Белый шум [White Noise]

Где-то за окном тихо трещит мороз. В гостиной горят свечи, на столе запекшийся окорок и брюквенная запеканка. Отец поправляет дрова в камине, мама режет тортик, а я вытягиваю ноги на диване, накинув плед. -Sitten kun vuosi vaihtuu, me kilistään ja toivotaan toivomuksia. Älä unohda! – Весело воркует мама. -En varmasti unohda. Mulla on jo yksi mielessä. -Toivottavasti se ei liity taas johonkin kitarahommaan. – Опять ворчит мелкая. -Ei! Tai ehkä vähän. En paljasta. Младшая сестра, залезает на подлокотник рядом. -Sano nyt! Onko se joku ihastus siellä sun Amerikassa? – Ее глаза прям светятся. Я отпихиваю Иинес с кресла на ковер. -Anna hänen olla rauhassa. Ja jos on, niin sehän on vain ihanaa. Улыбаюсь маме за ее защиту и поглядываю на искристые огоньки на окне. В этот момент телефон в моем кармане едва вибрирует. Я не достаю его, ведь знаю, что это не тот, кого я бы ждал. -Onko kummallista olla taas täällä? Kaiken jälkeen? - Снова достает меня Иинес. -Vähän. Tuntuu että mä en ole ihan sama kuin ennen. -Se on hyvä asia. Elämä muuttaa. Ja sinä saat muuttua sen mukana.

***

На часах было почти одиннадцать. Мама раскладывала с тарелку картофельный салат с холодной рыбой и укропом, папа аккуратно разливал глёги, а Иинес уже пятый раз за вечер поправляла гирлянды над окном. -Sulho, otatko lisää perunasalaattia? - Спросила мама. -Voin ottaa vähän, kiitos. - Кивнул я и пододвинул тарелку. Папа поставил на стол лимонад. -Miten meni syksy? Me ei olla kuultu paljon susta. Я пожал плечами, отломил кусок ржаного хлеба. -Oli aika kiire. Opin paljon, sain yhden biisin valmiiksi. Иинес зажгла бенгальский огонёк, хотя до полуночи оставался еще час. -Näytät erilaiselta. Sun hiuksetkin on kasvanut. -Ehkä musta tuli vähän amerikkalainen. - Усмехнулся я. -Hyvä on, mutta älä unohda mistä oot kotoisin. - Вмешался папа. Мы рассмеялись. Неловкость быстро сменилась привычным семейным уютом. Всё шло как по сценарию: телевизор включен на фоновом канале, свечи на подоконнике, на балконе охлаждается шампанское. Но где-то внутри было чувство, будто я наблюдаю за этим чуть со стороны. Иинес потянулась ко мне, подсев ближе. -Onko sulla siellä kavereita? -On. Ei montaa, mutta hyviä.

***

Когда часы показали без двух минут двенадцать, мы развернулись в сторону телевизора. -Yksi minuutti! - Выкрикнула Иинес, вскакивая. -Viisi… neljä… kolme… kaksi… yksi! -Hyvää uutta vuotta! Шум, обнимашки, крики. Папа чмокает маму в щёку, Иинес прыгает ко мне, пахнущая шампунем и мандаринами. На улице слышны глухие хлопки фейерверков где-то далеко, но этого достаточно. Я тянусь за своим бокалом. -Hyvää uutta vuotta vaan. Ja kiitos, että ootitte mut kotiin. Мама прижимает ладонь к щеке. -Sinä kuulut aina tänne. Et koskaan ollut poissa. Подарки пошли уже после курантов. Мама принесла красивую коробку с бумажным бантом. -Aloitetaan pehmeällä paketilla! Это были новые вязаные носки. Я притворился, что плачу от счастья, и мама шлёпнула меня по плечу со смехом. Потом я вытащил свой небольшой подарок для Иинес, записную книжку с тиснением и старинной обложкой, потому что она вечно писала свои стихи на клочках бумаги. -Tässä. Kun sä saat taas idean keskellä yötä. Она обняла меня, почти стесняясь. Папа, конечно, подарил всем одинаковые подарочные карты в музыкальный магазин даже маме, у которой нет музыкальных интересов. Мы посмеялись, но он только пожал плечами. -Joku voi aina ostaa kuulokkeet. Я получил от сестры плоскую коробку, в которой оказался тёплый шарф, сшитый вручную. Цвета были... сомнительные. Но я улыбнулся шире обычного. Ночь тянулась уютно и лениво. Мы пересели к камину, заварили ещё глёги, кто-то включил старый фильм. Иинес задремала, уткнувшись в бок мамы, а я смотрел на огонь и молчал. Не от грусти, а от того самого, правильного уюта. Я сделал фото камина и отправил его с короткой подписью. «Надеюсь и у тебя там новый год, с праздником.» Отправлено. И я не стал ждать ответа. Просто положил телефон экраном вниз, подтянул ноги под плед и продолжил отдыхать.

***

На улице было минус семь, но солнце светило ослепительно, так ярко, что я щурился и поправлял шапку каждые пять минут. Шёл по тропинке вдоль замёрзшего озера, заваленного снегом, а впереди меня уже дожидались три знакомые фигуры: Эмиль, Ноора и Лаури - друзья со школы, с которыми хоть немного хотелось поддерживать общение. -Vihdoin! Kylläpä sulla kestää! - Крикнул Эмиль. -Sori, unohdin miten aikaisin te heräätte täällä arktisessa helvetissä. - Фыркнул я, подходя. -Onko Amerikassa aina +20 ja smoothie kädessä vai? - Подколола Ноора. Мы засмеялись и продолжили идти вдоль берега. Под ногами хрустел снег, от дыхания поднимался пар, а время будто остановилось. Слушал, как Лаури рассказывал о своём провальном первом курсе, а Ноора жаловалась на то, что в её универе слишком мало движения. -Mutta mitä sulle kuuluu? - Спросил Эмиль, подтолкнув меня локтем. Я пожал плечами. -Hyvin kai. Opinnot rullaa, ja teen vähän musaa. -Sehän kuulostaa siistiltä. - Сказал Лаури. Мы вышли на площадку у маленького кафе с видом на озеро, и Ноора настояла, чтобы все зашли внутрь "на глёги". Местные пожилые парочки сновали мимо в лыжных костюмах, а в кафе пахло имбирным печеньем и корицей. Мы все заняли стол у окна. Я достаю телефон, мельком глянув на экран никаких новых сообщений, поэтому быстро прячу его обратно. После кафе пошли тем же путём, что и сюда. На обратной дороге я почти не говорил, просто слушал их смех, ветер в ёлках и собственные шаги по насту.

***

Последняя неделя дома в Финляндии будто расплылась в один длинный, спокойный и немного печальный день. Я будто старался вобрать в себя каждую мелочь: запах хвои, снежный воздух, голос отца, смех сестры. Америка казалась чем-то далёким, не вполне настоящим. Но возвращение приближалось, и с каждым днём прощания становились немного ощутимее. Понедельник. Бабушка жила в старом деревянном доме на краю города, и в кухне всегда пахло кофе и картофельной запеканкой. Приехал к ней я один. На пороге она сразу ощупала мои плечи, как делала это в детстве. -Olet laihtunut, poika hyvä. - Буркнула она, и тут же повела меня за стол. Я ел молча, как будто снова стал ребёнком. А потом достал телефон и включил бабушке свою песню. Она слушала внимательно, кивая, не перебивая. После ничего не сказала, только погладила меня снова по плечу, будто этим дала свою оценку. Вторник. С утра выбрался в центр города. Прошёлся по улицам, покрытым тонким слоем льда, и зашёл в пару магазинов, купил Fazer-шоколад, пачку марципана и открытки с видами зимнего Хельсинки. После прошел в отдел сладостей для детей и глаза зацепились за соленую лакрицу, что оказывается так не любят в Америке, поэтому недолго думая решаю купить и ее для кое кого. Потом надолго задержался в лавке с пластинками, выбирая обложку для украшения своей стены в общежитии. Остановился на пластинке с золотым загнутым углом и изображением мрачного северного леса. Среда. По идее ничего и не было, я решил посвятить весь день сестре, поэтому мы гуляли, занимались различными подделками и к ужину я оказался полностью выжитым и уставшим. Четверг. Отец растопил баню. Вечером мы сели на полки, и воздух загудел от жара. Мы парились довольно долго, первой ушла конечно Иинес, ей стало слишком жарко. После ушел я, чтобы разгорячённый постоять на улице. Пятница. После ужина я взял гитару и устроился в гостиной. Инес сначала только слушала, но потом тихо запела в унисон. Мой глубокий голос и тонкий голос сестры сливались странно красиво. Мама сняла это на видео, а отец, опершись о косяк, сказал. -Nyt se kuulostaa oikealta musiikilta. Суббота. Утром они поехали в аэропорт. В машине играло радио, пока мама давала советы - ешь, спи, береги себя. Отец ничего не говорил, просто вёз нас. У прохода к зоне контроля Инес обняла меня почти плача. -Älä unoha meitä. -En mä unohda. Lupaan. – Отвечаю я.

***

Было всё ещё немного грустно, но уже легче. Потому что впереди что-то новое. А новое потому что письмо от Гранда пришло сразу после Нового года. Я как раз сидел дома, доедал последние рождественские сладости и почти не думал об Америке. Но стоило открыть письмо, как планы стали очевидны. Дэвид Гранд, наш куратор музыкального курса, тот самый, который еще при моем поступлении говорил, что посещает клуб и по итогу ни разу не пришел, вдруг сообщил, что у него «окно» на целую неделю. И что он собирается каждый день приходить, слушать, править, советовать. Он так и написал: «Решил наконец-то уделить клубу чуть больше внимания». Его фраза: «Чуть больше», довольно неоднозначная, ведь даже на чуть-чуть он не натянул. Поэтому, когда он вдруг пообещал целую неделю работы, я не стал ломаться. Возможность бесплатно получить столько часов практики с человеком, который знает всё про звук - редкость. Я даже не стал раздумывать. Появиться в кампусе чуть раньше не проблема, можно спокойно заняться музыкой, пока вокруг пусто и никто не мешает. Воспользоваться шансом получить неделю работы с человеком вроде Гранда казалось само собой разумеющимся решением. Так что я собрал чемодан, пообещал родителям и Иинес, что вернусь весной уже с новыми песнями, и без лишних вопросов вылетел обратно в Америку. Кампус встретил тишиной, и эта тишина, наоборот, казалась подарком: только я, гитара и пустые аудитории, где можно делать всё в своём темпе.

***

Аэропорт встречал меня неоновыми огнями и запахом кофе, который, кажется, тут был повсюду. Зал прилётов гудел от встречающих, кто-то обнимался прямо на моих глазах, кто-то ругался из-за задержанных рейсов. Я протолкнулся к выходу, перехватив ремень сумки поудобнее, и почти сразу заметил знакомую фигуру. Матео, в чёрной куртке поверх ярко-зелёного худи, махал мне рукой так энергично, будто я был его потерянным братом, а не просто соседом по комнате. -Сулхо! - Он тут же вцепился в мою сумку, помогая закинуть её на плечо. - Добро пожаловать обратно в цивилизацию. Давай быстрее, друг моего друга одолжил нам тачку. На улице было прохладно, но не морозно, резкий контраст с финской зимой. Мы забрались в старенький «Хонда Аккорд», Матео включил печку на полную и вырулил с парковки. -Ну, выкладывай, как там твои каникулы? - Спросил он, бросив на меня короткий взгляд. Я пожал плечами, улыбнувшись. -Спокойно. Семья, друзья… Новый год под салюты, как обычно. А у тебя? -У меня? - Матео фыркнул. - Если коротко: я пережил трёхдневный марафон настолок с кузенами, был вынужден съесть целую тарелку чего-то, что бабушка назвала «традиционным рецептом», и чуть не потерял слух от петард у соседей. Весело, короче. Надеюсь гостинцы ты привез. Я засмеялся и откинулся в кресле, чувствуя, как вместе с его болтовнёй ко мне возвращается привычный ритм кампусной жизни. -Ну. - Матео обернулся на секунду. - Добро пожаловать домой, Финляндия.

***

Зал для репетиций был почти пустой. Из всей компании в кампус вернулись только четверо: Зак, Тесса, которая уже успела занять подоконник с кружкой кофе и карандашами, Джейк с бас-гитарой и я. Чуть позже ввалились Софи и Джемма, обе сонные, но с нотными тетрадями под мышкой. Дверь открылась в очередной раз, и в зал вошёл он, Дэвид Грант. Рубашка со сбитыми рукавами, волосы будто после урагана, в руках стопка каких-то бумаг и термос. Он кинул взгляд через нас всех так, словно знал, кто из нас сегодня будет халтурить. -Ну что, живы? - Без приветствия бросил он, окинув нас быстрым взглядом. - Я смотрю, новенькие уже прибыли. Надеюсь это весь набор. Софи подняла голову, улыбнулась и почти сразу села ровнее. Я тоже чуть напрягся, хотя делал вид, что всё нормально. -Так. - Мужчина сделал глоток кофе и махнул рукой. - Меня зовут Дэвид Гранд. Я ваш куратор, и ближайшую неделю я застряну здесь вместе с вами. Так что привыкайте к моему лицу. - Он кивнул на меня и Софи. - Это те самые новички? -Новенькие. - Спокойно пояснил Зак, поправив очки. - Сулхо гитара, пишет песни, а Софи вокал и фортепиано. -Ага. - Кивнул Грант, сканируя нас взглядом. - Значит, придётся проверить, что вы умеете, прежде чем я вас куда-то поставлю. Он сел на стул посреди зала и махнул рукой. -Ну? Удивляйте. Сначала ты. – Он ткнул в мою сторону. И музыкальный клуб словно ожил. Казалось, будто весь корпус знал, что Дэвид Грант наконец-то «вынырнул» из своих дел и решил посвятить нам целую неделю. Атмосфера на репетициях резко поменялась: никто больше не валял дурака и не прятался за чужие партии. Сначала всё шло тяжеловато. Грант сразу вытащил нас в зал ансамбля. -Музыка - это не про каждого по отдельности. Или вы слушаете друг друга, или можете идти заниматься сольниками в ванной. - Сказал он, хлопнув ладонью по столу. Мы пробовали простую аранжировку: гитара, бас, фортепиано и скрипка. Джейк держал ритм, Софи садилась за пианино, Тесса, закатывая глаза, настраивала скрипку, а я сжимал гитару так, будто от этого зависела жизнь. Первая попытка развалилась уже через полминуты: я сбился, Софи ушла в свои красивые переливы, а Тесса остановилась и от души бросила смычок на колени. -Господи, мы звучим просто ужасно. Грант только усмехнулся. -Отлично. Значит, есть с чем работать. С каждым днём он буквально «вколачивал» нам одно и то же: слушать. Он останавливал на середине такта, если кто-то из нас уходил в себя, щёлкал пальцами и заставлял начинать заново. Иногда мог просто снять с плеча мою гитару и сыграть пару аккордов резко, громко, с таким напором, что у меня мороз по коже бежал. -Вот так музыка должна звучать. - Говорил он. - С характером. Даже если вы тихо поёте о разбитом сердце, в это сердце должны поверить. Постепенно пазл начал складываться. Джейк стал увереннее держать басовую линию, Тесса перестала ворчать и неожиданно выдала такие тягучие скрипичные партии, что у всех на минуту перехватило дыхание. Софи поначалу всё ещё стеснялась петь громко, но однажды Грант остановил её и сказал. -Давай ещё раз. Но представь, что поёшь так, будто тебя никто не услышит завтра. Она закрыла глаза и выдала вокал так, что мы с Джеммой даже переглянулись. Мне тоже доставалось. Грант всё время повторял. -Ты играешь правильно, но правильно неинтересно. Бей в струны так, чтобы пальцы горели. И я стал пробовать. Иногда получалось грязно, иногда я терял ритм, но зато в какой-то момент услышал, как Тесса с её скрипкой подхватила мою игру, как Джейк встроился в этот шум, а Софи положила сверху голос. И вдруг из нашей мешанины получилось что-то цельное. Мы стали смеяться уже сами после проигрышей. Зак, как старший, хмыкал, но тоже подбадривал. -Вот, слышите? Уже не разваливаемся на третьей минуте. Прогресс. Грант же просто кивал и делал пометки в тетрадке. К концу недели у нас вырисовался почти полноценный номер, не готовый для сцены, но очень проработанный. Я впервые услышал, как моя гитара не просто «сама по себе», а работает в команде. И в этом было странное ощущение: как будто музыка стала больше, чем мы все. Когда мы в последний день доиграли, Грант поднял голову от своих заметок и сказал. -Ну что. Это уже не позор. А это начало, дальше будет совсем конфетка. Тесса прыснула от смеха, Софи улыбнулась, а я поймал себя на том, что тоже невольно ухмыляюсь. В последний день, когда мы разобрали инструменты и убрали зал, Дэвид неожиданно закатал рукава ещё выше и сказал. -Ну что, выжили. Даже звучите теперь как группа, а не набор случайных людей. Я это считаю поводом. -Поводом для того, чтобы спать неделю. - Пробормотал Зак, но Тесса уже хитро прищурилась. -Или поводом выпить. -Я за. - Поддержал Джейк. - Где собираемся? -В баре нельзя. - Отрезал Грант, но в его голосе не было строгости. - Мне ещё карьеру беречь. Но… - Он замялся на секунду. - У меня в кабинете есть кое-что поскромнее, подогнали одни студенты. Через двадцать минут мы уже сидели в небольшой комнатке за столом, на котором вместо партитур и учебников стояли пластиковые стаканы и бутылка вина с солеными крекерами. -Это что, наш «банкет»? - Фыркнула Тесса, но первая же себе и налила . Грант только усмехнулся. -Вы хотели повод - вот он. Хоть немного отпразднуем то, что у вас получилось что-то совместное. Разговоры быстро скатились в весёлую болтовню. Софи, немного смущённая, тихо рассказывала про свою семью и как её брат обожает баскетбол, хотя в музыке полный ноль. Джейк травил истории о том, как однажды уронил гитару на выступлении, и весь класс сделал вид, будто так и было задумано. Я тоже расслабился. Рассказал, как в Финляндии мы однажды пытались играть на гитаре у костра перед этим играя на ней в теплом здании, и из-за перепада температур струны буквально лопнули. Все засмеялись, даже Грант. Он, кстати, тоже растаивал на глазах. Не строгий куратор с вечной хмурой мордой, а человек, который реально рад видеть нас вместе. Под конец он уже сидел, облокотившись на спинку стула, и сказал. -Вот за это я и люблю музыку. Когда она собирает людей. Не за оценки, не за отчёты… а просто потому что без неё никак. Мы переглянулись, и вдруг стало тепло. -Ну что. - Тесса подняла стакан. - За то, что не завалили первую же репетицию. -И за то, что Грант ещё жив после недели с нами. - Добавил Зак. Мы рассмеялись и чокнулись пластиковыми стаканами. Вечер вышел простым, но каким-то настоящим. Без танцев, без громкой музыки, просто смех, усталость и ощущение, что мы сделали что-то стоящее. Когда все уже собрались уходить, я тоже направился в общежитие. Кампус был тихим, воздух холодный, но приятный после душного класса и вина. Я шёл медленно в голове было легко, разве что шаги казались чуть веселее, чем обычно. Несколько пластиковых стакана вина не сделали из меня пьяного, но настроение оставили какое-то тёплое. И вот… я застыл. На лавке у дорожки, освещённой одним тусклым фонарём, сидел до боли знакомый силуэт. Куртка, короткие светлые волосы. Лицо… Я почувствовал, как эта лёгкость моментально спала. Лицо Эндрю было пустым. Совсем. Ничего, кроме холодной пустоты. Глаза как дыры, в которые лучше не заглядывать. Он затянулся сигаретой, и дым вырвался из его губ так спокойно, будто весь мир вокруг был ему безразличен. -…Эндрю? - Выдохнул я и невольно шагнул ближе. Он поднял взгляд. В нём не было ни ярости, ни сарказма. Пустота. -Ты же… - Я запнулся, потому что язык вдруг стал тяжелым. - Ты когда вернулся? Почему… почему ты тогда не отвечал? Я писал, много. -Я видел. - Спокойно, ровно, будто это ничего не значило. -И? - Я почти усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. - Ты просто решил игнорировать? Он затянулся сигаретой и сбросил пепел. -Я считал, что ты побочный эффект таблеток. Я моргнул, не сразу поняв, что именно он сказал. -Серьёзно? - Выдохнул я. Он поднял глаза, и меня будто прожгло. -Потому что не видел смысла. - Сказал он спокойно, без привычного яда. -В смысле? Он выдохнул дым в сторону. -Ты всё равно ничего не поймешь, как и всегда. Я прищурился. -Так объясни. -Нет. - Отрезал он. - Ты слишком… - Он чуть замялся, подбирая слово. - Тебе достаточно своей музыки и нормальной жизни. Не надо сюда лезть. Сердце кольнуло, будто он ударил не словами, а ножом. -То есть… ты решил просто оттолкнуть меня? Потому что у меня «нормальная жизнь»? -Потому что ты не знаешь, что с этим делать. - Сказал он, кивая куда-то в темноту, в сторону. - Я не твой уровень. Я растерянно усмехнулся. -Чёрт, это звучит так, будто ты реально заботишься. Эндрю никак не отреагировал, только затянулся снова. -Ты поднял свои проценты до тридцати, снова раздражаешь меня. Иди домой, Каллио. Тебе тут нечего ловить. Я стоял, не зная, что сказать. Хотелось одновременно и посмеяться, и послать его к чёрту, и… остаться рядом. Но в его голосе было что-то окончательное, что-то, чего я раньше не слышал. -Ты полный идиот, Миньярд. -Уже тридцать один. Эндрю говорит спокойно, он даже не повёл бровью. Только откинулся на спинку лавки, будто разговор закончился. -Да срать я на это хотел!