The Boy Is Mine

— И он поэтому суетится, как умалишённый? — Чимин закинул в рот очередную порцию чипсов и облизал пальцы.  — Мгм, — кивнул Джин. — Юнги сказал, что Тэхён ему сказал, что влюбился.  Они удобно устроились на диване в гостиной, закинув ноги на журнальный стол.  — Мы про Сухо-то узнали, когда они были вместе уже пару месяцев, а тут и недели не прошло, и сразу знакомить с нами? Поэтому либо он правда влюбился, либо это не Тэхён, а его высокотехнологичная копия, — Джин тоже наблюдал за мельтешащим туда сюда Тэхёном.  — К слову, вы похожи на двух старух сплетниц, — Юнги наклонился между ними со спины и попытался вырвать пачку чипсов из маленьких, но чертовски цепких пальцев Чимина. — И почему ты такой жадина?  — Началось, — Джин сполз вниз по спинке дивана. — Я не жадный. Это просто тебе вечно нужно именно то, что у меня в руках! — Чимин хлопнул Юнги по запястью. — Ты хоть и выглядишь, как пожёванный временем башмак, а ведёшь себя, как маленький. Отвали! На кухне ещё полно чипсов! — Может, я хочу именно эти?  — Они такие же, как и все остальные. — Но я хочу эти! — Юнги снова предпринял попытку выхватить лакомство. — Блять!! Он меня укусил! Нам! Чимин меня укусил!  — Не впутывай меня в ваши игрища, — Намджун, до этого флегматично наблюдавший за происходящим с кушетки, встал и вышел на террасу, на которую минутой ранее вылетел Тэхён.  — Я тебе отомщу, Чимин-а. С этими словами Юнги вытер руку об рубашку Чимина и гордо удалился.  — Боюсь, боюсь! — Чимин показал фак вслед удаляющейся по коридору спине.  — Засунь свой палец в задницу! Я всё вижу! — У него что, глаза на затылке? — Чимин снова привалился к плечу Джина.  — Он просто слишком хорошо тебя знает.  Чимин улыбнулся. Все они действительно слишком хорошо друг друга знали. Его и Тэхёна подселили в один блок с Джином и Юнги, когда те уже были пятикурсниками. Намджун учился с Юнги на одном факультете на год младше, и как коренному сеульцу место в общежитии ему было не нужно, но он так часто оставался у них, что воспринимался как полноценный жилец. Чимин до сих пор с теплотой вспоминал студенчество, подарившее таких разных, но, как оказалось, таких необходимых ему людей. Он, как и Тэхён, поступил в желанный университет не сразу после школы: набрать нужное количество баллов на бюджет с первого раза у него не получилось, поэтому он чувствовал себя слегка не в своей тарелке, пока впервые не увидел своего соседа. Широкоплечий, лучезарно улыбающийся Тэхён как-то сразу расположил к себе. По началу они с Тэхёном побаивались и сторонились старших, стараясь не отсвечивать в общей кухне-гостиной и бесконечно раскланиваясь перед хёнами. Джин же в свою очередь бесконечно их подкармливал и называл ласковым «воробушки». А ещё будил на пары, если «воробушки» упрямо игнорировали будильники, бегал в аптеку, если кто-то из них простудился, отпаивал бульоном после особенно неудачных попоек и вообще вёл себя так, будто они были по меньшей мере его братьями. И если забота Джина была громкой, а иногда беспощадной (Чимин всё ещё не мог простить ему пластырь, который Джин наклеил ему на грудь во время бронхита, и который жёгся так, будто его покусала сотня ос разом), то Юнги проявлял себя иначе. Когда он единственный заметил, что зимой Чимин, родившийся в небогатой, но до безумия любимой им семье, так и продолжил ходить в обычных кедах, то просто молча купил ему новую пару тёплой обуви. И порекомендовал Чимина своему другу, на тот момент работавшему управляющим в одном из лучших ночных клубов Сеула. Так у Чимина появилась первая настоящая работа и свободные деньги: молодые чеболи не скупились на чаевые для симпатичного официанта.  Но обратной стороной тихого великодушия был бесконечный сарказм и подтрунивания Юнги, с которыми за годы дружбы Чимин научился справляться, используя его же оружие. Случайные зрители их склок и споров искренне полагали, что они друг друга ненавидят, а Тэхён называл это их «языком любви». Чимин в такие моменты называл Тэхёна «придурком», цокал и картинно закатывал глаза, упрямо продолжая игнорировать собственные чувства к особенному для него хёну. Во всяком случае до определённой поры. Первый раз они поцеловались во время идиотской игры в бутылочку, на которой настоял – конечно же – неуправляемый в пьяном виде Тэхён. У Чимина как-то не было времени задумываться над своей ориентацией: скромная жизнь в глубинке в многодетной семье, где ты старший, и упорная учёба каждую свободную минуту не оставляли времени для праздных фантазий. Поэтому тот поцелуй стал не просто его в первым поцелуем в принципе, а пугающим осознанием того, что с ним, оказывается, что-то не так. Он тогда замкнулся в себе на пару недель, не желая контактировать с источником своего раздрая. Тэхён, обычно свято соблюдавший чужие границы, помыкался пару недель, бродя за ним угрюмой тенью, но вскоре прижал его к стенке. И Чимин сломался: сжимаясь от стыда, выдал другу свою тайну, полагая, что тот, как и любой нормальный человек, отвернётся от такого неправильного Чимина. Но вопреки всем опасениям, Тэхён лишь сгрёб его в охапку своими сильными ручищами и утешаюше гладил по волосам, пока слёзы наконец не кончились. В тот день Чимин узнал, что Тэхён гей, и что вроде как это было очевидно всем, кроме Чимина. Месяцы ушли на то, чтобы начать осознавать свою сущность и перестать её бояться. Ещё больше времени потребовалось, чтобы открыто признаться во всём хёнам. Страх быть отвергнутым исчез только в тот момент, когда Юнги, гордо выпятив свою грудь, сказал что-то вроде «понимаете, да? Я настолько ахуенный, что люди из-за меня геями становятся». За что Чимин его, конечно, треснул, а Юнги единственный раз за всё время не затеял потасовку, а просто обнял его в ответ, шепча о том, как гордится им.  У Чимина были родные братья и сестра и любящие родители, но именно эти четверо стали его семьёй. Для кровной семьи он был гордостью и опорой, надеждой на светлое будущее. Здесь же он впервые позволил себе такую роскошь, как слабость, потому что точно знал: там, где у него не хватит сил, другие всегда придут на помощь.  Поэтому он по-настоящему переживал за своего Тэтэ, который сейчас был мало похож на самого себя, носясь по квартире с каким-то полубезумным взглядом.  — Тэ, угомонись, ради всего святого, — вернувшийся с кухни Юнги плюхнулся рядом с Чимином и молча протянул ему запотевшую бутылку пива. — Ты бы ещё заставил нас прилично одеться и причесал. Мы не твои родители, а твой Чонгук тащил меня пьяного на себе. Потом расскажу, — он обернулся к пихнувшему его в бок Чимину.  — Да, Тэхён. Успокойся. Чонгук ведь уже был у тебя, а с нами, даже если мы ему не понравимся, ему придётся просто смириться. Как с тем, что солнце неизменно встает на востоке. Хотя я не представляю себе человека, которого надо вынуждать мириться с таким красавчиком, как я, — Джин очаровательно улыбнулся.  — Ты опять за своё? — фыркнул Юнги. — Скажи честно, Джин-а, отведи душу: ты ведь и дрочишь не на порно, а на собственное отражение?  — Придумай уже что-нибудь новое. Тебе не кажется, что твоя болезненная фиксация на порно и дрочке, это повод обратиться к врачу? — парировал Джин и повернулся к Тэхёну. — Кстати о дрочке! Юнги сказал, что у вас уже что-то было? Во-первых, я хочу грязных подробностей. Во-вторых, а как же твоё правило не спать с людьми на первом свидании?  — Стоп, стоп, стоп! — Чимин со стуком поставил бутылку на стол и наклонился вперёд. — То есть эти двое об этом знают, а я нет?! Нам! — заорал Чимин так громко, чтобы Намджун на террасе его услышал. — Ты тоже в курсе, что они уже трахались?! — Блять, это катастрофа, — Тэхён устало потёр глаза. — И почему я решил, что знакомить Чонгука с этим зверинцем отличная идея? — Намджун, вернувшийся в гостиную, ободряюще похлопал его по плечу. — Спасибо, Чимин, теперь аджума этажом ниже не просто перестанет со мной здороваться. Скорее всего в эту самую минуту она уже шепчет проклятья. И мы не траха…  — Если он сейчас скажет «занимались любовью», то я ухожу, — поморщившись, перебил его Юнги.  — А что вы тогда делали? — Джин поиграл бровями и подмигнул.  — Мне на кукле показать, где он меня трогал или как?  — Можешь нарисовать, если хочешь, — предложил Чимин.  — …или покажи на подушке, — подхватил Юнги. — Вон та продолговатая подойдет.  — Если хочешь, можешь показать на мне, — великодушно предложил Джин. — Когда ещё тебе перепадёт прикоснуться к чему-то столь же прекрасному.  — Нет, ты точно сам на себя дрочишь! — взвился Юнги.  Очередной виток подколов прервал дверной звонок.  — А теперь будьте хорошими мальчиками! — строго произнёс Тэхён, направляясь в коридор. — Намджун, скажи им.  — Как будто они хоть раз меня послушали, — Намджун сел на подлокотник рядом с Джином.  — Может нам ещё руки на коленки сложить и спины выпрямить? Сидим, как идиоты. Терпеть не могу, когда Тэхён нервничает. Тогда нервничают вообще все, — не удержался от колкости Юнги, подглядывая из-за спинки дивана за дверью.  — Зато когда он счастлив, все вокруг тоже счастливы. Так что давайте постараемся вести себя, как приличные люди, — Намджун, как и всегда, пытался оставаться голосом разума в их компании.  — Мы сидим и пялимся в выключенный телевизор, — бросил Джин. — Куда уж приличнее. Нам не хватает только медсестры в белом халате и треугольном чепце со стаканчиками полных таблеток.  — Тебе бы не помешали, кстати, — Юнги кинул в него подушкой, но Джин увернулся, и Намджун отбил её рукой в стоящую на столе декоративную вазочку, которая, разумеется, упала и разбилась.  — Нам наконец-то поломал все вещи у себя в квартире и решил перекинуться на наши? — Чимин кинулся собирать крупные осколки. — Неси веник, чего таращишься?  — Нам её разбил, пусть он и несёт, — Юнги показал Чимину язык. — Но это ты кинул подушку! Так что и виноват тоже ты, — не сдавался Чимин.  — Тебе просто нравится обвинять меня во всём!  — Ты можешь поменьше пизде… Ой, привет! Парни на диване обернулись на вошедших в комнату Тэхёна и Чонгука. — Что опять произошло? — тоном уставшей от проказ учеников учительницы спросил Тэхён. — Мы смотрели в выключенный телевизор и пытались вести себя, как приличные люди, пока этот, — Чимин ткнул пальцем в сторону Юнги, — не начал кидаться подушками, а Джуни случайно не разбил твою вазу. Прости нас, Тэ, мы всё исправим. Кстати, я Чимин, приятно познакомиться. И если бы не Юнги, я бы обязательно пожал тебе руку, но мои полны осколков, потому что один придурок не в состоянии донести свою костлявую задницу до кухни и принести уже наконец блядский веник!  — Не слушай их, Чонгук-а, — лучезарно улыбнулся Джин, грациозно поднимаясь с дивана и подходя к Чонгуку. — Я Сокджин, но можешь называть меня Джином. Я кажется понял, почему наш Тэхён-и потёк, ты красивый.  — А вы пиздец какие странные! — перебил Тэхён.  — Как грубо. Чонгук, какие у тебя намерения по отношению к нашему Тэхёну?  — Боже… А ты что мать Тэхёна? — Юнги отпихнул смеющегося Джина бедром. — Я Юнги. Прости что тогда оттаскал тебя за ухо, Тэ мне рассказал. Но оттаскаю за то, что пониже, если обидишь его. Усёк? — «Усёк»?! Что блять ещё за «усёк»? Юнги, ты в своём уме? — Тэхён втиснулся между ним и Чонгуком, закрывая последнего спиной. — Мы что в какой-то дешёвой дораме?  — Да шучу я. Угомонись, Тэ.  — Пойдём лучше выпьем, всем явно нужно расслабиться, — Намджун положил руку на плечо Чонгуку и мягко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. — Я, кстати, Намджун.  — Сокджин-хён мать, Юнги-хён отец, а вы с Чимин-хёном кто? — Чонгук выглядел куда спокойнее Тэхёна: его, судя по всему, искренне веселило всё происходящее.  — Я служанка в этом доме, а Намджун фея-крестная, — пробубнил Чимин, отправляясь на кухню, аккуратно неся в руках остатки вазы. Пока Чимин и присоединившийся к нему Юнги ликвидировали беспорядок, остальные четверо вышли на террасу. Кресла-мешки и обычные кресла вместе со столом были сдвинуты в центр, а на стене был растянут экран для проектора. К нему Тэхён подрубил приставку и сейчас на экране мельтешила заставка симулятора игры в баскетбол.  Намджун и Джин уселись в плетёные кресла и подхватили оставленные джойстики. Чонгук, не долго думая, плюхнулся в огромное кресло-мешок и утянул к себе в объятия смутившегося Тэхёна.  — Ты покраснел, — нос Чонгука уже привычно зарылся в волосы на затылке, а на шею лёг поцелуй.  — Они меня разозлили. — А по-моему они забавные.  — «Забавные» слишком мягкое слово. Несносные, надоедливые, раздражающие…  — Но ты их любишь.  — Так сильно, что самому страшно.  Чонгук незаметно добрался до мочки, вынуждая Тэхёна откинуть голову ему на плечо.  — А они тебя. Во всяком случае я правда испугался Юнги-хёна.  — Кого? Этого задохлика? — Чимин занял единственный лежак и с наслаждением потянулся.  — Подслушиваешь? — Тэхён повернулся к другу, не желая отлипать от тёплого Чонгука.  — Конечно, — легко признался тот, открывая бутылку пива и протягивая её Чонгуку, но тот замотал головой. — Не пьёшь? Были проблемы с алкоголем в прошлом? — Нет, — Чонгук даже не обиделся и кивнул на свои руки, сцепленные на животе Тэхёна. — Просто не хочу его отпускать.  — Оуу, ты слишком милый. Джин-а, ты слышал?  — Я уже мысленно прикидываю, где купить костюм на их свадьбу, — ответил тот, не отрываясь от игры с Намджуном.  — Хватит их смущать, — Намджун пропустил очередной мяч в корзину и разочаровано вскинул руки, сметая свою банку пива со стола.  — Джун, ты можешь хотя бы минут десять ничего не ломать? — улыбнулся Чимин.  В этот момент со стороны кухонного прохода появился Юнги, нагруженный пакетами из доставки.  — Если бы это сделал я, то ты бы уже заставил меня вылизывать пол языком, — бросил он Чимину и, сгрузив пакеты у стола, тоже уселся наблюдать за чужой игрой. — Тебе не кажется это несправедливым? — Не кажется.  — Ты грубый. — А ты надоедливый.  — За что ты меня так не любишь? — Я тебя не не люблю. Слегка недолюбливаю. Твоё самомнение, знаешь… В голове не укладывается, как в таком, — Чимин сблизил указательный и большой пальцы так, что между ними едва ли прошёл бы бумажный лист, — маааааленьком человечке уживается такое раздутое самолюбие.  — Ты жестокий, Чимин-а. Всё отстань, ешь свои токпокки. Может, хоть так ты хоть немного помолчишь.  Щеки Юнги непривычно порозовели, а Тэхён, наблюдавший за очередной перепалкой, как за игрой в пинг-понг, закатил глаза.  — Что с ними? — ушную раковину обласкал шёпот Чонгука.  — Долгая история, — также шёпотом ответил ему Тэхён.  — Дай угадаю. Два влюбленных друг в друга идиота не могут признаться друг другу в чувствах? — Ты поразительно быстро их раскусил. — Я вообще проницательный, — язык незаметно для окружающих коснулся мочки Тэхёна, и Чонгук шумно выдохнул, крепче притискивая его к себе. — Мы не виделись пару часов, но я соскучился. Хочу поцеловать тебя. — О чём таком вы там шепчетесь, что Тэхён покраснел, как школьница? — лукавый взгляд Джина скользил по новоиспечённой парочке. — Просто дружеское напоминание: внутри полно помещений, где вы можете сбросить напряжение, а мы, как любящие друзья, всё поймём. — Заткнись, — беззлобно бросил Тэхён.  — Я-то заткнусь. Но вот намечающаяся проблемка в твоих штанах…  — Джин, — Намджун отвесил ему шуточный подзатыльник. — Ты знаешь человека меньше получаса. Это мы привыкли, что ты кладезь всяких сальных шуточек. Что о тебе подумает Чонгук?  — Что я самый красивый мужчина в мире, очевидно. Правда, Чонгук? — Прости, но нет. При всём уважении, — Чонгук ткнулся губами в висок Тэхёна.  — Что ж, вижу тут без шансов. В таком случае жених может поцеловать невесту, — Джин поиграл бровями. — Кстати! Кто из вас невеста?   — Бляаааать, — простонал Юнги, — я ем вообще-то. Намджун, заткни эту машину по производству идиотских каламбуров. — Уже который год пытаюсь. Безуспешно.  — Он не теми способами пытается, — Джин красноречиво толкнулся языком в щёку. — Если вы понимаете, о чем я. — Не поверишь, Джин-а, но мы всегда понимаем, о чём ты, — Чимин потянулся за ведёрком с курицей, и Юнги подвинул его к нему, даже не глядя. — Не то что бы ты сильно пытался скрыть смысл своих слов.  — Я могу хотя бы с вами быть собой? Я ведь могу обидеться и уйти, между прочим.  — Куда? — хмыкнул Юнги, слизывая каплю соуса с боковой части ладони, из-за чего Чимин заметно сглотнул, прежде чем отвернуться. — Сколько я тебя знаю, дальше угроз дело так ни разу и не зашло.  — Когда-нибудь дойдёт, и ты будешь горько плакать, Мин Юнги! — Ни разу не видел, чтобы Юнги плакал, — протянул Чимин. — Так что не надейся.  — Я видел, — встрял Тэхён.  Они с Чонгуком ненадолго разделились, чтобы поесть, и сейчас Чонгук незаметно, как ему казалось, подкладывал кусочки очищенной от острой панировки курицы Тэхёну в тарелку. — И поклялся об этом молчать! — Юнги угрожающе махнул палочками в сторону Тэхёна.  — Я и молчу. Я же не сказал, что именно вызвало те водопады слёз из твоих прелестных глаз. — Водопады?! — вскинулся Юнги, — Лучше молчи, Тэтэ. Я тоже знаю пару твоих грязных секретиков. Не думаешь, что Чонгуку стоит о них узнать прежде, чем он поведёт тебя под венец или куда вы там собирались? — Принято, — Тэхён потянулся к Юнги, и они пожали друг другу руки. — Я же теперь умру от любопытства, — раздосадовано сказал Чимин.  — Да, и я не против узнать о твоих грязных секретиках, — улыбнулся Чонгук, большим пальцем стирая соус в уголке губ Тэхёна и демонстративно (Тэхён в этом уверен) облизывая его.   — Давайте сменим тему? Намджун, ты нашёл помещение для выставки? — Да. Знаете бар Arson?  И пока Тэхён и остальные помотали головой, Чонгук воскликнул:  — Я знаю! Это заведение моего брата.  — Хос твой брат? — оживился Намджун.  — Двоюродный. Я там подрабатываю. А что за выставка? —  В свободное от основной работы время, я делаю что-то вроде инсталляций…  — И мы до сих пор в шоке, что он своими руками не что-то ломает, а творит, — перебил Чимин, а Чонгук улыбнулся.  — Чтобы подчеркнуть символизм работ, мне нужно было агрессивно-индустриальное окружение. Усилить эффект, — продолжил Намджун, не обращая внимания на привычную колкость. — Бар твоего брата идеально подошёл к концепции.  — Нужно будет заехать туда, — Юнги отбросил очередную косточку в ведерко. — Проверить звук и если что, докрутить до нужного уровня.  — Я договорюсь с Хосоком. Думаю, это не проблема, — кивнул Намджун, переключаясь на Чонгука. — А ты зови его в следующий раз. Буду рад пообщаться с ним в неформальной обстановке.  — Ну, если Тэхён не будет против, — пожал плечами Чонгук.  — Он уже рассказал, что вы выбрали имена своим детям, — пробубнил Джин с набитыми щеками. — Почему он должен быть против?  — Жуй дальше, — Тэхён хлопнул его по руке. — И, конечно, я не буду против. — Вы уже знакомитесь семьями, — Джин театрально промокнул салфеткой несуществующие слёзы.  — Напомните мне, почему мы с ним дружим? — Потому что он красавчик! — тоскливым хором ответили Чимину остальные, а Джин отвесил шутливый поклон. Чонгуку нравилось слушать их перебранки. Он не чувствовал себя неуютно в окружении чужих по сути людей: они не пытались казаться перед ним кем-то, просто были собой, радушно открывая перед ним тонкости и правила общения внутри их небольшой компании. Спустя час он уже был влюблён в дурацкое чувство юмора Джина, язвительные споры Юнги и Чимина, для которых, как он понял, не нужна была какая-то особенная причина, и в спокойную, но могущественную ауру, исходящую от Намджуна.     Пока Тэхён при помощи Чимина убирал остатки еды и посуду (предварительно шикнув на Чонгука предложившего свою помощь, мол, отдыхай), разговоры за столом перетекли в общие воспоминания, прерываемые безудержным хохотом. И не смотря на то, что Чонгук по понятным причинам, не мог в них участвовать, у него не было ощущения отчуждённости, обычно присущего новеньким в любой компании. Он с удовольствием слушал истории, которые помогали ему лучше узнать Тэхёна и его друзей, задавал вопросы, если терял нить повествования и искренне смеялся вместе со всеми. Вернувшись, Тэхён сел позади, на этот раз сам становясь большой ложкой, а Чонгук, подхватив руками под чужими коленками, только сильнее прижал его к себе и откинул голову на широкую грудь. Периодически он ловил на себе изучающие взгляды, но в них не было подозрительности, скорее любопытство и тихая радость. Пальцы Тэхёна блуждали по его оголённым предплечьям, пуская мурашки по нежной коже, а вибрации низкого раскатистого смеха, который он ощущал спиной, хотелось чувствовать постоянно. В детстве он был довольно тихим и испытывал некоторые трудности при общении с новыми людьми, да и сейчас временами ему приходилось подавлять своё природное стеснение, но с Тэхёном всё было иначе. К нему тянуло с такой страшной силой, что всё стеснение, скромность и кротость просто растворялись от неуёмного желания восхищаться, ловить его улыбки, прикасаться к нему. Поэтому он не отказывал себе в удовольствии водить ладонями по обнажённой коже икр Тэхёна, щекотать его под коленками или массировать косточки на лодыжках. Он не мог и не хотел скрывать свои чувства ни от себя, ни от окружающих, пусть и видел их первый раз в жизни.  Тэхён же удивлялся тому, как легко отнеслись к Чонгуку друзья. Никакой холодности от Джина, Чимин не вёл себя, как следователь на допросе, Юнги был собой, а не висел над всеми грозовой тучей, скрестив руки на груди. Джун всегда был предельно вежлив со всеми, кого Тэхён с ними знакомил, но это была стандартная вежливость хорошо воспитанного человека. Сейчас же Тэхён видел, что Джун расспрашивает Чонгука о его учёбе с неподдельным интересом, просит показать работы и, Тэхён мог поклясться, уже мысленно прикидывает, как сможет ему помочь в будущем. Прикрыв глаза, он зарылся носом в макушку Чонгука и отключился от разговора, просто наслаждаясь сложившейся атмосферой. Когда-то он читал, что настоящее счастье не может быть долгосрочным, растянутым во времени. Человек просто ощущает волну эйфории в моменте, благодаря гормональному всплеску. Но, видимо, ему врали. Он был счастлив весь этот день, блаженно покачиваясь на волнах удовольствия, которые не отступали, а наоборот обволакивали собой все сильнее. В его жизни, не считая мелких рутинных неприятностей, всё было хорошо, даже отлично: работа, выбранная сердцем, а не необходимостью, живые и здоровые родители, прекрасные друзья, уютный дом, возможности. Но как оказалось всего этого было недостаточно для того, чтобы сказать: окей, всё, вот теперь я по-настоящему счастлив. Пока не появился Чонгук. Взболмошный, непредсказуемый, чуткий, нежный… Его человек, который придал всему хорошему в жизни Тэхёна новую ценность, склеил эти разрозненные сферы в полноценную картину. И для этого не понадобились годы совместной жизни: сейчас, в эту самую минуту, держа в своих руках Чонгука, под гомон любимых голосов, он понял, что тот имел ввиду, когда говорил, что просто чувствует. Тэхён теперь тоже чувствует, а что самое главное этому чувству доверяет. Кто-то зовёт это интуицией, кто-то судьбой или провидением. Тэхёну в сущности плевать. Это просто есть, и он постарается это не потерять.  ***  — Спящая Красавица, — на щёки легли тёплые сухие ладони, а большие пальцы невесомо провели по кромке опущенных ресниц. — Пойдём, я отведу тебя в спальню.  Тэхён нехотя выплыл на повёрхность из своих грёз.  — Не хочу вставать, — он только сильнее скрутился в комочек, вызывая улыбку на лице Чонгука.  — Тебя съест мошкара.  — Ничего. Ты подуешь и всё пройдёт, — Тэхён слепо пошарил в воздухе рукой, цепляясь за футболку Чонгука.  — Мне отнести тебя на руках? — Чонгук принялся мягко целовать лицо Тэхёна, щекоча его лицо волосами, от чего тот забавно поморщился, и всё-таки открыл глаза. — А ты сможешь? — глаза хитро блеснули. — Меня никогда не носили на руках. Всегда было интересно, каково это.  — Держись за шею.  Чонгук подвёл одну руку за поясницу, а второй подхватил Тэхёна под коленями, и с кажущейся легкостью поднялся вместе с ним на ноги, пару раз подкинув Тэхёна, будто оценивая вес своей ноши. — Ты мало ешь. Я заметил. И слишком лёгкий. Мне стоит волноваться по этому поводу?  — Нет. Погоди до зимы, и сам увидишь, какие щёки я наем. Просто в такую жару я не могу заставить себя много есть. А где все? — Тэхён заозирался по сторонам, когда Чонгук занёс его внутрь квартиры.  — Ушли около часа назад.  — Сколько же я проспал? — Тэхён нажал на ручку в двери спальни, распахивая её. — Часа три-четыре. Я не сразу заметил, что ты уснул.  — Прости. Бросил тебя на растерзание этим стервятникам, — Тэхён улыбнулся, мягко целуя родинку под губой Чонгука. — Но ты сам виноват. Когда ты рядом, я всё время хочу целоваться, поэтому не выспался. Они действительно всё время до рассвета провели в фургончике на утёсе. И целовались до тех пор, пока губы не потеряли чувствительность. И не только целовались. В общем, их спутниками в это утро стали гигиеническая помада и осипшие голоса. Когда Чонгук привёз их домой, Техён поспал от силы пару часов, пока его друзья по очереди не стали ломиться к нему в квартиру.  — Они классные, — Чонгук улыбнулся, и ткнулся в губы Тэхёна своими, прежде чем опустить его на кровать и усесться рядом. — И, кажется, я застукал Чимина с Юнги. Уж не знаю, что можно делать, прячась за дверцей холодильника, стоя друг к другу лицом, но явно не искать какой-нибудь лук-порей.  — Они два дурака. Я не лезу, потому что уже язык стёр, доказывая им, что они идеально друг другу подходят.  — У каждого свой темп. Может, они скрывают от вас свои отношения?  — Зачем? — Без понятия. Боятся, что если у них ничего не выйдет, это разрушит вашу дружбу? Знаешь, как это бывает: при разрыве придётся занимать чью-то сторону.  — Тогда они ещё большие дураки, чем я думал. Эта парочка угрей точно никогда не разбежится. Если ты, конечно, прав в том, что они вместе.  — Ты привык к ним. И можешь уже не замечать чего-то, но мне показалось, что они хоть и раздувают слона из любой случайной мухи, но действуют, как один организм, — Тэхён притянул Чонгука к себе, укладываясь ему на грудь, и начал выводить какие-то надписи пальцами на его лице, впитывая каждое микродвижение. — Не знаю, как объяснить… Юнги с Джином играли в приставку, Юнги вообще не мог видеть Чимина, но вдруг кинул ему плед через плечо. Понимаешь? Даже будучи увлечённым с головой, в подсознании всё равно мелькнула мысль, что Чимин мог озябнуть. Так не делают простые друзья.  — Возможно, ты прав. Я не буду давить. В любом случае, они оба взрослые мальчики и в состоянии сами разобраться со своими тараканами. Просто я их люблю и не хочу, чтобы они мучались. Я сказал, что видел, как плакал Юнги, — Тэхён доверительно взглянул в глаза Чонгуку, молча прося сохранить секрет, и тот кивнул. — На самом деле я видел, как он плачет, два раза. Первый и постыдный я так и быть унесу с собой в могилу, но второй… Это было пару лет назад. Мы с Чимином тогда ещё жили в общежитии, а хёны, закончив учёбу, съехали. Чимина всю ночь не было дома, он уехал к своему парню, который мне не нравился. Знаешь это чувство, когда смотришь на человека, а у тебя волосы на затылке шевелятся? — Чонгук кивнул. — И я не мог уснуть. Потом весь день маялся какой-то фигней, периодически набирая Чимину, но тот не брал трубку. Сначала я думал, что они просто спят после бурной ночи. Но к вечеру я уже нервничал так сильно, что готов был обратиться в полицию. Позвонил Юнги, он приехал, а я первый раз увидел такой страх в его глазах. А потом появился Чимин, — Тэхён шумно втянул воздух и посмотрел в потолок, стараясь удержать набежавшие слёзы. — Блять. Прости, я всё ещё мечтаю встретить того мудака и отыграться. Как же я его ненавижу. Он был в два раза больше Чимина. И он его избил. Якобы ревновал к нам. Чимина, который даже случайно залетевшую в окно пчелу поймает и выпустит на волю. Ничего серьёзного, как выяснилось потом, но иногда я закрываю глаза и все ещё чувствую запах крови Чимина и какого-то антисептика. Тогда сломался не только Чимин. Вместе с ним сломался и Юнги. Он всё ещё не может простить себе, что не уберёг его. Честно говоря, я тоже.  Тэхён шмыгнул носом, а Чонгук сцеловал мокрые дорожки с его скул. — Прозвучит тупо, но ты ни в чём не виноват, Тэ. Ты не мог знать, что такое случится.  — Но я же чувствовал, что с этим ублюдком что-то не так. Я мог предупредить Чимина. Может, он бы послушал. Не знаю. — Это уже случилось, малыш. И этого уже не изменить. Но если у тебя есть фото того мудака, скинь мне. Я готов не только подавать патроны. И Чимин не выглядит, как жертва. Просто ему не повезло.  — Он молодец, — Тэхён слабо улыбнулся. — Ему потребовалась терапия, но в целом он довольно быстро оправился. Только отношений больше не заводил. Вообще. Никаких. — Ну, теперь ты не можешь быть так уверен, — Чонгук чмокнул его в нос. — Да. Теперь не могу, — Тэхён подставлял лицо под всё новые и новые поцелуи, счастливо жмурясь. Он сел и стянул с себя шорты и носки, оставаясь в длинной футболке.  — А как тебе Джин? — он потянулся к проводу зарядки, болтающемуся на прикроватной тумбочке, и подключил к нему севший телефон.  — Джин слегка самовлюбленный… — Слегка? — перебил Тэхён, снова нависая над Чонгуком и поддевая его футболку пальцами. — Здесь вы можете быть честным, господин Чон. — Ну, возможно, не слегка, — Чонгук округлил глаза в подтверждение своих слов. — Но он так трогательно заботится о всех вас. Когда Юнги пожаловался, что переел, он сразу бросился к аптечке и заставил его выпить какие-то таблетки.  — Он всегда был таким. Мы с Чимином называем его мамочкой, — сняв с Чонгука футболку, он заставил того приподняться, чтобы вытащить из под него покрывало, и задумался, глядя на его мягкие штаны на резинке. — Как ты обычно спишь?  — Голым, Тэхён, — в голосе послышалось что-то такое, от чего у Тэхёна стянуло в паху.  — А всегда сплю в футболке и белье. Или хотя бы футболке. Так мне уютнее, — взгляд прошёлся вслед за пальцами, мягко скользнувшими под резинку штанов.  — Второй вариант мне нравится больше, — Чонгук закинул руки за голову, с улыбкой наблюдая за смущающимся Тэхёном. — С футболкой я ещё смирюсь, но вот с бельём у нас проблема. Хочу иметь возможность лапать твою аппетитную задницу перед сном и сразу при пробуждении. Было бы идеально всем на свете заниматься, не выпуская её из рук, но это, увы, невозможно. И сними уже их, наконец, — он кивнул на последний предмет одежды на себе.  — Аппетитную? Лапать? — Тэхён послушно стянул штаны, и зарылся носом в короткие жесткие волоски в паху Чонгука, прежде чем слегка прикусить кожу под ними. — Где ты этого понабрался? — Без понятия. Но факт остаётся фактом, малыш: твоя задница потрясающая, и я хочу её лапать денно и нощно. А ещё кусать, — ладонь вплелась в волосы Тэхёна, заставляя того приподнять голову, чтобы посмотреть в глаза, — целовать, мять, сжимать… Вылизывать, — на этих словах Тэхён сдался и закрыл глаза, жалобно простонав.  — Блядь. Это слишком, Гук-и, а у меня нет сил. — Я и не заставляю тебя делать это прямо сейчас. Просто ставлю в известность, что такой день обязательно настанет. Поэтому сними, пожалуйста, свои трусы и иди ко мне.  Тэхёну не оставалось ничего, кроме как выполнить просьбу под испытующим взглядом Чонгука.  — У меня ощущение, что ты только что трахнул меня глазами, — пробубнил он, укрывая их обоих тонким одеялом и утыкаясь носом в шею Чонгука.  — Так и было, — рука Чонгука легла на его ягодицу, чуть сжимая её. — И обязательно сделаю это ещё раз. И не только глазами.  — Любишь грязные разговорчики? — Нет, просто предвижу твоё ближайшее будущее, — губы Чонгука улыбались, когда он сминал чужие в нежном, ленивом поцелуе.  — А ты не думаешь, что тебя ждёт то же самое, м? — Тэхён с нажимом провел двумя пальцами по проколотому соску и слегка оттянул штангу.  — Ничего не имею против. На этот счёт у меня никаких предрассудков. Мне нравится получать и доставлять удовольствие любыми способами.   — Но всё-таки какие-то предпочтения у тебя должны быть? — Все зависит от настроения, наверное. Я не знаю, Тэ. С тобой мне хочется всё и сразу. Быть сверху, снизу, везде и всюду. Без разницы.  — Ты сегодня уже высосал из меня все соки, — Тэхён улыбнулся. — Буквально. Мне не восемнадцать, я не могу кончать каждые полчаса. Это ты молодой и резвый.  — Между нами всего два года разницы. Я ведь правильно посчитал? Потому что после слов «я» и «кончать» мой мозг закоротило от воспоминаний. Или это такой дурацкий способ развести меня на комплименты? Тэхён опустил ресницы, а Чонгук повернул его на спину, припечатывая  его руки к подушке над головой.  — Мне не нужен повод, чтобы говорить, какой ты красивый, — поцелуй. — Самый красивый, — ещё один. — Горячий, — и ещё. — Забавный. Милый. Сладкий. Мой Тэ. И я пиздец, как влюблён. Я жалкий, да?  — Ты самый лучший, Гук-и. Понятия не имею, как ты это делаешь, но у меня чувство, что ты был всегда. И я сейчас скажу отвратительно сопливую вещь, но хочу чтобы так было и дальше. Чтобы ты был всегда. — Я буду.  И Тэхён верил, знал. Такая простая очевидная истина только для них двоих, не требующая доказательств. Трава зеленая, небо голубое, а они влюблены.