На ощупь

      — Харрис, Вы же понимаете, что такое поведение абсолютно непозволительно для нашего учебного заведения, которое всегда славилось своим высоким уровнем дисциплины и уважения к правилам? — произнес заместитель директора, его голос звучал строго и авторитетно.       — Я понимаю, — тихо ответил Джон, опустив голову вниз. Ему ни капли не было стыдно за совершенное деяние, однако искренне не хотелось выставлять себя уж в слишком ужасном свете.       — Искренне хочется верить Вашим словам, но, пожалуйста, не забывайте, — заместитель сделал глубокий вздох, словно пытаясь собраться с мыслями, — мы с легкостью можем исключить Вас, если подобное произойдет снова. И это не просто угроза; это реальность, с которой Вам придется столкнуться, если Вы не измените свое поведение.       — Да, конечно. Я все понял. До свидания, — произнес Джон, стараясь сохранить уважительный тон, несмотря на внутреннее волнение и желание огрызнуться. Он поклонился и затем поспешил ретироваться из этого давящего общества, состоящего всего лишь из одного мужчины.       Парень чувствовал, как его сердце колотится в груди, и мысли злобно метались в голове, словно дикие звери, пытаясь вырваться на свободу. Он понимал, что ситуация была серьезной, и что ему все же необходимо изменить свое отношение к учебе, а точнее чуть меньше обращать внимание на тупоголовых идиотов. В коридоре университета, где царила привычная суета, он услышал несколько голосов одногруппников, которые перешептывались между собой, и это заставило его почувствовать себя еще более неловко. Джон почти ощутил на себе их взгляды — полные осуждения, и это было похоже на холодный душ, который обрушился на него в самый неподходящий момент.       — Полоумные, блять, — буркнул он себе под нос, стараясь подавить в себе растущее раздражение и злость. Его голова не соображала, мысли путались, и он, опираясь на стены коридора, медленно двигался вперед. Благо, другие могли бы списать это на его состояние после драки, которая произошла совсем недавно. Он знал, что выглядел не лучшим образом: растрепанные волосы, ссадины на костяшках и разбитая губа говорили сами за себя.       Тем не менее, в глубине души Джон осознавал, что должен сделать выводы из произошедшего. Он не мог позволить себе больше таких моментов. Сжав зубы и взяв себя наконец в руки, Джон решил дойти до медпункта. Это было необходимо — ему нужно было привести себя в порядок и получить медицинскую помощь. Однако, видимо, этому не суждено было случиться, так как вдруг он почувствовал крепкую руку на своем плече.       — Дружище, — голос Ричарда был вообще не к месту в данный момент, — может, тебе помочь?       Ричард не был одним из тех людей, которые всегда стремились поддержать других. Его доброта была вряд ли искренней, да и Джон не хотел никого видеть. Он лишь хотел остаться наедине со своими мыслями и переживаниями. Ричард не опустил руку с плеча, когда Джон им дернул, и это добавляло еще больше нервозности.       — Да нет, все в порядке, — попытался отмахнуться Джон. Ему даже самому себе сложно признавать, что иногда дружеская поддержка может помочь.       — Слушай, я видел, что произошло. Давай я провожу тебя до медпункта? — Труман никак не отступал.       Джон тяжело вздохнул. Он понимал, что его гордость сейчас мешает ему принять помощь друга. Он никогда не стремился общаться с людьми, которые не могут нормально высказывать правду и говорить то, что реально чувствуют — слишком уж это было похоже на приколоченное памятью детство, когда папа с сестрой говорили, что он ничем не отличается от других деток; детство, которое всегда и везде с ним: не внутри, а совсем рядом снаружи. Когда для него будни, а у того выходной, и если Джону плохо, то маленькому намного хуже. Этот подросток всегда молчаливо ходит рядом и сейчас они словно братья близнецы, Джон встает с первого раза, а тот с четвертого, когда утром глаза снова прокалывают темные спицы. И стоило Джону вспомнить о том, как он себя чувствовал после драки и как было тяжело справляться с последствиями своих действий — ему стало ясно: иногда можно разрешить другим поддержать себя.       — Ладно… — произнес Джон наконец с явной неохотой. — Пожалуй, ты прав. Мне не нужна помощь, но я позволю тебе это сделать.       «Чисто из уважения» — подумалось Харрису.       Ричард обрадовался, когда увидел, что Джон наконец-то согласился принять его помощь. Он положил руку на спину друга и мягко подталкивал его вперед. Они медленно направились к медпункту, и на каждом шаге Джон ощущал, как внутри него борются противоречивые чувства. С одной стороны, ему было невероятно стыдно за то, что он позволил случиться такой ситуации, за то, что оказался в таком состоянии после драки, и за то, что не смог справиться с эмоциями. С другой стороны, он испытывал небольшую благодарность к своему знакомому за то, что тот оказался рядом в этот момент.       По пути к медпункту они разговорились о мелочах, о повседневных заботах и проблемах студентов. Ричард начал рассказывать о предстоящих экзаменах, делясь своими переживаниями и страхами по поводу того, как они могут повлиять на их дальнейшую учебу. Он говорил о том, как сложно иногда находить общий язык с преподавателями, особенно с теми, кто кажется совершенно занудным. И, конечно же, разговор не обошелся без упоминания о том мудаке с очень уж острым языком.       — Знаешь, — начал Ричард с легким недовольством в голосе, — он тоже первак, учится на журналистском факультете, и я не понимаю, как туда вообще могут брать таких ебланов. У него имя еще такое, странное… Как же его… А, Лололошка!       На вопрос Джона о том, откуда же сам Ричард знает этого персонажа, он услышал лишь довольный писк. Выгнув бровь в непонимании и выражая на своем лице заинтересованность, Джон продолжал слушать.       — Это мне Дилан рассказал. Дилан — это типа кент Лололошки, — мечтательно протараторил Ричард, его голос звучал так, будто он вспоминал что-то приятное, — мы с ним летом познакомились, когда родаки заставили меня заниматься информатикой с репетитором «для успешнава паступления». Кстати, он и был этим репетитором.       Что ж, это удивило. Видимо, родители Ричарда не особо задумывались насчет компетентности названного репетитора, раз уж им оказался информатик-первокурсник. Голос Трумана звучал довольным тоном, и это только добавляло интереса к разговору. Джон задумчиво нахмурил брови и сделал некоторые пометки у себя в голове.       — Да и, — продолжал Ричард с энтузиазмом, — Дилан самый адекватный из их компашки, как по мне. Он поддерживает меня и говорит, что стоит быть самим собой. А еще, когда мы занимались у него дома, его кошка каждые полчаса просила у него корм…       Джон заметил, что разговор с Ричардом действительно помог ему немного отвлечься от своих негативных мыслей, которые, казалось, не покидали его ни на минуту. Каждый шаг к медпункту был наполнен легкой тревогой, которая лишь нарастала. Он прекрасно понимал, что сейчас ему возможно предстоит столкнуться с одной из самых неприятных ситуаций, которые он мог себе представить. Когда они наконец подошли к медпункту, Джон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Мысли о том, что ему придется снимать очки, заполнили его голову.       Хотя его сестра и говорила, что линзы, которые он носит, сделаны из высококачественного материала и практически неотличимы от настоящих радужек, все равно оставалось множество вопросов и сомнений. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг линза перевернется в самый неподходящий момент или медсестра попросит его посчитать пальцы, и вся его привычная жизнь закончится на этом позорном эпизоде? Эти мысли не давали ему покоя, и Джон старался отогнать их прочь. Он не хотел, чтобы страх и стыд взяли над ним верх. Чтобы избежать предполагаемого позора, парень спешно поблагодарил Ричарда за поддержку и убедив его в том, что дальше он сможет справиться сам, глубоко вдохнул и шагнул внутрь медпункта.       Как только Джон переступил порог медпункта, его встретила медсестра с тихим и располагающим голосом. В ее тоне звучала доброта и забота, что немного успокоило его в этот напряженный момент. Он почувствовал, как напряжение, сковывающее его тело, постепенно ослабевает. Медсестра мягко попросила его снять очки, чтобы лучше осмотреть его лицо и травмы. Джон послушно выполнил ее просьбу, хотя внутри него все еще шевелился червячок волнения. После этого она сразу же принялась осматривать его, задавая несколько вопросов о том, что произошло.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, обрабатывая ранку на губе. Джон почувствовал сладкий запах ее духов, который напомнил ему о чем-то теплом и уютном, как те детские вечера с сестрой, но сейчас это ощущение было лишь мимолетным. Он собрался с мыслями и ответил:       — Я… слегка раздражен, а еще болит ребро, — произнес он, стараясь не терять самообладания, — это все произошло внезапно. Я просто… Просто не смог удержаться.       Медсестра угукнула, понимая его состояние. Ее голос был полон сочувствия и профессионального участия. Она продолжала осматривать его лицо и тело, аккуратно прикасаясь к нему, чтобы оценить степень повреждений. Джон чувствовал себя слишком уязвимым в этот момент, словно открыл свои внутренние переживания для чужого — видящего — взгляда.       — Ты не первый и не последний, кто оказывается в подобной ситуации, — сказала она мягко, стараясь поддержать его, — главное — это то, что ты пришел сюда за помощью. Это уже шаг вперед.       Несмотря на то, что эти слова были сказаны с добрыми намерениями и призваны поддержать его, Джон ощутил только отвращение — причем от самого себя. Он не любил, когда его пытались пожалеть. Это вызывало у него чувство слабости, которое он так старательно пытался скрыть от окружающих. Джон — сильный человек, способный справиться со всеми трудностями самостоятельно. И теперь, оказавшись здесь, он чувствовал себя как на острых лезвиях.       Каждый вопрос медсестры напоминал ему о том, что он не справился с ситуацией, что его действия привели к этому моменту. Он не хотел открываться перед ней, не хотел показывать свою уязвимость. Джон испытывал глубокое желание замкнуться в себе и скрыться от всех.       — Ты знаешь, — продолжала медсестра, стараясь создать атмосферу доверия, — многие люди сталкиваются с этим. Важно понимать, что ты не одинок в своих переживаниях. Поддержка друзей и близких может сыграть решающую роль в твоем восстановлении.       Джон слушал ее слова, но они вызывали в нем лишь раздражение. Он не хотел быть одним из тех людей, которые нуждаются в помощи. Он мечтал о том моменте, когда сможет оглянуться назад и увидеть только свои достижения и успехи, а не мгновения слабости и уязвимости.       — Спасибо за заботу, — произнес он с усилием, стараясь скрыть свои истинные эмоции.       Медсестра продолжала свою работу: обрабатывала раны и задавала уточняющие вопросы о том, какие именно травмы он получил. Джон старался отвечать максимально подробно, хотя иногда ему казалось, что он говорит слишком много или слишком мало. Каждый ответ давался ему с трудом; он чувствовал себя будто бы на допросе.       — У тебя есть кто-то, кто может поддержать тебя? Друзья или семья? — спросила она в какой-то момент.       Вопрос застал Джона врасплох. Он задумался над этим. Вспомнил о папе и сестре, и о том, как они всегда переживали за него.       — Я, пожалуй, пойду, — произнес Харрис, вставая с кушетки, на которой провел последнее время в мучительном ожидании. Он надел очки на свои невидящие глаза и уже собирался попрощаться с надоедливой медсестрой, когда вдруг раздался резкий щелчок открывающейся ручки двери. В воздухе повисло напряжение, и он услышал взволнованный «ах» медсестры.       — Здрасьте, — раздался знакомый голос, который заставил Джона почувствовать, как его настроение стремительно падает. Желание провалиться сквозь землю стало почти невыносимым, — о, и ты тут.       Харрис злобно нахмурился, его челюсти сжались так сильно, что он почувствовал, как металлический привкус снова заполнил его рот. Судя по всему, затянувшаяся губа снова треснула, и это добавляло ему неудобства. Он не хотел слышать этого мудака и как-либо пересекаться с ним в ближайшее время.       — Не строй такое личико, тебе не идет, — произнес Лололошка с легким насмешливым тоном, — Госпожа Окетра, я тут это… Подрался маленько, — продолжил он, хихикая, — вот с ним, — вероятно, Лололошка сейчас показывал пальцем на Джона. Это было так унизительно для последнего, что он едва сдерживался от того, чтобы не въебать еще раз кое-кому по роже.       — Маленько?! Да у тебя все в крови! — взвизгнула медсестра.       Харрис вздохнул и попытался скрыть свое раздражение. Он не мог поверить, что оказался в такой ситуации: в медпункте после драки с каким-то дебилом, а теперь еще и под прицелом этого самого дебила, который явно наслаждался его негативными чувствами.       — Да ладно тебе, — сказал Лололошка с сарказмом, — ничего страшного. Просто небольшая стычка.       — Небольшая стычка? — Джон поднял брови так высоко, что казалось, они вот-вот улетят от его удивления. — Ты выглядишь так, словно тебя переехал грузовик!       Харрис почувствовал, что это именно то, что нужно было сказать. Он не хотел вызывать подозрения, но тут же осознал, что не ему тут нужно высказываться, и уж точно не в таком тоне.       Внезапно медсестричка цокнула и произнесла: — Давайте сделаем так: мы все здесь из-за одной глупой драки. Может быть, вместо того чтобы ненавидеть друг друга, вам стоит попробовать понять друг друга?       Это была последняя капля. Джон поспешно выбежал в коридор.

***

      — Да хватит убегать, чел! — раздался голос позади, звучащий так близко, что казалось, он доносится с нескольких метров. Джон ощущал, как напряжение нарастает в его груди, и он ускорил шаг, стараясь не оглядываться.       — Отъебись от меня! — крикнул он в ответ, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с его быстрым передвижением. Он неожиданно впечатывается в ствол дерева, и в тот момент, когда он собирался побежать дальше, его рука была схвачена. — Бля-я-ять! — вымученно отозвался Харрис, который, казалось, только что вырвался из пекла. Он тяжело дышал, а его лицо было красным от напряжения и усталости.       — Фух, — выдохнул Лололошка, пытаясь отдышаться после стремительной пробежки за Джоном, — вот это ты устроил.       Джон, все еще ощущая руку в хватке Лололошки, почувствовал прилив злости. Он не мог поверить, что оказался в такой ситуации. Вокруг него царила атмосфера напряженности, и он понимал, что это была не просто игра. Это было настоящее столкновение двух характеров.       — Я устроил?! Это ты начал нести хуйню, за что и получил в ебало! — прокричал Джон, пытаясь вырвать свою руку из хватки Лололошки. Его голос звучал громко и агрессивно, привлекая внимание прохожих на улице.       Но Лололошка не собирался отпускать его так просто. Он был уставшим и раздраженным, и его собственные эмоции зашкаливали. Он понимал, что ситуация накалилась до предела, и теперь они оба оказались втянутыми в эту… Ссору.       — Да все, успокойся, — произнес он с усталостью в голосе, — да, я виноват, извини.       — Да, ты виноват, сука! — Джон все же выхватил свою руку из хватки, но уже не продолжил убегать.       — Знаешь, — начал он медленно, — я не прав. Мы оба немного перегнули палку, давай просто забудем об этом, — продолжал Лололошка, как будто с искренним желанием наладить мир, — мы ведь не враги. Мы даже не знакомы.       Эти слова сильно смягчили атмосферу вокруг них. Джон замер на месте, его гнев постепенно начал угасать. Он почувствовал, как напряжение уходит вместе с его криками. В глубине души он понимал: иногда стоит просто остановиться и взглянуть на ситуацию с другой стороны.       — Ладно, давай попробуем начать заново. Я — Лололошка, учусь на первом курсе на журналиста, а ты… Эм…       Харрис кивнул, его дыхание постепенно успокаивалось. Он понимал, что в этом конфликте не был прав ни один из них. Они оказались упрямыми парнями, которые не желали уступать друг другу ни на шаг. В глубине души Джон осознавал, что на самом деле они оба оказались в одной лодке — оба были, похоже, уставшими от постоянной борьбы и конфликтов.       — JDH, это инициалы, — произнес Харрис, стараясь разрядить обстановку.       — Э-э-э… Что ж, ДжиДиЭйч… — произнес Лололошка. Услышав замешательство в голосе оппонента, Харрис не смог сдержать усмешки.       — Расшифровка есть, не ссы, — сказал он, протянув руку первым, — Джон Дейви Харрис. Так что можешь звать меня просто Джон. Или просто Дейви… Харрис, впрочем, звать меня не стоит, некрасиво обращаться к человеку по фамилии.       — Э, да, хах, приятно познакомиться, — произнес Лололошка, задумчиво сжимая протянутую руку. В этот момент Джон почувствовал, как напряжение между ними полностью исчезло, — ты знаешь, иногда я просто не могу сдержаться. Джон ухмыльнулся:       — Да, я заметил. Я такой же. Мы оба порой слишком увлекаемся своими эмоциями и забываем о том, что иногда стоит просто остановиться и подумать.       Они оба стояли под деревом, и атмосфера вокруг них постепенно начинала меняться. Вместо ненависти и злобы Джон, наконец, начал чувствовать облегчение. Он осознавал, что этот конфликт был ничем иным, как следствием их собственного упрямства. Каждый из них был готов идти на конфликт ради своих принципов, но сейчас они стояли здесь, под одним деревом, и понимали, что это не обязательно должно заканчиваться… Как закончилось пару часов назад.       — Так, ну... Что будем делать? — спросил Лололошка, звуча нервно и, кажется, неуверенно.       — Я домой поеду, насчет тебя — не знаю, — Джон пожал плечами и повернул голову в сторону, — кстати, о доме…       Парень вытащил кнопочный телефон из кармана и, попросив нового знакомого подождать несколько минут, отошел на несколько метров. Носком кроссовка он незаметно прощупывал безопасное место. Отец пообещал забрать его через десять минут, и это время тянулось, как вечность. Джон знал, что всегда важно не терять бдительность и быть готовым к любому повороту событий.       — Так… — вернувшись после пары минут разговора начал Джон, но его тут же перебили:       — Солнце уже начинало садиться за горизонтом, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Это было красивое зрелище, но сейчас оно казалось второстепенным по сравнению с тем, что происходило между двумя парнями… — репортерским голосом выдал Лололошка.       — Чего, бля?! — в этот момент Харрис подумал, что этот разговор был не способом примирения между ними, а чтобы Джон снова отпиздил другого, только уже так, чтоб все кости переломались.       — Да я просто шучу! — Лололошка начал заливисто смеяться, а Джон только цокнул языком и раздраженно выдохнул. Ему не хотелось продолжать эту беседу, которая казалась ему бессмысленной и даже глупой.       Лололошка внезапно заткнулся на мгновение. Он понимал, что у него есть возможность изменить ход событий и сделать так, чтобы этот случай стал началом чего-то нового.       — Может быть… — начал он осторожно, подбирая слова. — Может быть, вместо того чтобы расходиться по домам, мы могли бы выпить чего-нибудь? Успокоиться и поговорить? Я никогда не думал, что могу так хорошо провести время с человеком, с которым недавно подрался.       — Это звучало по-пидорски.       Тем не менее внутри него возникло чувство вины за то, что произошло. Он не хотел становиться причиной страданий другого человека. В голове у Джона крутились мысли о том, как часто он позволял своим эмоциям управлять им и как это приводило к ненужным конфликтам. Он не хотел повторять эту ошибку снова, но также у него не было желания доверять кому-то, поэтому…       — Слушай, мне действительно не нужно этого сейчас. У меня есть дела поважнее, — продолжил он наконец тихо, стараясь скрыть свои эмоции, — он развернулся и услышал шум подъезжающей машины и три раза резкий звук сигналки, — мне пора.       Словно в этот момент все вокруг замерло. Джон почувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Он не знал, что именно его беспокоит больше: тот факт, что он упустил шанс наладить отношения с Лололошкой или осознание того, что ему снова придется столкнуться с одиночеством и внутренними демонами. Еще и отцу объясняться...       Лололошка смотрел на него с надеждой и растерянностью одновременно. Он не понимал, почему Джон так упорно отказывается от возможности наладить взаимоотношения после произошедшего сегодня. Возможно, это было именно то, что им обоим нужно было сделать.       — Подожди! — вдруг крикнул Лололошка, но увидел спину человека, садящегося в салон машины.