Бимбофид

Профиль Джеймса Поттера (утро восьмого дня, третья ночь сиссификации) Имя: Джеймс Поттер Возраст: 36 лет IQ: 115 (снижение прогрессирует — логика почти растворилась, эмоциональность и чувствительность доминируют, процесс завершится через две ночи) Внешность: Среднего роста, с шелковистыми каштановыми волосами до поясницы, блестящими и волнистыми, с изящными локонами. Лицо кукольное, без резких черт, губы пухлые и розовые, кожа гладкая, как фарфор, с нежным румянцем. Плечи узкие, грудь плоская, но мягкая, талия тонкая, бёдра полные — тело утончённое, женственное, но без женской груди. Ногти длинные, блестят ярким голубым лаком. Член крошечный, почти незаметный, воспринимаемый как норма в этой реальности. Характер: Мягкий, покорный, эмоциональный. Уверенность исчезла, уступив место слезливости, желанию угодить и любви к милым вещам. Работает «ассистентом по цветочному дизайну», плетёт венки и букеты, наслаждаясь их красотой. Любовь к Лили сильна, но подчинённая, к Гарри — тёплая и робкая. Сиссификация близится к завершению. Одежда (в данный момент): Тонкая пижама пастельного цвета, сползшая с плеча, подчёркивающая его женственные изгибы. Рядом — сиреневая мантия с кружевом и туфли с бантиками. Отношения: Женат на Лили, обожает её, но принимает её полное подчинение Гарри. К Гарри относится с теплом и податливостью, его авторитет для него непререкаем.

***

      Утро восьмого дня прокралось в главную спальню Поттеров мягким, розовым светом, пробивающимся сквозь шелковые занавески с кружевными краями. Комната сияла пастельным великолепием: стены мерцали блёстками, кровать с балдахином утопала в шелковых простынях, а воздух был пропитан густым клубничным ароматом Лили, смешанным с ванильным послевкусием их вчерашней ванны. Гарри проснулся, его тело было тёплым и тяжёлым после ночи, проведённой с Лили, её голая кожа всё ещё прижималась к нему во сне, её длинные рыжие волосы струились по подушкам, как огненный водопад, цепляясь за его руку.       Он моргнул, потянулся, его тёмные волосы упали на лоб, и он медленно сел, оглядывая спальню, теперь полностью его владение. Лили уже не лежала рядом — её место было пустым, простыни смяты, а кружевной комплект, который она надевала вчера, валялся на полу, розовый и смятый, с пятнами её слюны и его спермы. Гарри ухмыльнулся, чувствуя, как его член слегка шевельнулся под одеялом при воспоминании о её минете на диване, и его взгляд скользнул по комнате, пока не остановился на ней.       Лили сидела у огромного позолоченного зеркала в углу спальни, её голое кукольное тело сияло жемчужным блеском, длинные рыжие волосы струились до пола, касаясь ковра с цветочными узорами, их концы закручивались в мягкие локоны, блестящие, как расплавленное золото. Она прихорашивалась, её движения были неуклюжими, но полными бимбо-энтузиазма: одной рукой она держала блестящую расчёску, проводя ею по волосам, а другой теребила свои огромные, пышные сиськи, сжимая их и хихикая, глядя на своё отражение. Её соски, тёмные и твёрдые, торчали, как спелые ягоды, а её огромные зелёные глаза сияли пустой радостью, ресницы касались щёк, когда она хлопала ими.       На тумбочке перед ней лежали баночки с блестящей косметикой, появившейся благодаря реальности: розовый блеск для губ, мерцающие тени, духи с клубничным ароматом. Она окунула палец в блеск, размазав его по губам, и её полные, глянцевые губы заблестели ещё ярче, оставляя липкий след. Лили хихикнула, наклоняясь ближе к зеркалу, её грудь колыхнулась, чуть не задев баночки, и она пропела своим высоким, звонким голосом: — Ой, Лили… ну, типа, красотка, да? — её голос звенел от восторга. — Лили… о-о-о, делает себя шлюшкой для Гарри, хихи!       Она взяла пуховку с мерцающими тенями, ткнула её в порошок и мазнула по векам, оставляя яркие пятна, которые тут же осыпались ей на щёки. Лили хихикнула ещё громче, её длинные розовые ногти блестели, пока она теребила свои волосы, закручивая их в беспорядочные кудри, и бросила взгляд на своё отражение, накручивая локон на палец. — Лили… ну, типа, хочет Гарри смотреть, да? — пропела она, её глаза сияли. — Лили… о-о-о, вся такая блестяшка, хихи!       Гарри наблюдал за ней с кровати, его ухмылка стала шире, а член под одеялом затвердел, глядя на эту картину — его Лили, его глупую, сияющую бимбо, которая прихорашивалась ради него, как кукла, жаждущая внимания. Он откинул одеяло, его голое тело напряглось, и он встал, медленно подходя к ней, его шаги были тихими по пушистому ковру. Лили заметила его в зеркале, её глаза расширились, и она подпрыгнула на стуле, её грудь колыхнулась, чуть не опрокинув баночки. — Ой, Гарри проснулся, да? — пропела она, хлопая ресницами. — Лили… ну, типа, красится для Гарри, хихи! Лили… о-о-о, хочет быть шалуньей, да?       Гарри остановился за ней, его руки легли на её плечи, сжимая её сияющую кожу, и он наклонился, его губы коснулись её уха, его голос был низким, хриплым от утреннего желания: — Мамочка, ты уже шлюшка, — сказал он, куснув её мочку. — Но продолжай, мне нравится смотреть, как ты себя украшаешь для меня.       Лили хихикнула, её тело задрожало под его руками, и она схватила духи, брызнув ими на шею, клубничный аромат взорвался в воздухе, смешиваясь с её естественным запахом. — Гарри… ну, типа, любит Лили шлюшку, да? — пропела она, её голос дрожал от восторга. — Лили… о-о-о, вся пахнет вкусненько, хихи!       Она повернулась к нему, её грудь ткнулась в его живот, и она ткнула его носом, её блестящие губы оставили липкий след на его коже. Гарри ухмыльнулся, его рука скользнула к её волосам, сжимая их, и он смотрел на неё сверху вниз, наслаждаясь её глупостью, её красотой, её полной отдачей.       Лили встала и направилась к туалетному столику. Спальня сияла утренним светом, розовые стены мерцали блёстками, шелковый балдахин над кроватью покачивался от лёгкого сквозняка, а огромное позолоченное зеркало отражало Лили, сидящую перед ним, её голое кукольное тело сияло жемчужным блеском, длинные рыжие волосы струились до пола, как огненный поток. Она прихорашивалась, её неуклюжие движения были полны бимбо-энтузиазма: блестящий блеск покрывал её полные губы, мерцающие тени осыпались с век на щёки, а клубничный аромат духов витал вокруг, смешиваясь с её естественным запахом. Её грудь колыхалась, соски торчали, тёмные и твёрдые, пока она хихикала, глядя на своё отражение.       Гарри стоял за ней, его голое тело напряглось, член уже твёрдый и пульсирующий от вида её глупой, сияющей красоты. Он ухмыльнулся, его тёмные глаза горели похотью, и он шагнул ближе, его руки сжали её плечи, пальцы впились в её мягкую кожу. Лили хихикнула, её огромные зелёные глаза встретились с его в зеркале, и она пропела, её высокий голос звенел: — Ой, Гарри близко к Лили, да? — её ресницы хлопали. — Лили… о-о-о, вся шлюшка для Гарри, хихи!       Он наклонился, его губы коснулись её шеи, оставляя влажный след, и его голос был низким, хриплым от желания: — Мамочка, ты такая красивая, что я не могу ждать, — сказал он, куснув её кожу. — Хочу тебя прямо сейчас.       Лили хихикнула громче, её грудь колыхнулась, и она ткнула его носом, её блестящие губы оставили липкий след на его щеке. — Гарри… ну, типа, хочет Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от восторга. — Лили… о-о-о, вся горяченькая для Гарри, хихи!       Гарри ухмыльнулся шире, его член твёрдый, как камень, касался её спины, и он решил взять её необычно. Он поднял её правую руку, обнажая её гладкую, сияющую подмышку, пахнущую смесью её клубничного аромата и лёгкого пота после их ночных игр. Его член скользнул к ней, головка тёрлась о её нежную кожу, оставляя влажный след предэякулята, и он начал двигаться, прижимая его к её подмышке, трахая её там с медленной, развратной настойчивостью. Вода с их утренней ванны ещё оставила её кожу скользкой, и он стонал, чувствуя, как её тепло обволакивает его.       Лили хихикнула, её тело задрожало, и она посмотрела на него в зеркале, её глаза сияли пустой радостью. — Ой, Гарри… ну, типа, трётся о Лили под мышкой, да? — пропела она, её голос звенел. — Лили… о-о-о, вся шалунья, хихи! Гарри… ну, типа, такой грязненький, да?       Он стонал громче, его член скользил по её подмышке, головка тёрлась о её кожу, оставляя липкие следы, и он сжал её руку сильнее, прижимая её к себе. Его другая рука скользнула к её груди, сжимая её пышный холм, пальцы теребили её сосок, пока он трахал её подмышку, вода и пот делали её скользкой, как шёлк. Лили извивалась, её грудь подпрыгивала, и она хихикнула, её слюна капнула на подбородок, пока она смотрела на их отражение. — Гарри… ну, типа, делает Лили мокренькой везде, да? — пропела она, её голос дрожал. — Лили… о-о-о, вся шлюшенька для его штучки, хихи!       Гарри стонал, его член тёрся всё быстрее, кожа её подмышки была горячей и гладкой, и он смотрел на неё в зеркале — её глупую улыбку, её пустые глаза, её тело, созданное для его утех. Он куснул её шею, оставляя красный след, и его голос был хриплым, полным похоти: — Мамочка, ты моя грязная шлюха, — сказал он, его бёдра дёрнулись. — Чувствуешь, как я тебя пачкаю?       Лили хихикнула, её тело дрожало, и она выгнулась, её грудь толкнулась ему в руку, пока он трахал её подмышку, его член оставлял липкие, влажные следы на её сияющей коже. — Ой, Гарри… ну, типа, пачкает Лили, да? — пропела она, её голос стал визгливым. — Лили… о-о-о, вся липкая шалавка, хихи! Лили… ну, типа, обожает это, да?       Он ускорил темп, его член скользил по её подмышке с влажным, шлёпающим звуком, и он стонал, его яйца тёрлись о её бок, оставляя липкость. Зеркало отражало их разврат — её голое тело, его член, её хихиканье, — и он сжал её сосок сильнее, пока она визжала, её пизда под шортиками текла, добавляя новый аромат в воздух. Спальня сияла вокруг — шелковые простыни, лепестки на полу, их похоть, — и Гарри трахал её подмышку, наслаждаясь её глупостью и своей властью. — Ой, Гарри… ну, типа, пачкает Лили под мышкой, да? — пропела она, её огромные зелёные глаза сияли пустой радостью. — Лили… о-о-о, вся шлюшенька, хихи!       Гарри стонал, его член скользил по её горячей, гладкой коже, и он куснул её шею, его голос был хриплым: — Мамочка, ты моя грязная шлюха, — прохрипел он, его бёдра дёрнулись. — Тебе нравится, когда я тебя так беру?       Лили хихикнула, её тело дрожало, и она выгнулась, её подмышка тёрлась о его член, добавляя липкости. — Гарри… ну, типа, делает Лили мокренькой, да? — пропела она, её слюна капнула на подбородок. — Лили… о-о-о, шалавка для Гарри, хихи!       В этот момент дверь спальни скрипнула, и в комнату вошёл Джеймс, его появление было словно мягкий шёпот в этом хаосе похоти. Его сиссификация, длившаяся пять ночей под действием Моллифио, завершилась, и он теперь был воплощением нежной, покорной женственности, которую Гарри для него задумал — без женской груди, как того требовал его окончательный образ. Его длинные каштановые волосы струились до бёдер, шелковистые и блестящие, с изящными локонами, их концы касались пола, как мягкий занавес. Лицо стало кукольным: скулы исчезли, губы округлились, покрытые розовым блеском, а кожа сияла фарфоровой гладкостью, с нежным румянцем, делавшим его похожим на хрупкую куклу.       Его тело было утончённым, женственным: плечи узкие, талия тонкая, как у девушки, а бёдра полные, покачивались под сиреневой мантией с кружевом, которая теперь казалась ему чуть велика. Грудь осталась плоской, но мягкой, с едва заметными сосками под тканью, а ноги стали длиннее, стройнее, заканчиваясь маленькими ступнями в туфлях с бантиками. Его член, теперь крошечный, почти незаметный, был скрыт под мантией, и в этой реальности он всегда был таким — слабым, подчёркивая его полную покорность. Ногти сияли ярким голубым лаком, длинные и изящные, а голос, когда он заговорил, был высоким, мелодичным, почти птичьим. — Ох, доброе утро… э-э… мои сладенькие, да? — пропел он, его руки теребили край мантии, а глаза блестели робкой радостью. — Я… ну, проснулся и подумал… хихи… принесу вам цветочки, да?       Он держал маленький венок из блестящих ромашек, его пальцы дрожали, пока он шагал к ним, его походка была лёгкой, с мягким покачиванием бёдер, как у девушки, привыкшей к танцам. Лили хихикнула, её губы приоткрылись, но она не отреагировала на мужа, её внимание было приковано к члену Гарри, который продолжал тереться о её подмышку. Гарри стонал, его ухмылка стала шире, и он бросил взгляд на Джеймса, его голос был хриплым, с лёгкой насмешкой: — Доброе утро, пап, — сказал он, не прекращая движений. — Всё ещё с цветочками? Что там у тебя на работе нового, фея?       Джеймс хихикнул, его лицо покраснело, и он улыбнулся, его голос дрожал от восторга: — Ох, Гарри… э-э… смешной, да? — сказал он, теребя венок. — Я теперь… ну, «помощник по уборке блестяшек» в Министерстве, хихи! Чищу… э-э… статуэтки и вазочки в отделе украшений… ох, такие миленькие, да?       Реальность изменилась за ночь, и его прежняя роль «ассистента по цветочному дизайну» сменилась на ещё более унизительное и милое занятие: он теперь был низшим служащим, чья работа заключалась в том, чтобы полировать блестящие безделушки, подметать лепестки с пола и приносить чай сотрудникам отдела магических украшений — всё с улыбкой и мягким хихиканьем, как идеальная сисси-горничная.       Лили хихикнула, её подмышка тёрлась о член Гарри, и она пропела, не глядя на Джеймса: — Гарри… ну, типа, делает Лили шлюшкой, да? — её голос звенел. — Лили… о-о-о, вся липкая от Гарри, хихи!       Гарри стонал громче, его член скользил по её подмышке, оставляя липкие следы, и он сжал её волосы, глядя на Джеймса с развратной ухмылкой: — Помощник по уборке блестяшек, пап? — сказал он, его голос дрожал от удовольствия и насмешки. — Теперь ты совсем как девчонка-уборщица, полируешь вазочки? Подметай там аккуратно, не урони свои цветочки.       Джеймс хихикнул, его глаза сияли покорностью, и он положил венок на тумбочку, его движения были плавными, как у танцующей куклы. — Ох, я… э-э… стараюсь, да? — сказал он, его голос дрожал. — Лил… ну, счастливая с тобой, хихи! Я… пойду… э-э… ещё вазочку протру, да?       Гарри стонал, его член скользил по её горячей, гладкой коже, но он остановился, его ухмылка стала шире, и он потянул её за волосы, заставляя её повернуться к нему. Его голос был низким, хриплым от желания: — Мамочка, хватит подмышки, — сказал он, его глаза горели. — Соси мой член, прямо сейчас.       Лили хихикнула громче, её огромные зелёные глаза сияли, и она плюхнулась на колени перед ним, её грудь подпрыгнула, длинные волосы шлёпнули по полу. Она схватила его член руками, её длинные розовые ногти блестели, и наклонилась, её полные, глянцевые губы коснулись головки, облизывая её, как сладкий леденец. Она втянула его в рот с влажным, чмокающим звуком, её губы растянулись вокруг его толстого ствола, и начала сосать, жадно, с бимбо-страстью, её слюна текла по подбородку, капая на её сиськи. — Ой, Гарри… ну, типа, вкусненький, да? — пропела она, её голос был приглушён, но звонкий. — Лили… о-о-о, шлюшка на его штучке, хихи!       Гарри стонал, его рука сжала её волосы, толкая её голову глубже, и он бросил взгляд на Джеймса, всё ещё стоящего в дверях с венком. Его ухмылка стала развратнее, и он кивнул отцу, его голос был твёрдым, властным: — Пап, не стой там как дурак, — сказал он, его бёдра дёрнулись, трахая рот Лили. — Иди принеси сюда завтрак. И ухаживай за нами, пока мы заняты. Шевелись, фея.       Джеймс хихикнул, его лицо покраснело, и он кивнул, его длинные волосы качнулись, а мантия шуршала, пока он теребил венок в руках. — Ох, я… э-э… сейчас принесу, да? — пропел он, его высокий голос дрожал от робости. — Я… ну, позабочусь о вас, хихи! Всё будет… ох, миленько, да?       Он развернулся, его походка была лёгкой, с мягким покачиванием бёдер, и поспешил вниз, его туфли с бантиками стучали по лестнице. Лили продолжала сосать, её губы скользили по члену Гарри, слюна текла по её подбородку, пачкая пол, и она хихикнула, заглатывая его глубже, её горло сжало его член, издавая влажные, хлюпающие звуки. — Гарри… ну, типа, большой во рту Лили, да? — пропела она, её глаза закатились. — Лили… о-о-о, хочет его всё, хихи!       Гарри стонал громче, его рука толкнула её голову, заставляя взять его до основания, и он смотрел на неё сверху, наслаждаясь её глупой страстью. Зеркало отражало их разврат — её голое тело на коленях, его член в её рту, её хихиканье, — и он чувствовал себя королём этого мира. Через минуту послышались шаги, и Джеймс вернулся, его руки дрожали, пока он нёс поднос с завтраком: разноцветные хлопья с сиропом, маленькие конфеты и чашки с чаем, украшенные цветочными узорами. — Ох, я… э-э… принёс вкусненькое, да? — пропел он, ставя поднос на тумбочку рядом с зеркалом. — Я… ну, позабочусь, хихи! Всё будет… ох, миленько, да?       Он начал ухаживать, его движения были плавными, как у горничной: он подвинул поднос ближе, поправил ложки, и даже наклонился, чтобы вытереть каплю сиропа с пола, его мантия задралась, показав тонкие ноги. Гарри стонал, его бёдра трахали рот Лили, и он бросил Джеймсу приказ, его голос был хриплым: — Пап, корми нас, пока она сосёт, — сказал он, его ухмылка стала шире. — И держи всё чисто, не пролей ничего, фея.       Джеймс хихикнул, его глаза блестели покорностью, и он взял ложку, зачерпывая хлопья с сиропом. — Ох, я… э-э… покормлю вас, да? — пропел он, поднося ложку к Гарри. — Всё будет… ну, аккуратненько, хихи!       Лили хихикнула, её слюна текла по члену Гарри, и она пропела, не отрываясь: — Лили… ну, типа, сосёт Гарри, да? — её голос дрожал. — Джейми… о-о-о, кормит, хихи! Лили… ну, типа, шлюшка счастливая, да?       Гарри стонал, его член пульсировал в её горле, и он открыл рот, позволяя Джеймсу кормить его, пока Лили сосала, её хихиканье смешивалось с влажными звуками. Лили заглотила его до основания, слюна текла рекой, и она хихикнула, её глаза закатились от удовольствия. — Гарри… ну, типа, вкусненький, да? — пропела она, её голос был приглушён. — Лили… о-о-о, шлюшка на его штучке, хихи!       Он стонал громче, его бёдра дёрнулись, трахая её рот, и он почувствовал, как давление нарастает. Но он хотел большего. Он потянул её за волосы, вытаскивая член из её рта с влажным чмоканьем, слюна стекала с её губ, и он ухмыльнулся, его голос был хриплым: — Хватит сосать, мамочка, — сказал он, его глаза горели похотью. — Теперь я выебу твою пизду.       Лили хихикнула, её грудь колыхнулась, и она плюхнулась на спину прямо на пол перед зеркалом, её длинные волосы разметались по ковру, а ноги раздвинулись, открывая её розовую, мокрую пизду, всё ещё липкую от их утренних утех. Она ткнула пальцем в воздух, её голос звенел: — Ой, Гарри… ну, типа, хочет Лили пиздёнку, да? — пропела она, хлопая ресницами. — Лили… о-о-о, вся течёт для Гарри, хихи!       Гарри опустился на колени между её ног, его член твёрдый и блестящий от её слюны, и он схватил её за бёдра, притягивая к себе. Он ткнул головкой в её вход, размазывая её соки, и толкнулся вперёд, входя в её горячую, тугую пизду одним резким движением. Она была скользкой, её стенки сжали его член, как жадная пасть, и он стонал, трахая её с яростной силой, его бёдра шлёпали о её задницу, оставляя влажные, звонкие хлопки. — Гарри… ну, типа, долбит Лили, да? — пропела она, её голос дрожал от визгов. — Лили… о-о-о, вся шлюшенька внутри, хихи!       Он трахал её быстрее, его член входил до основания, растягивая её мокрую дыру, и её соки текли, заливая ковёр под ними. Её грудь подпрыгивала с каждым толчком, соски тёрлись о воздух, и она визжала, её хихиканье смешивалось с воплями, пока он долбил её, как зверь. Его руки сжали её бёдра, пальцы впились в её мягкую кожу, оставляя красные следы, и он наклонился, кусая её шею, оставляя багровые пятна. — Моя шлюха, мамочка, — прохрипел он, его голос дрожал от похоти. — Чувствуешь, как я тебя разъёбываю?       Лили взвизгнула, её пизда сжалась вокруг его члена, и она кончила, её соки брызнули, заливая его бёдра, её тело затряслось под ним. — Гарри… ну, типа, рвёт Лили пиздёнку, да? — пропела она, её голос стал визгливым. — Лили… о-о-о, шалавка вся мокрая, хихи!       Тем временем Джеймс стоял у тумбочки, его руки дрожали, пока он разливал чай из маленького чайника с цветочным узором в чашки. Его длинные ногти блестели голубым лаком, и он хихикнул, его высокий голос дрожал от покорности, когда чай пролился мимо чашки, капнув на поднос. — Ох, я… э-э… такой неловкий, да? — пропел он, его лицо покраснело. — Я… ну, разливаю чай, хихи! Всё будет… ох, миленько, да?       Он схватил салфетку с сердечками, вытирая капли, его мантия задралась, показав тонкие ноги, и он бросал робкие взгляды на Гарри и Лили, его глаза сияли радостью от их счастья. Гарри стонал, его член входил в пизду Лили всё глубже, и он бросил Джеймсу приказ, его голос был хриплым: — Пап, не стой там, — сказал он, его бёдра шлёпали о Лили. — Подай чай сюда, и вытри пол, где она течёт. Шевелись, фея.       Джеймс хихикнул, его движения были плавными, как у горничной, и он взял чашку, поднося её к Гарри, пока тот трахал Лили. — Ох, я… э-э… подаю чай, да? — пропел он, его голос дрожал. — Я… ну, всё вытру, хихи! Лил такая… ох, счастливая, да?       Он опустился на колени рядом, его мантия шуршала, и начал вытирать соки Лили с ковра, его руки дрожали, пока Гарри трахал её, её визги и хихиканье заполняли спальню. Гарри нависал над ней, его голое тело было напряжено, пот стекал по его груди, а большой, толстый член — твёрдый, как сталь, и блестящий от её слюны — вонзался в её розовую, мокрую пизду, растягивая её до предела. Джеймс стоял на коленях рядом, его сиреневая мантия задралась, обнажая тонкие ноги, он разливал чай, его длинные каштановые волосы струились до бёдер, а кукольное лицо сияло покорной радостью, пока он вытирал её соки с ковра.       Гарри трахал её с яростной силой, его бёдра шлёпали о её широкую задницу с влажным, звонким звуком, каждый толчок вгонял его член в её горячую, тугую пизду до основания, головка билась о её глубины, растягивая её скользкие стенки, как резину. Её пизда текла, как пробитая дыра, её соки брызгали с каждым ударом, заливая ковёр, его яйца, её бёдра, оставляя липкие, блестящие лужи. Он стонал, его руки сжали её пышные сиськи, пальцы впились в её мягкую плоть, теребя её твёрдые, красные соски, как спелые ягоды, пока они не покраснели ещё больше, почти кровоточа. Его зубы впились в её шею, кусая её сияющую кожу, оставляя багровые следы, и он рычал, его голос был хриплым от похоти: — Мамочка, ты моя грязная шлюха, — прохрипел он, его бёдра долбили её безжалостно. — Кричи для меня, пока я разъёбываю твою пизду.       Лили визжала, её тело выгнулось дугой, её пизда сжала его член, как горячая, мокрая пасть, и она кончала, её соки хлынули, как фонтан, брызгая на его живот, стекая по её заднице, заливая всё вокруг. Её грудь подпрыгивала, как два развратных мяча, соски тёрлись о его пальцы, и она кричала, её высокий голос срывался на визгливые вопли, полные кайфа и бимбо-восторга: — Ой, Гарри… ну, типа, рвёт Лили пиздёнку, да-а-а! — завизжала она, её глаза закатились, слюна текла по подбородку. — Лили… о-о-о, шлюшка вся течёт, хихи-и-и! Трахай Лили, да-а-а!       Её ноги задрожали, обвили его талию, пятки впились в его задницу, толкая его глубже, и она визжала ещё громче, её пизда сжималась, выдавливая новые потоки соков, которые стекали по её бёдрам, капая на ковёр. Гарри долбил её, как молот, его член входил и выходил с влажным, хлюпающим звуком, растягивая её дыру до предела, и он кусал её плечо, его слюна смешивалась с её потом, оставляя липкий след. Её сиськи подпрыгивали так сильно, что хлопали друг о друга, а соски тёрлись о его грудь, оставляя красные пятна от трения. — Кричи, шлюха, — рычал он, его голос дрожал от напряжения. — Пусть вся впадина слышит, как я тебя ебу.       Лили вопила, её голос срывался на хриплые визги, её тело тряслось, как в припадке, и она кончала снова, её пизда сжала его член так сильно, что он застонал, её соки брызнули, заливая его яйца, ковёр, даже край подноса Джеймса. Она хихикала сквозь крики, её слюна текла по её сиськам, и она визжала, её бимбо-речь была полна кайфа: — Гарри… ну, типа, ебёт Лили до мозгов, да-а-а! — кричала она, её глаза сияли пустотой. — Лили… о-о-о, шалавка вся разъёбанная, хихи-и-и! Лили… ну, типа, кончает, как бля-а-адь, да-а-а!       Он трахал её ещё яростнее, его член пульсировал в её мокрой, горячей пизде, и он наклонился, впиваясь в её губы, его язык трахал её рот, заглушая её вопли, пока слюна текла по их лицам. Её пизда хлюпала, соки текли рекой, и он сжал её задницу, пальцы впились в её мягкие ягодицы, оставляя красные пятна, пока он долбил её, кровать рядом скрипела от их вибраций, а её волосы шлёпали по полу, как мокрые верёвки.       Джеймс стоял на коленях рядом, его руки дрожали, пока он разливал чай, и очередная капля пролилась, брызнув на ковёр, смешавшись с соками Лили. Он хихикнул, его высокий голос дрожал от робости: — Ох, я… э-э… опять пролил, да? — пропел он, его лицо покраснело. — Я… ну, всё вытру, хихи! Лил так… ох, громко, да?       Он схватил салфетку, вытирая чай и её соки, его мантия задралась, показав тонкие ноги, и он бросал робкие взгляды на Гарри и Лили, его глаза сияли покорной радостью. Гарри стонал, его член входил в её пизду всё глубже, и он рычал, его голос был хриплым: — Быстрее, пап, вытирай, — прохрипел он, его бёдра шлёпали о Лили. — Она течёт, как сука, а ты держи всё чисто, фея.       Лили визжала, её тело содрогалось, и она кончала третий раз, её пизда сжала его член, как тиски, её соки брызнули, заливая ковёр, его ноги, даже край мантии Джеймса. Она кричала, её хихиканье смешалось с воплями: — Гарри… ну, типа, ебёт Лили до звёзд, да-а-а! — завизжала она, её голос срывался. — Лили… о-о-о, шлюха вся мокрая, хихи-и-и! Лили… ну, типа, кайфу-у-ует, да-а-а!       Лили визжала, её тело выгнулось дугой, её пизда сжимала его член, как горячая, мокрая ловушка, и она кончала раз за разом, её соки брызгали, как из пробитой трубы, заливая ковёр, его яйца, его бёдра, оставляя липкие, блестящие лужи. Её грудь подпрыгивала, как два развратных шара, соски тёрлись о воздух, красные и набухшие, а её крики срывались на хриплые вопли, полные бимбо-кайфа: — Гарри… ну, типа, ебёт Лили до неба, да-а-а! — завизжала она, её глаза закатились, слюна текла по её сиськам. — Лили… о-о-о, шлюха вся разъёбанная, хихи-и-и!       Гарри рычал, его член входил в неё до основания, головка билась о её глубины, растягивая её пизду, как резину, и он сжал её бёдра, пальцы впились в её мягкую, сияющую кожу, оставляя багровые пятна. Его яйца шлёпали о её задницу, оставляя липкие следы, и он кусал её шею, его слюна смешивалась с её потом, стекая по её сиськам. Он чувствовал, как давление нарастает, его член пульсировал в её мокрой, горячей дыре, и он рычал, его голос был хриплым от похоти: — Моя шлюха, мамочка, — прохрипел он, его бёдра долбили её безжалостно. — Сейчас я кончу в твою пизду, бери всё!       Лили визжала ещё громче, её тело затряслось, как в припадке, и она кончала снова, её пизда сжала его член, как тиски, её соки брызнули, заливая его живот, ковёр, даже край мантии Джеймса. Она кричала, её хихиканье превратилось в безумные вопли: — Гарри… ну, типа, заливает Лили, да-а-а! — завизжала она, её голос срывался. — Лили… о-о-о, шалавка вся полная, хихи-и-и! Лили… ну, типа, кайфу-у-ует, да-а-а!       Гарри стонал, его тело напряглось, и он толкнулся ещё глубже, его член вошёл в её пизду до упора, растягивая её горячую, мокрую дыру. Он кончил, его член запульсировал, выстреливая густую, горячую сперму прямо в её глубины, заполняя её пизду потоками, которые хлынули в неё, как лава. Она визжала, её глаза закатились, её тело задрожало, и сперма начала вытекать из её растянутой дыры, смешиваясь с её соками, стекая по её бёдрам на ковёр. Он вгонял последние капли, его бёдра дёрнулись, и он рычал, его голос дрожал от удовольствия: — Бери всё, шлюха, — прохрипел он, его член пульсировал в ней. — Моя сперма теперь твоя, мамочка.       Лили кричала, её пизда сжала его член, выдавливая последние брызги, и её тело обмякло, её разум отключился от кайфа, её глаза закрылись, а рот остался открытым, слюна текла по её подбородку, стекая на её сиськи. Она рухнула на пол у столика, её грудь тяжело поднималась, её пизда блестела от его спермы и её соков, а ноги дрожали, раскинувшись в стороны. Она лежала в беспамятстве, её хихиканье затихло, сменившись слабым, бессознательным стоном, её тело было разъёбано, как шлюха после оргии.       Гарри стонал, его член всё ещё пульсировал, и он медленно вытащил его, оставляя её пизду открытой, из которой текла белая струйка его спермы, смешиваясь с её соками, капая на ковёр. Он ухмыльнулся, глядя на неё — её бесчувственное тело, её глупую, счастливую улыбку, её полное подчинение, — и повернулся к Джеймсу, его голос был хриплым, но властным: — Пап, вытри её, — сказал он, указывая на Лили. — И подай мне чай, пока она валяется.       Джеймс хихикнул, его длинные ногти блестели голубым лаком, и он кивнул, его мантия шуршала, пока он брал салфетку. — Ох, я… э-э… вытру Лил, да? — пропел он, его высокий голос дрожал. — Она… ну, такая счастливая, хихи! Я… ох, подам чай, да?       Он опустился на колени рядом с Лили, его руки дрожали, пока он вытирал её соки и сперму с её бёдер, его движения были плавными, как у горничной, а лицо сияло робкой радостью. Гарри взял чашку из его рук, отпил чай, его ухмылка стала шире, глядя на Лили, лежащую в беспамятстве у столика, её тело блестело, как шлюха после кайфа

***

      Семь месяцев пролетели в Годриковой Впадине, как сладкий, липкий сон, пропитанный клубничным ароматом Лили и мягким шорохом цветочных венков Джеймса. Гостиная дома Поттеров сияла ещё ярче: розовые стены теперь украшали блестящие сердечки, плюшевый диван утопал в подушках с кружевом, а телевизор гудел, показывая магловские шоу с танцами и мультиками, которые Лили обожала. Воздух был густым от сладости — её духов, её присутствия, её новой роли в этом мире, созданном Гарри.       Гарри сидел в большом кресле, его ноги широко расставлены, тело расслаблено, а тёмные волосы упали на лоб, слегка прикрывая глаза, которые сияли властной уверенностью. Ему было 16, но в этой реальности он выглядел старше — высокий, крепкий, с тенью щетины на подбородке, его магия и воля сделали его королём этого дома. На нём была простая чёрная мантия, расстёгнутая спереди, открывая его голую грудь, и джинсы, подчёркивающие его силу. У его ног сидела Лили, её голое кукольное тело теперь изменилось: её живот округлился, большой и тяжёлый от беременности, кожа сияла ещё ярче, натянутая и гладкая, как жемчуг, а длинные рыжие волосы струились до пола, касаясь его ног.       Её грудь стала ещё пышнее, соски потемнели, набухли, готовые к молоку, и она сидела на коленях, прижимаясь к его ногам, её огромные зелёные глаза сияли пустой радостью, а полные, глянцевые губы дрожали от хихиканья. Она была в розовом кружевном топике, который едва держался на её сиськах, и шортиках с прорезью, открывающей её пизду, теперь слегка припухшую от беременности. Лили гладила свой живот, хихикая, и пропела своим высоким, звонким голосом: — Ой, Лили… ну, типа, с пузиком от Гарри, да? — её голос звенел. — Лили… о-о-о, вся шлюшка мамочка, хихи! Лили… ну, типа, счастливая, да?       Гарри ухмыльнулся, его рука легла на её голову, пальцы зарылись в её волосы, и он потянул её ближе, его голос был низким, тёплым, но властным: — Моя мамочка, — сказал он, поглаживая её живот. — Носишь моего малыша, как хорошая шлюха. Нравится тебе, да?       Лили хихикнула, её грудь колыхнулась, и она ткнула его носом в колено, её слюна оставила липкий след на его джинсах. — Гарри… ну, типа, сделал Лили пузико, да? — пропела она, хлопая ресницами. — Лили… о-о-о, вся шалавка с его штучки, хихи! Лили… ну, типа, обожает Гарри, да?       В этот момент послышался хлопок — Джеймс вернулся через камин, его появление было мягким, как всегда, но в его походке было чуть больше пружины, а в глазах сияла робкая радость. Его длинные каштановые волосы струились до бёдер, блестящие и волнистые, с изящными локонами, а сиреневая мантия с кружевом шуршала, слегка задравшись, показывая тонкие ноги в туфлях с бантиками. Его кукольное лицо светилось, губы дрожали от улыбки, а в руках он держал маленькую коробочку с блестящими безделушками — подарок с работы. — Ох, я… э-э… дома, мои сладенькие, да? — пропел он, его высокий голос дрожал от возбуждения. — У меня… ну, такая новость, хихи! Меня… ох, повысили, да?       Гарри поднял взгляд, его ухмылка стала шире, и он кивнул, его рука осталась в волосах Лили, пока она хихикала у его ног.        — Повысили, пап? — сказал он, его голос был спокойным, с лёгкой насмешкой. — И кем ты теперь стал, фея? Расскажи.       Джеймс хихикнул, его лицо покраснело, и он шагнул ближе, его туфли стучали по полу, а коробочка дрожала в его руках. — Ох, я теперь… э-э… «старший помощник по уборке блестяшек», да? — пропел он, его глаза сияли. — Я… ну, слежу за чистенькими статуэтками и… хихи… учу новеньких подметать лепесточки, да? Это так… ох, миленько, да?       Лили хихикнула, её рука гладила свой беременный живот, и она пропела, не отрывая глаз от Гарри: — Джейми… ну, типа, чистит блестяшки, да? — её голос звенел. — Лили… о-о-о, с пузиком от Гарри, хихи! Лили… ну, типа, шлюшка счастливая, да?       Гарри засмеялся тихо, его рука сжала её волосы, и он посмотрел на Джеймса, его глаза горели властью. — Старший помощник по уборке блестяшек, — сказал он, его голос был хриплым от насмешки. — Теперь ты главная фея с тряпкой, пап? Молодец, держи свои вазочки чистыми.       Джеймс хихикнул, его длинные ногти блестели голубым лаком, и он кивнул, поставив коробочку на столик рядом. — Ох, я… э-э… стараюсь, да? — пропел он, его голос дрожал. — Это… ну, так мило, что меня заметили, хихи! Я… ох, принёс блестяшки для Лил, да?       Лили хихикнула, её грудь колыхнулась, и она ткнула Гарри в ногу, её глаза сияли пустой радостью. — Гарри… ну, типа, главный, да? — пропела она, её голос дрожал. — Лили… о-о-о, его шлюшка с пузиком, хихи! Джейми… ну, типа, миленький, да?       Гарри ухмыльнулся, его рука скользнула к её животу, сжимая его, и он наклонился, поцеловав её в шею, его голос был низким: — Моя мамочка, — сказал он, куснув её кожу. — И мой малыш внутри. А папа пусть свои блестяшки чистит, верно?