Слепая вера

      После отъезда Геральта и Йеннифэр Мойра проводила всё свободное время в библиотеке, пытаясь перевести дневник отца. Эта была нудная и кропотливая работа, которая требовала полного сосредоточения. Но в голову постоянно лезли какие-то другие мысли. Почему именно три желания? Перестанет ли Тень когда-нибудь обижаться? Обрадуется ли Эскель подарку, который она собиралась вручить ему во время празднования Йуле? Если снять амулет из двимерита, как скоро все это заметят? И насколько это повредит ребёнку? И, кажется, всё-таки будет мальчик: постоянно тянет к солёному и мясному, да и форма живота изменилась. Маленькая копия Эскеля. А было бы здорово, ещё один Эсау. Интересно, какой у него будет цвет волос? Ещё столько всего надо приготовить до родов…       – Опять собралась сидеть за книгами допоздна? – Эскель подошёл сзади и поцеловал Мойру в макушку. – Не читай при свечах, ты так зрение себе испортишь. Погоди, а где Весемир? Он что, оставил тебя одну в библиотеке?       – Кажется, я окончательно допекла его своим нытьём.       – По поводу обоняния?       – Обоняния, Тени, медальона, ребёнка, дневника, перевода… Всего понемногу.       – Удалось узнать что-то новое? – ведьмак указал взглядом на дневник.       – Только то, что Доренн в молодости была фламиникой.       – Флами?..       – Фламиникой. Это женский аналог иерофанта.       – Подожди, в молодости? Разве это возможно? Их же всегда избирают из числа старцев.       – Вот именно это меня и заинтересовало. Отец описывает всё так, будто тетя ещё в юности заняла этот пост, что идёт вразрез со всеми обычаями. Но потом явно что-то случилось, и из-за этого она покинула Спикероог.       – Она никогда не рассказывала тебе о своём прошлом?       – Не, у неё дома был строгий запрет на упоминание островов и всего мало-мальски связанного с ними.       – А отец тебе про неё ничего не говорил?       – Я только знаю, что они много лет не общались. В дневнике отец пишет о том, что он обращался к ней за советом по поводу возвращения мамы, но Доренн очень сильно рассердилась. Тётя была правильная и рассудительная, для неё сделка с демоном смерти подобна. Видимо поэтому они и перестали общаться.       – Звучит разумно.       – Слушай, я вот что подумал, может Йеннифэр ошиблась?       – Погоди, ты о чём? – ведьмак не поспевал за девушкой, её мысли постоянно перескакивали с одной темы на другую.       – По поводу моей связи с Тенью. Тетя возглавляла орден друидов, у них тесная связь с животными, для них это в порядке вещей. Может у меня в семье все такие. Были.       – Связь друидов с животными немного другого рода. Для них нет разницы: волк, медведь, лиса. Они могут управлять любым животным, а у тебя есть только тесная связь с Тенью.       – Но тогда ночью в лесу я смогла управлять другим волком.       – У друидов иная природа связи: они передают и принимают эмоции животного, а ты буквально сливаешься с Тенью. При этом ты не слышала ни Тыковку, ни Колокольчика. На нашем пути попадались сотни животных, но ни с одним из них ты не смогла создать ментальной связи.       – Может я просто не хотела, – пробурчала Мойра.       – В любом случае, это проявление магии. И это опасно для ребёнка, поэтому амулет никуда не денется.       – Но…       – Никаких «но», – Эскель пристально посмотрел в глаза Мойры.       – Я всё равно считаю, что Йеннифэр неправа. Тень никакой не фамильяр, а значит никакого слияния быть не может. Я просмотрела кучу книг в библиотеке и не нашла ни одного упоминания об этих фамильярах. Я ни разу в жизни о них не слышала, может она вообще всё это выдумала.       – У неё огромный опыт, она много лет обучалась у лучших чародеев.       – Это не делает её экспертом по друидам!       – А ты у нас, значит, эскперт? Ты ничего не знаешь о магии и её проявлениях. Тебя никто не обучал, ты не посещала занятия в Аретузе. Всё, что ты знаешь, ты усвоила из книг и чужих рассказов. Это ничто по сравнению со знаниями, которые есть в распоряжении Йеннифэр.       – Да, ты прав, – Мойра потупила взгляд.       – Извини, я не должен был так говорить. Это было очень грубо.       – У меня никогда не было возможности учиться, даже если бы я этого захотела. До меня никому особо не было дела, я только мешалась под ногами. Поэтому мне приходилось всему учиться украдкой. Там услышала, тут запомнила.... Но рядом со мной никогда не было чародеев. Только один бывший друид, как оказалось. Да и то она в итоге избрала путь повитухи, так что это, наверное, не считается.       – Я уверен, Трисс не откажется помочь тебе в обучении магии.       – Нет. Даже если случится чудо, и я каким-то образом останусь жива, я не планирую обучаться магии.       – Если это из-за моих слов, то…       – Ты тут ни при чём. Все эти чародеи, силы, способности… Это не про меня. Я не такая. Мне это не нужно.       – С магией ты сможешь намного больше.       – Нет. Доренн смогла жить без магии, значит и я смогу.

***

      – Тень! Тень!!! – Мойра уже в который раз пыталась дозваться своего питомца, но всё безрезультатно. Она уже не чувствовала пальцы и нос из-за холода, но упрямо отказывалась возвращаться в крепость. – Да чтоб тебя...       – Что, опять? – осведомился Весемир.       – Не опять, а снова… Его уже сутки нет.       – Нагуляется и сам придёт.       – В прошлый раз после подобной гулянки у него было разорвано левое ухо.       – Ты не можешь вечно держать его рядом со своей юбкой.       – Он мне не ребёнок.       – Но ты относишься к нему, как к ребёнку, – ведьмак накинул на Мойру её теплый плащ. Всё-то он замечает.       – Спасибо. Я же растила его с щенячьего возраста. Как ещё я могу к нему относиться?       – Пойми, он дикий зверь и однажды вернётся в стаю.       – Они отказываются принять его, всегда держат на расстоянии, – девушка потупила взгляд.       – Потому что он насквозь пропах человеком. Но со временем, когда он начнёт жить в лесу, местные волки примут его.       – Но… я привыкла, что мы вместе. Он нужен мне здесь, рядом.       – Придётся смириться, каждый птенец рано или поздно улетает из своего гнезда.       – Ведьмаки возвращаются в своё гнездо каждую зиму, – Мойра обернулась и посмотрела на крепость.       – Это вынужденная мера, зимой в городе нам не выжить.       – Вы не жалеете, что стали ведьмаком?       – Не я принял это решение, не мне и жалеть.       – Но вы решили за Эскеля, Ламберта, Геральта и за многих других.       – Тогда были другие времена, другие обстоятельства. Много лет тому назад я поклялся, что больше ни один ребёнок не познает ужасов Испытаний и я своё слово сдержал.       – Но живым до сих пор больно. И эта боль не утихает, только прячется ненадолго.       – Со временем они свыкнутся с ней.       – То есть лекарства нет?       – Есть. Надо просто перестать думать.       – Эскель сказал тоже самое. Он с головой уходит в работу, чтобы не думать о плохом.       – Сообразительный малый.       – Вы так говорите, словно он для вас ещё юный ученик.       – Поживи с моё и поймёшь, что возраст вещь довольно относительная.       – А сколько вообще может прожить ведьмак? Какая средняя продолжительность жизни?       – Понятия не имею. Ещё ни один ведьмак не умер от старости в своей постели.       – В любом случае, она намного длиннее человеческой.       – Порой это является наказанием. Ты видишь, как дорогие тебе люди стареют, умирают, исчезают, стираются со страниц истории…       – А ты всё также смотришь на это со стороны и не можешь что-либо изменить, – продолжила за него Мойра.       – Именно. Из-за этого многие ведьмаки заводят отношения с чародейками. Если вообще заводят.       – Признавайтесь, в вашей жизни тоже была чародейка?       – Нет, – резко ответил Весемир, а потом замолчал. Спустя минуту он снова заговорил. – Это была самая обычная женщина.       – Что с ней стало?       – Не знаю. Мы много лет не виделись. Возможно её уже нет в живых.       – А вы никогда не пробовали её разыскать?       – Нет, вряд ли она вообще помнит обо мне. Это было очень давно, тебя ещё на свете не было.       – А я бы на вашем месте обязательно попробовала бы её найти. Я верю в любовь на всю жизнь.       – Ведьмак и любовь – вещи несовместимые.       – Ну да, ну да, – ответила девушка, положив руку на живот.

***

      Находясь в большом зале, Эскель услышал шум со стороны кухни. Кажется, что-то упало. И, судя по запаху, ещё и пригорело.       – Да твою ж мать! – крик Мойры эхом разнёсся по пустым помещениям крепости.       – Не советую тебе туда ходить, – сказал Ламберт, доставая реактивы из ящика.       – Почему?       – Потому что фурия в ярости. Она с раннего утра громит кухню.       – Если Весемир увидит, что ты притащил сюда часть лаборатории, то фурий станет две.       – Не боись, он ещё утром уехал и раньше вечера не вернётся.       – Опять вилохвост?       – Ага, только хер он его поймает. Зверюга наверняка пережидает холода в какой-нибудь пещере.       – Чем бы дитя не тешилось…       – Чёртовы банки! – снова раздался раздражённый крик.       – Я всё-таки схожу проверю.       На кухне господствовал хаос: всё было заставлено открытыми банками с приправами и травами, а также грязной посудой со следами пригоревшей пищи, из-за нехватки свободного места часть продуктов лежала на полу и как вишенка на торте – здоровенный сожжённый пирог с ягодной начинкой аккурат по центру стола.       – Мойра?..       – Что?! – у виновницы бардака был довольно удручающий вид. Её лицо раскраснелось, в волосах и на лбу была заметна мука, а край фартука был вымазан чем-то алым.       – У тебя всё в порядке?       – В порядке? В порядке?! Это похоже на порядок?!       – Я могу как-то…       – Да, можешь! Сними с меня этот чёртов ошейник! – девушка ткнула медальоном в лицо ведьмаку. Ему пришлось сделать пару шагов назад, чтобы не упасть.       – Я не…       – Всё ты прекрасно понимаешь! Эта грёбанная штука лишила меня обоняния! – с каждым шагом Мойра подходила всё ближе и ближе к Эскелю, из-за чего ему приходилось пятиться назад. Ровно до тех пор, пока он не упёрся своим задом в стол. – Я ни черта не могу найти на этой кухне, потому что ни одна банка или склянка не подписана! Все продукты лежат где ни попадя и мне приходится по пять минут искать каждую морковку и картошку! И я абсолютно не понимаю, сырая ли еда или она уже сгорела к чертям собачьим!!!       – Иди сюда, – ведьмак притянул девушку к себе и крепко обнял.       – Пусти… – она попыталась вырваться из объятий, но это оказалось не так-то просто.       – Нет.       – Ты испачкаешься. В муке. И в варенье. Малиновом.       – Плевать.       – Дурак.       – Ты сама ведёшь себя как ребёнок.       – Пф-ф…       – Остыла?       – Нет.       – День, когда ты научишься просить о помощи, станет самым счастливым в моей жизни.       – Я привыкла обходиться своими силами.       – Потому что ты была одна, и некому было помочь тебе. Но сейчас всё по-другому. Я здесь, рядом. Да и Ламберт или Весемир не откажутся помочь тебе.       – Надоело зависеть от других людей. Хочу доказать, что могу быть самостоятельной.       – Ты не должна никому ничего доказывать.       В ту же секунду крепкая хватка ослабла, и девушка смогла наконец-то отстраниться от ведьмака. На его лице появилась ухмылка.       – Чего?       – У тебя пятно на лбу.       – Да чтоб тебя, – Мойра попыталась стереть его рукой, но только ещё больше размазала.       – Давай помогу, – Эскель взял со стола тряпицу и принялся неспеша оттирать муку. Всё это время за ним исподлобья следила пара изумрудных глаз. – Хочешь дыру во мне прожечь?       – Ну извини, что я не горю оптимизмом.       – Неужели всё настолько плохо?       – А разве не заметно? Я калека. Не могу даже еду приготовить. И разгромила кухню.       – Неужели ты при готовке ориентировалась только на запахи?       – Ну… да. Я особо не запоминала, где что лежит, мне было проще найти по запаху. Как и определить пропорции. И готовность. Да я даже рецепты толком не запоминала…       – Но у тебя ведь осталось обычное, человеческое обоняние?       – Какой от него толк?       – В первые четырнадцать лет жизни тебе его хватало с лихвой.       – Это было в другой жизни, хотя по факту всего двенадцать лет прошло.       – Подожди, ты ведь раньше говорила, что одиннадцать.       – Ну так время не стоит на месте.       – Получается, тебе сейчас двадцать шесть?       – Угу.       – А чего не сказала про день рождения?       – Ну, ты про свой тоже умалчиваешь.       – Я не знаю, когда родился, – Эскель потупил взгляд. – Не помню.       – Прости, я не подумала об этом.       – Мы просто считаем прожитые зимы. Но люди-то ведь обычно празднуют день рождения?       – Я не какая-то знатная особа, чтобы приёмы по случаю именин закатывать. Простой люд редко думает о подобном, других забот хватает.       – Ты так говоришь, будто у тебя семеро по лавкам сидят, а корова ещё не доена.       – М-м-м, у меня точно есть на попечении три вечно голодные великовозрастные детины и одна коза.       – Тебе нужно побольше отдыхать, – Эскель положил ладонь на живот Мойры. – Всё-таки скоро уже шесть месяцев.       – Признавайся, тебе просто жалко испорченные продукты?       – Ага.       – И кухню?       – И это тоже…       Эскель помог ликвидировать основной беспорядок, а с мелочами Мойра прекрасно справилась сама. Она почти закончила с уборкой, когда вернулся Тень. Сейчас между ними установилось подобие хрупкого мира. Хозяйка больше не могла слышать и ощущать своего питомца, но он слишком сильно привязался к ней за прошедшие месяцы и раз за разом возвращался.       – Привет, маленький. Нагулялся? – девушка протянула руку, чтобы потрепать волка по загривку, но зверь отстранился от неё, а затем аккуратно взял в зубы подол женской юбки и пошёл в сторону выхода. – Что такое? Хочешь мне что-то показать?       Погода была чудесная: ярко светило солнце, на небе ни облачка, а главное – никакого ветра. Волк привёл девушку во внутренний двор и остановился аккурат под окнами её спальни. Тут-то Мойра и заметила причину беспокойства питомца. На чистом белом снегу лежал чёрный кот. Он был мёртв, его шея была странно выгнута, а две лапы сломаны.       – Ты нашёл его мертвым? Или живым?       Естественно, волк не ответил. Девушка внимательно осмотрела снег вокруг, а также окно и дерево рядом со стеной. Судя по следам, кот умер не своей смертью. Он сидел на ветке прямо напротив окна спальни, затем спустился на землю и уже внизу встретил свой конец.       – Мы никому об этом не скажем, ты понял? – Мойра подняла трупик и пошла в сторону ближайшей дыры в стене, чтобы закопать останки кота за пределами обители. Вся земля промёрзла, так что придётся ограничиться холмиком из снега. Ничего страшного, главное отнести его подальше и хорошенько спрятать.       Снег был липким, и пальцы быстро заледенели, поэтому копать пришлось с перерывами. Волк тихонько сидел рядом и наблюдал за мучениями хозяйки.       – Может хоть немного поможешь? – девушка бросила сердитый взгляд на Тень, но тот лишь демонстративно зевнул в ответ. – Вот значит как? С глаз долой из сердца вон? И никакой благодарности за беззаботный щенячий возраст?       Волк потоптался на одном месте, утрамбовывая снег, а потом улёгся в образовавшееся углубление, положив голову на передние лапы. Проблемы человека его явно не волновали.       – Нахал. Я тебе это ещё припомню.       Когда всё было готово, Мойра поместила на дно ямки труп и уже собиралась забросать его снегом, когда заметила лёгкое подёргивание в чёрной лапе. Постепенно конвульсии охватили кота целиком, он извивался как в кошмарном сне, будто кто-то отматывал время вспять, заставляя повторять все движения в неестественном обратном порядке. Тишину вокруг нарушал только хруст костей и позвонков, занимавших свои привычные места.       У девушки подкосились ноги, и она повалилась на снег. Надо было кричать, бежать, удирать со всех ног, но она намертво застыла, завороженная ужасной картиной. Тем временем кот вернул себе нормальный облик и как ни в чём не бывало уселся, укрыв задние лапы хвостом. Его желтые немигающие глаза уставились на Мойру. Взгляд прожигал насквозь, проникая внутрь, заставляя забыть обо всём на свете. Из оцепенения девушку вывело рычание Тени, волк заслонил хозяйку своим телом и оскалил пасть.       – Мойра, ты чего не снегу сидишь? Всё в порядке? – раздался голос сзади неё. Она обернулась буквально на секунду, посмотрела на Весемира, а когда повернула голову обратно, кота уже и след простыл, только Тень с интересом обнюхивал ямку.       – Мойра?       – А. Да. Всё нормально, – она попыталась встать, но ноги до сих пор были ватными.       – А чего голос дрожит? И что за яма? – ведьмак подал руку.       – Мне показалось, я… я что-то увидела.       – Что именно?       – Кота. Чёрного.       – На снегу нет отпечатков кошачьих лап, – Весемир с сомнением осмотрелся вокруг. – Тут только твои и волчьи следы.       – Я же говорю – показалось.       – Ты точно в порядке?       – Да. Да, всё нормально. Я в норме. Наверное, просто перенервничала утром.       – А что случилось утром?       – Я разгромила кухню, спалила пирог, разбила банку с малиновым вареньем, вдохнула чёрный перец…       – Ладно, дальше можешь не продолжать. Пойдём лучше вовнутрь, ты вся замерзла, – Весемир взял Мойру под руку и повёл в сторону крепости. По пути он услышал шорох сзади и тут же обернулся.       – Что такое?       – Ничего, – ответил ведьмак. Он был готов покляться, что что-то чёрное мелькнуло вдалеке рядом с деревом. Мелькнуло, а затем испарилось. Как дымка.

***

      Остаток дня Мойра, как и обычно, провела в библиотеке. За последние дни она скрупулёзно переводила все записи подряд, а не выборочно, как делала до этого. Записки богача, которые раздобыл Геральт, помогли существенно продвинуться в переводе. Теперь она могла прочитать не отдельные предложения, а целые абзацы и страницы. В самом начале дневника записи были структурированными, связанными логически, везде были указаны даты. К концу заметки становились отрывистыми и более хаотичными, кое-где руны стояли не на своих местах, что очень усложняло перевод. На полях всё чаще встречался символы-обереги. Кажется, мужчина верил, что это поможет защитить записи от глаз Гюнтера.       Когда время перевалило за полночь, Эскель не выдержал и пошёл в библиотеку. Помещение освещали догорающие огарки свечей, но кажется девушку это совершенно не волновало. Она с отрешённым видом сидела в кресле, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, в глазах застыли слёзы.       – Мойра?..       – Он соврал. Точнее сказал полуправду.       – Кто?       – Гюнтер. Это он потребовал мою жизнь. Отец не планировал отдавать меня демону, сначала не планировал.       – Я ничего не понимаю, – Эскель присел на пол рядом с креслом. – Ты сама говорила, что прочитала об этом в дневнике.       – Я неправильно истолковала записи отца, мой перевод был неточным. Да, отец хотел воскресить свою жену, но не в обмен на меня. Это о’Дим настоял на том, чтобы я была разменной монетой, иначе он отказывался заключать контракт. В итоге отец согласился, но в обмен выпросил три желания вместо одного. Его первое желание – вернуть жену к жизни, второе – заставить дочь забыть о случившемся, создать у неё ложные воспоминания о том, что её мать всегда была жива, третье – обманом или уловкой вынудить Гюнтера изменить условия контракта так, чтобы дочка осталась жива. Он хотел упросить его забрать другую душу, лишить жизни невиновного человека. Кажется, ему было плевать на других людей... Вот только план дал трещину в самом начале: никто не может вернуть мертвеца в мир живых. Но отец хотел только одного, другие вещи его не интересовали. Он отказывался загадывать желания, тянул время, и естественно Гюнтера это не устраивало. Оказывается, почти каждый раз, когда отец уходил в лес, он встречался там с демоном. Он пытался найти выход из сложившейся ситуации, но проигрывал по всем фронтам: жену нельзя вернуть, а скоро ещё и дочь заберут, – девушка замолчала и провела рукой по волосам ведьмака.       – Мойра, если тебе тяжело говорить…       – В конце концов безумие и отчаяние достигли своего пика. Он даже пытался игнорировать Гюнтера, но это разозлило его ещё больше. О'Дим установил срок, конкретную дату, когда нужно загадать желание. В конце дневника есть запись о том, что отец называл «лазейкой». Он хотел загадать одно единственное желание – заставить контракт исчезнуть, сделать так, будто его и не было никогда, чтобы сохранить мою жизнь. В тот день они с Гюнтером должны были встретиться в последний раз. Домой живым он так и не вернулся.       – Мне очень жаль.       – Если честно, я совершенно не понимаю, какие чувства испытываю к своему отцу.       – Но ведь он планировал спасти тебя, разве нет?       – Он заключил сделку, понадеявшись на свою смекалку и находчивость. Сделку, цена которой моя жизнь. И пытался уговорить Гюнтера убить другого человека. Ублюдок.       – Я… я не знаю, что сказать в данной ситуации.       – Можешь просто побыть со мной? – девушка снова провела рукой по волосам Эскеля.       – Я всегда буду с тобой. Обещаю.

***

      Мойра снова ушла в себя. Замкнулась, как и всегда. В такие моменты ей очень тяжело давались разговоры по душам, а вот молчание – намного проще. Девушка часами сидела в комнате в своём любимом кресле и почти без перерыва шила детские вещи. У неё оставалось около трёх месяцев, чтобы всё подготовить. Потом либо не будет хватать времени, либо… Она не хотела думать о втором весьма вероятном исходе, но плохие мысли сами лезли в голову. До этого она отвлекалась на позитивные эмоции Эскеля в своей голове, сливаясь с ними, но теперь его внутренний голос молчал. Как и голос Тени. Даже волка у неё отняли. Рука потянулась к медальону, но Мойра успела вовремя остановиться. Без двимерита ребёнок умрёт, а с ним – она теряет саму себя. Золотой середины нет и не предвидится. До этого она думала, что самыми кошмарными были первые три месяца беременности, когда ей приходилось всё скрывать от Эскеля. Но теперь она уже не была так в этом уверена. Она должна быть счастлива, что её любимый человек рядом с ней, что ребёнку пока что ничего не угрожает, но на сердце было очень неспокойно.       Близился полдень, а Мойра за сегодня ещё ни разу не была внизу и ничего не ела. Надо было сходить на кухню и хоть что-то съесть, голод не пойдёт на пользу её малышу. Еще на подходе к главному залу девушка услышала матюка Ламберта.       – Блядский цирк на выезде. Какого хера я вообще согласился? В рот я ебал всё это…       Мойра тихонько выглянула в проход и застыла на месте. Ведьмак пытался поставить ёлку. Она была высокая, с пушистыми ветвями, на некоторых из которых ещё остался снег. Точно, сегодня ведь канун Йуле, она так ждала этот праздник, а в итоге совсем про него забыла.       – Блядь, может мне хоть кто-то поможет?!       – Ламберт?..       – А, давай сюда, ты тоже сгодишься, – мужчина пытался удержать дерево, но оно всё время заваливалось набок.       – Я думала, ведьмаки не празднуют Йуле.       – Не празднуем. Держи её прямо, а я попробую закрепить внизу.       – Тогда зачем ёлка?       – Эскель попросил. Я же сказал держать прямо.       – Эскель… – Мойра задумчиво посмотрела на ёлку. Интересно, куда запропастился Эсау? – Это ты ему рассказал? Ну, про тот ночной разговор.       – Вот ещё, стану я такой хернёй заниматься.       – Тогда откуда он узнал?       – Это ты у нас спец по чтению мыслей.       – Долго ты будешь мне это припоминать?!       – Да. Потому что ты обманула меня. Залезла в мою башку без спроса и всё там перелопатила. А потом разыграла из себя знатока душ. Все вы одинаковые.       – Я не просила об этом… – тихо проговорила девушка, крепче обнимая дерево.       – Чё?       – Я не просила об этих силах. И никогда не хотела чего-либо подобного. Думаешь весело ощущать боль и страдания других людей? Я чувствовала все ваши эмоции как свои собственные. Я жила ими. Я знаю, каков на вкус твой страх, ужас, стыд, сожаление, грусть. Мне было также плохо, как и тебе, но с один отличием: у тебя были годы на то, чтобы смириться и совладать со своими чувствами. А у меня – пара минут, пока я накладывала швы. Мне очень хотелось заплакать, закричать, убежать в конце концов. Но я не могла, потому что тогда ты бы остался один. Опять. И мог принять всё это на свой счёт и ещё больше закрыться от людей.       – Прекрати, – ведьмаку пришлось уставиться в пол, он не мог вынесли взгляда изумрудных глаз.       – Прости.       – Прекрати сжимать ёлку. Ты так в неё вцепилась, что ещё немного и придётся тащить из леса новую.       – Хорошо.       – Я свою часть сделал, дальше развлекайся сама.       – Спасибо, – Мойра с тоской посмотрела вслед удаляющемуся Ламберту. Как бы она хотела хоть чем-то помочь ему…

***

      На кухне девушка застала Весемира. Он задумчиво смотрел на здоровенную форель.       – М-м-м, кажется, теперь я поняла, откуда Эскель узнал про Йуле.       – Каюсь, есть такой грешок.       – А вам про праздник напомнил Геральт.       – Ага.       – Зачем вы это сделали?       – Потому что тебе нужна встряска. А мне – душевное спокойствие, – ведьмак снова перевёл взгляд на рыбу.       – Вас в ней что-то смущает? Как по мне, форель выглядит отменно. Сами поймали?       – Ага, сегодня утром.       – Тогда что не так?       – Я чаще имею дело с мясом, а рыбу просто жарю над костром. Но для йульского блюда этот способ вряд ли сгодится.       – Можно запечь с травами и чесноком. И картошкой.       – Подсобишь?       – Попробую. Надеюсь, форель не разделит участь позавчерашней запеканки…       Естественно, одной рыбой дело не ограничилось. Йуле это также каравай, жаркое в горшочках, запечённый свиной окорок и яблочный пирог. Вино со специями решили оставить на поздний вечер, чтобы оно было горячим. Мойра старательно выполняла все указания Весемира, стараясь не напортачить в очередной раз. Старый ведьмак терпеливо объяснял, как правильно отмерять ингредиенты и засекать время при помощи песочных часов. Девушке приходилось заново осваивать азы кулинарии, учась самым простым вещам. Ведь роскошь в виде обострённого обоняния ей теперь была недоступна.       После готовки Мойра решила заняться ёлкой. Из красной ленты получились замечательные бантики, при помощи которых она подвесила шишки и маленькие венки из лозы, также девушка разместила среди ветвей дерева несколько небольших свечей. Не хватало только омелы, но для начала и так сойдёт. Интересно, когда она в последний раз праздновала Йуле? Наверное, ещё с отцом. Доренн не терпела обычаи островов и старалась изжить их всеми доступными способами. Может, потому что не хотела иметь какую-либо связь со своим почившим братом? Или со всей семьёй, оставшейся на Спикерооге? Как вообще так вышло, что одинокая островитянка оказалась так далеко от дома, разорвав почти все контакты с родными? И спросить не у кого…       – Соскучилась? – Эскель внезапно обнял Мойру сзади.       – Ай, ай, ай, пусти! Пусти! У тебя руки ледяные!       – Конечно ледяные, я несколько часов провёл снаружи. Всё ради этого, – ведьмак поднял над головой пышный зелёный шар.       – Омела!       – Нравится?       – Конечно, – девушка нежно поцеловала ведьмака в губы.       – Это ещё не всё, закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу.       – Мне уже страшно, – ответила Мойра, но глаза всё равно закрыла.       – Не бухти, вытяни руки вперёд. Держи крепко, оно тяжёлое. Теперь можешь открывать.       – Полено! – девушка мёртвой хваткой вцепилась в дубовую чурку. – Огромное спасибо, оно такое красивое.       – Ты самая странная девушка из всех, кого я знаю, – озадаченно проговорил Эскель.       – Ой, ну не начинай. Пойду положу его рядом с камином, чур без меня не поджигать!       – И всё-таки странная…       Вечером все собрались в большом зале на праздничный ужин. В помещении царил приятный полумрак, Мойра упросила оставить только пару светильников на столе да горящие свечи на ёлке. За окном медленно шёл крупный снег. Тень снизошёл до того, что почтил собравшихся своим присутствием, а может его просто заинтересовал свиной окорок. Даже Ламберт изобразил подобие улыбки на своём лице, когда увидел праздничный ужин. Это был особенный Йуле и для Мойры, и для Эскеля. Впервые в жизни они встречали праздник не в одиночестве, а в компании с любимым человеком. Внезапно девушка снова поймала себя на мысли о том, что была бы рада, если бы их ребёнок пошёл в отца. Крохотная копия Эскеля. Их маленький сын…       На протяжении вечера в камине потрескивал огонь, в центре которого лежало праздничное полено, предварительно окроплённое вином. Ламберт попытался помешать варварскому обычаю, но успокоился, когда Мойра вручила ведьмаку брусничную настойку собственного приготовления. Даже Тень выглядел довольным, ведь ему выдали здоровенный кусок свинины. Впервые за многие годы девушка окончательно осознала, что нашла свой дом, своё место в этом мире, свою семью. И внутри неё снова затеплился огонёк надежды на счастливое будущее.       Уже ночью, после окончания ужина Мойра вручила Эскелю маленький амулет из плотной кожи, на который при помощи тиснения были нанесены какие-то знаки.       – Это тебе. Подарок в честь Йуле.       – Что это? – ведьмак с интересом принялся рассматривать руны.       – Вегвизир - рунический компас. Он оберегает владельца от невзгод, а также помогает найти правильный путь. Чтобы ты всегда мог найти дорогу домой. И ко мне.       – Чтобы не случилось, я всегда найду дорогу к тебе, – Эскель прислонился своим лбом ко лбу Мойры. – Люблю тебя. И всегда буду.       – А я тебя, – девушка нежно поцеловала ведьмака в губы.       – Мне так стыдно, я не приготовил тебе подарок.       – Но ты его уже сделал, Эсау. За прошедшие девять месяцев ты открыл для меня целый мир, я побывала в десятке городов, перезнакомилась с кучей народа. Ты подарил мне ребёнка. О чём ещё я могу мечтать?       – Ну, должна же ты чего-то хотеть. Я про что-то более приземлённое: платье, украшенье, редкая книга или что-то подобное.       – Ну, есть кое-что, но ты всё равно не сможешь это достать.       – Потому что оно очень дорогое или редкое?       – В некотором роде… – девушка внезапно замолчала и отвела взгляд.       На секунду в голове ведьмака появился страх, что она попросит что-то недосягаемое, недоступное для такого мужчины, как он. Она всегда отшучивалась, когда речь заходила про рай в шалаше, но кто знает.       – Светлячки, – выпалила Мойра.       – Что? – Эскель не верил своим ушам.       – Я очень сильно хочу увидеть светлячков.       – Ты про насекомых?       – Угу. В детстве я часами наблюдала за ними, как они кружат над травой и улетают куда-то далеко. Они так ярко освещали весь мир вокруг, кажется их совсем не волновала наступающая тьма. Я представляла, что однажды тоже улечу вместе с ними, стану свободной и буду сама выбирать свой путь. Тогда это казалось таким несбыточных.       – Но ведь в итоге всё сбылось, – Эскель обнял Мойру сзади и поцеловал в шею, по коже тут же побежали приятные мурашки. Тепло его рук обволакивало, укутывало словно в кокон. – Теперь ты сама выбираешь, кем быть и куда идти.       – Я как-то не задумывалась об этом. Пожалуй, ты прав, – на веснушчатом лице появилась широкая улыбка.       – Когда эта история с Гюнтером закончится, куда бы хотела отправить? Где бы у нас был дом?       – Где-нибудь, где есть бескрайние зелёные поля и много деревьев. Не хочу, чтобы ребёнок рос в тесноте города. Хочу, чтобы утром чуть свет он убегал играть с друзьями в кораблики к ручью, а вечером возвращался дико голодным с разбитыми коленками, потому что целый день носился по округе в поисках приключений, вдохновлённый рассказами своего папы. И чтобы рядом с ним были люди, которые его по-настоящему любят, – девушка погладила округлившийся живот. – Хочу, чтобы в отличии от нас у него был выбор.       – У него? – тихо переспросил ведьмак.       – Да. У нашего сына.