Между мирами

Эмилия              Аромат свежесваренного кофе мягко растекается по квартире, ещё тёплый, терпкий, как утренний поцелуй. Я стою у окна, босыми ногами ощущая прохладный пол, и смотрю, как Сеул медленно просыпается. Первые солнечные лучи цепляются за мокрый асфальт, дробятся в зеркальной глади луж, оставшихся после ночного дождя. Вдалеке гудят машины, перекликаются с голосами уличных торговцев, чей неторопливый говор вплетается в городскую симфонию нового дня. Мин Гю ушёл час назад, его шаги — мягкие, быстрые, как всегда, когда он спешит на репетицию, — всё ещё звучат в моей голове, но сегодня он задержался у двери дольше обычного. Сначала лёгкий, почти ленивый поцелуй, словно касание крыла бабочки, но я чувствую, как он на мгновение замирает, прежде чем углубить его. Его губы чуть тёплые, мягкие, пахнут кофе и чем-то родным, привычным. Я смеюсь, когда он, вместо того чтобы отстраниться, едва заметно прикусывает уголок моей губы, а потом наклоняется ближе, его пальцы лениво пробегаются по моей спине, оставляя за собой след тёплого электричества. Я хватаю его за ворот футболки, задерживаю ещё на секунду, не давая уйти. Он усмехается, его дыхание щекочет мою щёку.       — Не вздумай скучать, ладно? — Мин Гю наклоняется ко мне, его голос ещё пропитан сонной хрипотцой. — А то я почувствую и вернусь раньше.       Я фыркаю, закатывая глаза.       — Ах вот как? Ты, значит, экстрасенс?       — Нет, просто чувствую тебя. — Он усмехается, прижимая меня ближе. — Так что веди себя хорошо, звезда моя.       Его губы касаются уголка моего рта, тёплые, чуть медленные, будто он не хочет уходить. Я ловлю его за ворот футболки, удерживая ещё на секунду.       — Тогда просто возвращайся быстрее, — шепчу я, и он улыбается так, будто готов сорваться с места и остаться здесь, со мной. Наши руки сплелись, и я прижалась к нему, ловя его тепло, его сердце, что билось под его футболкой, пока он не отстранился с улыбкой, что я вижу даже с закрытыми глазами, его большой палец прошёлся по моей щеке, оставляя ощущение, что я всё ещё в его объятиях.       Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив за собой только шорох его шагов по коридору и слабый запах его одеколона в воздухе.       Теперь квартира пустая, и тишина обволакивает меня, её гул смешивается с шорохом дождя, что снова начинает стучать по стеклу — апрельский, лёгкий, почти ласковый, его капли стекают по окну, оставляя тонкие дорожки, что блестят в утреннем свете. Я беру его куртку со стула, и её ткань ещё чуть влажная после вчерашнего дождя. Провожу пальцами по мягкому воротнику, зарываюсь носом в плотную материю и вдыхаю – терпкий запах кофе, свежего воздуха и чего-то тёплого, родного. Закрываю глаза. Этот запах — как утренний поцелуй, как ощущение его рук на моей талии перед уходом. Я вдыхаю глубже, цепляясь за это чувство, словно за якорь, что удерживает меня в этом дне, в этом месте, рядом с ним. Сажусь за стол, открываю ноутбук, и экран загорается, показывая приложение для корейского, которое я скачала вчера, решив, что надо продолжить обучение, его значок мигает, будто зовёт меня. Я нажимаю, и нахожу урок на котором остановилась. Женский голос произносит: "오늘 날씨가 좋네요" — "Сегодня хорошая погода". Звук кажется мне чужим, механическим. Я повторяю, но слышу, как смазала интонацию, слишком резко поставила ударение. Смешок вырывается сам собой. Снова. Я пробую мягче, медленнее, вспоминая, как Мин Гю объяснял мне ритм фразы вчера — его голос был ленивым, чуть хрипловатым, напевным. Вижу, как уголки его губ поднимаются, когда он поправляет меня, его рука скользит по моему запястью: «Спокойнее, Эми. Не торопись». Я запираю дыхание в груди. Пробую ещё раз. В этот раз — лучше.       Я хочу удивить его, услышать его смех, когда моя фраза прозвучит естественно, увидеть, как его глаза загорятся гордостью, как вчера, когда он учил меня говорить: "너와 함께 있는 이 순간이 좋아" — "Мне нравится этот момент с тобой". Тогда он поправлял мой темп, его пальцы сплетались с моими, его губы касались моего уха, он шептал слова медленно, смакуя каждую гласную, а его дыхание согревало мою кожу. Будто он хотел, чтобы я запомнила не только фразу, но и сам момент.       Дождь за окном усиливается, капли стекают по стеклу, размывая очертания города, и я беру тетрадь, записывая "오늘 날씨가 좋네요" уверенными, чёткими буквами. Обвожу их снова и снова, пока они не становятся такими, какими я хочу их видеть.       Я представляю его сейчас — как он танцует в студии, пот стекает по его вискам, его длинные пальцы сжимают бутылку воды, что он всегда берёт с собой, как он смеётся с Хоши, его голос звенит над шумом музыки, или кивает Эскупсу, его взгляд сосредоточен, но уголки губ чуть приподнимаются, когда он думает обо мне. Моё сердце тянется к нему через стены, через дождь, что пахнет мокрым асфальтом и цветущей сакурой, что растёт вдоль улиц, лепестки которой падают на землю, как обещание, что он вернётся ко мне. Я хочу быть ближе, знать его мир, его язык, его жизнь, и эти слова — мой шаг к нему, мой способ держать его рядом, даже когда он уходит, оставляя за собой только тепло его куртки, запах его кофе и эту тишину, что я заполняю мыслями о нём.       День ползёт лениво, как капли дождя, сползающие по стеклу, оставляя за собой едва заметные дорожки. В воздухе всё ещё витает слабый аромат кофе, перемешиваясь с запахом мокрого асфальта, что тянется с улицы. Я открываю Инстаграм и загружаю снимок: берег реки Хан, усыпанный нежно-розовыми лепестками сакуры. Они падают в воду, закручиваясь в маленькие воронки, и я ловлю себя на мысли, что это напоминает мне снег в Москве – такой же тихий, такой же мягкий, но этот тает быстрее, словно оставляя после себя лишь обещание весны. Я пишу: "Возможно тут мой новый дом?", и мои пальцы замирают над экраном, пока я думаю о Мин Гю, о том, как он улыбнулся мне утром, как его руки держали меня, будто я — его звезда, что он не хочет отпускать, как его губы касались моих, оставляя тепло, что я всё ещё чувствую. В историях — кофе, что я пью из его кружки, её керамика чуть нагрелась от моих рук, но я представляю его пальцы на ней, наброски книги, что я начала вчера, её первые строки — о любви, что я нашла в Токио, о нём, что стал моим светом. После публикации сразу посыпались комментарии: "Где ты?", "Ты в Корее?", "Это Сеул?", их вопросы сыплются огромным потоком, их любопытство тянется ко мне через тысячи километров, и я улыбаюсь, листая их слова, их удивление о том, что я здесь, так далеко от Москвы.       В ленте нахожу его фото — старое, с концерта, где он смеётся, его глаза блестят под софитами, его волосы падают на лоб, чуть влажные от пота, и я провожу пальцем по экрану, будто могу коснуться его, почувствовать его тепло через стекло, его улыбку, что я вижу каждый день. Моё сердце сжимается от любви, что растёт во мне с каждым днём, с каждым его взглядом, каждым его касанием, что я жду, как этот дождь ждёт солнца, как я жду его шагов за дверью, его рук, что обхватят меня, его губ, что найдут мои. Я закрываю ноутбук, встаю, и решаю приготовить ужин — рис и кимчи по его рецепту, что он показал мне на прошлой неделе, его голос звучит в моей голове: "Вот так, чуть меньше соли, Эми", пока его руки обнимали меня сзади, его подбородок лежал на моём плече, и я смеялась, когда он украл кусочек из миски, целуя меня в щёку.       ***       Звук ключа в замке раздался неожиданно, резко нарушая тишину вечера, заставляя сердце подскочить к горлу. Дверь открылась медленно, впуская в квартиру сумрак коридора и его фигуру, усталую и знакомую до дрожи, такую родную и долгожданную в этих стенах. Он вошел тихо, словно опасаясь нарушить хрупкое равновесие вечерней тишины, словно принося с собой запах улицы и отголоски шумного дня. Взгляд его скользнул по комнате, отыскивая меня в полумраке вечера, задерживаясь на мне на мгновение, долгое и значимое, словно немой вопрос и тихий ответ, словно искра тепла, зажигающаяся между нами даже на расстоянии.       — Привет, — произнес он тихо, его голос звучал устало, но в нем чувствовалась неизменная нежность и сокровенная теплота. Глаза его смотрели на меня с нежностью и усталостью, словно ища утешения и поддержки, словно надеясь найти покой. Его руки тут же обхватили мою талию, притягивая меня к себе. И он наклоняется, целуя меня в шею, его губы тёплые, чуть солёные от пота, оставляют жаркий след на моей коже, пока он шепчет: "Ты пахнешь домом". Я тянусь к нему, наши губы встречаются, поцелуй жаркий, полный дня без него, мои пальцы скользят по его спине, находя его тепло под футболкой, и он отстраняется с улыбкой, его глаза блестят весельем, пока он гладит мою щеку, его большой палец задерживается у уголка моих губ.       — Как ты? Я сильно задержался?       — Привет, — отозвалась с улыбкой, невольно расцветающей на губах, словно подснежник под весенним солнцем, словно робкий ответ на его тепло. — Все хорошо. Как репетиция? Сильно устал?       Он улыбнулся в ответ слабой улыбкой, в которой чувствовалась усталость, но и облегчение от возвращения.       — Репетиция… ты не поверишь, сегодня Хоши… — Он замолчал на мгновение, вздохнув глубоко. — …сегодня Хоши был просто невыносим! Выжимал из нас все соки, гонял до седьмого пота, придирался к каждой мелочи, словно пытался вылепить из нас идеальных айдолов к завтрашнему утру! Я думал, что просто рухну без сил прямо там, в студии, но… — Он снова умолк, улыбаясь теперь уже с легкой иронией. — …но как только вспоминаю о тебе, о том, что ты ждешь здесь, где тепло и уютно, — Он снова взглянул на меня с нежностью, проводя рукой по щеке. — …сразу появляются силы двигаться дальше.       — Глупый, — прошептала тихо, прижимаясь к нему крепче, чувствуя тепло его тела, слыша биение его сердца.       — Если ты сильно устал, то не пойдём гулять, — шепчу я, и мой голос чуть хриплый от этого желания быть с ним, чувствовать его рядом, и он кивает, его пальцы переплетаются с моими, сжимают их крепко, пока он тянет меня к двери, его тепло — как обещание, что этот вечер будет наш. — Можем остаться дома.       — Нет, пошли прогуляемся, — говорит он, и его голос мягкий, чуть дразнящий, пока он наклоняется, целуя меня в уголок губ, его рука сжимает мою крепче, и он ведёт меня к выходу, его плечо касается моего, пока мы шагаем вниз по лестнице, его рука скользит по моей талии, как будто он не может перестать касаться меня.       Мы выходим в Каннам, где огни горят ярче звёзд, их неон отражается в лужах, что остались после дождя, а шум улиц обволакивает нас — гудки машин, голоса прохожих, запах жареной еды из ларьков, что тянутся вдоль тротуаров. Мы идём, его рука крепко держит мою, наши пальцы сплетены, и я прижимаюсь к нему, моё плечо касается его груди, пока он наклоняется, целуя меня в висок, я чувствую его горячее дыхание даже через тканевую маску. Люди вокруг спешат, их голоса сливаются с шорохом шагов и звоном велосипедных звонков, и я чувствую себя живой рядом с ним, его тепло — как маяк в этом море света и звука, что кружится вокруг нас, как мелодия, что он напевает мне, когда думает, что я не слышу.       Мы останавливаемся у витрины кафе, где неон отражается в стекле, мигая красным и синим, и он обнимает меня сзади, его руки скользят по моей талии, обхватывают меня крепче, пока его подбородок ложится на моё плечо, его волосы щекочут мне шею, и он шепчет: "Ты такая красивая". Я поворачиваюсь в его руках, мои пальцы ныряют под его куртку и касаются мускулистой спины. Мне хотелось его поцеловать, но мы не можем позволить себе такой роскоши. Его руки тянут меня ближе, пока я не чувствую его тепло под курткой, его сердце, что бьётся под моими пальцами. Этот момент — наш, только наш, пока мир вокруг нас растворяется в шуме шагов, звоне посуды из кафе и запахе жареного мяса, что тянется из ларька неподалёку.

Он замечает их не сразу.

Сначала — просто тёмная фигура в отражении витрины. Затем — знакомая линия плеч, разрез глаз, чуть растрёпанные волосы, что он видел сотни раз на фан-камерах.

Сердце подскакивает.

Глаза быстро фокусируются.

Рука сжимает телефон, палец судорожно вводит пароль.

Щёлк.

Экран застывает на одном кадре — он, смеющийся, её пальцы, сжимающие его руку.

Сообщение печатается само. «Это он? С девушкой?!»

Пауза.

Отправить?

Губы покусывают край рукава.

И через секунду снимок уже уносится в сеть, разрастаясь, как круги на воде. Секрет, который был только их, возможно уже больше не принадлежит им.

      Мы возвращаемся домой, и он открывает дверь, я бросаюсь к нему, мои руки обхватывают его шею, его — мою талию, поднимая меня чуть выше, пока он целует меня, его губы жадно находят мои, пальцы скользят по моей спине, оставляя тепло там, где касаются, пока он ставит меня на пол, но не отпускает, его руки держат меня близко, и он смеётся, его дыхание смешивается с моим, его глаза блестят в свете лампы.       — "안녕", — говорю я, и мой акцент смешит его, его смех звенит в комнате, как музыка, что я хочу слышать вечно, пока он наклоняется, целуя меня в лоб, его руки всё ещё на моей талии, тёплые и сильные, его пальцы гладят мои бока, пока он смотрит на меня с той нежностью, что я чувствую даже без слов.       — Ты улучшаешь свой корейский? — его голос оживает, и он тянет меня к себе, его руки находят мои, переплетая пальцы, пока он смотрит на меня, его глаза блестят, как       этот дождь за окном, что уже стих. — Моё сердце сейчас растает, Эми.       — Тогда слушай дальше, — говорю я, и тяну его к столу, где лежит мой блокнот, его страницы чуть мятые от моих рук, рука ложится на мою, пока Мин Гю садится рядом, его большой палец гладит мою кожу, и я рассказываю, чувствуя, как его тепло делает слова легче, его плечо касается моего, пока я открываю блокнот.       — Я сегодня звонила в издательство. Ли Джи Хун, их агент, хочет чтобы я написала новую книгу. Сказал, что ждет рукопись с нетерпением. Знаешь, Мин Гю, мне кажется, я начинаю находить свой путь здесь, в Сеуле.       В его глазах загорелся огонек гордости и восхищения.       — Вот видишь, — произнес он с улыбкой, полной гордости и нежности. — Я же говорил тебе, что ты талантлива и независима. Ли Джи Хун это подтверждает. Я горжусь тобой, моя писательница. Моя звезда.       Я улыбаюсь, и он наклоняется, целуя меня снова, его губы мягкие, но настойчивые, и я тянусь к нему, мои руки обхватывают его шею, мои пальцы скользят по его волосам, пока он прижимает меня к себе, его ладони находят мою спину, гладят её, оставляя тепло, что я чувствую даже через ткань. Мы смеёмся, отрываясь друг от друга, и я веду его в кухню, где ужин уже ждёт — рис и кимчи, что я пыталась приготовить по его рецепту, чуть пересолив, но он ест с улыбкой, его рука ложится на мою, пока мы сидим, его большой палец гладит мои пальцы, как будто он не может перестать касаться меня, и я не хочу, чтобы он останавливался, мои пальцы скользят по его запястью, находя его пульс, что бьётся под кожей.       — Ты сильно устал? — спрашиваю я, и он кивает, его глаза чуть красные от долгих часов бодрствования, но он улыбается, поднося мою руку к губам, целуя её легко, его губы тёплые на моей коже, пока его пальцы сжимают мои крепче, его тёплый взгляд находит мой.       — Да, но с тобой я оживаю, — говорит он, и его голос мягкий, чуть хриплый, и я наклоняюсь, целуя его в щёку, чувствуя, как его рука тянет меня ближе, пока я не прижимаюсь к нему, мои пальцы гладят его шею, его тепло смешивается с моим. — Расскажи что за Ли Джи Хун. Что именно он говорил?       — Как я уже говорила, он хочет чтобы я написала книгу, — говорю я, и мои пальцы скользят по его руке, находя его запястье, пока я рассказываю, чувствуя, как его тепло делает слова легче, его дыхание касается моего лица, пока он слушает. — Сказал, что "Осколки вчера" до сих пор читают по всему миру, и если я напишу что-то новое здесь, он поможет. Мы договорились встретиться на следующей неделе, он хочет обсудить детали.       — Я думаю он знает, что делает, — говорит Мин Гю, и его рука тянет меня ближе, пока я не оказываюсь на его коленях, его губы касаются моего уха, тёплые и ласковые, его пальцы скользят по моей талии, оставляя тепло, что я чувствую даже через футболку. — У тебя получится, Эми. Я уверен.       — С тобой рядом – да, — шепчу я, и он улыбается, его руки обхватывают меня, притягивая в объятия, его подбородок ложится на моё плечо, пока мы сидим так, его тепло смешивается с моим, и я думаю, что это – мой дом, мой мир, что я строю с ним, шаг за шагом, слово за словом, касание за касанием, его дыхание – как ритм, что я хочу чувствовать всегда.       Ночь приходит тихо, игнорируя шум города за окном, где дождь уже стих, оставив только свежий запах мокрого асфальта и сакуры, что тянется через приоткрытое окно, смешиваясь с теплом комнаты. Мы лежим на кровати, его рука переплетена с моей, его пальцы гладят мою ладонь, пока он смотрит на меня, его глаза блестят в полумраке, отражая свет фонарей, что пробивается через шторы, их мягкий свет падает на его лицо, подчёркивая его скулы, его улыбку. Я тянусь к нему, целую его, чувствуя, как он отвечает, его рука скользит по моей спине, притягивая меня ближе, пока я не прижимаюсь к нему, мои пальцы находят его шею, гладят его кожу, которая чуть влажная от душа, его тепло смешивается с моим, пока он целует меня глубже, его ладонь ложится на мою талию. Воздух вокруг нас становится горячее, движения более рваные и нетерпеливые. Одежды постепенно становится меньше, его губы жадно целуют мою кожу возле рёбер, поднимаясь выше. Ладони сжимают ягодицы, на которых завтра, возможно останутся следы. Я закусываю губу, сдерживая стон.       — Я так скучал по тебе… — тихий шепот прямо возле уха, пускающий табун мурашек по всему телу.       — Я тоже скучала… — пальцами цепляюсь за его плечи и выгибаюсь в спине, когда он проникает в меня одним резким толчком. Ногти впиваются в кожу, оставляя красные отметины.       Он зарывается лицом в изгиб моей шеи и я чувствую, как его зубы смыкаются на моей коже. Не сильно, но ощутимо.       И это было только началом. Несмотря на усталость, казалось, что он полон энергии, ведь не отпускал меня до того момента, пока силы окончательно не кончились и он не рухнул на кровать тяжело дыша. Кожа была влажной от пота, но он все равно притянул меня к себе и поцеловал в лоб.       — Я думаю, что смогу построить свою жизнь здесь, — вдруг шепчу я, и моя рука ложится на его грудь, чувствуя, как его сердце быстро бьется под пальцами, пока он улыбается, целуя меня в лоб, его губы тёплые, мягкие, его рука сжимает мою, переплетая наши пальцы крепче, пока его тепло обволакивает меня, и я знаю, что с ним я могу всё.       Я закрываю глаза, прислушиваясь к его дыханию. Его рука тёплая, пальцы лениво проводят линии на моей спине. Этот момент — мой тихий мир, наша личная вселенная, где нет чужих глаз, камер, сплетен. Только он и я. И пока он здесь, всё кажется правильным.       Но в следующий миг реальность врывается в наш мир с вибрацией телефона.       — Мне нужно ответить, — шепчет он, и я чувствую, как напряжение проникает в его голос.       Я не задаю вопросов, просто отступаю на шаг назад, позволяя ему взять трубку. Мин Гю резко садится, его плечи напрягаются. Он не сразу берёт телефон, словно пытается оттянуть момент. Но, в конце концов, подносит его к уху. Я вижу, как его лицо меняется — тёплый взгляд гаснет, в уголках губ появляется жёсткая линия. Грудь вздымается, он тяжело дышит. И затем он говорит — коротко, резко:       — Да, хён… Что? Когда?       Я вижу, как Мин Гю напрягается, его рука застывает на моей. Я ещё не знаю, что именно сказали ему на том конце, но уже чувствую — это не просто звонок.       Он молчит несколько секунд, затем кивает и быстро заканчивает разговор.       — Мне нужно в агентство. Прямо сейчас.       — Сейчас?       Мин Гю проводит рукой по волосам, его взгляд устремлён в потолок.       — Это важно. Что-то случилось.       Я киваю, стараясь скрыть разочарование.       — Тогда иди.       Он поднимает глаза, видит моё выражение и делает шаг ко мне, его ладони обхватывают мои щеки.       — Я вернусь. Скоро.       Я киваю снова, позволяя ему ещё раз поцеловать меня — коротко, но с той же теплотой, что всегда остаётся на моей коже, даже когда он уходит.       Мин Гю быстро одевается, хватает куртку и, не оглядываясь, исчезает за дверью.       Я остаюсь одна.       Дверь закрывается за ним, и я слышу звук его быстрых шагов по коридору. Воздух в комнате вдруг становится другим — как будто кто-то выкрутил тепло. Я медленно опускаюсь на кровать, мои пальцы находят место на одеяле, где только что лежала его рука. Ткань ещё хранит его тепло, но оно быстро уходит, растворяется, как будто и не было.