SIRENCORE

Пребывание на корабле первые сутки было очень болезненным для Ссоль, впервые взойдя на борт и почувствовав качку ее начало мутить, а глаза казалось невозможным открыть из-за жуткой головной боли, что резала глаза на свету. Она пролежала так три дня, находясь в состоянии лихорадки, не реагируя когда приходил отец, чтобы принести ей поесть и попить, изредка натирая спиртом, разведённым с водой, ее лоб и руки с ногами, чтобы сбить жар. Придя наконец в себя, она смогла впервые осмотреться в комнатке, в которой находилась до этого, так довольно скудный интерьер составляли: гамак, медленно покачивающийся подобно маятнику, на ржавых креплениях, что были в потолке, в котором скорее всего спал ее отец; прямо под ним Ссоль смогла опознать небольшой деревянный сундук, привезенный из дома, в который уместилось все самое необходимое для двоих человек; матрац, лежащий на полу, на котором спала она; бочка приделанная к полу, что разделяла их, по-видимому служащая прикроватной тумбой и одновременно столом. В комнатке можно было сделать по большему счету три шага, пройдя от гамака до матраца в ширину, и три шага от ящика до двери в длину. На большее она и не рассчитывала, заранее зная, что самую большую комнату займет Оскар, как и полагается капитану. А с каких пор он был капитаном? Этот вопрос решался сам собой, Оскар был человеком многих талантов, однако, который ничего не мог сделать по-настоящему качественно и на совесть. Но если они все еще плыли и не разбились о скалы, то все было не так уж плохо. Сменив платье на свежее из плотной голубой ткани, что стояла как накрахмаленная, со свёртка которой девушка сшила и рубашку отцу, удостоверившись, что материал нигде ее не облегает и не просвечивает, надев сверху нежесткий корсет из такой же ткани, только без голубого красителя, с вышитыми мелкими цветочками в голубом цвете, Ссоль почувствовала себя гораздо лучше, наконец полностью выздоровевшей. Распустив уже растрепавшуюся косу, из которой то тут, то там повылезали пряди, девушка принялась вычёсывать локоны, аккуратно распутывая сцепившиеся вместе волоски гребнем. Спрятав волосы, сплетенные в косу, что была ещё скручена на затылке в пучок, под шляпку, Ссоль наконец узнавала в зеркальце свое отражение. Прицепив на бедро повязку, которая удерживала маленький ножик с рукояткой в форме змеи, что был подарком отца на ее восемнадцатилетие, она была готова выйти и наконец осмотреться. Не рискнув зайти в те каюты, что были рядом за закрытыми дверьми, девушка поспешила выбраться на поверхность кормовой части корабля. Стояла прекрасная погода, солнце несильно палило, спрятавшись за облаками, которые возможно в скором времени принесут дождь, морские воды были спокойны, а корабль, ожидал момента, когда волны оживятся и порыв ветра всколыхнет паруса, что были сейчас закрыты. - Эй, дамочка! Заблудилась? Подсказать чего? - спросил мужчина, отвлекаясь от своего занятия, во время которого он сматывал толстую верёвку. - Нет, спасибо, я сама осмотрюсь, - Ссоль поспешила уйти от ужасного запаха дешёвого табака, что исходил от мужчины. - Ну раз говорить умеешь может хоть имя свое мне скажешь? - Нет, я не ищу знакомств, извините, - поспешила удалиться Ссоль. Сальные взгляды и нескромные вопросы были как заученные и постоянно звучали перед девушкой, когда она подрабатывала в барах или покупала еду у торговцев, они звучали так часто, что Ссоль уже заранее негативно относилась к человеку, стоило ему только открыть рот, и чутье ее никогда не подводило. Смотря на бескрайние воды, без какого-либо очертания порта, который остался уже давно позади, становилось так горько и одиноко от одной только мысли сколько ещё придется видеть одни лишь волны да небо. Отец полагал, что плаванье должно занять полмесяца не больше. Но отдавая себя в руки стихии может случиться все что угодно, и врят ли их дряхлое судно сможет выдержать сильные волны. Интересно приносят ли моряки молитвы во время шторма Дагону? Просят ли пощадить свою жизнь? А если он услышит их молитвы, то примет в свое царство? Кем они тогда будут? - Ссоль, дочка! Я только что заходил к тебе, а тебя и след простыл, думал уже что русалки утащили, - мысли девушки прервал знакомый голос, принадлежащий ее отцу. - Это бы облегчило ловлю, да папа? И не пришлось бы столько дней плыть до тех рифов... - Ссоль, ты же знаешь, что я ... - Знаю папа, я все знаю, ты выстроил самый наибыстрый маршрут, - перебила девушка, ободряюще улыбнувшись. - Что-нибудь было интересного за это время, что я проспала? - Был небольшой шторм, ты не слышала? - спросил мужчина, на что получил отрицательный кивок. - Пришлось идти против ветра, лавируя, очень долго пришлось ставить паруса борясь с ветром и ливнем. Посмотри только на мои ладони, - отец показал свои руки, что были стерты до мяса и мазолей от трения веревки. - Боже мой, папа! Это нужно было сразу же обработать, ты наверняка не сделал этого и наверняка не просушил мокрую одежду. Пойдем я найду для тебя мазь, и травы на случай простуды, - проговорила Ссоль держа чужие руки в своих. - Да все хорошо, я обработал спиртом, он всегда помогает от всех болезней, а тебе лучше вернуться внутрь, я принесу поесть, то посмотри только кожа да кости, ты ведь не ела нечего толком эти дни.