Слепая вера

      На следующий день пара начала своё путешествие на восток, путь предстоял не близкий, но Мойра была очень рада тому, что увидит новые места. Своё путешествие в Велен она совершила, будучи слепой, и понятия не имела, как выглядят территории, прилегающие к Белому саду. Вот только мыслями девушка постоянно возвращалась к эпизоду с допплерами. И туманником. И лешим. И виверной. И бруксой…       – Эскель, тебе никогда не казалось, что ты проклят? Ты прямо-таки магнит для чудовищ. Стоит тебе где-то появиться, и тебя тут же пытается сожрать какая-то тварь.       – Вообще-то до встречи с тобой мне дико не везло с заказами, одна мелочовка попадалась, утопцы да накеры. А ты в первый же день приманила грифона.       – То есть это я магнит для чудовищ?!       – Попрошу заметить, это не я сказал. Да и я тоже мутант. И ты меня притягиваешь, так что…       – Нет, нет, нет! Подожди, должно же быть какое-то рациональное объяснение.       – Сама сказала, проклятье, – Эскель сделал театральный пасс в сторону Мойры, будто пытался наложить на неё чары.       – Давай, издевайся, пока можешь…       – Просто в здешние края давно не захаживали ведьмаки, нас очень мало осталось.       – А ты знаешь, где сейчас остальные? Что они делают?       – Геральт, должно быть, спасает задницу очередной царской особы, Ламберт напивается в зюзю в придорожной таверне и злится на всех и вся, а Весемир, наверняка, взял где-нибудь на краю света сложный заказ на какого-то реликта. Раньше зимы мы навряд ли увидимся.       – Почему?       – Мы все одиночки, редко работаем в команде.       – Но разве так не проще? Можно будет всегда рассчитывать на чью-то помощь.       – Мы слишком разные и не всегда легко уживаемся друг с другом.       – Не пробовали пойти на уступки?       – Не, нам проще брюзжать по-стариковски, чем пытаться поменять своё поведение.       – Но ты совсем не выглядишь старым и порой ведёшь себя как юнец.       Последние слова заставили Эскеля задуматься. Когда он успел так измениться? Он всегда был спокойным и рассудительным, служил буфером между Геральтом и Ламбертом, легко находил общий язык с Весемиром. Но в последнее время его обуревал ураган эмоций. Раньше он старательно их подавлял, боясь проявления. Но когда рядом Мойра, нет нужды скрывать себя настоящего. Она знает и принимает его таким, какой он есть. Может в этом всё дело? Ему больше не надо играть какую-то роль, он впервые в жизни может быть самим собой. Настоящим. И ему это очень нравится. Какой была бы его жизнь без неё? Чтобы было, если бы он её так и не встретил? Как так вышло, что счастье ждало его именно в Велене?..       – Мойра, а как ты вообще оказалась в Ясном?       – У меня там тетя жила, её звали Доренн.       – Я про то, как ты туда добралась, будучи слепой?       – А, просто повезло. Когда весть о смерти отца дошла до помещика, он очень сильно разозлился. У Веррье и до этого с головой было не всё ладно… Он решил, что это я натравила волков на отца, мол, я ведьма. Охотник, который тогда гостил в доме хозяина, пообещал выяснить всё про нападение и расправиться со стаей. На мою беду, он принёс голову варга, это ещё больше убедило Веррье в моей виновности, у него окончательно поехала крыша. Орал про то, что у ведьм и варгов давний сговор, обещал вздёрнуть меня на рассвете. По счастью охотник помог мне бежать. Потом он как-то смог договориться со странствующей труппой, чтобы они доставили меня в Велен. Понятия не имею, каких денег ему это стоило. До сих пор так стыдно, я ведь тогда толком его не поблагодарила. И от испуга даже имени не спросила…       – А тетя?       – А что тетя? Давно в могиле. Характер у неё был тяжёлый и скверный, под стать имени, но мне её не хватает. Она была повитухой, но своих детей или семьи у неё не было, возраст – преклонный, так что моё появление пришлось очень кстати.       – Ты так спокойно обо всём рассказываешь.       – У меня была тьма-тьмущая времени, чтобы примириться со своей судьбой. Одиночество предоставляет очень много возможностей для размышлений. В произошедшем никто не виноват, просто стечение обстоятельств. Глупо злиться на события только из-за того, что ты не смог их предотвратить.       – А я до сих пор злюсь.       – На Испытания?       – На Испытания, на Весемира, а особенно – на своих родителей.       – Уверена, что они не хотели причинить тебе зла…       – Они отдали меня ведьмакам, в детстве я прошёл через ад.       – Эскель, поверь, ни один родитель не обречёт своё любимое дитя на ненужные страдание. Мне кажется, они были в безвыходном положении.       – Что может быть хуже участи стать ведьмаком?       – Смерть. Ни один родитель не хочет видеть, как умирает его ребёнок.       – Я… Я никогда не думал об этом.       – Я понятия не имею, почему это случилось с тобой, о чём думали твои родители, что их толкнуло на этот безвыходный шаг, зачем Весемир позволял мучить детей... Но мне хочется верить, что всё это было не напрасно, у каждого события есть своя причина, просто нам пока не дано её знать.

***

      Чем ближе они были к Белому саду, тем больше чёрных попадалось на их пути. Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов, явно не теряло времени даром. На протяжении всей дороги они натыкались на повешенных. Пострадали как богатеи, так и простой люд, военная диктатура давала о себе знать. Свободные жители Темерии не привыкли к подобным порядкам, но им приходилось мириться с новой властью и подстраиваться под новые порядки. В корчме на перекрёстке висел герб с солнцем, никаких серебряных лилий.       – Не думала, что это возможно, но тут стало ещё хуже, чем было, – сказала Мойра, присаживаясь за стол. – Проклятые чёрные.       – Я думал, политика тебя не волнует.       – Не волнует. Но раньше здесь были толпы людей, жизнь била ключом. Когда я в последний раз была здесь проездом с отцом, яблоку негде было упасть. А сейчас все сховались по домам и молчат в тряпочку.       – Потому что для многих это единственный способ сохранить свою жизнь.       – Есть будете или только пить? – спросила подошедшая пожилая женщина. Её лицо скривилось при взгляде на ведьмака. – Рагу еще осталось.       – Да, две миски, – ответил Эскель. – До твоего дома ещё далеко?       – Примерно день пути. Главное миновать ферму Вильдевертов или как там она теперь называется, а потом на северо-восток.       – Что ты хочешь там найти?       – Понятия не имею. – старушка поставила еду на стол. – Спасибо. Не подскажешь, здешними землями по-прежнему правит Веррье?       – Нет, как только сюда пришли чёрные, они первым делом повесили старого Игнация, так что сейчас за главного нильфгаардский командир.       – А Флориан?       – Его застукали с охотником, он сразу после этого руки на себя наложил. Это и к лучшему, сын не увидел в какое чудовище превратился его папаша.       – Жаль. Спасибо. – женщина с подозрением посмотрела на девушку, но не стала говорить что-либо и молча удалилась на кухню.       – Друг детства? – уточнил Эскель.       – Я бы не назвала это дружбой… У нас была достаточно странная манера общаться. Он говорил, а я по большей части слушала.       – Сложно представить тебя молчащей.       – Тогда я не знала, что посоветовать ему, – девушка зачерпнула ложкой рагу. Холодная бурая жижа с шумом шмякнулась обратно в миску. Такое только свиньям давать…       – А сейчас?       – Сказала бы бежать подальше от своего отца-тирана, – Мойра отодвинула посуду в сторону, так и не отважившись попробовать еду. Эскель последовал её примеру.       – У него ведь был шанс сбежать, но он выбрал самоубийство.       – Я знала Флориана, он бы не стал.       – Ты хочешь сказать, что его отец?..       – Не знаю, Эскель. Не знаю, – девушка с грустью окинула взглядом пустую корчму. – Но тот Флориан, которого я знала, никогда бы не наложил на себя руки.       – Как Веррье мог?.. Как можно убить собственного ребёнка?..       – Для некоторых смерть лучше позора.       – Я никогда не пойму людей.       – Как и я, – Мойра крепко сжала руку ведьмака.

***

      Мойра без труда нашла на небольшой полянке две обвитые плющом могилы. Над одной возвышалось каменное надгробье, над другой – деревянное. Девушка бесцеремонно оборвала все вьющиеся растения, явив на свет скеллигские символы: какие-то круги и спирали. Взгляд Мойры стал пустым и отрешённым, она будто не здесь, не с ведьмаком. Водоворот воспоминаний утянул её в прошлую жизнь, накрывая с головой и не давая вернуться в настоящее. Ещё пару минут и она захлебнётся в собственном горе и печали, снова замкнётся в себе. Нельзя этого допустить. Она не может снова скрыться в своей раковине.       – Что означают эти знаки? – спросил Эскель, чтобы отвлечь девушку.       – У мамы – символ Фрейи, у папы – Хеймдалля.       – Твоя мама вроде была из Ковира.       – Да, но ни во что не верила, как и я. Отец хотел, чтобы после смерти её кто-то оберегал. Поэтому и выбрал Фрейю, Великую Мать.       – Хочешь побыть с ними наедине? Поговорить?       – Зачем? Их тут нет, только кости в земле.       – Кости умеют слушать.       – Вот только мне нечего им сказать. Я не оправдала их надежды. Ничего не добилась: ни уважения, ни ремесла, ни семьи… – последнее особенно сильно задело ведьмака. Что он мог дать ей, когда у него самого ничего нет? Два сломанных человека никогда не смогут создать полноценный союз, потом обязательно кому-то будет больно.       – Не знаю, зачем вообще потащилась в это место…       – Нам нужны ответы.       – У мертвецов мы их явно не получим. Пошли отсюда, – девушка взяла ведьмака за руку и потянула за собой в глубь леса. Эскель не мог понять, как она ориентировалась в этой чаще, все деревья выглядели похоже, тропинку почти не было видно, кони с трудом шли за ними. И разве за десять лет лес не должен был измениться? Но Мойра точно знала куда идти, будто у неё внутри был встроенный компас. Мир запахов снова накрывал её с головой, оживляя потухшие воспоминания. Каждая веточка, травинка, цветок пробуждали её прошлое. Ей хотелось забыть обо всём, зарыть, похоронить эти мысли как можно глубже, но не получалось. Воспоминания оказались сильнее, девушке оставалось надеяться, что она сможет удержаться в этом безумном потоке и сохранить в целости свой разум.       Когда пара вышла на поляну, уже начинало вечереть. Хата представляла собой печальное зрелище: всё заросло травой и кустами, крыша частично рухнула, дверь отсутствовала, пустые окно скрывали за собой только непроглядную темень, всюду разбросаны вещи. Мойра не знала, что в тот раз она навсегда покинет свой дом и не вернется в него целых одиннадцать лет. Столько всего было брошено, столько всего потеряно. Эскель заметил в углу плюшевую игрушку в виде волка и машинально поднял её. Как она не истлела за прошедшие годы?..       – Странно тут находиться. Спустя столько лет. Не таким я запомнила свой дом, – девушка обвела комнату печальным взглядом и поставила светильник на стол. Ведьмак незаметно убрал игрушку в карман и подошёл вплотную к Мойре.       – Может, лучше я сам всё осмотрю? А ты пока отдохнёшь.       – Нет, я должна, это мой дом. Но мне очень пригодится твоя помощь.       – Что мы ищем?       – Понятия не имею. Что-то странное, необычное.       – Твой отец, случайно, не вёл дневник?       – Нет. Он очень редко читал или писал.       – Жаль, это бы облегчило задачу…       Роясь в старых вещах Мойры и её отца, Эскель испытывал странное чувство стыда. Как-будто он подглядывал за кем-то, пытался выведать чужие тайны. Было заметно, что дом покидали в спешке, слишком много предметов остались лежать нетронутыми на своих местах. Почему за столько лет никто сюда не наведался? Обычно мародёры не гнушаются чужим добром.       С восточной стороны послышался вой волков. Уже достаточно стемнело, и звери вышли на охоту. Вот почему никто не разграбил добро. У Мойры внутри всё похолодело, после смерти отца она безумно боялась волков.       – Жди здесь, я скоро вернусь.       – Обязательно их убивать? Нельзя просто отпугнуть?       – Они могут напасть на других людей, кто-нибудь может пострадать. Постарайся не высовываться, пока меня нет.       – Как и всегда, – тихо проговорила девушка, кинув на пол щербатую кружку. Зрение вернулось, но беспомощность по-прежнему угнетала. У неё не было магических сил, она не умела обращаться с оружием. Ходячее недоразумение. Только и может, что сидеть и ждать. Надо было просить у Гюнтера не зрение, а силу. Хотя он бы всё равно не дал. Сам сказал, что исполняет только самые потаённые, самые искренние желания… Интересно, насколько велико его могущество? Он может пойти против самой природы? Может дать ей то, о чём она так сильно мечтает? Может сотворить жизнь? Нет. Нельзя. Неизвестно, что за этим последует. Но, как тогда она?.. Хватит. Что толку от этих размышлений, всё равно они ни к чему не приведут. Некоторым мечтам не суждено сбыться. На то они и мечты.       Эскель вернулся через полчаса, от него за версту разило кровью волков. Никаких компромиссов или сожалений к своим собратьям. Уже совсем стемнело, пара решила отложить поиски до завтрашнего утра. Ведьмак развел костёр, и Мойра расположилась около огня, попутно занимаясь ужином. Ненавистный ворон устроился на соседнем дереве и молча наблюдал за происходящим.       – Как думаешь, если его убить, то он оживёт или на его месте появится новый? – спросила девушка, в её руках была миска с едой, но есть совершенно не хотелось, аппетит пропал.       – Думаю, его вообще нельзя убить, – ответил мужчина, стягивая куртку, – в какой стороне эта твоя лужа, где даже утопцы не водятся?       – Иди в ту степь, никуда не сворачивая, – Мойра указала пальцем вправо, – тут при всём желании не заблудишься.       – Я скоро.       – Можешь не торопиться, – девушка поставила на землю нетронутый ужин и продолжила таращиться в огонь, будто пытаясь разглядеть в нём ответы на свои многочисленные вопросы. Настроение стремилось к нулю. Ей не было свойственно уныние, но сейчас она окончательно расклеилась. Слишком много всего навалилось. Слишком много «почему» и «зачем», и так мало объяснений и подсказок. Что за контракт заключил отец? Какая у него была цель? Чем он вообще думал? Какой смысл заключать сделку, если за исполнение желаний он должен был расплатиться своей жизнью? Или он просто хотел вернуть свою возлюбленную любой ценой и на себя ему было плевать? Может он хотел пожелать бессмертия и думал таким образом обмануть Гюнтера? Или у него был запасной план, и он с самого начала хотел обдурить О’Дима?       В голову не лезло ни одной стоящей мысли. Со временем костёр погас, нужно было ложиться спать, завтра будет новый день. И новые беды… Внезапно Мойра услышала шорох слева от себя. Это точно был не Эскель. И не Василёк с Тыковкой. Девушка целиком обратилась в слух, от глаз в темноте мало толку. Кусты рядом с кострищем зашевелились, и через пару секунд из них вывалился маленький волчонок.       – Твою мать, – тихо выругалась Мойра. Она старалась не двигаться лишний раз, чтобы не спровоцировать хищника. Волчонок не отрываясь смотрел на неё. Где этот чёртов ведьмак, когда он так нужен?! Коричневый щенок двинулся в сторону девушки, но она окончательно оцепенела от страха и не могла сдвинуться с места. Умом она понимала, что зверь слишком маленький, чтобы навредить ей, но ничего не могла с собой поделать. На её счастье, волчонка больше интересовала курица в миске, чем человек.       Почему он не боится? Почему вышел к людям? Как он оказался здесь совсем один? Где его?.. Точно. Их больше нет, Эскель позаботился об этом. Но он упустил маленького волчонка. И вот результат, собственной персоной. Голод вынудил выйти из логова. И он по запаху пришёл сюда.       Пока эти мысли роились в голове Мойры, щенок успел расправиться с добычей и снова скрылся в кустах, как будто его и не было.       – Я вернулся, – голос ведьмака раздался откуда-то справа. Конечно же он сразу заметил опустевшую посуду. – О, у кого-то проснулся аппетит?       – А-ага, – с трудом выдавила из себя девушка.       – Всё нормально? Ты какая-то бледная.       – Всё хорошо, просто устала. И клеймо болит, – Мойра не хотела рассказывать о волчонке. Хватит смертей на сегодня. – Давай лучше спать.

 ***

      Рано утром девушка оставила ещё немного еды за домом, чтобы щенок не попался на глаза Эскелю. На вид волчонку было пара месяцев, он еще слишком мал, чтобы охотиться самостоятельно. Что с ним будет, когда они уедут? Впереди ещё два месяца лета, пока вокруг полно дичи, а потом? Почему волчица так поздно понесла? Разве волки не дают потомство ранней весной? Почему именно этот отбился от стаи? Как ведьмак его не заметил? А-а-а, ну почему опять целая куча вопросов без ответов?!       Позже пара ещё раз внимательно при свете солнца осмотрела дом, но всё было безрезультатно, ни одной зацепки или подсказки. Простая хата лесничего и его дочки, ничего из ряда вон выходящего.       – Есть ещё идеи? – спросил Эскель.       – Остался только сарай около озера. Там отец обычно разделывал туши.       – Может и его осмотрим?       – Не думаю, что там будет что-то, кроме рогов и шкур животных. Но давай сходим, всё равно здесь больше нечего делать, – девушка взяла ведьмака за руку и повела в сторону водоёма. Они были вместе уже несколько месяцев, но Мойра по-прежнему ощущала приятную дрожь во всём теле от каждого прикосновения Эскеля. И дикое волнение, как во время первого поцелуя, будто земля уходит из-под ног. Может они и правда были созданы друг для друга? Может и правда есть судьба и Предназначение?..       По пути к озеру девушка пару раз украдкой посмотрела назад и ей показалось, что в кустах позади мелькнула маленькая тень. Только бы он не высовывался до их отъезда…       – В последнее время ты очень тихая. Не жалеешь, что мы приехали сюда?       – Я бы больше жалела, если бы мы этого не сделали. Просто здесь столько воспоминаний, очень тяжело, когда они разом наваливаются. В голову постоянно лезут мысли об отце и матери.       – Ты очень много знаешь о ней.       – Отец постоянно про неё рассказывал, она была его смыслом жизни. Он всё время говорил, что я её маленькая копия. Её он тоже когда-то звал солнцем…       – Не представляю, как он мог смириться с её потерей.       – А он и не смирился. Я уверена, что он заключил контракт с Гюнтером из-за мамы. Вот только не могу взять в толк, почему он решил пожертвовать собой ради того, чтобы воскресить её. Она бы наверняка возненавидела его после этого.       – В отчаянии человек способен на многое.       – Наверное, ты прав.       – Почему в вашем доме никто не поселился? И мародёры его тоже не тронули.       – Я якобы ведьма, помнишь? Мне кажется, местные просто боялись сюда приходить, история с варгом только подкрепила их суеверия, а потом я умудрилась так внезапно исчезнуть... Наверняка этому тоже смогли найти колдовское объяснение. Нам это только на руку, всё осталось нетронутым, – Мойра толкнула дверь сарая, но та не шелохнулась. Только сейчас девушка заметила навесной замок. – Так странно, я не помню, чтобы отец её запирал. Зачем вообще тут замок?       – Секунду, – Эскель подобрал в траве камень и с силой ударил по ржавой душке замка, этого оказалось достаточно. – Прошу.       Внутри пахло затхлым воздухом и пылью, стены украшали чучела в виде голов оленей и волков, был даже один медведь, у окна размещался стол для разделки туш, кровь намертво въелась в его столешницу, оставив на ней бурые пятна. Несколько пожелтевших особо крупных клыков валялись на подоконнике. На специальных креплениях разместилась немалая коллекция ножей и кинжалов. В дальнем конце комнаты стоял огромный шкаф, полки которого были завалены шкурами животных.       – Отец запрещал мне сюда заходить.       – Оно и понятно, – ведьмак с интересом рассматривал холодное оружие. Девушка для проформы приподняла пару шкур и, естественно, не нашла ничего, кроме пыли и кучи дохлых пауков. Помещение было очень маленьким, тут негде что-либо спрятать. Эскель перевёл взгляд на чучела, внимательно осмотрел стены, окно, потолок, под конец задержал свой взгляд на участке пола рядом с Мойрой.       – Отойди, пожалуйста, – ведьмак прислонился плечом к боковой стенке и сдвинул шкаф в сторону. Его взору предстал темный проход во вторую часть сарая. Окон в ней не было.       – Как ты?..       – Снаружи постройка намного больше, чем эта комната. И на полу потёртости от шкафа, его часто передвигали.       – Но зачем?       – Сейчас узнаем, – ведьмак зажёг пару свечей, отдал их девушке, а сам пошёл вперёд. Первое, что он увидел, была пентаграмма, нарисованная углём на полу, по её углам стояли огарки.       – Гоэтия, – тихо проговорил Эскель.       – Что это такое?       – Это искусство вызова демонов и духов.       – Но мой отец не был сведущ в магии, он не умел колдовать, – на лице Мойры было написано замешательство.       – Видимо, всё-таки умел.       – Он не умел. Не мог. Он не...       – У кого-то ещё был доступ в этот сарай?       – Нет, к нам вообще редко кто заглядывал, только Флориан. Но он общался только со мной, а не с отцом. До нас никому не было дела.       – Мойра, пожалуйста, попытайся вспомнить. Здесь мог быть кто-то помимо твоего отца?       – Нет, – девушка мотнула головой и опустила глаза в пол, её взгляд скользил по линиям пентаграммы. – Кроме него тут никто не бывал.       – Здесь много литературы, посвященной призыву духов и загробной жизни, – ведьмак присел на корточки и принялся вслух зачитывать названия разбросанных фолиантов. – Между мирами. Договор на крови, или о чуждых сущностях…       – Как он смог незаметно от меня всё сюда притащить?       – А эта без названия, – Эскель заглянул внутрь очередной книги. – Похоже на дневник, только язык мне незнаком.       – Дай-ка сюда, – Мойра перехватил фолиант и перелистнула пару страниц. – Старые руны, их использовали на Скеллиге до принятия всеобщего языка. Это писал отец. Больше некому.       – Ты сможешь это прочитать?       – Потребуется время… Что он натворил, Эскель? Зачем?       – Он хотел вернуть свою любовь.       – Но какой ценой? Как он мог решиться на подобное?       – Я не знаю...       – Я только сейчас поняла, что совершенно не знала своего отца. Словно это чужой человек, –дневник выпала из рук Мойры на пол, подняв небольшое облако пыли. – Мне надо выйти на воздух.       Ведьмак собрал все книги и записи, бережно взял девушку за руку и повёл наружу, под лучи палящего солнца. Несмотря на летнюю жару, её била крупная дрожь. До дома они дошли в полной тишине, Эскель не знал, что сказать и как помочь в сложившейся ситуации.       Весь остаток дня Мойра отказывалась от еды и отдыха, только без перерыва листала дневник отца и найденные книги, пытаясь найти в них ответы. Вечер и ночь не принесли желаемого облегчения. Девушка попыталась найти утешения в объятиях Эскеля, но её мысли были очень далеко. После близости ведьмак почти сразу уснул, а Мойра ещё долго сидела и смотрела на полную луну, которая заливала светом лесную поляну. Что же натворил её отец?..

***

      Утром девушка выглядела совершенно поникшей, рядом с ней валялся злополучный дневник. Ведьмак заметил маленькую кучку пепла рядом с местом их ночёвки, но уже через секунду забыл о ней. Всё его внимание было приковано к Мойре, на ней лица не было, под глазами залегли тёмные круги.       – Что-то случилось? Ты заболела?       – Я прочитала в дневнике. Отец не планировал жертвовать собой, – девушка опустила взгляд вниз.       – Значит, он нашёл выход?       – Да, – ответ дался ей через силу.       – Замечательно, значит, ты тоже сможешь воспользоваться этим способом и избавиться от Гюнтера.       – Нет.       – Но, почему?       – Потому что в отличии от своего отца, я не смогу пожертвовать тем, кого люблю. Я не смогу пожертвовать тобой.       – Я не…       – Он не собирался жертвовать своей жизнью. Он с самого начала планировал отдать меня. Он заключил с Гюнтером контакт, где в качестве платы значилась моя жизнь, – Мойра наконец-то подняла взгляд и посмотрела в глаза Эскеля. – Я была разменной монетой в его руках. Я осталась жива только благодаря тому, что он слишком долго пытался сформулировать желания, и стая волков успела прикончить его до того, как он это сделал. Если бы не волки, меня бы уже не было.       – Ты уверена? Может это какая-то ошибка? Ты неверно перевела или поняла смысл написанного…       – Нет. Нет никакой ошибки.       – Мойра, мне очень жаль, – ведьмак притянул её к себе и крепко обнял.       – Давай уедем отсюда, пожалуйста, я не хочу быть здесь, – тихо проговорила девушка, утыкаясь лицом в грудь ведьмака. – Я не могу быть здесь.       – Я сейчас соберу наши вещи и можем отправлять. Подождёшь полчаса, ладно?       – Да.       Эскель отправился седлать коней, попутно собирая пожитки. Мойра устало присела под деревом неподалёку от дома, она чувствовала себя совершенно разбитой и подавленной. Она толком не спала и не ела уже пару дней. За последние сутки её жизнь перевернулась с ног на голову, её сердце разрывалось от боли и жалости к самой себе. Почему всё это происходит с ней? Чем она заслужила всё это? Как ей теперь всё объяснить Эскелю? Он ведь так и не понял. Гюнтеру нужна именно её душа. Когда последние желание будет исполнено, он заберёт свою плату. Мойра приложила ладонь к животу, но тут же отдёрнула её, клеймо снова пылало огнём, от боли она едва могла дышать. Сколько он будет её мучить? До самой её смерти? Так и пройдут её последние месяцы? В страхе и отчаянии? И её любимого будет ждать тоже самое и даже хуже? Нет, она ничего не расскажет Эскелю. Хватит того, что она одна мучается. Он не должен страдать, он не должен так жить. Она будет с ним, пока может. Пока он разрешит...       В кустах слева послышалась возня и через пару секунд оттуда вылез волчонок. Он уставился своими жёлтыми глаза на девушку и вильнул хвостом.       – Твои родичи спасли мне жизнь, а в ответ мой возлюбленный вырезал всю твою стаю и обрёк тебя на смерть. Людская благодарность в чистом виде. Уничтожаем всё, что для нас ценно, – тихо проговорила Мойра. Она обхватила голову руками, на глазах навернулись слезы. Волчонок осторожно подошёл к девушке и уткнулся шершавым носом в её ногу, будто пытаясь приободрить.       – Ты в курсе, что должен пытаться сожрать меня, а я должна тебя бояться, а? – щенок в ответ только забавно наклонил голову, прислушиваясь к женскому голосу. – Пару раз покормила, и ты решил, что я твоя новая мамка? Вот что с тобой делать, ошибка природы?..       Когда Эскель вернулся через полчаса, он нашёл рядом с деревом спящую Мойру, под её боком свернулся клубком коричневый волчонок.

***

      – Он едет с нами, – Мойра, как всегда, не спрашивала, а утверждала.       – И речи быть не может, он останется тут.       – Нет, мы не можем его бросить.       – Это дикое животное, он опасен.       – Это кутёнок и он сдохнет от голода, если мы оставим его здесь.       – Его родичи убили твоего отца.       – А ты убил его семью. Это благодаря волкам я сейчас жива. Он едет с нами.       – Ты даже не спросила моего мнения!       – Потому что знала, что ты будешь против!       – Ты невыносима! – в сердцах воскликнул Эскель.       – А ты упёртый, как баран! – Мойра была похожа на бешенную фурию: лицо раскраснелось, на голове опять творческий беспорядок из огненных локонов, одна прядь выбилась из копны волос и закрыла левый глаз.       – Язва!       – Сам такую выбрал, никто не заставлял!       – Чего ты вообще так на нём зациклилась?!       – Да потому что я не могу бросить малыша! Мы обречём его на смерть, если не заберём с собой. Он же останется совсем один, как я когда-то… Неужели в тебе нет никакого сострадания? Сам говорил, что веришь в Предназначение и судьбу. Это живой символ твоей школы. Что это, если не прямой намёк от высших сил? И потом, волки большие и сильные, он вырастет и сможет меня защитить. Даже когда тебя не будет рядом, я буду в безопасности.       – Это дикий зверь, а не собака, хоть раз подумай о последствиях!       – О них я и думаю! Я не стану обрекать его на мучительную смерть. Я отказываюсь брать такой грех на свою душу. На, давай, сам перережь ему горло или задуши, – Мойра взяла волчонка за шкирку и протянула Эскелю. Две пары желтых глаз встретились взглядом. Мужчина и щенок смотрели друг на друга, не мигая. Два волка, что остались без стаи. Без роду, без племени. Когда-то Эскеля приняли в свою семью другие одинокие ведьмаки. А щенок, кто примет его? Кому он нужен? Кто позаботится об этой крохе?..       – Кормить будешь сама. Его воспитание – только твоя обязанность. Если он хоть раз проявит агрессию по отношению к людям или домашним животным, то разговор будет коротким. И пусть не смеет подходить к Васильку!

***

      Дни потекли своим чередом. Поначалу после посещения родного дома Мойра замкнулась в себе. Трудно осознавать, что ты всю жизнь прожила во лжи. И что единственный близкий тебе человек предал тебя. Девушка была тихой и отстранённой, избегала близости с Эскелем, у неё постоянно болело клеймо. С ней опять было что-то не то, но она предпочитала всё держать в себе. Это нервировало ведьмака, но он ничего не мог поделать. Мойра была очень упрямой и временами её невозможно было переспорить. Порой ему казалось, будто она боится наступления нового дня и, в тоже время, ждёт его. Потребовался месяц, чтобы девушка более-менее пришла в себя и смирилась с произошедшим.       Не последнюю роль в это сыграл волчонок. Мойру очень умилял этот шерстяной комочек. Он приковывал её внимание, был жутким непоседой, всюду совал свой нос и вечно норовил куда-то залезть. В первое время щенок был очень мал, чтобы следовать за лошадьми на своих лапах, поэтому девушке пришлось соорудить подобие гнезда из своего тёплого плаща и водрузить его рядом с собой на седло. Тыковка и Василёк, на удивление, не боялись хищника и наоборот проявляли к нему интерес. Волчонок пытался играть с лошадьми в догонялки, чем немало веселил девушку.       Малыш везде неотрывно следовал за Мойрой, поэтому она без всяких раздумий нарекла его Тенью. Хоть Эскель и был против волчонка, но постепенно его сердце оттаивало. Девушка не раз замечала, как ведьмак кормит щенка лакомствами, когда думал, что его никто не видит, или укутывает в плащ во время дождя.       Волчонок быстро усваивал команды и, кажется, прекрасно понимал всю человеческую речь. Правду говорят, что волки очень умные животные. Тень стремительно набирал вес и рос как на дрожжах. Спустя месяц он уже был размером с небольшую собаку.       – Тебе не кажется, что он чересчур большой? Если он и дальше будет расти такими темпами, то к зиме у нас появится третье ездовое животное, – сказал ведьмак во время очередного привала. Тень улегся рядом с Мойрой, его голова лежала на её коленях.       – Эскель, ты же из Школы Волка. Ты что, совсем ничего не знаешь о своих собратьях? – смеясь, спросила Мойра.       – Я знаю, что против них замечательно помогают Игни и Картечь.       – Ведьмаков не учат зоологии?       – А также медицине, поэзии, живописи и ещё ста подобным наукам. Нас учат убивать, рассказывают о слабостях противников. Большего не требуется, – Эскель уселся рядом с Мойрой. Тень открыл один глаз и посмотрел на ведьмака, но тут же утратил интерес к нему, в этот раз еды не было. Волчонок зевнул, неспеша встал на лапы и отправился на разведку округи. Это хорошо, пускай привыкает к самостоятельности.       – В первые месяцы своей жизни волчонок увеличивается в тридцать раз.       – Ты шутишь?       – Нет, спроси у любого лесничего или зверолова.       – И сколько он так будет расти?       – После четвёртого месяца рост должен замедлиться. Взрослые волки могут весить до шести с половиной пудов.       – Такими темпами он нас самих сожрёт.       – Потерпи немного, и он сам сможет выходить на охоту. Знаешь, у ведьмаков с волками много общего.       – Дай угадаю, сейчас будет шутка про неуёмный аппетит?       – Нет, – лицо Мойры было серьёзным. – Из десяти волчат только двое или трое доживают до первого года жизни.       – Прямо как у нас…       – Волки очень хорошие родители, никогда не бросают своё потомство, всегда следят за малышами. Но голод, холод, болезни и другие хищники делают своё дело. Человек, который выбрал символ вашей Школы, явно знал об этом.       – Надо будет расспросить Весемира при случае.       – Какой он?       – Весемир?       – Ага.       – Он с теплотой растил каждого из нас и научил всему, что мы знаем. Он всегда даст совет, когда нам это требуется больше всего, но может и побранить, когда мы переступаем границы. Если в двух словах, то он наш отец.       – Знаешь, мне кажется, из тебя самого вышел бы прекрасный отец.       – Мы оба знаем, что этому не бывать, – Эскель прижал к себе Мойру и поцеловал в лоб.       – Но помечтать-то я могу…       – Мойра, мы уже раз сто это обсуждали. У нас никогда не будет общего ребёнка.       – Но я… – девушка осеклась.       – Что?       – Ничего, ты прав. Прости.       – Может всё-таки расскажешь мне, в чём дело?       – Ни в чём. Всё нормально, правда.       – Знаешь, – Эскель обнял Мойру, – из тебя никудышная врунья.       – Да кто бы говорил…       – Ты про что?       – В первый месяц знакомства я спросила у тебя, не бывает ли тебе одиноко. Ты ответил, что уже привык.       – Да, я соврал. Но совсем немного. На тот момент я почти смирился с одиночеством.       – Почему тогда взял меня с собой? Почему разрешил остаться рядом?       – До тебя все женщины, которые были рядом со мной, пытались меня использовать. У них были свои цели, а я был средством для достижения этих целей. А ты просто хотела быть рядом со мной, без далеко идущих намерений.       – Ну-у-у…       – Опять не угадал? Ты тоже чего-то хотела от меня?       – Скажем так, у меня был некий план.       – О, целый план?       – Ага, причём коварный. По заполучению мужчины. Охмурить, влюбить и заставить выполнять любые мои прихоти…       – Но?       – Но всё пошло по одному месту, я сама дала себя охмурить, влюбилась без памяти и теперь готова выполнять любые прихоти одного ведьмака.       – Прям-таки любые? – на лице Эскеля появилась ехидная улыбка.       – В разумных пределах, – девушка уселась на ведьмака и поцеловала его в губы. Она наконец-то становилась самой собой. Той самой задорной девушкой, в которую Эскель влюбился без памяти. Его Мойрой. Его солнцем.