Волчья ночь

Тео проснулся от солнечного света, скользящего по мраморному полу. Комната была просторной, наполненной прохладой. В воздухе витал запах роз и воска. Каждое утро слуги приносили свежие цветы, меняли свечи, следили, чтобы пробуждение наследника было безупречным. Всё происходило по отработанному сценарию, день за днём, без единой ошибки. Он сел в постели, позволив шёлковому покрывалу соскользнуть с плеч. Просторная комната с гобеленами на стенах, массивной кроватью и тяжёлыми шторами всегда выглядела идеально. Как и вся его жизнь. В дверь постучали. — Войдите, — выдохнул он. Дверь отворилась, и в комнату вошли двое слуг. Жак, его камердинер, поставил поднос с завтраком — тёплый хлеб, мёд, чай с лимоном. Всё расположено с идеальной точностью, ни одной крошки. Второй слуга уже раскладывал одежду — выглаженную, без единой складки. — Доброе утро, господин Теодор, — поклонился Жак с натренированной улыбкой. — Как же прекрасно начинать день с вашей улыбки, Жак, — лениво бросил Тео, потягиваясь. Жак коротко усмехнулся, но ничего не ответил. Слугам не полагалось шутить с наследником. Но Тео не был таким, как его родители. Он разговаривал со слугами, спрашивал об их семьях, слушал истории. Он знал, кто из них любит свою работу, а кто мечтает о другой жизни. И часто ловил себя на мысли, что завидует им. Они могли быть собой. Могли влюбляться в кого хотели. Могли выбирать друзей. Могли уйти, если захотят. Он — нет. — Как поживает ваша жена? — спросил он, поднося чашку к губам. Жак едва заметно удивился, но тут же вернул вежливое выражение лица. — Благодарю, господин, Элизабет чувствует себя хорошо. Вчера испекла пирог. — И вы, конечно, не принесли мне кусочек? Жак усмехнулся. — Уверен, что кондитерский мастер семьи Девилье обиделся бы, если бы вы попробовали что-то не из его рук. Тео рассмеялся. Жак знал его с детства. Он не был просто слугой, он был ближе к нему, чем отец. — Вы сегодня отправляетесь в город, господин Теодор? — осторожно спросил Жак, подавая ему сюртук. — Думаю, нет, — Тео вздохнул. Жак кивнул, но в глазах мелькнуло сочувствие. Он знал, как Тео ненавидел всё это. Но сказать ничего не мог. За семейным столом царила тишина. Лоренс Девилье сидел в центре, спина прямая, взгляд холодный и оценивающий. Он был человеком, чьи слова решали судьбы. Человеком, которого боялись, уважали, но не любили. Рядом сидела Элеонора, его жена. Красивая, утончённая, но с вечно потухшим взглядом. Она редко говорила за столом, чаще просто молча кивала, соглашаясь с мужем. Тео знал, что в ней было тепло, но оно давно угасло под тяжестью традиций. — Сегодня мы завтракаем в тесном кругу, — произнёс Лоренс, разрезая мясо. — Завтра прибудет посланник короля, и я рассчитываю, что ты, Теодор, не опозоришь нашу семью. — Разумеется, отец, — ровно ответил Тео. — Свадьба будет назначена через месяц, — продолжил Лоренс. — Виктория — достойная партия. Тео промолчал. Его мать посмотрела на него с едва заметным сожалением, но ничего не сказала. Она никогда не перечила Лоренсу. — Как прекрасно! — вдруг воскликнула Селина. Селина Девилье была совсем другой. Если в отце было холодное величие, в матери — сдержанная покорность, а в Тео — тихий бунт, то Селина была светом. Четырнадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами, которые всегда были чуть растрёпаны, потому что она ненавидела сидеть смирно. В её глазах — глубоких, светло-голубых, как весеннее небо — всегда блестело либо любопытство, либо мечты. Она жила в книгах. В мире, где рыцари спасали дам, где любовь была сильнее власти, где люди могли выбирать свою судьбу. Но Тео знал, что настоящий мир был другим. Она была единственной в их семье, кто по-настоящему любил его. Когда он возвращался после скучных встреч с дворянами, Селина всегда ждала его в библиотеке. Она скакала с места, бросала книгу и радостно смеялась: — Брат, наконец-то! Я думала, ты исчез! Тео усмехался: — Если бы я исчез, тебе пришлось бы найти нового брата. — Нет уж, ты единственный, кто меня не ругает, — фыркала она. Он садился рядом, и она захлёбывалась словами, рассказывая о своих книгах. — Представляешь, я прочитала роман про девушку, которая сбежала с капитаном пиратов! Они отправились в далёкие страны, их преследовали солдаты короля... О, если бы я могла жить так же! — Ты бы не выдержала и недели на пиратском корабле, — усмехнулся Тео. — Ну и что! Я хотя бы попробовала! А ты? — она прищурилась. — Разве ты никогда не хотел сбежать? Он посмотрел на неё. Хотел. Но в отличие от неё, он знал, что сказки никогда не становятся реальностью. — Брат, это ведь так романтично! Вы с Викторией будете настоящей сказочной парой! Тео усмехнулся. — Ты читаешь слишком много романов, Селина. — Потому что в жизни слишком мало романтики, — фыркнула она. Он посмотрел на неё и улыбнулся. Она могла мечтать. Могла жить в своих фантазиях, верить в сказки, надеяться на настоящую любовь. Но он знал, что в их мире любви не существовало. Только долг и расчёт. — Тебе стоит выйти замуж за поэта, Селина, — поддразнил он. — Я выйду только за того, кого полюблю, — гордо сказала она. Лоренс бросил на неё быстрый взгляд, полный неодобрения. — В твоём возрасте лучше думать о приличиях, а не о любви, — произнёс он холодно. Селина опустила взгляд. Тео сжал кулаки. Он знал, что её тоже выдадут замуж. Так же, как его. Так же, как мать. Таков был их мир. После ужина Тео поднялся в покои, чувствуя, как с каждым шагом на него наваливается всё большее раздражение. Помолвка. Виктория. Мысль о браке вызывала в нём отвращение. Не к самой Виктории, а к самой идее этого союза, к тому, что его жизнь была решена за него. Он был всего лишь пешкой в игре, в которой у него никогда не было шанса на победу. Этот брак был чистым расчётом. Дом Девилье и Дом Равенхольм были влиятельны, но каждый нуждался в другом. Лоренс Девилье имел огромные богатства, но его положение в королевском совете было шатким. Виконт Равенхольм, напротив, имел влияние и связи, но не обладал состоянием. Брак их наследников должен был объединить обе семьи, сделать их сильнее. Поэтому Виктория находилась здесь, в его доме, за два дня до помолвки. Так было принято — будущая невеста проводила время в доме жениха, чтобы привыкнуть к новой жизни. На самом деле, это был всего лишь жест. Её никто не спрашивал, готова ли она к этому браку. Так же, как никто не спрашивал Тео. Виктория стояла у окна, глядя вниз. Она всегда выглядела безупречно. Высокая, грациозная, в дорогом платье, подчёркивающем её статус. В ней не было ни капли робости, ни неуверенности, ни сомнений. Всё выверено, контролируемо, идеально. Тео остановился, наблюдая за ней. — Ты выглядишь прекрасно, — сказал он наконец. — Благодарю, — ответила Виктория ровным голосом, даже не взглянув на него. Тео медленно подошёл ближе. — Почему тебя не было на завтраке? Она на мгновение задержала взгляд на улице, словно размышляя, прежде чем ответить. — У меня не было аппетита. — Ты уверена, что это всё? — он пристально посмотрел на неё. Виктория чуть заметно вздохнула. — А что ещё, по-твоему? Тео ничего не ответил, но ощущение тяжести в груди только усилилось. — Завтра мы объявим о помолвке. — Как скажет моя семья. Её голос был холодным, бесстрастным, будто они обсуждали деловую сделку. Он стиснул зубы. Как скажет моя семья. Как скажет твоя семья. Никто из них не принимал решений. — Ты хоть немного счастлива? Виктория повернула голову, её тёмные глаза встретились с его взглядом. Она изучала его, будто стараясь понять, зачем он задал этот вопрос. — А ты? Тео напрягся. Он открыл рот, чтобы ответить, но понял, что не может. — Это не имеет значения, — наконец сказал он. — Значит, нет. Некоторое время они просто молчали. Виктория снова посмотрела в окно. — Ты не обязан притворяться. Мы оба знаем, что этот брак — всего лишь сделка. — Я не притворяюсь. Она снова повернулась к нему, и на её лице мелькнуло подобие улыбки. — Правда? Ты хочешь жениться на мне? Он ничего не сказал. Виктория чуть качнула головой, словно подтверждая собственные мысли. — Я так и думала. В её голосе не было злости, разочарования или боли. Она не злилась на него. Не обвиняла. Она просто приняла этот брак как неизбежность. Тео смотрел на неё, и с каждой секундой в нём росло отвращение. Даже не к ней самой, а к тому, насколько всё это было пустым и бессмысленным. Она не пыталась бороться. Не злилась, не отказывалась, не сопротивлялась. Просто принимала. Будто это не имело значения. Будто он не имел значения. Тео почувствовал, как в груди закипает раздражение. Без единого слова он развернулся и вышел, оставив Викторию одну. За его спиной раздался её тихий голос. — До завтра, Тео. Но он уже не слушал. Он отправился на занятия, как и всегда. Они шли друг за другом, как механизм, выстроенный годами: фехтование, верховая езда, политика, иностранные языки. Всё в строго отведённое время, без отклонений, без свободы. Фехтование с наставником длилось ровно час. Тео чётко выполнял удары, его движения были выверены, точны. Он всегда побеждал, но не потому, что ему это нравилось, а потому, что от него этого ждали. После урока он вышел в коридор, стянув перчатки, и остановился, чувствуя, как в голове нарастает раздражение. Всё это казалось бесконечным, пустым, как и всегда. Он знал, что должен быть благодарен. Ему давали лучшее образование, лучшие условия. Он должен был гордиться своей подготовкой, своей жизнью. Но внутри была пустота. Сегодня, завтра, через неделю, через год — ничего не изменится. Его жизнь была уже написана за него. И мысль об этом угнетала. После занятий он нашёл Жака внизу, в слугских помещениях. Тео часто приходил сюда, хотя знал, что отец бы это не одобрил. Знать не должна была сближаться со слугами. У каждого свой мир, свой уровень. Но Тео всегда было плевать. Жак сидел у окна, лениво потягивая чай. — Господин Теодор, — усмехнулся он, когда увидел его. — Какая честь видеть вас здесь. — Перестань, Жак, — Тео сел напротив. — Ты знаешь, что я не люблю эти формальности. Жак усмехнулся. — Это и отличает вас от вашего отца. Тео промолчал, глядя на старого друга. Жак был старше его на двадцать лет, но никогда не держал перед ним дистанцию. Он рассказывал ему о жизни за пределами поместья, о вещах, которые Тео никогда не видел. И сейчас Тео хотел услышать именно это. — Расскажи мне, как живут другие люди. Жак удивлённо поднял брови. — Вы впервые об этом спрашиваете так серьёзно. — Просто скажи. Жак задумался, делая глоток чая. — Они живут проще, чем ты можешь себе представить, — начал он. — Кто-то работает в кузнице с утра до ночи, чтобы прокормить семью. Кто-то путешествует, зарабатывая песнями в тавернах. Кто-то ходит с караванами, видит другие страны. Он усмехнулся. — А есть такие, как я. Родился в бедности, пошёл в слуги, теперь служу знатной семье. — Но ты счастлив? Жак на секунду замер, потом кивнул. — Да. Тео изучал его взглядом. Он не понимал. Как можно быть счастливым, когда ты не имеешь власти, не имеешь будущего, не имеешь золота? Но Жак выглядел довольным. Он улыбался чаще, чем его отец. У него были свобода и выбор. И внезапно Тео понял, что он завидует. — Ты никогда не хотел уйти? Жак усмехнулся. — Иногда. Но у меня здесь дом. А вы, господин Теодор... вам его ещё предстоит найти. Тео задумался. А что, если он попробует? Хотя бы ненадолго? Хотя бы до свадьбы? Он не мог изменить свою судьбу, но мог увидеть жизнь, о которой слышал только в чужих рассказах. И в этот момент решение созрело в его голове. Мысль пришла внезапно, будто молния, рассекающая ночное небо. Уйти. Сбежать. Исчезнуть, пока ещё есть возможность. Тео застыл, осознавая, что это не просто мимолётное желание. Это решение. А если он что-то решил, значит, так и будет. Больше не будет чужих решений, чужой воли, чужого контроля. Теперь всё будет так, как он хочет. Спустя пару минут он уже сидел в своей комнате, глядя на карту, разложенную перед ним на столе. Его пальцы скользили по линиям дорог, по изгибам рек, ведущих прочь из этого места. Он знал, что времени у него мало. Завтра всё изменится — после объявления о помолвке его свобода станет лишь иллюзией. Он обдумывал маршрут. К югу — густые леса, где можно скрыться, но там полно разбойников. К северу — горы, труднопроходимые, но зато там его точно никто не найдёт. Ему нужен был безопасный путь, достаточно быстрый, чтобы уйти до рассвета. Лошадь. Деньги. Минимум вещей. Всё, что могло бы выдать его, должно остаться здесь. Он не мог взять с собой даже письмо матери, хотя его пальцы сжались на краю бумаги. Тео глубоко вдохнул, заставляя себя сосредоточиться. Ему нужно продумать шаги до мельчайших деталей. Один шанс. Одна ночь. И если он ошибётся — пути назад не будет. Он складывал вещи в сумку. Простая одежда, немного денег, перочинный нож, который когда-то подарил ему Жак. Его сердце билось быстро, но не от страха. Он был взволнован. Скоро он увидит мир, о котором столько слышал. Путешествующие музыканты, купцы, таверны, бродячие циркачи, грязные улицы, яркие базары — всё это всегда казалось чем-то далёким, чужим, как истории из книг. Но теперь он собирался стать частью этой жизни. Хоть не на долго. Он представлял, как войдёт в шумную таверну, как впервые в жизни закажет себе еду сам, как будет говорить с людьми, которым нет дела до его фамилии. Он почувствует свободу. Хотя бы до свадьбы. Тео застегнул сумку и закинул её на плечо. И тут дверь приоткрылась. — Тео? Он резко обернулся. На пороге стояла Селина, её светлые волосы рассыпались по плечам. В руках она держала книгу, но смотрела она не на неё, а на брата. — Ты куда? Он на секунду замешкался. Единственная, кому он мог сказать правду. — Я уезжаю, — спокойно ответил он. Она моргнула. — Куда? — Не знаю, — Тео усмехнулся. — Просто уезжаю. Хочу увидеть мир. Селина нахмурилась. — Это из-за свадьбы? Он пожал плечами. — Отчасти. Но я всё равно вернусь. Просто... я хочу хоть раз пожить по-настоящему, прежде чем меня закуют в цепи. Селина подошла ближе. — Ты ведь вернёшься, да? — Конечно, — он улыбнулся. — Я не заставлю тебя переживать. Она прижала книгу к груди. — Можно мне с тобой? Тео рассмеялся. — Тебя хватит на один день, и ты начнёшь жаловаться, что постели слишком жёсткие. Селина надулась, но потом улыбнулась. — Просто будь осторожен, хорошо? Он кивнул. Она неожиданно бросилась к нему и крепко обняла. — Я буду скучать. Тео провёл рукой по её волосам. — Ты даже не заметишь моего отсутствия. Селина слабо усмехнулась, но не отпустила его. — Только не вздумай исчезнуть, Тео. Он сжал её плечи. — Я обещаю. Тео ехал верхом по узкой лесной дороге, освещённой лишь бледным светом луны. Ночь была тёплой, воздух свежим, пропитанным запахами хвои и влажной земли. Он не знал точно, куда направляется, но его это не волновало. Главное — он уехал. Сердце стучало гулко, словно отбивая ритм свободы. Сначала он ехал быстро, подгоняемый страхом быть пойманным. Но чем дальше оставался позади родной дом, тем больше этот страх сменялся другим чувством. Радостью. Он остановился только под утро, когда впереди показались огни небольшого городка. На главной площади уже начиналась жизнь — торговцы раскладывали товар, уличные музыканты распаковывали инструменты, пахло свежим хлебом и жареными яблоками. Тео спешился, размял затёкшие ноги и, широко улыбнувшись, шагнул в новую жизнь. Поначалу всё было сложнее, чем он ожидал. Он привык, что его день расписан до мелочей. Теперь же перед ним открывалась неизвестность. В тавернах он совершал ошибки — пытался заказывать еду, не понимая, как вести себя с трактирщиком. Однажды он забыл заплатить и чуть не схлопотал удар кружкой по голове. В картах он сначала играл слишком смело, не зная местных уловок, и несколько раз оставался без гроша. Однажды его попытались обокрасть — местный мальчишка ловко вытащил у него кошель прямо на улице, и Тео поймал себя на том, что никогда прежде не сталкивался с таким. Но он учился быстро. И вскоре уже сам мог распознавать мошенников, замечать краем глаза движения рук воров, чувствовать азарт в игре. Его жизнь больше не была расписана по часам. Теперь он сам решал, куда пойти, что делать, с кем говорить. И ему безумно это нравилось. Прошло несколько дней, и Тео чувствовал себя так, будто наконец-то проснулся. Он больше не был наследником семьи Девилье. Никаких занятий, никаких титулов, никаких ожиданий. Только он и дорога. Каждый новый город встречал его по-своему. Узкие улочки с гружёными повозками, шумные базары, где торговцы наперебой зазывали покупателей, запах свежего хлеба и жареного мяса. Он пробовал всё, что только мог. В маленьких деревнях он ел простую, но вкусную еду — густые мясные похлёбки, свежий сыр, хрустящий хлеб с ароматным мёдом. В городах заходил в кабаки, пробовал тёплое, крепкое пиво, незнакомые вина, терпкие и сладкие одновременно. И самое главное — он разговаривал с людьми. Тео всегда знал, что за пределами поместья есть другой мир, но теперь он видел его сам. В кабаках за кружкой пива он слушал рассказы моряков, которые ходили в далекие страны. Разговоры путешественников, которые видели города, о которых он только читал. Смех девушек, работающих в тавернах, их лёгкие шутки, задиристые взгляды. Они не знали, кто он. Им не было дела до его фамилии. И это было прекрасно. Впервые в жизни он чувствовал себя живым. Он пил до утра, смеялся вместе с незнакомцами, выходил на улицы, слушая, как где-то играют уличные музыканты. Его жизнь больше не была расписана по часам. Теперь он сам решал, куда пойти, что делать, с кем говорить. Тео сидел за шатким деревянным столом в одной из таверн, лениво крутил в пальцах кубик и наблюдал за картами на столе. Вокруг него стоял лёгкий гул голосов, запах пива, табака и жареного мяса смешивался в воздухе. Он уже порядком выпил, и всё вокруг казалось чуть мягче, приятнее, словно покрытое тёплой дымкой беспечности. За последние дни он привык к таким местам. Здесь все были равны, никто не спрашивал, кто он и откуда. Он был просто ещё одним игроком, ещё одним гостем, ещё одним человеком, ищущим ночного веселья. Но он забыл, что слишком долго нельзя оставаться незамеченным. Когда он поднял взгляд, то увидел, как за соседним столом его внимательно изучают несколько мужчин. Грубые лица, одежда из дешёной ткани, натруженные руки. Они не пили, не играли — они ждали. Он заметил этот взгляд слишком поздно. — Везёт тебе сегодня, приятель, — усмехнулся кто-то из игроков, кидая карты на стол. Тео заставил себя улыбнуться, но внутри уже напрягся. Он знал этот взгляд. Он видел его в глазах отца, когда тот оценивал выгодную сделку. Они что-то поняли. Может, это была его осанка — слишком прямая. Может, манеры — слишком отточенные. Может, просто удача, которая, казалось, следовала за ним. Но они догадались. Он не такой, как они. Когда он встал из-за стола и направился к выходу, спиной он уже чувствовал их взгляды. И они последовали за ним. Он ускорил шаг, свернул за угол, но не успел сделать и нескольких шагов, как позади раздался голос. — Куда так торопишься, друг? Тео обернулся. Перед ним стояли трое. Тот, что говорил, был высоким, с коротко остриженными тёмными волосами и глазами цвета грязи. Другой — пониже, с кривой ухмылкой, засунул руки в карманы, но Тео видел, как пальцы чуть подрагивают. Третий ничего не говорил, но его руки сжимались в кулаки. — Просто иду по своим делам, — спокойно ответил Тео. — По своим делам, значит, — протянул первый. — Хорошо выглядишь для парня, у которого нет хозяина. Тео сжал зубы. — Бывает. — Действительно бывает, — усмехнулся второй. — А бывает, что парень, который выглядит слишком хорошо, оказывается из тех, у кого есть зажиточная семейка. Тео медленно перевёл взгляд с одного на другого. Они не просто хотели его обокрасть. Они поняли, кто он. — Так что, дружок, может, у тебя есть добрые родственнички, которые захотят за тебя заплатить? Тео не ответил. Он знал, что если скажет хоть слово, они поймут, что попали в точку. Тишина. А потом он резко шагнул назад и бросился бежать. — Лови его! Гулкие шаги ударили по земле. Он не думал, куда бежит, просто нёсся вперёд, петляя между узкими улочками, сворачивая в боковые проходы. В висках гремела кровь, дыхание сбивалось, он слышал, как они приближаются. Они знали этот город лучше его. Он не мог их перехитрить. Но мог оторваться. Улица кончалась. Впереди темнела лесная чаща, деревья смыкались в плотную стену. Не раздумывая, он рванул туда. Листва хлестала по лицу, ноги скользили по влажной земле. Позади всё ещё раздавались крики, но вскоре они начали стихать. Он не замедлял шаг. И только когда перестал слышать шаги, рискнул оглянуться. Бандиты остановились у самой границы леса. Они не заходили дальше. Не потому что потеряли его. А потому что не хотели туда идти. Тео смотрел на них из-за деревьев, тяжело дыша. Они смотрели на него. Их лица не выражали злости. Только странную смесь раздражения и... страха. Как будто они знали о лесе что-то, чего он не знал. А потом они развернулись и ушли. Тео остался один. В темноте. И впервые за всё это время он почувствовал, что сделал ошибку. Теодор шёл вперёд, стараясь не шуметь. Он знал, что бандиты ушли, но доверять этому было глупо. Они могли передумать, могли решить, что награда за него стоит того, чтобы рискнуть. Он решил обойти их с другой стороны, а потом уйти обратно в город, но незаметно для себя зашёл слишком глубоко в лес. Деревья вокруг были всё выше и гуще, ветви переплетались, почти не пропуская лунный свет. Темнота становилась плотнее, воздух тяжелее, а звуки исчезли. Лес был слишком тихим. Тео остановился, оглянулся через плечо, но увидел только темноту. На миг его охватило странное чувство, словно он вошёл в чужое владение, куда ему не следовало заходить. Но он лишь выругался себе под нос и двинулся дальше. Он хотел выбраться из чащи, но с каждой минутой деревья становились только выше, а тропы уже не различались. Прошло несколько часов. Тео начал уставать. Бесконечные заросли, одни и те же ветви, бесконечно повторяющиеся тени. Лес словно замыкал его в себе, играя с его восприятием. Но вместо страха он чувствовал только азарт. Вот оно, приключение, которого он так жаждал. Бегство из дома, города, таверны — всё это было лишь иллюзией свободы. Он чувствовал себя живым, но это ощущение было не таким, как сейчас. Здесь, в лесу, среди абсолютной тишины, он действительно чувствовал, что вышел за пределы своей прежней жизни. Он не знал, что ждёт его впереди, но впервые в жизни не думал о завтрашнем дне. А потом он услышал шорох. Мгновенный, еле различимый, но в полной тишине он прозвучал оглушительно. Тео замер. Воздух вдруг стал холоднее. Невольно он схватился за рукоять ножа, сердце застучало быстрее. Среди деревьев что-то двигалось. Он медленно повернул голову. И увидел глаза. Два жёлтых, светящихся в темноте огня смотрели прямо на него. Шаг. Тихий, осторожный, плавный. Зверь вышел из тени. Это был волк. Крупный, выше, чем любой, кого он видел раньше. Даже в полумраке было видно, что тот слишком большой. Он двигался мягко, почти беззвучно. Но в этом движении было что-то неестественное. Тео видел волков раньше. Он знал, как они двигались. Но этот был другим. Как будто он смотрел не на животное, а на нечто большее. Волк чуть склонил голову набок, его уши дрогнули, будто он что-то слушал. А потом он прыгнул. Тео едва успел увернуться. Когти волка разорвали воздух рядом с ним, пройдясь по его рубашке, но тут же последовал второй удар. Острая, рвущая боль полоснула его бок. Он вскрикнул, отшатнулся, но зверь уже снова бросился вперёд. Когти впились в его руку, прорезая кожу до мяса. Боль была невыносимой. Он почти выронил нож, но в последний момент перехватил его покрепче. Это борьба на смерть. Волк был сильнее, быстрее, опытнее. Но Тео учился драться всю жизнь. Его тело двигалось по накатанным схемам, вспоминая уроки фехтования, поединки с наставниками. Он не мог победить зверя грубой силой. Но мог перехитрить. Когда волк в очередной раз прыгнул на него, Тео сделал ложный шаг вбок. Тот среагировал мгновенно, но этого хватило. Тео рванул вперёд и ударил ножом под рёбра. Крик — низкий, звериный, пронёсся по лесу. Волк взвыл, клацнул зубами рядом с его лицом, но Тео уже повернул нож, углубляя рану. Они оба рухнули на землю. Зверь рванулся, взбрыкнул лапами, но вскоре его движения стали слабее. А потом он замер. Тео тяжело дышал, лежа рядом с неподвижным телом. Руки дрожали, нож был липким от крови. Он выжил. Боль пришла не сразу. Сначала была только тупая пульсация в боку. Он прижал руку к разорванной ткани рубашки, почувствовал тёплую липкость крови. Через несколько секунд боль хлынула, как волна. Резкая, жгучая. Каждое движение отзывалось вспышкой боли в боку. Он опустил взгляд. Кровь медленно пропитывала ткань, растекаясь по одежде. Он зажал рану ладонью, но кровь всё равно сочилась сквозь пальцы. Чёрт. Тео глубоко вдохнул, заставляя себя двигаться. Он вытащил из кармана платок и прижал к ране, но ткань тут же пропиталась красным. Руки дрожали. Он попытался затянуть повязку на боку, но узлы не держались. Дыхание становилось тяжёлым. Он чувствовал, как его накрывает слабость. Но он не мог просто лечь и ждать смерти. Он должен идти. Шаг. Боль полоснула по телу. Ещё шаг. Земля под ногами казалась зыбкой. Всё вокруг плыло. Деревья расступились, и впереди показалась поляна. Он сделал ещё пару шагов, но ноги подкосились, и он рухнул под ближайшее дерево. Дыхание сбилось, тело больше не слушалось. Он не мог идти дальше. Сознание стало туманным. Но в последнюю секунду, перед тем как окончательно провалиться в темноту, он увидел движение. Между деревьями, в лунном свете, стоял волк. Светлая шерсть поблёскивала, и казалось, что зверь появился из самой ночи, как призрак. Он смотрел прямо на Тео. Тео замер. Его тело уже не могло сражаться. Он даже не мог сделать шаг назад. Это конец. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма накрыла его, были эти зеленые, почти человеческие глаза.