Слепая вера

      Когда днём Эскель возвращался в комнату, чтобы проведать Мойру, он услышал тихое мелодичное пение. Голос струился, отражаясь эхом от пустых стен.       Лора-ли-ло,       Лора-ли-лай,       Лай-ло, лай-ло,       Лай, лай.       Лора-ли-ло,       Лора-ли-лай,       Лай-ло, лай-ло,       Лай, лай.       Мы улетим       С тобой мой малыш.       Спокойных снов,       Спи, милый мой.*       Поражённый ведьмак застыл на месте, до этого он толком не слышал, как поёт Мойра. Да и текст песни был ему незнаком, даже мотив был каким-то странным.       Мы улетим       С тобой мой малыш.       Спокойных снов,       Любимый мой.       Год назад в кромешной тьме       Я слышала твой голос.       Ты звал меня и в пустоте       Искал мой бледный образ.*       Мужчина тихонько подошёл к комнате и отворил дверь. Девушка сидела в кресле около окна, в руках у неё было какое-то рукоделие, она выглядела так по-домашнему. В лучах яркого зимнего солнца рыжие локоны горели огнём. Мойра на пару секунд прикрыла глаза и глубоко вздохнула.       – Опять подслушиваешь? – она обернулась, на её лице была улыбка.       – Пожалуйста, не останавливайся.       – И сама бы рада, но я не помню дальше первого куплета.       – Раньше ты не пела, – ведьмак присел на подоконник.       – Разве?       – Ага.       – Может не было подходящего повода?       – А сейчас, значит, есть?       – Я счастлива, разве этого мало?       – Что это за песня?       – Колыбельная, иногда тётя напевала её новорожденным. Я всё пытаюсь вспомнить, что там было дальше, но ничего не выходит. А спросить не у кого.       – Научишь меня её тексту? Тому, что ты помнишь.       – Ты сейчас серьёзно?       – Да. Чтобы я тоже мог петь малышу.       – Грозный ведьмак собирается петь колыбельную? – Мойра отложила шитьё на маленький столик слева от кресла, её улыбка стала ещё шире.       – Глубоко в душе я очень нежный, – Эскель опёрся руками на подлокотники, нависая над девушкой. Его глаза неотрывно смотрели на неё, на женских щеках тут же проступил румянец.       – Перестань, ты смущаешь меня.       – Знаю, – прошептал ведьмак на ухо Мойре. – Я прекрасно слышу, как бешено бьётся твоё сердце.       – Продолжай, – игриво проговорила девушка.       – А ещё я прекрасно знаю, чего ты хочешь в данный момент.       – Тогда чего же ты ждёшь?       – Можно?       – Издеваешься?       – А разве похоже?       – Специально меня изводишь?       – Ага, – Эскель ласково провёл ладонью по женской шее, на коже сразу же проступили мурашки, по всему телу волнами расходилась приятная дрожь.       – Боги, да поцелуй ты меня уже!       – Как пожелаешь, – ведьмак целомудренно чмокнул Мойру в щёку и рывком отстранился, решив подразнить её.       – Эй, а ну вернись обратно! – маленькие руки мёртвой хваткой вцепились в кожаную куртку. Девушка мигом притянула мужчину к себе и поцеловала его в губы.       – Люблю, когда ты такая, – сказал Эскель, глядя на Мойру. На её голове, как и всегда, был творческий беспорядок из рыжих локонов, щеки горели огнём, а на лице сияла искренняя улыбка. – Мне кажется, или с наступлением беременности ты стала… более активной?       – Да кто бы говорил. Сам начинаешь лапать меня при первой же возможности.       – Ну… – взгляд ведьмака переместился ниже, в зону женского декольте. – Я же не могу вести себя как монах. Иногда надо уступать зову природы.       – Не, не, не, знаю я этот взгляд. Никаких зовов природы. Я хочу домучить сегодня эту распашонку, – Мойра переложила рукоделие со столика на свои колени.       – Ты можешь дошить потом.       – Потом будет темно. В отличии от тебя я не вижу в темноте.       – Да ладно тебе, отвлечешься ненадолго, – Эскель снова провёл рукой по усыпанной веснушками шее.       – Ненадолго?       – На полчасика.       – Я только вставать с этого кресла буду минут десять. Чувствую себя выброшенным на берег ламантином.       – Перестань. Ты выглядишь прекрасно.       – Наглая лесть не поможет тебе затащить меня в койку, – девушка взяла со столика иголку с ниткой и принялась неспеша обмётывать край крошечного рукава.       – Поверь, я не вру, – Эскель уселся на пол около ног Мойры и положил ладонь на её выпуклый живот. Будто бы почувствовал прикосновение отца, ребёнок принялся пинаться, вызвав тем самым улыбки на лице родителей. – Ты даже не осознаешь, насколько прекрасна. Каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, будто моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       – Спасибо. За комплимент, – девушка положила свою ладонь поверх руки ведьмака и с нежностью посмотрела в кошачьи глаза. В них было столько тепла и заботы, столько любви и нежности. Все эти чувства вторили её собственным, создавая резонанс. Накрывая с головой, заставляя забыть о собственном «я». Она растворялась в Эскеле, в его эмоциях. Эти новые ощущения пугали и, в тоже время, давали понять, что чувства ведьмака самые что ни на есть настоящие. Он правда любит её. Любит. Именно её. На самом деле.       – Мойра… Мойра, с тобой всё в порядке?       – Да. Просто замечталась, – девушка наклонилась к мужчине и нежно провела ладонью по его щеке, лёгкий поцелуй обжёг губы огнём. – Я люблю тебя, Эсау.       – Я тоже тебя люблю.

***

      Зимой в Каэр Морхене достаточно холодно и приходится часто топить камин. Сегодня была очередь Эскеля колоть дрова, и Мойра решила на отказывать себе в удовольствии поглазеть на праведные труды своей второй половинки. Ведьмак был слишком увлечен процессом и не заметил, как девушка тихонько прокралась и уселась на лавочку позади. Зрелище было потрясающее: широкая спина, сильные руки, обтягивающие штаны. С такого расстояния было прекрасно видно, как под тканью рубашки перекатываются мышцы. Её горячий мужчина. Все движения были чётко выверены, ни одного лишнего замаха. Вот бы эти поленья никогда не заканчивались…       Может он прав и беременность на самом деле влияет на женские желания? Или дело в том, что она может изредка ощущать чужие эмоции и они наслаиваются на её собственные? Или ей это только кажется? Сказать ему об этом или не сказать? Опять чёртово клеймо болит. Будь проклят этот Гюнтер. А если сказать Эскелю, то как он отреагирует? Он ведь опять будет ругаться, что у неё были секреты. Скрывать вечно не получится, рано или поздно он догадается. Ранее он сам догадался про беременность. И уже спрашивал, не скрывает ли она от него что-то. Она так не любила врать ему, но страх того, как именно он среагирует… Нет. Пока ещё рано. Может, она всё навыдумывала себе. Просто игра воображения. У беременных часто помутняется рассудок. Она родит и всё закончится. Закончится… О, Тень вернулся. Нагулялся, маленький? Всех белок в округе поймал? Закончится время, отведённое на её счастливую жизнь с Эсау. Закончится сказка, в которой она жила с наступления Эквинокция. Меньше чем через месяц будет Йуле… Интересно, ведьмаки наряжают ёлку? Надо будет ненавязчиво выведать у Весемира. Даже если ёлки не будет, то уж калач и запеченную рыбу она точно организует. И яблоки. И ветчину. О, ещё нужно полено. Красивое, большое. И обязательно из дуба. Хоть в гадании на суженого и нет нужды, но венок из омелы тоже нужно сделать. Если она тут растёт. Растёт ведь?..       – Что ты там говорила про подглядывание? – ухмыляясь, спросил Эскель. Он остановился, чтобы немного отдохнуть и только сейчас заметил Мойру. – И как давно ты сюда пришла?       – Один тёплый нос тому назад, – девушка натянула рукава шерстяной кофты до самых кончиков пальцев, затем поднесла ладони к лицу и подышала на них, чтобы согреть. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками. Надо было взять рукавицы, которые ей подарил Элихаль, но она и не думала, что пробудет снаружи так долго. С каждым днём становилось всё холоднее, скоро ударят настоящие морозы. Зато снег начнёт приятно скрипеть под ногами.       – Давай помогу, – ведьмак присел рядом и взял замерзшие женские ладони в свои руки. Живая ходячая печка, всегда раскалён до красна.       – Ты такой тёплый, – Мойра положила голову на плечо Эскеля и прикрыла глаза. В такие минуты она обожала свою жизнь. Любимый рядом с ней, а всё остальное неважно.       – Весемир опять на тебя жаловался.       – А… он ещё не вернулся с охоты? Очень хочется тушеной дичи.       – Не пытайся перевести разговор на другую тему. Зачем ты сама таскала ведро с водой?       – Оно было наполнено только наполовину.       – Тебя нельзя таскать тяжести.       – Но полы были грязные.       – От грязи ещё никто не умирал.       – У меня глаз начинает дёргаться, когда я смотрю на хлев, в котором мы живём.       – Это не хлев. Это крепость. Обитель ведьмаков.       – Мне вчера в суп упала штукатурка с потолка! А на прошлой неделе я чуть не убилась, наступив в коридоре на обломок камня из стены.       – А я о чём? В хлеву не бывает штукатурки и каменных стен. Крепость! В любом случае тебе надо побольше отдыхать. Сама говорила, что тебе тяжело ходить с таким большим животом.       – Я прибеднялась. Он ещё маленький, большим он станет к концу срока. А я стану похожа на гигантскую тыкву.       – Уверен, из тебя получится очень милая тыква, – Эскель чмокнул Мойру в нос. – Уже думала об имени?       – Я бы хотела соблюсти обычай островов, если ты не против.       – И что за обычай?       – Имя для ребенка выбирает его отец.       – А если выбранное мной имя тебе не понравится?       – Будешь выбирать до тех пор, пока оно мне не понравится, – девушка прижалась к мужчине и с силой стиснула его в объятьях.       – Язва.       – Сам такую выбрал, – Мойра улыбнулась, но тут же стала серьёзной. К несказанной радости Эскеля, у неё до сих пор все эмоции были на лице написаны.       – Что-то не так?       – Мне надо тебе кое-что сказать.       – Я внимательно слушаю.       – Это не так-то просто… Не знаю, с чего начать.       – Солнце, чтобы не случилось, я всегда буду рядом, – Эскель взял девушку за руку, переплетая свои и её пальцы, чем вызвал очередную улыбку на веснушчатом лице.       – Я…       – Эй, голубки, двигайте в главный зал! – прокричал Ламберт, стоя в дверях.       – Зачем?       – Здесь Геральт. И его лярва тоже… – ответил ведьмак, удаляясь во внутрь крепости.       – Это он про кого? – осведомилась Мойра.       – Йеннифэр из Венгерберга.

***

      Ещё на подходе к главному залу парочка услышала уверенный женский голос, который эхом отражался от стен крепости.       – Ну и где это ваше беременное чудо с болот? – раздражённо спросила Йеннифэр. Эскель уже было открыл рот, чтобы возразить, но Мойра жестом остановила ведьмака и сделала шаг вперёд.       – Из леса.       – Прости? – Йеннифэр упёрла руки в бока, её взгляд был полон пренебрежения. Чародейка уставилась на рыжеволосую девушку, точнее, на её выпуклый живот. Геральт не соврал, беременная в Каэр Морхене, подумать только.       – Не с болот, из леса. Я выросла в лесу. Если собираешься сыпать колкостями в мой адрес, то изволь делать это правильно, – Мойра сделала ещё пару шагов вперёд.       – Дикарка… Манерам поучиться не пробовала?       – Да, дикарка. И не стыжусь этого, – Тень бесшумно материализовался перед своей хозяйкой, заслоняя её своим телом.       – Вздумала испугать меня этой блохастой шавкой?       – Ты вроде бы не облезлый кролик, чтобы бояться обычного волка.       – Эскель, ты бы присматривал получше за своей очередной рыжей, – Йеннифэр сделала ударение на предпоследнем слове, – пока с ней не случилось чего плохого.       – Йен. Хватит, – вмешался Геральт.       – Хватит?! Пусть спасибо скажет, что я вообще сюда телепортировалась! Я столько времени в пустую здесь потрачу, вместо того чтобы искать Цири!       – Это займёт всего лишь несколько часов, ты и сама это прекрасно знаешь.       – Лишь несколько часов, – чародейка передразнила ведьмака. – Ты вообще себя слышишь? Цири где-то там, совсем одна, она испугана, возможно ранена. А мы тратим время на эту курицу, которая еще неизвестно от кого понесла!       – Зря я подлила масла в огонь…  – тихо сказала Мойра Эскелю. – Наверное, лучше дать им время побыть наедине? Она ведь потом успокоится? Да?       – Слова «успокоится» и «Йеннифэр» в жизни рядом не стояли, – подал голос Ламберт.       – Я думала, что все чародейки похожи на Трисс. Спокойные и уравновешенные.       – Ага. А все ведьмаки сплошь благородные и любезные как наш дорогой Эскель.       – Не хочу быть причиной их размолвки.       – Шутишь? Они постоянно собачатся. У них всегда были отношения с огоньком.       – Ты всерьёз называл это любовью? – прошептала Мойра своему возлюбленному. – Это и есть твой веский аргумент в пользу того, что у ведьмаков могут быть романтические отношения?..       – Всё… всё не так просто. Поверь, – принялся оправдываться Эскель.       – Вы как хотите, а я пошёл жрать, – Ламберт направился в сторону кухни. –  Раньше, чем минут через двадцать они всё равно не угомонятся.

***

      – Нет. Я отказываюсь понимать, – протестовала Мойра, убирая тарелки с остатками обеда. Для Весемира потом придётся накрывать стол отдельно, он ещё не вернулся с охоты. – Они же совершенно разные.       – Сердцу не прикажешь, – возразил Эскель.       – Они уже полчаса орут друг на друга. О какой любви тут может идти речь?       – Йеннифэр умерла ради Геральта.       – Это какая-то метафора?..       – Нет. Она взаправду умерла. Слышала по погром в Ривии в шестьдесят восьмом?       – Только в общих чертах.       – Во время погромов Геральту сильно досталось, один юнец проткнул его грудь вилами. Йеннифэр буквально использовала все возможные ресурсы, чтобы залечить раны, но ничего не помогало. Вот тогда-то она и решила потратить свои жизненные силы, чтобы спасти любимого человека. Она прекрасно осознавала всю тщетность попыток, но не могла остановиться. Она предпочла собственную смерть, чем жизнь без Геральта. Все были уверены, что несчастные влюблённые мертвы, но судьба распорядилась иначе.       – Я… Мне теперь очень стыдно за свои слова, – девушка устало приземлилась на лавку рядом с ведьмаком и положила руки перед собой на стол.       – Не только на нашу долю выпали испытания, – Эскель нежно взял ладонь Мойры и поднёс к своим губам. – Не стоит судить о людях по первому впечатлению. Она, конечно, ещё та зараза, но не раз помогала нам. И если Геральт её любит, то так тому и быть.       – Спасибо за такое исчерпывающее описание моей персоны, но может перейдём к делу? Я и так уже потеряла здесь уйму времени, – Йеннифэр уселась на противоположной стороне стола, взгляд у неё был недобрый.       – Вам удалось что-то выяснить?       – Да, – Геральт сел рядом с чародейкой, чем вызвал очередную порцию неодобрения. Кажется, сейчас её выводило из себя буквально любое действие или слово ведьмака. – Гюнтер определённо не джинн, а демон. Как правило, в его сети попадают отчаявшиеся люди, доведённые до крайности. Он редко приходит по собственному почину, обычно жертвы сами ищут контакта с ним. Он заманивает сладкоречивыми обещаниями, а потом заставляет платить по счетам, но…       – Но цена оказывается неподъёмной, – закончил за него Эскель.       – Именно. Я разговаривал с Трисс, – если бы взглядом можно было убивать, то от ведьмака бы и мокрого места не осталось. Фиалковые глаза чародейки метали гром и молнии. – Несколько месяцев тому назад букинист Ходгсон продал по одному экземпляру «Между мирами» и «Договор на крови, или о чуждых сущностях» отпрыску реданского дворянина по фамилии фон Эверек.       – С чего ты взял, что это как-то связано с Гюнтером? У богатых свои причуды.       – С того, что этот фон Эверек промотал всё родительское состояние, лишился наследства и имущества, его признали банкротом, а через полгода он разом вернул себе утраченные богатства, родовое поместье, реликвии, а также разжился красавицей женой.       – У всех бывают черные и белые полосы.       – Все, с кем я говорил, в один голос твердили о сказочном везении молодого дворянина. А также о том, что со временем у него совсем разум помутился. Поговаривают, что он замкнулся в себе, прогнал абсолютно всех родных и знакомых, свёл свою ненаглядную в могилу, а затем исчез без следа на просторах Редании.       – Думаешь, что его безумие – это плата за удачу и богатство?       – Возможно. Один вертухай в придорожной корчме клялся на чём свет стоит, что лично видел, как Эвереку вспороли брюхо во время пьяной свары, а на следующее утро он похмелялся как ни в чём не бывало.       – То есть теперь ты утверждаешь, что он ещё и неуязвимый?       – Или бессмертный.       – Что из вышесказанного мы можем считать правдой? – подала голос Мойра. Последние минут пять она молчала, внимательно прислушиваясь к голосу Геральта. Она вспомнила его. Его голос. Даже спустя столько лет он почти не изменился.       – Только то, что он покинул родовое имение и путешествует в компании сумасшедших головорезов.       – Есть догадки, где он может быть? – уточнил Эскель.       – Я слышал, что его видели в окрестностях Оксенфурта. К тому же я бы хотел посетить его дом и осмотреть там всё.       – Когда отправляемся?       – Мойра, ты не могла бы принести мне чего-нибудь поесть? – внезапно спросил Геральт. Девушка прекрасно понимала, что ведьмак собирается сказать что-то не предназначенное для её ушей. Вот только он не учёл, насколько у неё острый слух. Да и Тень рядом…       – Без проблем, – ответила она, удаляясь в сторону кухни.       – Эскель, ты должен остаться с Мойрой. По крайней мере, пока я лично не встречусь с фон Эвереком.       – Ты совсем спятил?       – Во-первых, Гюнтер может захотеть снова повидать свою игрушку, так что девушку должен кто-то охранять. Во-вторых, не факт, что Ольгерд действительно связан с демоном. И вместо того, что провести последние отпущенные месяцы вместе со своей любимой, ты уедешь непойми куда. И, возможно, потратишь драгоценные дни на поиски совершенно бесполезного человека. Эскель, ей осталось менее четырёх месяцев. Обещаю, как только найду Эверека и смогу убедиться в его связи с о’Димом, то тут же вернусь за тобой.       – То есть ты предлагаешь мне просто сидеть здесь и ждать её смерти?       – Я предлагаю тебе быть рядом с той, кого ты любишь. Второго такого шанса может не представиться. Если она погибнет во время твоего отсутствия, то ты никогда не сможешь себя простить, – ведьмак с горечью посмотрел на чародейку. Кажется, её взгляд начал оттаивать. – Я прекрасно понимаю, что бездействие убивает. Но бросать всё и бежать сломя голову, не разбирая дороги тоже не вариант. Ты нужен ей, а она – тебе. И учитывая её… состояние, риск потерять ребёнка на поздних сроках очень велик.       – О чём ты? – непонимающе спросил Эскель.       – Йен, поможешь?       – Что ты знаешь о бесплодности чародеек?       – Какое отношение это имеет к Мойре?       – Тебя не учили, что невежливо отвечать вопросом на вопрос? Это имеет самое прямое отношение к твоей зазнобе.       – Я знаю только то, что все чародеи бесплодны.       – А ты знаешь, почему это происходит?       – До меня доходили слухи о принудительной стерилизации.       – Пф-ф, этот бред Тиссаи никто не стал воспринимать всерьёз. Да, она предлагала такой вариант, но его отвергли. Настоящая причина в том, что при частом использовании магии происходят соматические изменения, а также функциональные нарушения внутри гипофиза. Чародейки, как и ведьмаки слишком сильно отличаются в биологическом плане от обычных людей. Мы как второй и третий вид. А, как известно, разные виды не могут скрещиваться. Даже если им и получается зачать, то обычно плод не жизнеспособен.       – Это всё очень увлекательно, но при чём тут Мойра? – терпение ведьмака было на исходе.       – Эскель, у тебя совсем мозги отшибло? Твоя дражайшая Мойра явно обладает магическими способностями.       – Но она не чародейка. Она не…       – А как это назвать? Не надо так смотреть на меня, Трисс всё рассказала. Да, твоя ненаглядная не обучалась в Академии, но она ощущает эманации и имеет тесную связь со своим фамильяром.       – Это не эманации, – перебил его Эскель. – Она касалась Ламберта и ничего не ощущала.       – Это потому, что ты эманируешь сильнее любого другого ведьмака, – пояснила Йеннифэр. – Если её силы начнут расти, она сможет ощущать и других. Но чем чаще она будет использовать свои силы, тем более велика вероятность нанести вред плоду. Кроме того, если она и дальше будет так тесно переплетать своё сознание с фамильяром, то произойдёт слияние.       – Что за фамильяры? И что такое слияние?       – Среди лесных ведьм ходят предания о первобытном колдовстве. Это древние, утраченные знания о приручении зверей.       – Как при использовании Аксия?       – Сравнил божий дар с яичницей… Ведьмы-хозяйки создавали прочную ментальную связь со своим слугой. Не чета вашим фокусам, эффекта от которых хватает на пару минут. Разумеется, сейчас фамильяров не встретишь, за единичным исключением, которое мы имеем счастье наблюдать. Слияние – это когда сознание ведьмы целиком переносится в фамильяра, что уже само по себе очень опасно. Потому что, во-первых, не факт, что ведьма сможет вернуться в своё тело. А, во-вторых, весь получаемый зверем урон будет отзеркаливаться на физическую оболочку хозяина.       – То есть если с Тенью что-то случится?..       – Да.       – Ты можешь научить её контролировать эти силы?       – Контролировать?! О чём ты? Ты вообще слушал меня? Пф-ф, контролировать… Не выдумывай, самым разумным выходом будет подавление её способностей при помощи двимерита, – подытожила чародейка.       – Предлагаешь мне заключить её в кандалы?!       – Зачем же кандалы? Можно изготовить браслеты или медальон. На худой конец – кольцо. Её надо сдерживать, по крайней мере, пока она не родит.       – Прекратите, – раздался тихий женский голос.       – Мойра?.. – Эскель испуганно посмотрел на неё: кулаки крепко сжаты, голова опущена, волосы скрыли лицо. Как много она?.. Ну конечно, она слышала абсолютно всё.        – Прекратите говорить так, словно меня здесь нет! Я не малое дитя и всё прекрасно понимаю!       – Молодёжь, чего шумим? – радостный запал Весемир угас, как только он увидел собравшихся. Точнее, их лица. – Что происходит?       – Они хотят нацепить на меня оковы! Хотят посадить под замок и разлучить с Тенью!       – Мойра, никто не говорил о том, чтобы ограничивать тебя или разлучить с твоим волком, – попробовал возразить Эскель.       – Думаешь, я не знаю, что она задумала?! – девушка указала рукой на Йеннифэр, а затем обхватила свой живот, будто пытаясь оградить или спрятать его ото всех. – Я не дам ей изучать меня как подопытную мышь! И уж тем более не подпущу её к ребёнку!       – Мойра, ты бредешь, тебе надо успокоиться, – ведьмак встал из-за стола о попробовал приблизиться к своей возлюбленной, его медальон начал едва заметно подрагивать. Тень тут же преградил путь мужчине и зарычал. Дело принимало дурной оборот, это слишком опасно. Мойра становится опасной. И для себя, и для их нерождённого ребёнка.       – Ты думаешь, что я… опасна. Ты боишься меня, – как и всегда, она не спрашивала, а утверждала. – Ты же обещал. Обещал всегда быть рядом и защищать!       – Мойра, пожалуйста, – Эскель протянул руку в её сторону и сделал один маленький шаг.       – Ты же обещал, что не отвернёшься от меня! Говорил, что не боишься того, что со мной происходит! Говорил, что мы справимся! Вместе! – девушка медленно осела на пол и обхватила голову руками, старательно закрывая уши ладонями, но это не помогало. Внутри её головы гремела усиливающаяся какофония из мыслей ведьмаков и чародейки. Их ментальные голоса разрывали её на части, заставляя сходить с ума. – Прекратите! Хватит! Вы все, замолчите хотя бы на минуту!!!       – Мойра? Что с тобой? – Эскель бросился к ней, чтобы помочь, но Тень снова преградил дорогу. Весемиру с лихвой хватило этой секундной заминки, чтобы сотворить Аксий. Тело девушки тут же обмякло и безвольно осело в руках старого ведьмака, в обеденном зале повисла гробовая тишина. Никто не понимал, что именно сейчас произошло.

***

      …без сознания…       …помоги перенести…       …Мойра…       …собиралась что-то сказать…       …всего пара часов…       …Мойра…       …нет, без сознания…       …сказалось на ребёнке…       …Мойра…       …мне очень жаль…       …пожалуйста, не оставляй меня…       Эсау. Такой глупый, зачем мне бросать его? Надо найти и спросить, что он там опять себе надумал… Почему свет такой яркий? От него глаза режет, смотреть больно. Больно. Так больно. Почему всё тело болит? Ноги не слушаются, не могу встать… Что вообще происходит? Сейчас утро или разгар дня? Какой сегодня день недели? Что произошло? Как же больно… Нужно позвать на помощь. Где все? Тень, где ты? Маленький, куда ты подевался? Почему оставил меня? Почему? Не могу даже руку поднять. Почему? Почему не могу? Почему не могу издать ни звука? Что происходит? Кто-нибудь… Помогите…       Больно. Почему темно? Проспала весь день? Где Эсау? Почему всё время больно? Что со мной? Даже кулак не получается сжать. Так больно. Помощь. Нужна помощь. Мне… надо… позвать…       – О, наконец-то очнулась, – раздался откуда-то сбоку голос Весемира. – Подожди, я сейчас схожу за Эскелем.       Послышался звук удаляющихся шагов, в комнате было душно и пахло свечным воском, глаза постепенно начинали адаптироваться к полутьме. Что происходит? Сколько времени прошло? Что случилось? Что-то не так. Почему Эскеля не было рядом? Что-то совсем не так.       – Мойра, ты очнулась? – раздался взволнованный голос.       – Эсау…       – Не двигайся, ты совсем ослабла, – мужчина приземлился на кровать рядом с девушкой.       – Что случилось? – Мойре стоило больших усилий присесть, опёршись на подушки.       – Что последнее ты помнишь?       – Как вы все кричали, а затем – пустота и боль.       – Ты двое суток пробыла без сознания, на грани жизни и смерти. Твой организм очень сильно пострадал.       – Но… почему? Что произошло?       – Слишком большой выброс магической энергии.       – Не понимаю…       – Мы сами ничего не понимаем. У тебя случился нервный срыв, ты громко кричала, из тебя буквально струилась магия, а затем ты потеряла сознание.       – Почему у меня всё болит? Почему я ничего толком не помню? Вся комната плывёт перед глазами.       – Мойра, тот выброс… После него в твоём организме произошли слишком большие изменения. Всё кончено.       – Что кончено?       – Не заставляй меня произносить это вслух.       – О чём ты? – девушка непонимающе посмотрела на ведьмака, но тот лишь отвёл взгляд в сторону.       – Мойра, хватит.       – Да объясни же ты наконец!       – Он не выжил.       – Кто?       – Ребёнок не выжил.       – Нет… – с большим трудом девушке удалось отбросить край одеяла, её бледные ладони ощупали сквозь рубашку живот. Плоский живот. Это не может быть реально. Это какой-то кошмар. Страшный сон. Это нереально. Это нереально. Нет. – Неправда…       – Мойра, поверь, это так, – Эскель опустил взгляд в пол.       – Нет… – она задрала рубашку. Глазам предстало печальное зрелище: засохшие пятна крови, дряблая растянувшаяся кожа, синие вены, растяжки, ещё пару дней тому назад в её чреве было дитя, а сейчас его нет. – Нет, нет, нет…       – Йеннифэр пыталась помочь, она старалась удалить излишки магии, но ты слишком сильно навредила ребёнку.       – Нет... – слёзы градом катились по бледным щекам. Это её вина. Она виновата. Она обманула своего любимого, подвела его и вот она – расплата. Её вина. Ребёнка больше нет. – Эсау, нет…       – Ребёнок умер. Я видел её. Она был размером с мою ладонь.       – Нет. Это неправда. Это не может быть правдой, – тело начала бить крупная дрожь, губы дрожали. Это её вина. Она виновата в том, что их девочка умерла. Она убила их ребёнка. Их малютку. Девочку. Нет. Не может быть. Нереально. Пусть всё это исчезнет. Пусть исчезнет! Исчезнет!       – Это правда Мойра.       – Нет.       – Ты убила нашего ребёнка!       – Нет, ты врёшь!       – Да очнись ты уже! Наш ребёнок мёртв! Из-за тебя! – Эскель схватит Мойру за плечи и тряхнул с силой. Его прикосновения были обжигающими. Обжигающе холодными. Девушка буквально на секунду зажмурилась и глубоко вздохнула. Она больше не плакала, её дыхание стало спокойным, насколько это было возможным. Когда она открыла глаза, в её взгляде читались ненависть и злость. А также неподдельное желание врезать мужчине, сидящему рядом с ней.       – Знаешь, – тихо проговорила Мойра, отталкивая ведьмака, – а я ведь поверила тебе.       – Никогда не был силён в иллюзиях, – фигуру Эскеля на секунду окутал тёмный дым, а когда он рассеялся, глазам девушки предстал привычный облик демона. – Позволь полюбопытствовать, что именно меня выдало? Голос? Поведение?       – Пусть это останется тайной. У каждой девушки должны быть свои секреты.       – Секретики, секретики… Вечные тайные, недомолвки, недоговорки, недосказанности. А Эскель знает о твоём маленьком секретике?       – Тебя это не касается.       – Как грубо. Ты бы следила за языком, а то всякое может случиться, – Гюнтер встал с кровати и подошёл к окну, чтобы раздвинуть шторы и впустить лунный свет в комнату. Только сейчас Мойра заметила вездесущие книги Эскеля. Но с её глазами было что-то не так, у неё никак не получалось прочитать названия на корешках. И кулак не сжимается… Тем временем о’Дим достал из кармана красное яблоко и с хрустом откусил приличный кусок.         – Говори, зачем пришёл.       – Невежливо заставлять человека разговаривать с набитым ртом, но похоже тебе плевать на правила приличия.       – Ты не человек.       – Всё забывал спросить, ты сама догадалась или кто подсказал? Дай угадаю, кто-то из этой шайки-лейки? – Гюнтер снова откусил от яблока.       – Зачем. Ты. Пришёл.       – Захотелось преподать тебе урок, показать возможное будущее. Предупредить. Предостеречь от необдуманных поступков. Ещё чуть-чуть и ты переступишь черту и попадёшь туда, откуда нет возврата.       – С чего это ты вдруг решил помочь мне?       – С того, что мне нужна твоя душа. А она попадёт ко мне в руки только в одном случае: если ты родишь живого ребёнка. Если ты сдохнешь раньше времени или твоё драгоценное дитя умрёт, то контракт будет разорван и я останусь ни с чем.       – И ты думаешь, что я вот так запросто поверю тебе?       – А у тебя есть выбор? Ах да, действительно: согласиться нацепить побрякушку или сыграть в ящик. Как же сложно решиться, правда? – на лице о’Дима застыла пугающая улыбка.         – Хватит. Верни меня в настоящий мир, я хочу проснуться.       – О, а мышка совсем неглупа! Похоже, я недооценил тебя, что-то всё-таки есть внутри этой черепушки, – Гюнтер дважды ткнул указательным пальцем в лоб Мойры. От испуга девушка крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, то поняла, что лежит в кровати и смотрит на уже ставший таким родным потолок. С первого этажа доносились отголоски перебранки Йеннифэр и Геральта. Сквозь окно струился нежный свет, должно быть сейчас раннее утро. Эскель спал, сидя на полу, его голова покоилась на постели рядом с рукой Мойры. Девушка не удержалась и провела ладонью по его щеке, затем – по волосам. Её настоящий Эсау, от которого исходит запах тепла и ласточки. Будто уловив настроение матери, ребёнок начал толкаться. Маленькая золотая рыбка проснулась и решила напомнить миру о своём существовании. Она жива. Их малютка жива.       – Солнце… – ведьмак мигом проснулся и испуганно посмотрел на девушку. – Солнце, почему ты плачешь? Что-то болит? Тебе плохо?       – Нет, Эсау, всё хорошо. Всё хорошо.