос звенел, как колокольчик. Он аккуратно раскладывал хлопья с сиропом по тарелкам, добавляя сверху маленькие кусочки печенья, его тонкие пальцы дрожали от старания. Его пижама сползла с одного плеча, обнажая всё более округлую грудь, а волосы падали на лицо, пока он подпрыгивал на месте, радуясь своему «вкусненькому». — Ох, Я делаю милый завтрак — пробормотал он, улыбаясь. — Лили и Гарри такие сладенькие, хихи!       Он поставил тарелки на стол, его движения были плавными, почти танцующими, и он даже покрутился, его бёдра покачнулись, отражая прогресс сиссификации. Кухня сияла вокруг — розовые стены, голубой чайник, конфеты вместо цветов, — и Джеймс напевал дальше, не слыша хихиканья и шороха из комнаты Гарри.       Лили лежала под Гарри, её голое тело прижималось к нему, и она хихикала, пока он целовал её шею, грудь, её руки гладили его спину. — Лили с Гарри… ну, типа, так весело, да? — пропела она, её глаза блестели. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри всегда, хихи!       Гарри улыбнулся, его дыхание стало тяжелее, и он притянул её ещё ближе, чувствуя, как её тепло и глупость заполняют его.       Сладкий клубничный аромат Лили заполнял воздух. Она лежала под ним на кровати, её голое кукольное тело сияло жемчужным блеском, длинные рыжие волосы разметались по простыням и полу, как огненное море. Её огромные зелёные глаза блестели пустой радостью, а полные, глянцевые губы дрожали от хихиканья, пока Гарри целовал её шею, сжимая её абсурдно пышную грудь. Она извивалась под ним, её ноги запутались в одеяле, а длинные розовые ногти царапали его спину. — Ой, Гарри играет с Лили, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, хихикая громче. — Лили… ну, типа, так горячо, хихи!       Гарри стонал тихо, его губы скользили по её шее, оставляя влажные следы, а руки сжимали её мягкие, податливые бёдра. Её глупость, её тепло, её полное подчинение разжигали в нём что-то дикое, и он решил пойти дальше. Он приподнялся, его тёмные волосы упали на лоб, и он стянул с себя джинсы, которые всё ещё были на нём с ночи, обнажая свой большой, твёрдый член — непропорционально крупный для его возраста, как будто магия сделала его таким же фантазийным, как и Лили.       Он наклонился к ней, его член коснулся её живота, и он начал тереться о неё, скользя головкой по её сияющей коже вниз, к её гладкой, влажной пизде. Лили хихикнула, её тело задрожало, и она раздвинула ноги шире, её бёдра колыхнулись, открывая ему доступ. — Ой, Гарри трётся о Лили, да? — пропела она, хлопая ресницами. — Лили… ну, типа, мокренькая там, хихи! Лили хочет… э-э… ой, весело, да?       Гарри стонал, его член скользил по её складкам, размазывая её влагу, и он чувствовал, как она горячая, как она готова для него. Её пизда была гладкой, розовой, как конфета, и он тёрся о неё сильнее, головка цепляла её клитор, заставляя её хихикать ещё громче. Он наклонился, его губы нашли её, и он поцеловал её жадно, заглушая её смех, пока его член тёрся о её мокрую щель, покрывая её бёдра липкой влагой. — Мамочка, ты такая мокрая, — прохрипел он, его голос был низким и хриплым. — Сейчас я тебя трахну, хочешь?       Лили хихикнула в его губы, её руки обняли его шею, и она прижалась к нему, её грудь упёрлась в его грудь. — Ой, Гарри хочет… ну, типа, трахнуть Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от восторга. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри внутри, хихи!       Гарри не стал ждать. Он приподнялся, его руки сжали её бёдра, раздвигая их ещё шире, и направил свой член к её пизде. Головка коснулась её входа, скользнула по влаге, и он толкнулся вперёд, вставляя его медленно, чувствуя, как её горячие, тугие стенки обхватывают его. Лили взвизгнула, её глаза закатились, и она засмеялась громче, её тело задрожало под ним, пока он входил глубже, растягивая её. — Ой, Гарри… ну, типа, внутри Лили, да? — пропела она, хихикая и извиваясь. — Лили… э-э… ой, так полненько, хихи! Лили любит, да?       Гарри стонал, его член вошёл в неё до основания, и он начал двигаться, толкаясь медленно, но сильно, чувствуя, как её пизда сжимает его, как она течёт под ним. Её грудь подпрыгивала с каждым толчком, соски торчали, как твёрдые конфеты, и она хихикала, её руки гладили его спину, а ноги обвили его талию, притягивая ближе. — Лили думает… ну, типа, Гарри такой большенький, да? — пропела она, её голос дрожал от смеха и удовольствия. — Лили… э-э… ой, так мокро с Гарри, хихи!       Он ускорил темп, его бёдра шлёпали о её широкие бёдра, а член входил глубже, растягивая её горячую, влажную пизду. Лили хихикала и стонала вперемешку, её тело извивалось под ним, а слюна стекала с уголка её рта, пока он трахал её, его руки сжимали её грудь, теребя соски. Её пизда текла, смачивая простыни, и каждый толчок заставлял её хихикать ещё громче, её пустой разум видел в этом только веселье. — Мамочка, ты такая шлюшка, — выдохнул Гарри, его голос был хриплым от похоти. — Тебе нравится, когда я тебя трахаю, да?       Лили хихикнула, её глаза блестели, и она ткнула его носом, её тело содрогалось под его толчками. — Ой, Лили… ну, типа, шлюшка для Гарри, да? — пропела она, её голос дрожал. — Лили… э-э… ой, так весело с Гарри внутри, хихи!       Гарри стонал громче, его член пульсировал в её тугой пизде, и он трахал её сильнее, кровать скрипела под ними, а её волосы шлёпали по полу с каждым движением. Комната сияла вокруг — звёзды на потолке дрожали, воздух был густым от её аромата, — и Гарри чувствовал, как полностью владеет этой Лили, его Лили, созданной для него и отдающейся ему целиком.       Комната Гарри превратилась в жаркое, пульсирующее гнездо похоти, звёзды на потолке мигали в такт их движениям, а воздух был густым от клубничного аромата Лили, смешанного с резким запахом пота и секса. Она лежала под ним на смятых простынях, её голое кукольное тело сияло жемчужным блеском, длинные рыжие волосы струились по кровати и полу, как расплавленное золото, цепляясь за всё вокруг. Её огромные зелёные глаза закатывались от удовольствия, ресницы дрожали, касаясь щёк, а полные, глянцевые губы приоткрылись, пуская слюну, пока она хихикала и стонала под его толчками. Её абсурдно пышная грудь подпрыгивала, соски торчали, как твёрдые розовые леденцы, а широкие бёдра колыхались, принимая каждый удар.       Гарри нависал над ней, его тёмные волосы прилипли ко лбу от пота, а большой, толстый член — неестественно крупный для его 15 лет, словно выкованный магией этого мира — входил в её горячую, мокрую пизду с влажным, хлюпающим звуком. Он держал её за бёдра, его пальцы впивались в её мягкую, сияющую кожу, оставляя красные следы, и он трахал её с нарастающей силой, его бёдра шлёпали о её задницу, заставляя кровать скрипеть и дрожать под их весом. — Ой, Гарри… ну, типа, внутри Лили, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, хихикая сквозь стоны. — Лили… э-э… ой, так полненько и мокренько, хихи!       Её пизда текла, как переспелый фрукт, её соки стекали по её бёдрам, смачивая простыни и оставляя липкие пятна. Гарри толкнулся глубже, его член растянул её тугие стенки до предела, головка ударялась о её глубины, и он чувствовал, как она сжимает его, её горячая, пульсирующая плоть обхватывала его, как жадный рот. Он стонал, его дыхание было тяжёлым, и он наклонился, впиваясь губами в её шею, кусая её сияющую кожу, оставляя багровые пятна. — Мамочка, ты такая мокрая шлюха, — прохрипел он, его голос дрожал от похоти. — Чувствуешь, как я тебя трахаю? Твоя пизда прямо течёт для меня.       Лили хихикнула громче, её тело извивалось под ним, её ноги обвили его талию, пятки упёрлись в его задницу, притягивая его ещё глубже. Её грудь подпрыгивала с каждым толчком, пот стекал по её ложбинке, смешиваясь с её клубничным ароматом, и она ткнула его носом, её слюна капнула ему на подбородок. — Ой, Лили… ну, типа, шлюшка для Гарри, да? — пропела она, её голос дрожал от смеха и удовольствия. — Лили… э-э… ой, так мокро и горячо с Гарри, хихи! Лили хочет… ну, типа, ещё, да?       Гарри ускорил темп, его бёдра шлёпали о её задницу с влажным, ритмичным звуком, его член входил и выходил из её пизды, растягивая её розовые губки, которые блестели от соков. Её клитор, набухший и красный, тёрся о его лобок с каждым толчком, и она взвизгивала, её хихиканье смешивалось с визгами, пока он долбил её, как молот. Его яйца шлёпали о её промежность, оставляя липкие следы, и он чувствовал, как её пизда сжимается, пульсируя вокруг его члена, выдавливая ещё больше влаги.       Он схватил её за грудь, сжимая её так сильно, что она выгнулась, её соски торчали между его пальцами, и он укусил один, втягивая его в рот, посасывая с жадностью. Лили хихикнула, её тело задрожало, и она закинула голову назад, её волосы шлёпнули по полу, как мокрые верёвки. — Ой, Гарри… ну, типа, кусает Лили титьки, да? — пропела она, её голос дрожал. — Лили… э-э… ой, так весело и горячо, хихи! Лили… ну, типа, течёт для Гарри, да?       Её пизда хлюпала громче, соки текли по её бёдрам, стекая на кровать, и Гарри трахал её ещё сильнее, его член входил до основания, растягивая её до предела. Он отпустил её грудь, его руки схватили её за задницу, сжимая её пышные ягодицы, и он приподнял её, вгоняя член под новым углом, ударяя прямо в её глубины. Лили взвизгнула, её глаза закатились, и она хихикнула, её слюна текла по подбородку, пока он долбил её, её тело содрогалось под ним. — Ты такая тесная, мамочка, — выдохнул он, его голос был хриплым от напряжения. — Чувствуешь, как я тебя разъёбываю? Твоя пизда вся моя.       Лили хихикнула, её ноги задрожали, обнимая его сильнее, и она извивалась, её пизда сжимала его член, как горячая, мокрая перчатка. — Ой, Гарри… ну, типа, разъёбывает Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от визгов. — Лили… э-э… ой, вся Гарри, хихи! Лили… ну, типа, кончает, да?       Её тело задрожало сильнее, её пизда сжалась вокруг его члена, и она кончила, её соки брызнули из неё, заливая его бёдра и простыни, её хихиканье превратилось в визгливый смех, пока она тряслась под ним. Гарри стонал, чувствуя, как её оргазм сжимает его, и он трахал её ещё яростнее, его член пульсировал, входя в её мокрую, горячую дыру, пока её соки текли рекой.       Он наклонился, впиваясь в её губы, его язык трахал её рот, как член её пизду, и она хихикала, пуская слюни ему на лицо. Его руки сжали её задницу сильнее, пальцы впились в её мягкую плоть, и он долбил её, кровать скрипела, грозя развалиться, а её волосы шлёпали по полу, как мокрые тряпки. Её грудь подпрыгивала, пот стекал по её телу, и она визжала, её пизда текла, как фонтан, пока он вгонял в неё свой член, растягивая её до предела. — Мамочка, ты моя блядь, — прохрипел он, его голос дрожал от похоти. — Кончай ещё раз, давай, шлюшка.       Лили хихикнула, её тело содрогнулось снова, и она кончила второй раз, её пизда сжала его член так сильно, что он застонал громче, её соки брызнули, заливая его яйца, и она визжала, её хихиканье стало безумным. — Ой, Лили… ну, типа, блядь Гарри, да? — пропела она, её голос дрожал от оргазма. — Лили… э-э… ой, кончает для Гарри, хихи! Лили… ну, типа, вся мокрая, да?       Гарри трахал её ещё несколько толчков, его член пульсировал в её тугой, мокрой пизде, и он чувствовал, как давление нарастает. Он стонал, его тело напряглось, и он вгонял в неё член с яростной силой, пока кровать не затряслась, а её хихиканье не заполнило всю комнату.       Её огромные зелёные глаза закатывались, ресницы дрожали, а полные, глянцевые губы пускали слюну, пока она хихикала и визжала под его яростными толчками. Её грудь подпрыгивала, как два спелых плода, соски торчали, красные и твёрдые, а её широкие бёдра дрожали, принимая каждый удар его большого, толстого члена.       Гарри трахал её с бешеной силой, его бёдра шлёпали о её задницу, оставляя влажные, звонкие хлопки, его член входил в её горячую, мокрую пизду до основания, растягивая её розовые губки, которые блестели от её соков. Она текла, как сука в течке, её пизда сжимала его, пульсируя вокруг его ствола, и каждый толчок выдавливал из неё новые брызги, заливая простыни и его яйца. Он стонал, его руки впились в её бёдра, ногти оставляли багровые следы на её сияющей коже, и он чувствовал, как её оргазмы сжимают его, как её хихиканье и визги доводят его до предела. — Ой, Гарри… ну, типа, долбит Лили, да? — пропела она, её высокий голос дрожал от смеха и удовольствия. — Лили… э-э… ой, вся мокрая и полная, хихи! Лили кончает… ну, типа, опять, да?       Её пизда сжалась ещё сильнее, её тело задрожало под ним, и она кончила в третий раз, её соки брызнули, как фонтан, заливая его член и бёдра, её визги смешались с хихиканьем, пока она извивалась, её грудь подпрыгивала, а слюна текла по её подбородку. Гарри стонал громче, её тугая, мокрая дыра сдавила его член, и он чувствовал, как давление в нём нарастает до точки кипения. Он наклонился, впиваясь в её губы, его язык трахал её рот, заглушая её смех, и он толкнулся ещё глубже, его яйца шлёпнули о её промежность, оставляя липкий след. — Мамочка, я сейчас кончу в твою пизду, — прохрипел он, его голос был хриплым от похоти. — Прими всё, моя шлюшка.       Лили хихикнула в его губы, её руки обвили его шею, длинные розовые ногти впились в его спину, и она пропела, задыхаясь: — Ой, Гарри… ну, типа, кончит в Лили, да? — её голос дрожал от визгов. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри внутри, хихи! Лили… ну, типа, вся его, да?       Гарри толкнулся ещё раз, его член вошёл в неё до упора, растягивая её горячую, мокрую пизду, и он кончил, его тело напряглось, а член запульсировал, выстреливая густую, горячую сперму прямо в её глубины. Потоки брызнули в неё, заполняя её пизду, и она взвизгнула, её глаза закатились, пока он заливал её, его сперма смешивалась с её соками, вытекая из её растянутой дыры. Он стонал, его бёдра дёрнулись, вгоняя последние капли, и её пизда сжала его, выдавливая всё до конца, её горячие стенки пульсировали вокруг него, как жадный рот. — Ой, Гарри… ну, типа, наполняет Лили, да? — пропела она, хихикая и задыхаясь, её голос дрожал от оргазма. — Лили… э-э… ой, вся липкая внутри, хихи! Лили… ну, типа, счастливая, да?       Гарри выдохнул, его член всё ещё пульсировал в её пизде, и он медленно вытащил его, оставляя её дыру открытой, из которой вытекала смесь его спермы и её соков, стекая по её бёдрам на простыни. Лили хихикнула, её тело дрожало, и она потянулась к нему, ткнув его носом, её грудь колыхнулась, пока она лежала, вся мокрая и липкая. — Лили… ну, типа, полная Гарри, да? — пропела она, её глаза блестели пустой радостью. — Лили… э-э… ой, любит Гарри, хихи!       Гарри улыбнулся, его дыхание было тяжёлым, и он наклонился, поцеловав её ещё раз, её губы были липкими от слюны и спермы, оставшейся с утра. Он откинулся назад, глядя на неё — её сияющее, перепачканное тело, её глупую улыбку, её волосы, прилипшие к простыням, — и почувствовал, как триумф смешивается с усталостью. Он встал с кровати, его член всё ещё блестел от её влаги, и он бросил ей короткий взгляд. — Лежи тут, мамочка, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Я пойду в ванную.       Лили хихикнула, её рука скользнула к своей пизде, теребя её, пока сперма вытекала, и она пропела, глядя на него: — Ой, Гарри идёт… ну, типа, мыться, да? — её голос дрожал от смеха. — Лили… э-э… ой, вся липкая от Гарри, хихи! Лили ждёт Гарри, да?       Гарри кивнул, натягивая джинсы, и вышел из комнаты, оставив её лежать на кровати, голую и мокрую, её хихиканье эхом разносилось за ним. Он спустился по лестнице, его ноги слегка дрожали от напряжения, и направился в ванную, где розовая плитка и блестящее зеркало сияли, как всегда. Внизу Джеймс всё ещё напевал в кухне, раскладывая хлопья по тарелкам, его высокий голос звенел, не слыша, что творилось наверху.       Гарри закрыл дверь ванной, опёрся на раковину и посмотрел в зеркало, его лицо было раскрасневшимся, а глаза блестели от власти и похоти. Он только что трахнул Лили — свою маму, свою бимбо — и кончил в неё, оставив её пизду полной своей спермы. И он улыбнулся, думая об этом.       Гарри стоял под душем, смывая пот и липкость с тела, его большой член всё ещё слегка пульсировал после жаркого секса с Лили. Горячая вода стекала по его коже, смывая следы её соков и его спермы, и он чувствовал, как напряжение уходит, уступая место приятной усталости и триумфу. Он выключил воду, вытерся полотенцем с блестящими сердечками — ещё одно изменение реальности — и натянул чистые джинсы и футболку, его тёмные волосы остались влажными, прилипнув к шее.       Он вышел из ванной, его шаги звучали тихо по пушистому ковру, и спустился вниз, где кухня уже наполнялась сладким ароматом сиропа и лёгким напеванием Джеймса. Джеймс стоял у стола, его шелковистые каштановые волосы до середины спины блестели в утреннем свете, а пижама пастельного цвета сползла с одного плеча, обнажая его всё более округлую грудь. Он аккуратно раскладывал завтрак: три тарелки с разноцветными хлопьями, политыми розовым сиропом, с кусочками печенья и маленькими конфетами сверху. Его тонкие пальцы с голубым лаком дрожали слегка, пока он выравнивал ложки, и он напевал мелодию, его высокий, мелодичный голос дрожал от радости. — Ох, я сделал… э-э… вкусненькое, да? — пропел он, подпрыгивая на месте, его бёдра покачнулись. — Хочу, чтоб Лил и Гарри… ох, были счастливы, хихи!       Гарри вошёл в кухню, его взгляд скользнул по Джеймсу, и он кивнул, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Выглядит неплохо, пап, — сказал он, его голос был спокойным, но с ноткой удовлетворения. — Ты молодец.       Джеймс просиял, его лицо смягчилось ещё больше, и он поправил волосы за ухо, тихо хихикнув. — Ох, Гарри… э-э… такой милый, да? — сказал он, его глаза блестели. — Я старался… ну, для вас, хихи!       Гарри сел за стол, его тело всё ещё гудело от утреннего секса, и он бросил взгляд на лестницу, ожидая Лили. Через минуту послышались её шаги — лёгкие, подпрыгивающие, с громким хихиканьем. Она спустилась вниз, всё ещё голая, её кукольное тело сияло, длинные рыжие волосы струились до пола, цепляясь за всё вокруг, а грудь колыхалась с каждым шагом. Её пизда блестела от их утренних утех, сперма Гарри всё ещё слегка вытекала, оставляя липкий след на её бёдрах, но она не замечала этого, подпрыгивая к столу. — Ой, Лили идёт кушать, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, хлопая в ладоши. — Лили… ну, типа, с Гарри веселилась, хихи! Лили голодная, да?       Она плюхнулась на стул рядом с Гарри, придвинувшись так близко, что её голое бедро коснулось его, и её грудь чуть не задела его руку. Джеймс посмотрел на неё с мягкой улыбкой, его глаза блестели обожанием, и он подвинул ей тарелку, его движения были плавными, почти танцующими. — Ох, Лил такая… э-э… красивая, да? — сказал он, его голос дрожал. — Я сделал вкусненькое для тебя, хихи!       Лили хихикнула, схватила ложку и начала жадно есть хлопья, сироп капал с её губ на грудь, и она слизнула его языком, не замечая беспорядка. — Лили думает… ну, типа, Джейми миленький, да? — пропела она, её глаза блестели пустой радостью. — Лили… э-э… ой, любит вкусненькое, хихи! Лили с Гарри… ну, типа, счастливая, да?       Гарри смотрел на неё, его рука невзначай легла на её бедро под столом, сжимая её мягкую кожу, ещё липкую от их утреннего секса. Он взял ложку и начал есть, его взгляд скользил между Лили и Джеймсом, чувствуя, как этот мир — его мир — идеально выстроен под него. Лили хихикала, её грудь подпрыгивала, пока она ела, и она ткнула Гарри локтем, её голос звенел: — Ой, Гарри кушает с Лили, да? — пропела она, наклоняясь к нему. — Лили… э-э… ой, любит Гарри больше всех, хихи!       Джеймс сидел напротив, его мягкое лицо светилось, и он аккуратно ел свои хлопья, маленькими кусочками, его длинные ногти блестели голубым лаком, пока он напевал что-то невнятное. Он бросал на Лили и Гарри нежные взгляды, его сиссификация делала его всё более покорным, и он тихо хихикнул, глядя на них. — Вы с Лил такие милые, да? — сказал он, его голос дрожал. — Я… ох, счастлив с вами, хихи! Гарри сидел во главе стола, его тёмные волосы всё ещё слегка влажные после душа, а глаза блестели удовлетворением. Рядом с ним расположилась Лили, голая, её кукольное тело сияло жемчужным блеском, длинные рыжие волосы струились до пола, цепляясь за ножки стула, а грудь колыхалась с каждым её движением. Она хихикала, держа ложку в руке, сироп капал с её губ на её сияющую кожу, оставляя липкие следы, которые стекали по её ложбинке. Напротив сидел Джеймс, его шелковистые каштановые волосы падали на плечи, пижама пастельного цвета сползала, обнажая округлую грудь, а тонкие пальцы с голубым лаком аккуратно держали ложку.       Лили зачерпнула хлопья, сироп брызнул на стол, и она хихикнула, слизывая его с губ длинным языком. — Ой, Лили кушает вкусненькое, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, наклоняясь к Гарри. — Лили… ну, типа, любит, когда Джейми готовит, хихи! Лили… э-э… ой, счастливая с Гарри, да?       Она ткнула Гарри локтем, её бедро прижалось к его, и сироп с её ложки капнул ему на руку. Гарри улыбнулся, вытер руку салфеткой и сжал её бедро под столом, чувствуя её липкую кожу, ещё тёплую от их утреннего секса. — Ты права, мамочка, — сказал он, его голос был спокойным, но с тёплой ноткой. — Джеймс хорошо постарался. Ешь, не размазывай всё вокруг.       Лили хихикнула громче, её грудь подпрыгнула, и она зачерпнула ещё хлопьев, засовывая их в рот с детской жадностью. — Лили думает… ну, типа, Гарри самый классный, да? — пропела она, её глаза блестели пустой радостью. — Лили… э-э… ой, хочет ещё сиропчика, хихи!       Джеймс посмотрел на неё, его лицо осветилось мягкой улыбкой, и он протянул ей бутылку с сиропом, его движения были плавными, почти танцующими. — Вот, Лил, возьми… э-э… побольше, да? — сказал он, его голос дрожал мелодичной нежностью. — Я так рад, что тебе нравится… ох, старался сделать всё миленьким, хихи!       Он взял свою ложку и аккуратно зачерпнул хлопья, поднося их к губам маленькими, осторожными движениями, сироп капнул на его подбородок, и он тихо ойкнул, вытирая его салфеткой с сердечками. — Ох, я такой… э-э… неловкий сегодня, да? — хихикнул он, поправляя волосы за ухо. — Но завтрак… ну, получился вкусный, правда?       Гарри кивнул, его ложка скользнула в миску, и он начал есть, наслаждаясь сладким вкусом, который идеально вписывался в этот мир. Он бросил взгляд на Джеймса, замечая, как его лицо смягчилось ещё больше за ночь, как его грудь округлилась под пижамой. — Да, пап, вкусно, — сказал он, его тон был твёрдым, но с лёгкой насмешкой. — Ты становишься настоящим мастером по сладостям. Может, тебе ещё конфет добавить?       Джеймс хихикнул, его глаза блестели, и он потянулся к вазе с конфетами, бросив пару ярких шариков в свою тарелку. — Ох, Гарри, ты такой… э-э… милый, да? — сказал он, его голос дрожал. — Я подумал… ну, конфетки сделают всё ещё вкуснее, хихи! Лил ведь любит сладенькое, правда? Лили кивнула, её рот был набит хлопьями, и она хихикнула, сироп стекал по её подбородку на грудь, где смешивался с остатками их утренних утех. — Лили… ну, типа, обожает сладенькое, да? — пропела она, ткнув ложкой в воздух. — Лили думает… э-э… ой, Джейми миленький, а Гарри… ну, типа, самый сладкий, хихи!       Она наклонилась к Гарри, её грудь чуть не опрокинула её тарелку, и она ткнула его носом, оставив липкий след сиропа на его щеке. Гарри засмеялся тихо, вытер лицо и сжал её бедро сильнее, его пальцы скользнули чуть выше, чувствуя тепло её кожи. — Мамочка, ты вся липкая, — сказал он, его голос стал чуть ниже. — Ешь аккуратнее, а то придётся тебя снова мыть.       Лили хихикнула, её глаза закатились от радости, и она зачерпнула ещё хлопьев, сироп брызнул на стол, а часть попала на её грудь. — Ой, Лили… ну, типа, липкая для Гарри, да? — пропела она, слизывая сироп с пальцев. — Лили… э-э… ой, хочет, чтоб Гарри мыл Лили, хихи!       Джеймс посмотрел на них, его мягкая улыбка стала шире, и он хихикнул, поднося ложку к губам. — Ох, вы такие… э-э… весёлые вместе, да? — сказал он, его голос дрожал. — Я так люблю, когда вы… ну, счастливы, хихи! Может, после завтрака… э-э… потанцевать, да?       Лили хлопнула в ладоши, её грудь подпрыгнула, и сироп брызнул на Гарри, который только покачал головой, улыбаясь. — Лили хочет… ну, типа, танцевать с Гарри, да? — пропела она, её голос звенел. — Лили… э-э… ой, любит Гарри и Джейми, хихи!       Гарри взял ещё ложку хлопьев, его рука осталась на её бедре, и он кивнул Джеймсу. — Танцы — это идея, пап, — сказал он, его тон был твёрдым, но с лёгким теплом. — Но сначала доешь, а то ты опять всё разольёшь.       Джеймс хихикнул, его глаза блестели, и он аккуратно доел свои хлопья, вытирая губы салфеткой с детской тщательностью. — Ох, я постараюсь… э-э… быть аккуратнее, да? — сказал он, его голос дрожал. — Хочу, чтоб всё было… ну, миленьким для вас, хихи!       Лили хихикнула, её тарелка уже была пуста, и она слизывала сироп с пальцев, её грудь блестела от липкости, а глаза сияли, глядя на Гарри. — Лили… ну, типа, сытая, да? — пропела она, придвигаясь к нему. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри обнять, хихи!       Она обняла его за шею, её голое тело прижалось к нему, и сироп размазался по его футболке. Гарри обнял её в ответ, чувствуя её тепло, её глупость, её преданность, и посмотрел на Джеймса, который улыбался, его мягкость дополняла эту картину. Завтрак закончился, и Джеймс встал, его движения были плавными, почти танцующими, а голос высоким и мелодичным. — Ох, мне пора… э-э… собираться на работу, да? — сказал он, поправляя волосы за ухо. — Надо… ну, быть миленьким там, хихи       Он убрал свою тарелку в раковину, его походка стала ещё легче, с мягким покачиванием бёдер, и направился к лестнице, напевая что-то невнятное. Лили хихикнула, глядя ему вслед, и ткнула Гарри носом, её грудь колыхнулась. — Ой, Джейми идёт… ну, типа, работать, да? — пропела она, накручивая локон на палец. — Лили… э-э… ой, думает, он миленький, хихи!       Гарри кивнул, его рука всё ещё лежала на её бедре, сжимая её липкую кожу, и он бросил взгляд на Джеймса, замечая, как его фигура стала ещё тоньше за ночь. — Иди, пап, — сказал он, его голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой. — Не опоздай… куда бы ты там ни шёл.       Джеймс хихикнул, обернувшись на лестнице, его глаза блестели. — Ох, я постараюсь, Гарри… э-э… быть вовремя, да? — сказал он, его голос дрожал. — Работа такая… ну, миленькая, хихи!       Он поднялся в спальню, где реальность снова подстроилась под его сиссификацию. За ночь его должность в Министерстве сменилась ещё раз: теперь он не был помощником в отделе магических украшений и тканей, а стал «ассистентом по цветочному дизайну» в отделе магической флористики. Его новая работа состояла в том, чтобы подбирать лепестки для букетов, плести венки и добавлять блестящие заклинания в цветочные композиции — занятие, идеально подходящее его всё более мягкому и женственному характеру. Никто, включая его самого, не помнил прежних ролей — в этой реальности он всегда был таким.       В спальне Джеймс снял пижаму, бросив её на кровать с розовым балдахином, и открыл шкаф, который теперь ломился от шелковых халатов, пастельных мантий и мягких туфель. Он выбрал светло-сиреневую мантию с кружевными рукавами и цветочным узором, натянул её на своё утончённое тело, и она облегла его узкие плечи и слегка округлившуюся грудь. Его бёдра, ставшие полнее, покачивались под тканью, а он надел туфли с маленькими бантиками, тихо хихикая от их вида. Он подошёл к зеркалу, взял ленту с тумбочки и завязал волосы в низкий хвост, оставив пару прядей у лица, которые обрамляли его всё более кукольные черты. — Ох, я выгляжу… э-э… так мило, да? — пропел он, глядя на своё отражение, его голос дрожал от восторга. — Надо взять… ну, блестящие лепестки для работы, хихи!       Он брызнул на себя цветочными духами, аромат лаванды смешался с его мягкостью, и взял маленькую корзинку с блестящими магическими цветами, которые он собирался использовать в отделе. Его ногти блестели голубым лаком, а лицо сияло нежным румянцем, пока он напевал, готовясь к новому дню.       Тем временем Лили всё ещё сидела с Гарри в кухне, её голое тело прижималось к нему, и она хихикала, слизывая сироп с пальцев. — Лили… ну, типа, сытая, да? — пропела она, её глаза блестели, глядя на Гарри. — Лили… э-э… ой, хочет играть с Гарри, хихи!       Гарри улыбнулся, его рука скользнула выше по её бедру, чувствуя липкость её кожи, и он наклонился, поцеловав её в шею, оставляя влажный след. — Скоро поиграем, мамочка, — сказал он, его голос был низким и тёплым. — Пусть папа сначала уйдёт, а потом повеселимся.       Лили хихикнула, её грудь подпрыгнула, и она обняла его сильнее, её длинные ногти царапнули его спину.        — Ой, Лили ждёт… ну, типа, веселья с Гарри, да? — пропела она, ткнув его носом. — Лили… э-э… ой, любит Гарри больше всех, хихи!       Джеймс спустился вниз, его сиреневая мантия шуршала, а корзинка с цветами покачивалась в руках. Он остановился в дверях кухни, глядя на Лили и Гарри с мягкой улыбкой, его глаза блестели покорной радостью. — Я пошёл… э-э… на работу, да? — сказал он, его голос дрожал. — Буду… ну, плести веночки, такие миленькие, хихи! Увидимся вечером, Лил, Гарри!       Лили махнула ему рукой, сироп капнул с её пальцев на пол, и она хихикнула. — Ой, Джейми идёт… ну, типа, цветочки делать, да? — пропела она, её голос звенел. — Лили… э-э… ой, думает, он миленький, хихи!       Гарри кивнул, его рука осталась на бедре Лили, и он бросил Джеймсу короткий взгляд. — Удачи с цветами, пап, — сказал он, его тон был спокойным, но с лёгкой насмешкой. — Не урони лепестки по дороге.       Джеймс хихикнул, его лицо покраснело, и он шагнул к камину, его туфли с бантиками стучали по полу. — Ох, я постараюсь… э-э… быть аккуратнее, да? — сказал он, беря горсть летучего пороха. — Пока, мои сладенькие, хихи!       Зеленые всполохи унесли его в Министерство, оставив кухню в тишине, нарушаемой только хихиканьем Лили. Она повернулась к Гарри, её грудь прижалась к его руке, и она пропела, её глаза сияли: — Лили… ну, типа, с Гарри одна, да? — её голос дрожал от восторга. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри, хихи!       Гарри улыбнулся, его рука скользнула к её талии, притягивая её ближе. Джеймс ушёл на свою новую работу, оставив Гарри и Лили одних в доме, наполненном сладким ароматом и их странной, новой реальностью. Лили всё ещё сидела рядом с Гарри, её голое кукольное тело прижималось к нему, длинные рыжие волосы струились до пола, цепляясь за стул, а грудь блестела от сиропа и остатков их утренних утех. Она хихикала, ткнув его носом, её огромные зелёные глаза сияли пустой радостью. — Лили… ну, типа, с Гарри одна, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом, накручивая локон на палец. — Лили… э-э… ой, хочет Гарри, хихи!       Гарри улыбнулся, его рука сжимала её липкое бедро, чувствуя тепло её кожи, покрытой смесью сиропа, пота и его спермы. Он наклонился, поцеловав её в шею, оставляя влажный след, и его голос стал низким, но тёплым: — Мамочка, ты вся грязная, — сказал он, проводя пальцем по её груди, где сироп оставил липкий след. — Пойдём в ванную, я тебя помою.       Лили хихикнула громче, её грудь колыхнулась, и она хлопнула в ладоши, подпрыгивая на стуле. — Ой, Гарри моет Лили, да? — пропела она, её голос звенел. — Лили… ну, типа, липкая, хихи! Лили хочет… э-э… ой, с Гарри мыться, да?       Гарри встал, его рука схватила её за запястье, и он потянул её за собой, её босые ноги шлёпали по пушистому ковру, а волосы волочились за ней, как огненный шлейф. Они поднялись по лестнице, её хихиканье эхом разносилось по дому, и вошли в ванную, где розовая плитка с блёстками сияла, а огромное зеркало отражало их обоих. Ванна, теперь большая и блестящая, с лепестками цветов, плавающими на поверхности, ждала их — ещё одно изменение реальности, подстроенное под эту новую Лили.       Гарри подвёл её к ванне, повернул кран, и горячая вода начала наполнять её, поднимая пар с ароматом ванили. Он взял губку и мыло с полки, его взгляд скользнул по её телу — сироп блестел на её груди, сперма всё ещё липла к её бёдрам, а пот оставил солёный след на её шее. Лили стояла, подпрыгивая на месте, её грудь колыхалась, и она хихикнула, глядя на него. — Лили… ну, типа, грязненькая, да? — пропела она, ткнув его носом. — Гарри… э-э… ой, моет Лили, хихи!       Гарри намочил губку, добавил мыло, и пена запузырилась в его руках. Он начал с её плеч, проводя губкой по её сияющей коже, смывая липкость и грязь. Лили хихикнула, её тело задрожало от прикосновений, и она наклонилась к нему, её грудь коснулась его руки. — Ой, Гарри… ну, типа, трёт Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от смеха. — Лили… э-э… ой, так щекотно, хихи!       Он улыбнулся, его руки скользнули ниже, губка прошлась по её груди, смывая сироп с её пышных округлостей, её соски затвердели под его пальцами, и она взвизгнула, хихикая ещё громче. Гарри сжал её грудь, теребя сосок, пока мыл её, и вода стекала по её телу, оставляя чистый, блестящий след. Он опустился ниже, губка скользнула по её тонкой талии, затем по её широким бёдрам, смывая его сперму и её соки, которые всё ещё липли к её коже. Лили извивалась, её волосы намокли, прилипнув к её спине, и она хихикнула, глядя на него снизу вверх. — Лили… ну, типа, чистенькая для Гарри, да? — пропела она, её глаза блестели. — Лили… э-э… ой, любит, когда Гарри трёт, хихи!       Гарри закончил мыть её, бросил губку в сторону и посмотрел на неё — её тело теперь сияло чистотой, кожа пахла ванилью, а волосы струились, как мокрый огонь. Он стянул с себя футболку и джинсы, его член снова начал твердеть, глядя на неё, и он шагнул к ванне, залезая в горячую воду с лепестками. — Мамочка, залезай ко мне, — сказал он, его голос был твёрдым, но с игривой ноткой. — Поплаваем вместе.       Лили хихикнула, подпрыгнув на месте, и забралась в ванну, вода брызнула во все стороны, когда она плюхнулась к нему. Её грудь колыхнулась, лепестки прилипли к её коже, и она хихикнула, плеская воду на Гарри. — Ой, Лили с Гарри в водичке, да? — пропела она, её голос звенел. — Лили… ну, типа, плавает, хихи! Лили… э-э… ой, хочет Гарри близко, да?       Она подплыла к нему, её тело скользило в воде, и обняла его за шею, её грудь прижалась к его груди, а мокрые волосы облепили их обоих. Гарри обхватил её за талию, притягивая к себе, и они начали плавать вместе, вода плескалась вокруг, лепестки кружились, а её хихиканье смешивалось с шумом брызг. Он наклонился, поцеловав её в губы, её язык неуклюже ответил, и она хихикнула прямо в его рот, её ноги запутались в его под водой. — Лили… ну, типа, с Гарри мокренькая, да? — пропела она, ткнув его носом. — Лили… э-э… ой, так весело, хихи!       Гарри улыбнулся, его руки скользнули по её спине, сжимая её задницу под водой, и он притянул её ещё ближе, чувствуя её тепло в горячей воде. — Ты моя весёлая мамочка, — сказал он, его голос был низким и тёплым. — Плавай со мной, пока не устанешь.       Лили хихикнула, её грудь подпрыгнула, брызнув воду ему в лицо, и она начала плескаться, её волосы шлёпали по воде, как мокрые верёвки. Она плавала в объятиях Гарри, её голое кукольное тело блестело в горячей воде, длинные рыжие волосы струились вокруг, как расплавленное пламя, цепляясь за его кожу, а её абсурдно пышная грудь покачивалась на поверхности, соски торчали, как спелые ягоды, манящие и твёрдые. Её огромные зелёные глаза сияли пустым восторгом, полные губы блестели от воды, и она хихикала, плескаясь, её ноги скользили по его бёдрам под водой.       Гарри притянул её ближе, его руки сжали её тонкую талию, пальцы впились в её мягкую, сияющую плоть, и он наклонился, его губы нашли её, впиваясь в них с жадной, почти звериной страстью. Её рот был сладким, как сироп, с привкусом ванили от воды, и он углубил поцелуй, его язык ворвался в неё, трахая её рот, пока она хихикала, пуская слюну ему на подбородок. Её язык неуклюже отвечал, крутясь, как у ребёнка, пробующего конфету, и она прижалась к нему, её грудь расплющилась о его грудь, тёплая и скользкая от воды. — Ой, Гарри целует Лили прямо в губки, да? — пропела она, её высокий голос звенел, как звон колокольчика, дрожа от восторга. — Лили вся… ну, типа, горяченькая от этого, хихи!       Гарри стонал в её губы, его руки скользнули по её спине, сжимая её задницу под водой, и он куснул её нижнюю губу, оставляя багровый след на её глянцевой коже. Её хихиканье вибрировало в его рту, и он отстранился, его дыхание было тяжёлым, глаза горели похотью, глядя на её сияющее лицо, её пустой взгляд, её тело, созданное для него. Вода плескалась вокруг, лепестки липли к её коже, и он опустил взгляд на её грудь — два пышных, тяжёлых холма, покачивающихся на воде, соски торчали, красные и набухшие, как спелые вишни, просящие, чтобы их сорвали.       Он наклонился ниже, его руки сжали её талию, притягивая её к себе, и его губы накрыли её левый сосок, втягивая его в рот с жадным, влажным звуком. Он сосал её, его язык закружился вокруг твёрдой вершины, облизывая её, как сладкий леденец, а зубы слегка прикусили, заставляя её кожу покраснеть. Лили взвизгнула, её тело выгнулось, грудь толкнулась ему в лицо, и она хихикнула, её голос дрожал от развратного восторга. — Ой, Гарри… ну, типа, сосёт Лили титьку, да? — пропела она, её глаза закатились. — Лили вся… о-о-о, такая шлюшка от этого, хихи!       Он стонал, его рот работал над её соском, втягивая его глубже, слюна текла по её груди, смешиваясь с водой, и он сжал её другой холм рукой, теребя второй сосок пальцами, щипая его до красноты. Её кожа была сладкой, с лёгким привкусом ванили, и он сосал сильнее, его язык шлёпал по её соску, а зубы скользили по её нежной плоти, оставляя лёгкие следы. Лили извивалась, вода брызгала вокруг, лепестки липли к её волосам, и она хихикнула, её руки вцепились в его плечи, длинные розовые ногти впились в кожу. — Гарри… ну, типа, делает Лили мокренькой везде, да? — пропела она, её голос стал визгливым. — Лили вся… о-о-о, шалунья для Гарри, хихи! Соси ещё, да?       Гарри отпустил её сосок с влажным чмоканьем, его губы блестели от слюны, и он перешёл к правому, втягивая его в рот с новой жадностью, его язык закружился вокруг, облизывая её, как голодный зверь. Он куснул её сильнее, тянув сосок зубами, пока она не взвизгнула, её грудь дрожала под его ртом, а вода плескалась, заливая края ванны. Его рука сжала её левую сиську, мяла её, как тесто, пальцы тёрли её сосок, пока он не стал красным и твёрдым, как камень, и она хихикала, её тело выгибалось, толкаясь ему навстречу. — Ой, Гарри… ну, типа, кусачий, да? — пропела она, её голос дрожал от смеха и похоти. — Лили вся… о-о-о, шлюшенька с Гарри, хихи! Лили… ну, типа, тает, да?       Её пизда, всё ещё полная его спермы с утра, пульсировала под водой, её соки смешивались с ванной, и она извивалась, её бёдра тёрлись о его, пока он сосал её сиськи, его рот оставлял влажные, красные пятна на её коже. Он стонал, его член снова твердил под водой, касаясь её живота, и он кусал её соски, втягивая их глубже, слюна текла по её груди, стекая в воду, как развратный нектар. Лили визжала, её хихиканье смешивалось с визгами, и она ткнула его носом, её волосы облепили его лицо, как мокрые нити. — Гарри… ну, типа, делает Лили шалавкой, да? — пропела она, её голос стал выше. — Лили вся… о-о-о, липкая внутри, хихи! Лили хочет… ну, типа, всё от Гарри, да?       Гарри отпустил её сосок, его губы блестели, а её грудь была красной от его укусов и слюны, покачиваясь на воде, как два развратных плода. Он наклонился, поцеловав её снова, его язык трахал её рот, а руки сжали её задницу, притягивая её ближе, пока его член тёрся о её живот под водой.       Гарри ухмыльнулся, его тёмные глаза горели похотью, а губы растянулись в развратной улыбке, пока он смотрел на неё — его Лили, его глупую, сияющую шлюху, созданную для него. Её грудь всё ещё блестела от его слюны, её соски торчали, маня его, и он чувствовал, как его член под водой снова твердеет, толстый и пульсирующий, готовый снова разъебать её мокрую пизду. Он сжал её задницу под водой, его пальцы впились в её мягкие, широкие ягодицы, и он наклонился, его голос был низким, хриплым от желания: — Мамочка, ты такая шлюшка, что я хочу тебя снова, — сказал он, куснув её ухо. — Сейчас я тебя выебу прямо тут, в воде.       Лили хихикнула, её грудь колыхнулась, брызнув воду ему в лицо, и она ткнула его носом, её высокий голос звенел: — Ой, Гарри хочет… ну, типа, выебать Лили опять, да? — пропела она, хлопая ресницами. — Лили вся… о-о-о, шалунья для Гарри, хихи!       Он не стал ждать её ответа, его руки схватили её за бёдра, развернув её в воде так, что её задница оказалась перед ним, её пизда блестела под поверхностью, розовая и мокрая, всё ещё полная его спермы с утра. Вода плескалась, лепестки кружились, и он притянул её к себе, его член коснулся её входа, головка тёрлась о её складки, размазывая её соки и его остатки. Лили хихикнула, её тело выгнулось, и она упёрлась руками в край ванны, её грудь покачивалась над водой, как два развратных буя.       Гарри толкнулся вперёд, его член вонзился в её горячую, мокрую пизду с влажным, хлюпающим звуком, растягивая её тугие стенки до предела. Она была скользкой, её соки и сперма смешивались с водой, и он вошёл в неё одним резким движением, до основания, его яйца шлёпнули о её промежность, оставляя липкий след. Лили взвизгнула, её хихиканье превратилось в визгливый стон, и её тело задрожало, вода брызнула во все стороны, пока он долбил её, его член входил и выходил, как поршень, вспенивая воду вокруг. — Ой, Гарри… ну, типа, долбит Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от удовольствия. — Лили вся… о-о-о, шлюшенька внутри, хихи!       Он стонал, его руки сжали её задницу сильнее, пальцы впились в её мягкую плоть, оставляя красные пятна, и он трахал её яростно, вода плескалась вокруг, заливая пол, лепестки липли к её спине, как кровавые метки. Его член растягивал её пизду, головка ударялась о её глубины, и он чувствовал, как она сжимает его, её горячие, пульсирующие стенки обхватывали его, как жадная пасть, выдавливая её соки с каждым толчком. Её задница дрожала, шлёпаясь о его бёдра, и он наклонился, кусая её шею, оставляя багровые следы на её сияющей коже. — Ты моя грязная мамочка, — прохрипел он, его голос был хриплым от похоти. — Чувствуешь, как я тебя разъёбываю? Твоя пизда вся течёт для меня.       Лили хихикнула, её грудь подпрыгивала, брызгая воду, и она выгнулась сильнее, её пизда сжала его член, как горячая, мокрая перчатка. — Гарри… ну, типа, рвёт Лили, да? — пропела она, её голос стал визгливым. — Лили вся… о-о-о, мокрая шалавка, хихи! Лили… ну, типа, хочет Гарри глубже, да?       Он ускорил темп, его бёдра шлёпали о её задницу с влажным, ритмичным звуком, вода вспенивалась вокруг, как кипящий котёл, и его член входил в неё до основания, растягивая её розовую, мокрую дыру. Её соки текли, смешиваясь с водой, и он чувствовал, как она кончает, её пизда сжалась вокруг его члена, выдавливая брызги, заливая его яйца. Лили визжала, её хихиканье смешалось с воплями, и она упёрлась руками в ванну сильнее, её волосы шлёпали по воде, как мокрые плети.       Гарри кусал её шею, его зубы впивались в её кожу, оставляя красные отметины, и он трахал её ещё яростнее, его член пульсировал в её тугой, горячей пизде, вгоняя её в оргазм за оргазмом. Её грудь подпрыгивала, соски тёрлись о край ванны, и она хихикала, её слюна текла по подбородку, смешиваясь с водой. Он схватил её за волосы, потянув её голову назад, и его член вошёл под новым углом, ударяя прямо в её глубины, растягивая её до предела. — Кончай для меня, мамочка, — прохрипел он, его голос дрожал. — Пусть твоя шлюшья пизда выжмет меня.       Лили взвизгнула, её тело затряслось, и она кончила снова, её пизда сжала его член, как тиски, её соки брызнули, заливая воду, и она пропела, задыхаясь: — Гарри… ну, типа, делает Лили шлюшкой, да? — её голос дрожал от визгов. — Лили вся… о-о-о, течёт как блядь, хихи! Лили… ну, типа, хочет Гарри всё, да?       Он стонал громче, его член пульсировал в её мокрой, горячей дыре, и он трахал её ещё несколько толчков, вода плескалась, ванна дрожала, а её хихиканье заполняло всё вокруг. Его яйца шлёпали о её промежность, оставляя липкие следы, и он кончил, его член выстрелил густую, горячую сперму прямо в её пизду, заполняя её глубины, пока она визжала и хихикала, её тело содрогалось под ним. Сперма текла из неё, смешиваясь с водой, и он вгонял последние капли, его бёдра дёрнулись, оставляя её пизду полной и мокрой.       Лили хихикнула, её голова упала вперёд, волосы прилипли к её лицу, и она пропела, задыхаясь: — Гарри… ну, типа, залил Лили, да? — её голос дрожал. — Лили вся… о-о-о, липкая шалавка, хихи! Лили… ну, типа, обожает Гарри, да?       Гарри выдохнул, его член всё ещё был в ней, и он медленно вытащил его, оставляя её пизду открытой, из которой вытекала белая струйка его спермы, смешиваясь с водой и лепестками. Он наклонился, поцеловав её в шею, и ухмыльнулся, его голос был хриплым, но довольным: — Ты моя лучшая мамочка, — сказал он, сжимая её задницу. — Всё берёшь, как надо.

***

      Вечер опустился на Годрикову Впадину, заливая дом Поттеров мягким, розовым светом, который пробивался сквозь мерцающие занавески гостиной. Гарри сидел на диване, обитом плюшем с блёстками, его ноги были расставлены, а тело расслаблено после дня, полного их с Лили утех. Телевизор гудел, показывая магловский канал с яркими музыкальными клипами — девушки в блестящих платьях танцевали под ритмичную музыку, и он лениво смотрел, наслаждаясь их движениями, хотя его мысли были заняты Лили.       Она появилась из спальни, её длинные рыжие волосы струились до пола, сияя, как расплавленное золото, а тело теперь было облачено в сексуальную одежду, которую реальность подкинула ей за день: розовый кружевной комплект — топик, едва сдерживающий её абсурдно пышную грудь, с вырезом, открывающим соски, и коротенькие шортики, обтягивающие её широкие бёдра, с прорезью спереди, обнажающей её пизду. На ногах — блестящие туфли на высоких каблуках с помпонами, и она покачивалась на них, хихикая, как стереотипная бимбо, её шаги были неуклюжими, но соблазнительными.       Лили подползла к Гарри на коленях, её грудь колыхалась в кружеве, соски торчали, тёмные и твёрдые, а глаза сияли пустой радостью. Она облизнула губы, её полные, глянцевые губы блестели, и она хихикнула, глядя на него снизу вверх. — Ой, Гарри смотрит телик, да? — пропела она своим высоким, звонким голосом. — Лили… ну, типа, хочет сосать Гарри, хихи! Лили… о-о-о, обожает его штучку, да?       Гарри ухмыльнулся, его рука потянулась к её волосам, сжимая их, и он расстегнул джинсы, вытаскивая свой большой, толстый член, уже твёрдый от её вида. Он откинулся на диван, его голос был низким и ленивым: — Давай, мамочка, соси, — сказал он, потянув её голову ближе. — Покажи, как ты это любишь.       Лили хихикнула, её руки схватили его бёдра, длинные розовые ногти впились в кожу, и она наклонилась, её губы коснулись головки, облизывая её, как сладкий леденец. Она втянула его в рот с влажным, чмокающим звуком, её губы растянулись вокруг его члена, и начала сосать, жадно, с детской страстью, её слюна текла по стволу, стекая на его яйца. Её язык шлёпал по головке, крутясь вокруг, и она хихикала, пуская пузыри слюной, пока её рот работал, заглатывая его глубже. — Гарри… ну, типа, вкусненький, да? — пропела она, её голос был заглушён членом, но всё ещё звонким. — Лили… о-о-о, шлюшка на его штучке, хихи!       Она сосала сильнее, её голова двигалась вверх-вниз, волосы шлёпали по полу, а грудь вываливалась из топика, подпрыгивая в такт её движениям. Слюна текла по её подбородку, капая на кружевные шортики, и она заглотила его до горла, её глаза закатились, пока она хихикала и давилась, её горло сжимало его член, как горячая, мокрая перчатка. Гарри стонал, его рука сжала её волосы сильнее, и он толкнул её голову вниз, заставляя взять всё, его яйца шлёпнули о её подбородок, оставляя липкий след. — Да, мамочка, соси глубже, — прохрипел он, его голос дрожал от удовольствия. — Ты теперь шлюха для моего члена, любишь его, да?       Лили хихикнула, вытащив его изо рта на секунду, её губы блестели от слюны, и она лизнула головку, как собачка. — Лили… ну, типа, влюблена в Гарри штучку, да? — пропела она, её голос дрожал от восторга. — Лили… о-о-о, хочет сосать весь денёчек, хихи!       Она снова заглотила его, её рот работал с жадной страстью, слюна текла рекой, стекая по её груди и шортикам, и она сосала, как будто это было её любимое лакомство, её язык шлёпал по его стволу, а горло сжималось, издавая влажные, хлюпающие звуки. Гарри стонал громче, его бёдра дёрнулись, трахая её рот, и он смотрел на неё — её кружевной наряд, её пустые глаза, её любовь к его члену, — наслаждаясь полной властью.       В этот момент послышался хлопок — Джеймс вернулся через камин. Он вошёл в гостиную, его сиреневая мантия с кружевом шуршала, корзинка с блестящими цветами висела на руке, а длинные каштановые волосы были собраны в хвост с лентой. Его лицо сияло нежным румянцем, а походка была лёгкой, с мягким покачиванием бёдер. Он остановился в дверях, глядя на Лили и Гарри, и его глаза блестели покорной радостью, не видя в этом ничего странного в их новой реальности. — Ох, я вернулся… э-э… с работы, да? — пропел он, его высокий голос дрожал. — Цветочки такие… ну, миленькие были, хихи! Как у вас денёк, мои сладенькие?       Лили хихикнула, её рот был полон члена Гарри, и она промычала, не отрываясь: — Джейми… ну, типа, дома, да? — её голос был заглушён, но звонкий. — Лили… о-о-о, сосёт Гарри, хихи!       Гарри кивнул Джеймсу, его рука осталась в её волосах, и он толкнул её голову глубже, его голос был хриплым: — Привет, пап, — сказал он, не отрывая взгляда от Лили. — День был… насыщенный. Садись, отдыхай.       Джеймс хихикнул, поставил корзинку на столик и плюхнулся в кресло, его мантия задралась, показав тонкие ноги, и он смотрел на них с мягкой улыбкой, напевая что-то, пока Лили сосала Гарри, её хихиканье эхом разносилось по гостиной, полной их разврата и его цветов.

***

Профиль Лили Поттер (вечер седьмого дня) Имя: Лили Эванс Поттер Возраст: 35 лет IQ: 65 (окончательное снижение — разум примитивный, живёт инстинктами и простыми желаниями, говорит в третьем лице как стереотипная бимбо) Внешность: Стройная, с длинными, густыми рыжими волосами, спускающимися ниже пола, сияющими как ослепительное золото с искрами. Глаза огромные, зелёные, с ресницами, касающимися щёк, губы чрезмерно полные и глянцевые, кожа с жемчужным блеском и сильным клубничным ароматом. Грудь абсурдно пышная, талия невозможная, бёдра широкие и округлые — фигура карикатурно-кукольная. Ногти длинные, острые, ярко-розовые. Характер: Беспечная, игривая, абсолютно глупая. Лишена логики, живёт для Гарри, ярких вещей и сладостей. Обожает сосать член Гарри, видя в этом высшее удовольствие. Влечение к Гарри — абсолютное, инстинктивное. Память отсутствует, внимание рассеянное до нуля. Одежда (в данный момент): Розовый кружевной комплект: топик с вырезом, открывающим соски, и шортики с прорезью спереди, обнажающей пизду, плюс туфли на каблуках с помпонами. Отношения: Замужем за Джеймсом, но он для неё не существует. К Гарри испытывает полное, бездумное обожание, он — её единственный мир и центр удовольствия.

***

      Джеймс сидел в кресле напротив, его сиреневая мантия с кружевом задралась, открывая тонкие ноги, а корзинка с блестящими цветами стояла рядом. Его каштановые волосы, собранные в хвост с лентой, блестели, а лицо сияло нежным румянцем. Он смотрел на Лили и Гарри с мягкой улыбкой, его высокий голос дрожал от восторга, и он начал рассказывать, не замечая ничего странного в их поведении. — Ох, день был такой… э-э… миленький, да? — пропел он, его руки теребили край мантии. — Я плёл веночки из… ну, блестящих ромашек, хихи! Потом добавлял заклинания, чтобы лепестки сияли… ох, это так красиво вышло! А ещё помогал выбирать ленты для букетов… такие мягенькие, розовые и голубые, да?       Лили хихикнула, её рот был полон члена Гарри, и она промычала, не отрываясь, её глаза закатились, пока она сосала глубже, слюна текла по его яйцам. — Джейми… ну, типа, цветочки делал, да? — пропела она, её голос был заглушён, но звонкий. — Лили… о-о-о, сосёт Гарри, хихи!       Она не подняла головы, её губы скользили по его стволу, язык шлёпал по головке, и она заглотила его до горла, её горло сжало его член, издавая влажные, хлюпающие звуки. Её грудь подпрыгивала в кружевном топике, соски тёрлись о ткань, и она хихикала, полностью игнорируя мужа, её внимание было приковано к члену Гарри, который она обожала всем своим пустым существом.       Гарри ухмыльнулся, его рука сжала её волосы, толкая её голову глубже, и он бросил взгляд на Джеймса, его голос был низким, с насмешливой ноткой: — Веночки, пап? — сказал он, его ухмылка стала шире. — Ты теперь цветочная фея, да? Скоро начнёшь в платьицах прыгать и бабочек ловить?       Джеймс хихикнул, его лицо покраснело ещё сильнее, и он поправил волосы за ухо, его длинные ногти блестели голубым лаком. — Ох, Гарри, ты такой… э-э… смешной, да? — сказал он, его голос дрожал. — Мне нравится… ну, делать всё миленьким, хихи! Сегодня я ещё… э-э… сплёл гирлянду из лилий, такая мягенькая вышла, да?       Лили промычала, её рот был набит, и она хихикнула, слюна капнула на пол, пока она сосала сильнее, её язык кружился вокруг головки, а горло сжимало его член, как жадная пасть. Она не слушала Джеймса, её глаза сияли пустотой, и она пропела, задыхаясь: — Гарри… ну, типа, вкусненький, да? — её голос дрожал от страсти. — Лили… о-о-о, шлюшка на его штучке, хихи!       Гарри стонал, его бёдра дёрнулись, трахая её рот, и он снова посмотрел на Джеймса, его ухмылка стала ещё развратнее. — Лилии, да, пап? — сказал он, его голос был хриплым от удовольствия. — Подходят тебе, такие же мягкие и слабенькие. Может, тебе ещё косички заплести, чтоб совсем как девчонка был?       Джеймс хихикнул, его глаза блестели, и он потянулся к корзинке, вытаскивая маленький венок из блестящих цветов. — Ох, Гарри, ты… э-э… дразнишься, да? — сказал он, его голос дрожал от радости. — Я сделал это сегодня… ну, для Лил, хихи! Она такая… ох, красивая с цветочками, да?       Он протянул венок, но Лили даже не заметила, её голова двигалась вверх-вниз, её губы растягивались вокруг члена Гарри, слюна текла по её груди, пачкая кружевной топик. Она сосала с жадной страстью, её горло сжималось, и она хихикнула, пуская пузыри слюной. — Лили… ну, типа, занята с Гарри, да? — пропела она, её голос был приглушённым. — Лили… о-о-о, хочет его вкусненькое, хихи!       Гарри стонал громче, его рука сжала её волосы, толкая её глубже, и он бросил Джеймсу ещё одну насмешку: — Видишь, пап, она даже не смотрит на твои цветочки, — сказал он, его голос дрожал от удовольствия. — Её больше мой член интересует, чем твои девчачьи поделки.       Джеймс хихикнул, его лицо стало ещё краснее, и он положил венок на столик, его мягкая улыбка не исчезла. — Ох, Лил такая… э-э… счастливая с тобой, да? — сказал он, его голос дрожал. — Я… ну, рад за вас, хихи! Может, завтра… э-э… сделаю венок побольше, да?       Лили продолжала сосать, её рот работал с жадной страстью, слюна текла по её подбородку, и она хихикала, её глаза закатились, пока она заглатывала его член до основания.       Гарри стонал, его рука сжимала её волосы, толкая её глубже, и он бросил взгляд на Джеймса, его ухмылка стала шире, глаза горели властью. Он наслаждался её минетом, её преданностью, и слабостью отца, которая становилась всё очевиднее. Мысль, зревшая весь день, наконец оформилась, и он решил заявить о своём новом праве. Он откинулся назад, его голос был низким, уверенным, с лёгкой насмешкой: — Пап, я тут подумал, — сказал он, глядя на Джеймса поверх головы Лили, которая продолжала сосать. — Я хочу теперь спать в главной спальне с мамой. Ты можешь переночевать в моей комнате сегодня.       Лили хихикнула, её губы скользили по его члену, и она промычала, не отрываясь, её глаза закатились от удовольствия: — Гарри… ну, типа, спит с Лили, да? — пропела она, её голос дрожал. — Лили… о-о-о, хочет Гарри в кроватке, хихи!       жеймс моргнул, его мягкое лицо слегка покраснело, но улыбка не исчезла. Он поправил волосы за ухо, его длинные ногти блестели голубым лаком, и он хихикнул, его голос дрожал от покорности: — Ох, Гарри хочет… э-э… с Лил спать, да? — сказал он, теребя край мантии. — Ну… я… ох, могу в твоей комнате, хихи! Это… э-э… так миленько, да? Лил ведь… ну, счастливая с тобой, правда?       Он улыбнулся шире, его глаза блестели, и он даже подпрыгнул в кресле, будто идея ему понравилась. Гарри ухмыльнулся ещё развратнее, его рука толкнула голову Лили глубже, заставляя её заглотить его член до горла, и он стонал, не отрывая взгляда от Джеймса. — Точно, пап, — сказал он, его голос был хриплым от удовольствия. — Маме лучше со мной, а ты… ну, поспишь в моей кровати. Там тебе будет уютно с твоими цветочками.       Лили хихикнула, её слюна текла по его яйцам, и она вытащила член изо рта на секунду, облизывая головку, как леденец. — Лили… ну, типа, спит с Гарри, да? — пропела она, её глаза сияли пустотой. — Лили… о-о-о, любит его штучку, хихи! Джейми… ну, типа, цветочки, да?       Она снова заглотила его, её губы растянулись, слюна капала на кружевные шортики, и она сосала с ещё большей страстью, её горло сжимало его член, издавая влажные, хлюпающие звуки. Гарри стонал громче, его бёдра дёрнулись, трахая её рот, и он смотрел на Джеймса, его насмешка была острой, как нож. — Видишь, пап, она даже не слышит тебя, — сказал он, его голос дрожал. — Её рот занят делом поважнее твоих лилий.       Джеймс хихикнул, его лицо стало ещё краснее, и он кивнул, его мягкость делала его совершенно безвольным перед волей Гарри. — Ох, я понимаю… э-э… Лил счастлива, да? — сказал он, его голос дрожал. — Я… ну, переночую в твоей комнате, хихи! Там так… ох, уютненько, да?       Он встал, его мантия шуршала, и он взял корзинку с цветами, направляясь к лестнице, его походка была лёгкой, с мягким покачиванием бёдер. Лили продолжала сосать, её хихиканье вибрировало вокруг члена Гарри, и она не заметила ухода мужа, её мир сузился до Гарри и его удовольствия. Гарри стонал, его рука сжала её волосы, и он толкнул её глубже, чувствуя, как её горло сжимает его, его власть над семьёй теперь была абсолютной. — Хорошая мамочка, — прохрипел он, его голос был хриплым. — Соси, пока папа уходит. Сегодня ты моя, в главной спальне.       Лили хихикнула, её слюна текла по его стволу, и она пропела, задыхаясь: — Гарри… ну, типа, берёт Лили, да? — её голос дрожал от страсти. — Лили… о-о-о, шлюшка в кроватке с Гарри, хихи!       Джеймс исчез на лестнице, его напевание затихло, а Гарри стонал, наслаждаясь её минетом.       Гарри и Лили спали в главной спальне, их тела сплетались под розовым шелковым балдахином, её кружевной наряд валялся на полу, а её голое кукольное тело прижималось к нему, её длинные рыжие волосы струились по простыням, как огненный поток. Её дыхание было ровным, полные губы слегка приоткрыты, и она тихо хихикала во сне, её разум был пуст, заполненный только Гарри и его членом, который она обожала.       Джеймс спал этажом ниже, в комнате Гарри, на узкой кровати, где звёзды на потолке мерцали над ним. Его сиреневая мантия с кружевом висела на стуле, а он лежал под одеялом, его тонкая пижама пастельного цвета сползла с одного плеча, обнажая его всё более округлую грудь. Его каштановые волосы, теперь длиннее, чем утром, струились по подушке, мягкие и шелковистые, с лёгкими волнами, которые закручивались сами собой. Он вздохнул во сне, его высокий голос стал ещё нежнее, почти девичьим, и его тело дрожало под действием Моллифио, продолжавшего свою работу в ночной тишине.       Трансформация набирала силу. Его волосы удлинились до поясницы, их концы закрутились в изящные локоны, блестящие, как шёлк, с каштановым отливом, который ловил слабый свет звёзд. Лицо смягчилось ещё больше: скулы исчезли, оставив лишь округлые, кукольные черты, губы стали пухлее, с розовым блеском, а кожа приобрела фарфоровую гладкость, с лёгким румянцем на щеках. Его грудь округлилась сильнее, теперь это были небольшие, мягкие холмики, натягивающие ткань пижамы, с тёмными сосками, проступающими сквозь неё. Плечи сузились до девичьей хрупкости, талия стала тоньше, а бёдра — ещё полнее, придавая его телу изящный, женственный изгиб.       Его член, уже маленький утром, стал ещё меньше за ночь — крошечный, почти незаметный, как у ребёнка, скрытый под пижамой, и в этой реальности никто не помнил его иным. Ногти удлинились, их голубой лак засиял ярче, а пальцы стали тоньше, дрожащими, как у барышни, привыкшей к цветам и лентам. Во сне он шевельнулся, его голос пропел что-то невнятное, мелодичное, и он обнял подушку, его тело излучало мягкость, покорность, слабость — всё, что Гарри задумал для него.       Реальность подстраивалась дальше: комната Гарри, где он спал, теперь сияла пастельными тонами, стены покрылись цветочными узорами, а на тумбочке появилась маленькая вазочка с блестящими ромашками, которые он сплёл на работе. Его сны были полны лепестков, лент и смутного желания угодить — Лили, Гарри, всем вокруг. Третья ночь сиссификации сделала его ещё ближе к финальной форме, но процесс ещё не завершился, оставляя его в промежуточном состоянии хрупкой, женственной нежности.