SIRENCORE

Страшные сказки, рассказанные на ночь с целью запугать непослушных детишек, что не хотели ложиться спать, не шли ни в какое сравнение с реальностью, что предстала перед Ссоль. Вода возле корабля кишела стаями прекрасных русалок с длинными волосами радужных цветов, и прозрачными плавниками, переливаясь как жемчуг, отражая свет звёзд. Русалки плавали возле корабля в ожидании пищи, шкрябая когтями по корпусу, будто бы хотели поскорее разодрать его на кусочки, чтобы добраться до людской плоти. Пев в предвкушении свою песнь смерти, они собирались в круг, кружа в воде друг возле друга, сливаясь своими тонкими и звонкими голосами, прерывающимися на рокот и звериное рычание, звучащее как зловещее эхо, что было сразу повсюду. Громовые раскаты сотрясали воды вокруг, из-за чего казалось, что именно они и создавали бушевавшие волны, добавляя жути к открывшейся картине за бортом. Из-за своей бледности, в свете луны русалки выглядели, как истинные утопленники, поднявшиеся из морских глубин, чтобы разделить с сестрами трапезу. Спасавшихся троих мужчин, что оставались последними из живых на борту, поймали выпрыгнувшие из воды подобно дельфинам русалки, точно приземлившись на свою жертву, сваливая ее с ног, не давая и шанса вытащить острые ножи из поясов брюк, а только прокричать от боли напоследок. Тут же к ним присоединились и остальные сестры, следом шлепаясь всем весом на борт, скорее спеша подползти и вырвать себе кусок, впиваясь клыками и когтями в места, где ещё оставалось ненадкусанное мясо. Даже шум дождя смешанный с громом не мог заглушить чавканье и причмокивание, что издавали голодные существа, поедая свежее мясо, быстро доходя до кости. От увиденного Ссоль замутило, не желая больше ни минуты смотреть на русалочий пир, девушка сжавшись, как только это было возможно, прошла мимо, затаив дыхание, прижимаясь к противоположному борту, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание, зажимая уши, чтобы заглушить жуткий шум, что страхом оседал на плечах. Девушка брела вперёд сама не зная куда, осторожно ступая по доскам насквозь пропитавшимся дождевой водой и людской кровью, что ужасно хлюпала под ногами, оседая на сапогах маленькими частичками оторванной плоти. Тут Ссоль увидела его снова, того кого она жалела и хотела спасти, с руками по локоть в крови. Изменения в облике русала были устрашающими, от влекущего и завораживающего не осталось ничего, осталась лишь дикая животная сущность, которая желала насытиться всеми мельтешащими перед глазами людишками. - Я могу есть сырое мясо и рыбу, но в большей степени меня интересует кровь, что в них, - в голове Ссоль проносились обрывки их диалога. - Я проплывал по близости, когда охотился… - Кто же знал, что его охота начнется только сейчас? - подумала про себя Ссоль. Казалось, что глаза Сонхва окрасились алым, не оставляя зрачка, из-за льющихся дождевых слез, стекающих кровавыми потоками по его щекам. Острые когти разорвали плоть на животе какого-то несчастного с экипажа, что пытался спастись, полностью войдя под кожу, хватаясь за внутренности, вырывая их изнутри. В глазах жертвы застыл страх осознания своей участи, а также бесконечная боль, будто он всё ещё мог чувствовать, как его разбирают на части. - Что ты делаешь, Сонхва?! - попыталась перекричать порывы ветра Ссоль, чтобы остановить русала. - Я верила тебе, хотела помочь сбежать! Почему ты обманул меня?! Чем же ты отличаешься от людей, которых ты так ненавидишь?! Ты такой же жестокий, только посмотри на себя! Они же ничего не сделали тебе, только Оскар и ты уже расплатился с ним! Сонхва только смотрел в ответ, вытащив окровавленные руки из дыры в животе, с которых исчезли когти. Он не мог поверить в то, что девчонка сама выбежала к нему, не боясь за свою жизнь вместо того, чтобы прятаться. Все для того, чтобы он остановился? На звуки крика некоторые русалки подняли свои головы, закончив есть, однако завидев Сонхва не рискнули подойти к девушке, что была рядом с ним. - Этот скот для меня не больше, чем пища. Ты что, настолько дура, которая считает, что у этих отбросов чистые руки?! Они же все ловцы со стажем! - сам не зная зачем начал объясняться Сонхва. - Все на этом корабле заслуживают смерти за убийство русалок, и они должны быть благодарны, что она пришла к ним так быстро. - И даже я?! И мой отец, что был вынужден помогать Оскару, из-за его же прошлого обмана, но не убивший даже и мухи?! Тогда можешь убить и меня тоже прямо сейчас! Я ведь тоже заслужила смерть! Сонхва смотрел на стоящую перед ним девушку, что сама просила о смерти, впервые не зная, что лучше сказать. Да, он рассчитывал убить здесь всех, отплатить за убийства убийством, но это было до тех пор, пока он не встретил Ссоль, что по-настоящему заслуживала называться человеком. Освещаемая громовыми раскатами, насквозь промокшая, с прилипшим к телу платьем она сама походила на русалку. Ее светло-голубые глаза были похожи на чистейшую воду, что можно было встретить только в подводных пещерах вход в которые был не доступен для людей, что тут же очернили бы прекрасное своими нечистотами. Она была вынуждена прятать свое отличие - свои прекрасные волосы, редкостью которых наоборот стоило только гордиться, чтобы ее также не продали в коллекцию диковинок для богатого извращенца. Сонхва чувствовал их сходство, в этой девушке он видел немного от себя. - Почему ты ничего не делаешь?! Давай же убей и меня! - снова закричала Ссоль. Нет, Сонхва точно не хотел ее убивать. Ссоль заслуживала лучшей жизни, заслуживала никогда больше не оказываться на полуразваленной посудине с пьяницами посреди океана. Но вместе с тем Сонхва понимал, что потерял ее доверие, показав худшую сторону себя, и врят ли бы она согласилась пойти вместе с ним в безопасное для нее место, вероятнее выбрав вместо этого смерть. В ответ на мольбы девушки раздался громкий и резкий хлопок от выстрела, что подхватил и унес вдаль бушующий ветер. - ... с-с..су...ка! - прохрипел мужчина, брызгая изо рта кровью, выстрелив из пистолета в сторону Сонхва. Нужно было всё-таки сожрать его тогда, тварь оказалась слишком живучей, даже с наполовину перекушеным горлом, он умудрился выползти из каюты Оскара, обмотав горло какой-то тряпкой, чтобы сделать свой предсмертный выстрел. Сонхва зарычал, мгновенно увернувшись от пули. Он хотел было броситься и оторвать его голову, но тихий полувскрик раздавшийся от Ссоль, заставил тут же повернуть голову в ее сторону. Пуля, вылетевшая на доски из области груди девушки, разорвав на спине плоть, осталась лежать уже безобидным окровавленным металлом, встретившись с полом с оглушительным звоном. Тело пронзило словно током, лишая в момент всех сил, заставляя припасть на колени прямо на грязные прогнившие доски, заляпанные каплями крови, что тут же издали отвратительный скрип, чтобы достойно встретить Ангела Смерти. Напрасно Ссоль подумала, что ее сердце остановилось тогда, когда ее руки удерживали бездыханное тело ее отца, сейчас она могла прочувствовать, как оно буквально горит, распространяя жар все дальше по телу, но и в то же время ее будто сковал холод, заморозив все ее кости и мышцы, не давая двигаться, чтобы остановить льющуюся кровь. Кровавое пятно разрасталось на ткани, навсегда впитываясь в волокна, делая их багровыми, девушка чувствовала своей кожей, как потоки ползут вниз по ее телу, скапливаясь в одно пятно отвратительной жижи под ней. Было горько заканчивать свою жизнь вот так вдали от земли, от родного дома, от своего отца, что умер незадолго до нее самой. Девушка уже не видела ничего перед собой только черноту, окружающие звуки заглушил звон в ушах, что стал просто оглушительным. Ссоль всегда думала, что закончит свою жизнь в глубокой старости, в окружении внуков и своих детей, вспоминая на смертном одре мгновения из своей долгой жизни, на деле же она не чувствовала ничего только холод и бесконечную тьму, куда она проваливалась все больше и больше, забывая кто она есть. - Нет! - вырвалось у Сонхва от вида падающего тела, что было уже тряпичным. Удерживая девушку, в которой уже не оставалось жизни, Сонхва понимал, что тут его кровь уже не поможет, человеческое тело слишком слабое, а крови, что вытекала из него ручьем было слишком много. Впервые человеческая кровь вызывала у него отторжение, он не хотел видеть ее на своих руках, ощущать, как она обжигала его нёбо своим металлом. Такая теплая... Такая алая. Приглаживая волосы девушки, русал всматривался в широко распахнутые глаза, что даже не успели закрыться от принятия неизбежного, так и смотря в ночное небо полное созвездий, словно стремясь всё ещё находиться под ними, впитывая кожей их свет. Не желая, чтобы дождевые капли попали ей в глаза, Сонхва прикрыл их своей ладонью, вытирая воду с теперь уже умиротворённого лица, будто Ссоль прилегла поспать в его объятиях. - Какая глупая смерть для такой доброй души, - проговорил Сонхва так и не желая выпускать из своих рук уже мертвое тело. - Почему же те кто заслуживает смерти до сих пор продолжают жить… а такие невинные души так глупо умирают?! Больше не было дождя, не было раскатов грома, не было и русалок, что вновь спрятались в воду, унося с собой оставшиеся куски мяса и кости. Наконец вновь наступила тишина. Не слышно было криков птиц и шелеста волн, абсолютное спокойствие. Вот только внутри у Сонхва бушевал настоящий шторм, подпитываемый яростью от несправедливости жизни. Скатывающиеся по щеке русала слезы так и падали на губы Ссоль кристально прозрачными каплями, просачиваясь вглубь рта. Склонившись над лежащим телом, Сонхва оставил поцелуй на губах, блестящих жемчужной пылью от его слез. Прижав девушку к своей груди, Сонхва поднялся, чувствуя как неприятно ощущается высохшая кровь, что стягивала его человеческую кожу, отчего хотелось содрать ее своими же когтями. Ни секунды не раздумывая он спрыгнул вместе с телом за борт, тут же погрузившись камнем на самое дно, наблюдая как вся кровь с его тела и с тела Ссоль поднимается на поверхность алой дымкой. Он боялся разжать свои руки, что требовали отдыха, все это время прижимая к себе Ссоль. Русалки умирая, превращались в морскую пену просто растворяясь в воде, ведь их плоть состояла из частичек кораллов, морских звёзд, водорослей, панцирей и скелетов рыбок и рачков - всего, что скрывалось на глубине морских вод. Хоть девушка и была человеком, Сонхва боялся, что с ней могло случиться то же самое, и задуманное им не исполнилось бы. Дышать стало легче, также как и сопротивляться силе воды, что прижимала своим грузом все больше по мере погружения, приняв русалочью личину, прощаясь со своей набедренной повязкой, под которой уже нечего было прятать. Разорвав до конца корсет и платье своими острыми когтями, русал стянул с тела все ненужные лоскуты от этих человеческих тряпок. Раны на бледной коже затянулись на поверхности слоем новой кожицы, такой тонкой, почти прозрачной. Огладив пальцем след в районе сердца, что оставила пуля, Сонхва наблюдал как рубцуется в этом месте кожа, затягивая эту сквозную дыру. Даже русалу было неизвестно сколько требовалось времени для полного излечения внутренних повреждений, оставалось только ждать, когда сердце вновь смогло бы забиться, но уже под кожей с перламутровой чешуей.