Слепая вера

      Была глубокая ночь, на небе не было ни облачка, и огромная луна заливала своим светом всю округу. Мойра стояла неподалёку от большого дуба. Даже с такого расстояния она прекрасно видела окна своей спальни, горящие приглушенным жёлтым светом. Её сын был там, спал в своей колыбели. Вот только в комнате был кто-то ещё. Огромная тень скользнула по стене и придвинулась ближе к детской кроватке.       – Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но Он заберёт его.       Девушка перевела взгляд вниз и увидела говорившего. Это был чёрный кот с жёлтыми глазами. Его пасть оставалась неподвижной, и голос шёл откуда-то изнутри животного.       – Кто ты такой?       – Наблюдатель.       – Ты служишь Гюнтеру?       – Нет.       – Тогда зачем ты здесь?       – Я уже ответил. Я наблюдатель.       – За кем или за чем ты наблюдаешь?       – За исполнением договора. Ребёнок рождён, а ты жива. Так быть не должно. Договор должен быть исполнен.       – Нет. Я не отдам его, он мой!       – Мы уже проходили это. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но Он заберёт его.       Девушка перевела взгляд на окна спальни. Чёрная тень наклонилась над колыбелью, взяла младенца на руки и в ту же секунду растворилась в воздухе, прихватив с собой ребёнка.       – Нет!!! – Мойра проснулась от собственного крика. Она лежала в своей кровати, вокруг была непроглядная темень. Девушка откинула в сторону тёплое одеяло и ощупала живот. Всё было в порядке, насколько это возможно. Ребёнок ещё не родился, он был под защитой её тела. Всё произошедшее нереально, просто сон, кошмар, что повторяется раз за разом. Волк ощутил тревогу своей хозяйки и подошёл проверить её. Он уткнулся влажным носом в руку, давая понять, что он рядом.       – Всё хорошо, маленький, это просто дурной сон.       Тень тут же забрался на кровать и улёгся на свободной половине, где обычно спал Эскель. Мойра крепко обняла волчонка и внезапно разрыдалась. До Эквинокция осталось два дня, она была одна, на позднем сроке беременности и понятия не имела о том, что случилось с её возлюбленным. Эта безызвестность пугала больше всего.

***

      Есть непреложный закон: если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так, и ведьмаки сполна ощутили это на своей шкуре. В их планы вмешался сам Господин Случай. Геральт предложил для начала по-быстрому разобраться с Домом Борсоди, о чём оба мужчины не раз пожалели. Сдержанность никогда не была главной чертой Белого Волка, в чём Эскель смог убедиться вживую, когда их довольно грубо выставили из аукционного дома. Выслушав захватывающее предложение подозрительного незнакомца о тайной встречи с травником, Геральт внезапно вспомнил о втором желании Эверека – развеселить покойного брата – и спешно ретировался.       Казалось, абсолютно весь мир был против того, чтобы Эскель стащил Дом Борсоди. После разговора с травником ведьмак решил перво-наперво найти хорошего медвежатника. И сначала выбор пал на краснолюда Казимира, вот только доброта и мягкость Эскеля сыграли с ним злую шутку. На месте оказалось, что жена подрывника наставила ему рога и сбежала накануне, прихватив с собой детей и кое-какой скарб. Естественно, ведьмак выразил своё сожаление, ведь он искренне сочувствовал краснолюду. Именно это и стало последней каплей, Казимир взорвал себя и свой дом, подпалив при этом ещё половину соседских хат. Для себя Эскель сделал зарубку на память – не появляться в деревне Альнесс в ближайшие пару-тройку лет. А лучше все пять.       Вторым местом назначения стала оксенфуртская чаща, где наёмник Ганс держал в заточении Квинто, одного из лучших медвежатников Севера, объявленного в розыск в Каэдвене, Лирии, Ангрене и, кажется, Ковире. Эскель смутно припоминал, что ранее имел дела с каким-то Гансом. И что потом ему пришлось вытрясать из этого мужика деньги за заказ на архигрифона. По закону подлости это оказался именно тот самый Ганс, о чём он сам не преминул напомнить. В итоге медвежатник обошёлся Эскелю в пару выигрышных партий гвинта и лишние двести крон в придачу.       Оставалось найти взломщика. Выбор был между низушком и эльфкой. Рассудив, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, Эскель решил сначала попытать счастье с невысоким Гуго Хоффом. Это была очень большая ошибка. Ведьмак потратил целый день на поиски, а в итоге обнаружил труп низушка на дне Понтара. С эльфкой Эвелиной Галло всё прошло более-менее гладко, не считая того, что пришлось в быстром темпе вспоминать уроки Весемира по стрельбе из арбалета.       Дальше всё стало ещё хуже. Эскелю пришлось пойти наперекор своим принципам, чтобы при помощи Аксия заставить гарнизонного повара отравить еду для солдат. Ведьмак пытался убедить себя, что делает это ради спасения Мойры и ребёнка, но всё равно чувствовал дикое отвращение к самому себе и своим поступкам. Геральт постоянно твердил о том, что нужно выбирать меньшее зло. Вот только после этого выбора зло не перестаёт быть таковым.       Ведьмак молился всем богам, чтобы невезение на коснулось самого ограбления, но высшие силы чихать хотели на его просьбы: стражники в башне, стражники и работники внутри аукционного дома, захват заложников, проваленные переговоры, ловушка при входе в сокровищницу в комплекте с парочкой арахноморфов и вишенка на торте – подозрительный незнакомец, заваривший всю эту кашу, оказался братом Борсоди.       Когда под утро Эскель в обнимку с Домом пробирался через тайный проход, он дал себе зарок впредь заниматься только скучными ведьмачьими заказами. Никаких богатеев, заговоров, тайн, коварных планов и ночных налётов. Хватит. Только простые заказы на самых обычных монстров.       Эскель нашёл Геральта рядом с Алхимией.       – Ты что-то долго, я уже устал ждать.       – Напомни мне больше никогда не соглашаться на твои авантюры, – шкатулка перекочевала в руки Белового Волка.       – Мы вообще-то твою пассию спасаем.       – Ты прав, извини.       – Что-то пошло не так?       – Всё.       – Ну что сказать, бывает.       – Слушай, а где твоя борода?       – Долгая история. Пошли, Ольгерд не славится терпением.       – Виделся ещё раз с Шани?       – Просто пошли уже.       – Значит виделся. И как она?       – Эскель…

***

      Было раннее утро, Мойра неспеша выкапывала ямку рядом с главным крыльцом.       – Что за херню ты придумала на этот раз?       – И тебе доброе утро, Ламберт. Хочу закапать золу от йульского полена.       – На хера?       – Дополнительная защита от злых сил никогда не помешает.       – Это у всех баб ближе к родам так чердак протекает?       – Нет, только у тех, чью жизнь хочет забрать демон, – Мойра посмотрела ведьмаку в глаза, он тут же отвёл взгляд в сторону, но тон сменил.       – Дай сюда лопату, ты такими темпами будешь до ночи возиться.       – Спасибо. И у других входов тоже, пожалуйста.       Какое-то время Ламберт молча копал, обдумывая что-то. Он подождал, пока они закопают мешочек с золой, а потом продолжил разговор.       – Это ведь ты кричишь по ночам?       – Да, – нехотя призналась девушка. – Кошмары. Точнее, один и тот же.       – А чего не сказала?       – Было стыдно.       – А не стыдно, что я всю крепость облазил в поисках беанн’ши?!       – Ты и сам прекрасно знал, что никакого призрака нет. Откуда ему вообще здесь взяться?       – В своё время здесь погибло немало народу.       – Беанн’ши – призрак женщины.       – Представь себе, ты не первая и не последняя баба, которая побывала в Каэр Морхене. И не все из вас уходят отсюда на своих двоих.       – На островах их считают предвестницами смерти.       – Ясен хрен. Если простой человек нарвётся на подобное, то сразу коней двинет, – Ламберт взял лопату в руки пошёл в сторону следующего крыльца.       – Как думаешь, с ними всё в порядке?       – Вот только не начинай. Со всеми этими задушевными разговорами тебе прямая дорога к Весемиру.       – Мне не нужен задушевный разговор. Мне нужна правда.       – Правда в том, что мы ни хера не знаем. Лучшее, что ты сейчас можешь сделать – это сидеть тихо и не капать мне на мозги. От твоей паники и слёз никому легче и лучше не станет. Довольна?       – Ага.       – Что, правда? – ведьмак удивлённо посмотрел на девушку.       – Да. Если бы ты думал, что они мертвы, то так бы и сказал. Значит, ещё есть надежда.

***

      Солнце клонилось к закату, ведьмаки удобно устроились в святилище Лильвани в ожидании встречи. С площадки, где они стояли, открывался прекрасный вид на заснеженную долину внизу, а высоко в небе можно было заменить одиноко кружащего ворона.       – Это неправильно. Мы, по сути, обманом заставляем фон Эверека прийти в руки Гюнтера, – Эскель снова завёл свою шарманку.       – Мы спасаем твою Мойру. Если дело выгорит, то все останутся живы. И у тебя будет целая куча времени в запасе, чтобы приготовиться к Эквинокцию.       – Если…       – Слушай, если у тебя есть другой план, я с радостью его выслушаю.       – Нет у меня никакого плана, и ты это прекрасно знаешь.       – Тогда прекрати изображать из себя моралиста. Нет у нас иного выхода. Шезлок подтвердил теорию: Гюнтер азартен, он игрок. Но его сможет заинтересовать только очень крупная ставка.       – Геральт, мы говорим о людях, а не о разменных монетах.       – Знаю, но сейчас нам надо держать себя в руках, иначе мы потеряем всё.       – Интересное место вы выбрали. Бьюсь об заклад, не случайно, – фон Эверек медленно спустился по лестнице.       – Не мы выбрали это место, – ответил Геральт. Он решил ничего не скрывать.       – Я догадываюсь.       – Ну, раз уж мы здесь, наверное, у тебя для меня что-то есть?       – Мы выполнили третье желание, – ведьмак протянул Ольгерду фиолетовую розу.       – Откуда мне знать, что это та самая роза? Ты мог её купить час назад с прилавка в Оксенфурте, – Эверек всё-таки взял цветок в руки и принялся придирчиво осматривать его со всех сторон.       – Присмотрись хорошенько. Её дала мне Ирис. С этим миром её больше ничто не связывает.       – Что?       – Думаю, что… – Геральт перевёл взгляд на Эскеля, тот лишь кивнул в ответ. Такую ложь он наверняка одобрит. – Она любила тебя. И это лучшее тому доказательство.       – Любила меня? После всего этого? – Ольгерд не мог поверить услышанному. – Ирис… Во что же мы ввязались… Если б я тогда знал, чем всё это кончится…       Внезапно поднялся сильный ветер, одновременно с этим грудь Ольгерда пронзила острая боль.       – Что… что происходит? Я чувствую, будто… Кто-то вложил мне в грудь пылающий факел… Ах… – мужчина не смог устоять на ногах и осел наземь.       – Простите, что заставил себя ждать, – на фоне огромной луны появилась тёмная фигура. Она вышагивала по небу, словно по лестнице, с каждой ступенькой становясь всё ближе и ближе. – Рад, что все мы уже в сборе. О, Эскель и ты здесь? Как там Мойра? Поди, вся испереживалась из-за предстоящих родов и того, что последует после?. А ты, как себя чувствуешь, фон Эверек? Тебе не стало немножко… Легче на сердце?       – О’Дим. Чего ты хочешь? – Ольгерд смог совладать со своим тело и наконец-то встал на ноги.       – Как это – чего? Твою душу.       – Ты кое о чём забыл. По договору ты получишь её, если выполнишь три моих желания и…       – И мы встретимся на луне. Ну, вот мы и встретились, – Гюнтер сделал пасс рукой, вокруг снова поднялся ветер, он закружил снег под ногами, обнажая мозаику на полу. Это было изображение полумесяца. Все присутствующие стояли ногами на луне.       – Что? Нет… Нет… В договоре ведь… – Ольгерд в испуге крутился на месте, рассматривая рисунок. – Луна там. Там! – он указал рукой на небо. – А не… Здесь.       – Я дал тебе то, что ты просил, – о’Дим вытащил свиток из своей торбы и расправил его, чтобы продемонстрировать текст договора. –  Здесь, на луне, заканчивается наш договор.       – Ах ты… Ублюдок… Ты меня обманул!       – Я никогда не обманываю, – на лице Гюнтера снова появилась дьявольская улыбка, он начал медленно приближаться к фон Эвереку. Мужчина попытался отойти назад, но запнулся и упал. Демон навис над ним, собираясь забрать свою плату.       – Подожди! – наконец-то вмешался Эскель.       – На вмешивайся. Спроси у Геральта, что я сделал с последним глупцом, посмевшим помешать мне.       – Ты исполняешь желания, так? Исполни моё. Оставь Мойру и Ольгерда в покое!       – Они должны выплатить свои долги. И фон Эверек, и твоя драгоценная Мойра.       – Отпусти их, и я буду должен тебе.       – Мы оба, – Геральт сделал шаг вперёд.       – Вы хотите отдать свои души вместо их?       – Давай сыграем на всё, – Эскель вспомнил слова Мойра про азарт. – Выиграешь – получишь четыре души, проиграешь – оставишь всех нас в покое.       – Во что же вы хотите играть? В гвинт?       – Может поспорим на что-нибудь, – в разговор снова вступил Геральт. – Мы уже насколько раз доказывали тебе, что можем совершить невозможное.       – Хм… – Гюнтер перевёл взгляд на Эскеля, а затем на фон Эверека. – Хорошо. Но сделаем это по-моему.       Демон три раза хлопнул в ладоши, а потом весь мир вокруг окутала непроглядная тьма.

***

      Была глубокая ночь, на небе не было ни облачка, и огромная луна заливала своим светом всю округу. Мойра стояла неподалёку от большого дуба. Даже с такого расстояния она прекрасно видела окна своей спальни, горящие приглушенным жёлтым светом. Её сын был там, спал в своей колыбели.       – Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но Он заберёт его.       – Как он проникнет внутрь? – девушка испуганно посмотрела на кота. – Я же приняла меня,       – Ты веришь в эти побасенки? Напрасно.       – Должен же быть способ его остановить.       – Да, он есть.       – Ну так подскажи мне.       – Я не могу вмешиваться, я могу только наблюдать. Это расплата за мои прошлые деяния.       – Да чтоб тебя…       Девушка перевела взгляд на крепость. Чёрная тень скользнула по стене, проигнорировав дверь, и пробралась в спальню через окно. Она наклонилась над колыбелью, взяла младенца на руки и в ту же секунду растворилась в воздухе, прихватив с собой ребёнка.       – Нет, нет, нет!!! – Мойра проснулась от собственного крика, по её щекам катились слёзы. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, на пороге возник Ламберт. Он растерянно уставился на кричащую девушку, пытаясь сообразить, что же делать дальше.       – Тихо, тихо, это только кошмар, – ведьмак присел на кровать рядом с Мойрой.       – Он забрал его, забрал моего ребёнка… Он не отпустит нас живыми… – девушка уткнулась лицом в рубашку Ламберта и горько разрыдалась. Это был жест полного отчаяния.

***

      – Что… Что происходит? – с трудом проговорил Геральт. Он очнулся первым, его голова раскалывалась от боли, а в глазах двоилось.       – Как думаешь, где мы? – Эскель пытался сфокусировать свой взгляд, но окружение упорно расплывалось в огромное зелёное пятно. Под их ногами была трава, а по бокам – стены из живой изгороди.       – Вы хотели со мной сыграть, так давайте же, – голос Гюнтера раздавался со всех сторон сразу. – Я загадаю вам загадку. Отгадаете – и вы все будете свободны.       – А если нет? – уточнил Эскель.       – Ха-ха-ха, тогда я заберу вас с собой, всех четверых. Ведь ты сам мне это предложил.       – Что за загадка? – Геральт решил сразу перейти к делу.       – Когда потерян караван или разгневан океан, и ты скитаешься во мгле на одиноком корабле, зажги фонарь во тьме ночной и посоветуйся со мной. Я закачаюсь, задрожу и путь сквозь бурю укажу.       – И что это может быть?..       – Это я у вас должен спрашивать. Найдите ответ, прежде чем пересыплется песок в часах. Готовы? Время пошло!       – Может сначала осмотримся?       – Давай, подсади-ка меня, – Геральт подошёл вплотную к изгороди и при помощи Эскеля залез на самый верх. Он успел немного осмотреться, и увиденное его явно не обрадовало. – Зараза…       – Что там?       – Ай-ай, подглядывать не хорошо! – голос Гюнтера звучал оглушающе. Раздался громкий хлопок и зелёные стены устремились ввысь, закрывая собой небо. Ведьмак чудом успел спрыгнуть вниз.       – Что ты увидел? – Эскель подал ему руку, помогая встать.       – Это грёбанный лабиринт, он тянется на много вёрст вокруг.       – Смог рассмотреть в какой стороне выход?       – Нет. Не думаю, что он вообще существует. Я так понимаю, он не выпустит нас отсюда, пока мы не найдём решение загадки.       –Ха-ха, ну как? Понравилось? – кажется, о’Дим не умел хранить молчание. – Неплохая задумка, правда? Я бы на вашем месте не стоял столбом, а начинал шевелить ногами и мозгами. В отличии от вас время идёт.       – Тебе не кажется, что становится жарче? – спросил Эскель, расстёгивая куртку.       – Я тоже это заметил. Пошли вперёд, там видно будет.       Геральт был прав, лабиринт был бесконечным. Чтобы сохранить хоть какой-то ориентир, ведьмаки решили всё время поворачивать только в правый проход. Лабиринт неумолимо гнал их вперёд. Стоило хоть на пару минут задержаться на одном месте и окружающий мир начинал меняться: удушающая жара, жалящий холод, снежная буря, ураганный ветер, который буквально сбивал с ног, дождь, грозящий затопить всё вокруг…       – Подожди, давай хоть ненадолго остановимся и подумаем, – предложил Эскель. – Мы ведь не можем вечно идти вперёд.       – А есть идеи получше?       – Ты помнишь текст загадки?       – Что-то про караван, ураган, туман.       – А в конце про путь свозь бурю.       – Может это в буквальном смысле слова? Может надо найти зону с бурей и там что-то появится?       – Звучит как бред какой-то…       – Отвергаешь – предлагай.       – Подожди, ты слышал?       – Что?       – Голос, женский. Кажется это здесь, – Эскель ускорил шаг и быстро скрылся за поворотом. – Это Мойра!       – Эскель, подожди, это иллюзия!       – Эсау... – голос был едва слышен. – Помоги мне...       – Мойра, я здесь!       – Чёрт тебя побери, герой-любовник недоделанный… – Геральт старательно пытался не потерять Эскеля из вида, если они разделятся, то уже никогда не найдут друг друга. За очередным поворот они увидели её.       – Эсау, помоги… – Мойра лежала на земле, подол её платья был в крови. Она прижимала ладони к животу, пытаясь остановить кровотечение. Её лицо было бледным как мел, а губы приобрели синюшный оттенок.       – Эскель, не подходи к ней, это иллюзия!       – Пожалуйста… помоги…       Не смотря на все предостережения, ведьмак подбежал к девушке и присел рядом. В ту же секунду печальное выражение на лице подделки сменилось злобным оскалом, а на её правой руке выросли гигантские когти. Она била наверняка, метила прямо в лицо.       – Зараза, – одним ударом Геральт перерубил руку, а вторым – шею. – Когда ты уже научишься отличать иллюзии?!       – Извини, она выглядела как настоящая, – оправдывался Эскель.       – Но голову-то можно было включить? Как она могла здесь оказаться?       – Сам знаешь, на что способен Гюнтер.       – Как мило, что вы не забываете обо мне, – демон не заставил себя долго ждать. – Ха-ха-ха, поверить не могу, купился как ребёнок.       – Ну ты и сволочь…       – Ой, как грубо. Скажи спасибо, что это была иллюзия. А ведь могла быть и настоящая.       – Ублюдок.       – Тратить время попусту не самая лучшая идея, его и так немного осталось. Мой вам совет: поторопитесь. Вы ведь не хотите потерять свою драгоценную Мойру, а?       – Пошли, – Геральт помог Эскелю подняться, и они снова двинулись вперёд.

***

      Утром Мойра старалась не смотреть Ламберту в глаза, ей было очень стыдно за свою минутную слабость.       – Извини. Больше это не повторится, – тихо проговорила девушка.       – О чём он?       – Что?       – О чём твой кошмар?       – Ночь, вокруг холодно и темно, я стаю снаружи. Во сне я уже родила, но при этом осталась жива. В окнах моей спальни горит свет, и я знаю, что ребёнок там, в колыбели, спит сладким сном. Внезапно появляется тень. Гюнтер. Он забирает моего сына, потому что условия договора не были исполнены, ведь я жива. Каждую ночь он приходит за ним. Потому что я струсила и не отдала свою жизнь.       – Полный бред. Ты же не можешь выбирать, умрёшь ты или нет.       – Сам знаешь, насколько реальными иногда кажутся сны. И в них даже абсурдное видится правдой.       – Порой мне снится, что я вновь прикован к унылому Альберту, – взгляд Ламберта стал очень странным, казалось, словно он смотрит сквозь Мойру. – В мои руки втыкаются иголки, кажется, что их целая сотня, а потом открываются клапаны на сосудах, и эта грёбанная отрава течёт по моим венам. И чародейка начинает причитать по поводу туфель. Столько лет прошло, а я до сих пор боюсь этой боли.       – У всех нас есть свои страхи, и в одиночку с ними не справиться… Кстати, как ты так быстро оказался ночью в моей комнате?       – Лёг спать в соседней... Чё ты так лыбишься? – раздражённо спросил ведьмак.       – Всё-таки забавно, что за всю свою жизнь я получила больше тепла и заботы от ведьмаков, чем от своих родственников.       – Это не забота. Меня задрало, что ты орёшь по ночам.       – Как скажешь, Ламберт. Как скажешь…

***

      – Здесь время течёт странно, – заметил Эскель.       – Я тоже это заметил. Солнца не видно. Кажется, будто свет просто льётся сверху.       – Ни жажды, ни голода, ни усталости. Как думаешь, сколько часов уже прошло?       – Часов? Я скорее склоняюсь к нескольким дням.       – Тогда, где щетина? Я что-то не наблюдаю бороды на твоём лице. И потом, думаешь Гюнтер дал бы нам несколько дней на раздумья?       – Твоя правда… Осторожно! – Геральт обнажил серебряный меч, как только заметил очередного призрака.       – Как же они надоели…       Спустя пару минут ведьмаки продолжили путь.       – Может, это карта? – спросил Эскель.       – Ты про что?       – Ответ на загадку. Карта. Она указывает путь.       – Карта не укажет тебе путь во мгле! – с небес снова раздался голос Гюнтера.       – Зараза… – пробурчал Геральт, поворачивая в очередной раз вправо. – Он хоть когда-нибудь спит?       – Сомневаюсь. А это что? – Эскель указал на огромный светящийся камень.       – Меч в камне. Прям как в сказке, – ведьмак подошёл вплотную и кинул оценивающий взгляд на оружие.       – Ты что удумал?       – Дай-ка попробую, – Геральт обхватил рукоять поудобнее и дёрнул что ест силы. Меч с лёгкостью вышел из камня.       – Молодец. И куда ты теперь его денешь?       – Я… это… а и правда, куда?.. И выкидывать жалко…       – И не проси, я не потащу. Хрен знает, сколько нам ещё тут валандаться.       – Жаль, отменный ведьмачий меч. Кажется, Школа Змеи.       – У тебя их и так целая куча, а используешь одни и те же.       – А может мне нравится коллекционировать мечи? Должно же у меня быть хоть какое-то хобби…

***

      Снова ночь, на небе ни облачка. Окна спальни по-прежнему горят жёлтым светом.       – Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но Он заберёт его.       – Как мне его остановить?       – Я не могу вмешиваться, только наблюдать.       – Подсказка – это не вмешательство, это маленькая помощь.       – Я не могу помогать. Я могу только наблюдать со стороны.       – Наблюдать со стороны… – тихо повторила девушка. Наблюдать со стороны – именно этим она и занималась всю свою жизнь. Всё всегда делает кто-то другой, и она привыкла к этому. Вот только сейчас помощи ждать не от кого. И если она сама ничего не сделает, её сына заберёт Гюнтер.       Мойра побежала внутрь крепости, в свою спальню. Лестница на второй этаж казалось бесконечной, она вилась нескончаемым серпантином, уводя куда-то ввысь. Давай же, думай, думай… Тень... Тень – это отсутствие света. Если не будет источника света, то и тени неоткуда будет взяться!       Девушка рывком открыла дверь в спальню и кинулась тушить свечи. Надо успеть, нужно спешить. Вот оно, их спасение, полная тьма. Вот только… Она бросила взгляд на окно и поняла, что просчиталась: огромная луна предательски светила в окно, заливая комнату холодным серебряным светом.       – Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но Он заберёт его, – кот уселся на столик рядом с детской кроваткой. Чёрная тень медленно вползала в окно, становясь всё больше и больше.       – Нет! – девушка кинулась к колыбели и взяла своего ребёнка на руки. Он пах молоком, ласточкой и теплом. Совсем крохотный, с каштановыми кудрявыми волосами и жёлтыми глазами, так похож на Эскеля. Мойра почувствовала, как её сердце наполняется решимостью. Это её ребёнок, её сын, она ни за что не отдаст его кому бы то ни было. И если для его спасения ей придётся сразиться с демоном, то так тому и быть. Впервые в жизни она была готова дать отпор.       – Отдай… его… мой… – прошептала огромная тень.       – Ты не получишь моего ребёнка!!! – она вложила в этот крик все свои силы и всю отвагу, на которую только была способна. Только сейчас девушка заметила, что комната наполняется ярким жёлтым сиянием. Источником света была она сама. Он шёл изнутри, из её сердца. Мойра сделала шаг вперёд, в сторону окна, свечение стало ярче.       – Нет… – испуганно прошипела тень.       – Убирайся из моего дома! – с каждым словом девушка делала ещё один маленький шаг. И с каждым пройденным шагом тень становилась меньше и меньше, а пламя в груди и свет разгорались всё ярче.       – Стой…       – Ты не получишь ни меня, ни моего ребёнка!       – Обманула… Нечестно… – тень стала совсем крохотной, размером с кошку.       – Нечестно?! А честно было вешать на меня контракт моего отца?!       – Ненадолго… всё равно вернусь…       – Возвращайся сколько угодно, я больше тебя не боюсь!!! – Мойра подошла вплотную к окну. Под натиском света тень окончательно исчезла, оставив после себя только запах серы. Сияние вокруг девушки начало постепенно угасать. Далеко на востоке появились первые лучи солнца, занимался рассвет.       – Договор не был соблюдён, ты не уплатила цену, – сказал кот.       – И что с того? Ты ничего не можешь мне сделать, – в голосе девушки чувствовалась неведанная доселе уверенность. – Сам сказал, что можешь только наблюдать.       – В кои-то веки ты права. Наблюдать – это всё, на что я способен.       – Тогда можешь не тратить своё время попусту. Я не собираюсь выполнять условия Гюнтера, так что можешь уходить       – Это не мне решать. И не тебе.       – В смысле?       – Я буду рядом, пока договор не будет исполнен.       – Но, почему?       – Я уже говорил. Это расплата за мои прошлые деяния.       – Я могу тебе как-то помочь?       – Кто сказал, что мне нужна помощь?       – Просто я подумала, что…       – Вы, люди, всех равняете под себя. Напрасно.       – Почему ты появился только сейчас? И почему только сейчас заговорил?       – С чего ты взяла, что я появился только сейчас?       – Что?.. – девушка заметила, что мир вокруг начал терять свои очертания, всё застилал туман.       – Я все эти годы был рядом, просто ты не видела меня, – кот исчезал на глазах, его поглощала белая мгла.       – Подожди!..       Мойра открыла глаза. Она лежала в своей постели, за окном уже было светло, Тень тихонько посапывал, растянувшись рядом с потухшим камином. Наступил Эквинокций по эльфскому календарю, день весеннего равноденствия. День, когда всё началось.

***

      – А если это звёзды? – выдал очередную идею Эскель.       – Ха-ха-ха, хотел бы я посмотреть, как шатаются и дрожат звёзды! – снова встрял в разговор Гюнтер. – Но хватить, я начинаю терять терпение. Думаю, небольшое ускорение нам всем не навредит.       – Стены сдвигаются… – обеспокоенно заметил Геральт.       – Я вижу.       – Что делаем?       – Нам нужно решение. Гюнтер, повтори загадку!!!       – Когда потерян караван или разгневан океан, и ты скитаешься во мгле на одиноком корабле, зажги фонарь во тьме ночной и посоветуйся со мной. Я закачаюсь, задрожу и путь сквозь бурю укажу.       Фонарь во тьме, посоветоваться… Советчиком Эскеля и его светом во тьме всегда была Мойра. У неё острый ум, она всегда всё подмечает. Сейчас очень не хватает её мозгов. И её совета. Путь укажу… Стоп. Найти путь. Найти дорогу домой. Мойра что-то говорил про нахождение пути домой. В голове ведьмака всплыла картинка: Йуле, ночь, Вегвизир.       – Компас! Вот ответ на загадку! – Эскель нашарил во внутреннем кармане куртки амулет, он был горячим на ощупь. – Это рунический компас, подарок Мойры.       Земля под ногами начала трястись, вокруг резко потемнело, казалось, что небо вот-вот рухнет вниз. В ту же секунду Вегвизир окутало жёлтое сияние, амулет повис в воздухе, в затем полетел куда-то вперёд.       – Бежим за ним!       Огонёк с бешеной скоростью несся вперёд, ведьмаки старались на отставать. Они слышали, как за их спинами схлопывались стены живого лабиринта, навсегда отрезая путь назад. Тут и там на земле стали появляться здоровенные светящиеся трещины, через которые приходилось перепрыгивать. С неба снова звучал голос Гюнтера, на этот раз он был хриплым и очень злым.       – Ouw se on coq é coq lá sé rwa an lé pil firmié ay. Shen ggonia momige, ara sts’debi. Man amaran nai. Asauznan fala fashtama azdahznan. Гр-ра-а-а-а-ар-р!       С последними криками демона ведьмаки протиснулись в узкую щель между двумя зелёными стенами и рухнули на каменный пол святилища Лильвани.       Первым пришёл в себя Эскель, он шатаясь подошёл к краю платформы и посмотрел вниз.       – Геральт, ты видишь тоже, что и я?       – Сколько же времени прошло?.. – удивлённо спросил ведьмак. Вся долина внизу пестрела зелёным цветом, от снега не осталось и следа.       – Около месяца, – раздался голос фон Эверека. – Сегодня Эквинокций.       – Что?! Чёрт, нет, не может быть. Я же обещал… Обещал Мойре…       – Зараза… Йен меня убьёт.

***

      Это был Эквинокций по эльфскому календарю, день весеннего равноденствия. День, когда Мойра и Эскель впервые встретились. День, который он обещал провести вместе с ней. Ведьмак уже давно должен был вернуться, но его всё ещё не было. На сердце было очень неспокойно. Она знала, что Эскель никогда не нарушает данное слово, и, если он не вернулся в назначенный срок, значит что-то случилось. Что-то, с чем он не смог справиться. Что-то нехорошее…       Мойра неспешно шла по старинному каменному коридору, стараясь внимательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на отвалившуюся штукатурку, Тень бесшумно следовал за ней. Внезапно клеймо запылало огнём, адский приступ боли заставил девушку схватиться за шею. Но вместо осточертевшего символа пальцы нащупали только гладкую кожу. Куда оно делось, что происходит?       Очередной приступ боли заставил Мойру согнуться пополам. Нет, нет, нет, не сейчас, ещё слишком рано. Ещё ничего не готово. Чёрт. Она не может родить сейчас, должно пройти ещё как минимум недели две-три. Эскель ещё не приехал. Она не может родить без него.       – Весемир! – девушка обхватила свой живот руками, ей пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Испуганный волк крутился вокруг девушки, он не мог найти себе места. – Твою ж мать, как же больно. Тень, приведи кого-нибудь.       Зверь умчался вперёд по коридору, и уже через пару минут до ушей Мойры долетели ругательства Ламберта.       – Блядская псина, какого хуя тебе надо? Я тебя прибью на хрен, если куртку порвёшь, – разъярённый мужчина пытался отцепить от себя волка, но тот упорно тащил его к своей хозяйке.       – Ламберт, у меня схватки, я рожаю, – сквозь боль проговорила девушка. Глаза ведьмака расширились, на лице появился неподдельный испуг.       – Ёб твою мать, я сейчас, только найду Весемира. Никуда не уходи!       Мойра с трудом уселась на каменный пол. Она пыталась дышать через рот, боль постепенно отступала. Это была только первая схватка, нужно считать, нужно знать интервал.       Никуда не уходи... Грёбанный комедиант. Только бы с ребёнком всё было хорошо. И чего ему не сидится внутри, а? Впереди было ещё как минимум две недели. Две! Мойра столько всего не успела. Эскель наверняка не запомнил текст колыбельной, он же не сможет спеть её. Одеяло. Она так и не закончила одеяло с волком. Ладно хоть прощальное письмо успела написать. А ещё она осознала, что не увидит Эсау перед смертью. Он ведь он обещал ей. Обещал, что будет рядом. Обманщик...       – Мойра, я здесь. Что случилось? Что-то с ребёнком? – на Весемире не было лица.       – Я рожаю.       – Ты не можешь, ещё слишком рано. Ты сама говорила, что раньше второй декады бирке не родишь, а сегодня только Эквинокций.       – Вот ты и скажи это ребёнку! Дай руку, мне надо дойти до кровати.       – Я донесу тебя, – ведьмак попытался поднять девушку, но она оттолкнула его.       – Не выдумывай, я в состоянии сама идти, просто помоги мне встать.       – Вот же… – Весемир не стал больше спорить и помог Мойре встать.       – Схватки пока не частые, время ещё есть.       – Но почему роды начались так внезапно? Это ведь ненормально.       – Клеймо исчезло. И сразу после этого всё и началось.       – Но, если оно исчезло, это значит… – мужчина не смог закончить фразу, осознание легло тяжким грузом на его плечи. Если Гюнтер решил разорвать контракт, то все условия сделки аннулируются. И тогда ребёнок не должен существовать.       – Ребёнок жив, я чувствую это, – Мойра обхватила свой живот, будто пытаясь защитить нерождённое дитя.       – Чёрт, Трисс ещё нет.       – Обязательно именно сейчас напоминать о бышей Эскеля?       – И Эскель ещё не приехал…       – Да ты издеваешься что ли?!       Из холла снизу донёсся женский крик «Ау, есть кто живой?».       – Ламберт, кто там шляется? – спросил Весемир.       – А мне-то откуда знать? Не обитель ведьмаков, а проходной двор.  Ебись оно всё в три прогиба… – ругаясь на чём свет стоит, ведьмак удалился на первый этаж.       Весемир помог Мойре добраться до комнаты и устроиться на кровати, была ещё одна схватка. Тень не отходил ни на шаг, целиком оправдывая своё имя. В голове царил полный сумбур, ведьмак не имел ни малейшего понятия о том, как принимать роды. Их этому не учат. Их вообще не учат ничему, что хоть как-то связано с людьми. Тем более, с женщинами.       – Так это не шутка? М-да, умеете вы произвести первое впечатление, – на пороге возникла Кейра Мец.       – А ты что тут делаешь? – с удивлением спросил Весемир.       – Да вот, стало скучно, решила прогуляться по округе и случайно забрела. Да не пялься ты так, совсем юмора не понимаешь? Меня Геральт пригласил. Ну, точнее предложил выбор между костром в Новиграде и прозябанием в вашей чудной лачуге. Кто же откажется от такого приглашения? Воды уже отошли?       – Нет, схватки примерно раз в десять минут, – подала голос Мойра.       – Замечательно, есть несколько часов в запасе. Ну, чего встали как каменные истуканы? Быстро за работу!

***

      Мойре было очень страшно. Все прошедшие месяцы она до ужаса боялась этого дня. Боялась и, в тоже время, ждала. Сегодня решалась её судьба и судьба её ребёнка. Девушка старалась не думать об Эскеле. Точнее, о том, где он и что с ним. Она гнала от себя мысли о его смерти. Он непременно будет жить, с ним всё хорошо, просто что-то его задержало. Он обязательно вернётся и увидит своего ребёнка. Да, её не станет, но у ребёнка будет хотя бы отец. Хороший, любящий. Он не останется один. Они будут друг у друга. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…       Воды отошли ближе к вечеру, после чего Кейра выставила ведьмаков из комнаты. Страх сжирал Мойру изнутри, она прекрасно осознавала, что через два, максимум три часа родит. Родит и, возможно, распрощается со своей жизнью. Исчезновение клейма ещё ничего не значит. Гюнтер не расстанется так просто со своей игрушкой. У неё осталось максимум три часа жизни, которые она проведёт в боли и страданиях, вдалеке от своего любимого. Но это хотя бы не будет напрасно, она подарит жизнь новому человеку. Время поджимало, минуты утекали сквозь пальцы как песок.       – Когда я скажу, начнёшь тужиться. Поняла? И прекрати реветь, иначе сил на роды не останется, – уверенным голосом заявила Мец. Слёзы и пот застилали глаза Мойры, она чувствовала, как с каждой потугой силы покидают её, сердце разрывалось от боли и сожаления, это были последние минуты жизни. Её собственные или её ребёнка. А если он родится мёртвым? Как она скажет об этом Эскелю? Как она объяснит, почему она жива, а ребёнок – нет? Как она сможет смотреть ему в глаза после такого?       – Кейра, я не могу… Я не справлюсь…       – Хорош причитать. Следи за дыханием и начинай тужиться!       – Мне страшно, я не смогу. Эскеля нет рядом, я не могу без него!       – Нашла о чём сейчас думать, нечего ему тут делать. Вдохни и начинай тужиться! Вот так, давай, давай! Вложи все силы в эту потугу!       – Да не могу я!!!       – Всё ты можешь! Давай, осталось совсем немного, головка уже вышла. Придётся потужиться ещё. Только медленно-медленно, нам не нужны разрывы, – командовала Кейра. Через полминуты комнату заполнил громкий детский плач. Мец перерезала пуповину и принялась обмывать ребёнка. – Это мальчик.       – Он живой? С ним всё нормально? Он нормальный?       – Конечно живой. Орёт так, что мёртвого подымет. Выглядит здоровым, по десять пальцев на руках и на ногах, – чародейка передала Мойре кричащий свёрток. – И не вздумай отрубаться, надо дождаться последа.       – Спасибо Кейра, спасибо, – девушка прижала сына к себе и зарыдала с утроенной силой, её била крупная дрожь. Её сын жив. Она жива. Эскель справился. Он смог.

***

      У ведьмаков ушла неделя на то, чтобы разыскать Трисс. Эскель не находил себе места. Он нарушил своё обещание, не вернулся вовремя к Мойре. И, что самое ужасное, он понятия не имел, жива ли она. И жив ли их ребёнок.       Ранним солнечным утром через неделю после начала месяца бирке посреди тренировочного двора Каэр Морхена открылся портал, из которого вышел ведьмак со своим конём.       – Ну здравствуй, папаша, – улыбаясь, поприветствовал его Весемир.       – Папаша?.. – растерянно повторил Эскель. За спиной мужчины снова открылся портал, из которого вышла чародейка. – Мойра?..       – Жива. Они наверху, в комнате.       – Они?.. Она уже?..       – Не стой столбом, дурень, – рассмеявшись, ответил наставник. Эскель стремглав побежал к главному ходу.       – Передай ей привет от меня! – прокричала Трисс в след ведьмаку, но он уже не слышал её. Всю дорого до комнаты в его голове пульсировала одна мысль: они живы. Винтовая лестница казалась бесконечной, мужчина перепрыгивал через ступеньки с такой скоростью, как будто от этого зависела его жизнь. Взбежав на этаж, Эскель услышал знакомое пение.       Год назад в кромешной тьме       Я слышала твой голос.       Ты звал меня и в пустоте       Искал мой бледный образ.       Каждый миг я жду тебя,       В сердце храня любовь.       В небо вместе воспаря,       Мы вознесемся вновь.       Мы улетим       С тобой мой малыш.       Спокойных снов,       Спи, милый мой.       Мы улетим       С тобой мой малыш.       Спокойных снов,       Любимый мой.       Лора-ли-ло,       Лора-ли-лай,       Лай-ло, лай-ло,       Лай, лай.       Лора-ли-ло,       Лора-ли-лай,       Лай-ло, лай-ло,       Лай, лай…*       Ведьмак на цыпочках подошёл в двери и тихо отворил её. Увиденная картина вызвала сильный приступ дежавю. Девушка сидела в кресле около окна, только в этот раз вместо рукоделия она держала на руках младенца. В лучах яркого весеннего солнца рыжие локоны горели огнём. Со стороны казалось, что Мойра светится изнутри каким-то мистическим тёплым светом.       – Солнце… – шёпотом сказал ведьмак.       – Эсау, – девушка подняла голову, на её глазах тут же появились слёзы, при этом она улыбалась. – Я так боялась…       – Прости, что меня не было рядом. Я очень старался успеть. Я не знал, получилось ли у нас… – Эскель не решался переступить порог.       – Всё получилось. Вы справились. Ты справился.       – Я могу?.. Можно?..       – Иди сюда, – Мойра встала с кресла, ведьмак наконец-то подошёл к ней. Его руки дрожали, когда он впервые взял своего ребёнка. Малыш был совсем крохотным, с вьющимися каштановыми волосами и желтыми глазами, только форма зрачков была круглой. Он забавно хмурился и пытался сфокусировать свой взгляд на отце.       – От меня у него только кудряшки, – заметила девушка.       – У него?..       – У нас мальчик.       – Мальчик… Сын… У нас сын… – в уголке правого глаза Эскеля появилась слеза. Она скатилась по щеке и тут же исчезла.       – Эсау… – девушка нежно приложила ладонь к лицу ведьмака. Их взгляды встретились. Они справились. У них всё получилось.       – Он такой крохотный…       – Дай ему время, всё наладится, – Мойра обняла Эскеля за талию.       – Как ты себя чувствуешь?       – Измотана, испугана и счастлива одновременно.       – Ты уже выбрала имя?       – Я хотела соблюсти обычай. Есть идеи?       – Я еще никогда не выбирал имя ребёнку, – смущённо проговорил ведьмак.       – Представь себе, я тоже.       – Как это вообще делается?       – Понятия не имею.       – Но… надо же с чего-то начинать. Вот только, с чего именно?       – Я хочу, чтобы имя было связано с нами.       – Чтобы оно начиналось с букв «М» и «Э»? Эмиль? Эммет?       – Нет, – улыбаясь ответила Мойра. – Не до такой степени. Пожалей ребёнка, ему и так предстоит расти в глуши с волками. Пускай хоть имя будет нормальным.       – Волки… На островах есть имена, связанные с волками?       – Сам напросился. Ульф, Конан, Вейлин, Фелин, Коннор…       – Стой-стой-стой, хватит! Как переводится последнее?       – Коннор?       – Ага.       – У него много толкований. Это и любящий волков, и защитник.       – Коннор? – Эскель с надеждой посмотрел на Мойру.       – Коннор Каминский… Да, я согласна.