The Boy Is Mine

Конец июля решил окончательно доконать жителей Сеула. Выйдя из здания редакции в половину десятого вечера, Тэхён поморщился. После кондиционированного воздуха в помещении, он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Заказав такси до Чимина, Тэхён открыл мессенджер.  Гук-и: стол забронирован на 11. Буду ждать, я соскучился. Как ты относишься к сексу в общественных местах?  Хочешь затащить меня в уборную? Гук-и: фу, нет. Но у меня есть ключ от кабинета Хосока  он же твой брат. Хочешь осквернить ваши родственные узы? Гук-и: как твой член у меня во рту может повлиять на наши «родственные узы»?  Тэхён сглотнул. Чонгуку удавалось распалить его в считаные секунды.  зря ты это делаешь, Гук-и.  Гук-и: что именно? (◕‿◕) В этот момент подъехало такси, и Тэхён, спрятав телефон в карман, нырнул в прохладу авто. Сегодня пятница, и они всей компанией решили провести её в баре, где работал Чонгук. Последние две недели они виделись урывками: сказывалась занятость Тэхёна и желание Чонгука как можно быстрее покончить с дипломом. Но все ночи, что Чонгук не работал, они проводили вместе, даже если оба валились с ног от усталости. И это тоже было чем-то новым для Тэхёна. Он никогда ни с кем ни жил в романтическом смысле, и хотя их с Чонгуком формат мало был похож на совместное проживание, всё же виделись они почти каждый день. В квартире каждого из них появились какие-то вещи друг друга: на прикроватной тумбе Тэхёна лежал запасной ноутбук Чонгука, а блокноты Тэхёна, которые он заводил для внезапно возникших озарений в работе, появились и в жилище Чонгука. Вчера утром, когда Чонгук уже убежал на учёбу, Тэхён обнаружил в одном из них скетч самого себя. Накануне вечером он уснул на диване, и Чонгук нарисовал его, добавив внизу крошечную надпись «Тэхён» и сердечко. Тэхён почувствовал себя Роуз из «Титаника» с той лишь разницей, что никаких кораблей, айсбергов, а ему никогда не придётся внаглую занимать дверь и смотреть, как Джека поглощают ледяные океанские воды. Да, его всё ещё периодически мучал вопрос, почему они не могли дрейфовать на ней вместе? Умом он понимал, что без этого весь фильм потерял бы свой смысл, но как же несправедливо и глупо. Надо будет узнать, что на этот счёт думает Чонгук.  Такие мысли, кстати, тоже плотно обосновались в его голове. «Что подумает Чонгук?» возникало спонтанно. Неважно, была ли это увиденная картина или впечатления от прочитанной книги. Даже вычитывая собственные статьи и колонки, Тэхён представлял, какой будет реакция Чонгука. А тот, видимо, решил перечитать всё, что когда либо писал его бойфренд (то что он «его» и «бойфренд» Чонгук тоже повторял с маниакальной регулярностью). В один из дней он со счастливой улыбкой ввалился к нему в квартиру, пряча что-то за спиной и торжественно объявил, что теперь он вор, потому что украл из библиотеки журнал с самым первым опубликованным материалом Тэхёна. А потом читал его вслух, беспрестанно хваля писательские навыки Тэхёна, пока тот заливался краской смущения. После признания Тэхёна в том, что он уже больше года пишет роман, начался «террор»: Чонгук извёл его просьбами дать прочитать хотя бы черновики, шантажировал и канючил, включал свои щенячьи глазки и угрожал тем, что не даст себя поцеловать. В итоге, с гулко колотящимся сердцем, Тэхён всё же скинул ему файл с первыми главами, страшась стать свидетелем разочарования в чужих глазах. Но под утро, когда Чонгук вернулся со смены, он без слов дал понять Тэхёну всё, что думает по этому поводу. Нежность, которую он источал, можно было пощупать. Она же оставила на правой ягодице Тэхёна сердечко из засосов, которое он фантомно чувствовал даже сейчас.  Такси подъехало к дому Чимина. До встречи в баре был ещё целый час, и Тэхён решил подняться к другу, как делал это сотни раз до этого. Но вместо приветственных объятий его ждало недоумение: распахнувший дверь Чимин вытаращился на него, усиленно закрывая собой обзор на свою маленькую квартирку. — Мы вроде договорились встретиться в баре? — И тебе привет. Я освободился раньше и решил заехать к тебе. У тебя всё в порядке?  Тэхён пытался поймать взгляд Чимина, но тот старательно избегал зрительного контакта. — Да? Нет. Блять, это должно было рано или поздно случиться. Заходи.  Чимин как-то неуверенно отошёл от двери, приглашая внутрь. Весь небольшой коридор был уставлен подписанными коробками.  — Ты переезжаешь? — Тэхён бочком просочился в кухню. — Да. Хочешь пить? — Да, пожалуйста. И?  — Что и?  — Какая-то дополнительная информация будет? Куда? Почему мне ничего не сказал? А остальные знают?  Вопросы сыпались из Тэхёна, как пули, один за одним, по мере того, как Чимин все больше хмурился.  — Юнги знает, — он нервно разлил лимонад по двум оставшимся неупакованными чашкам, протягивая одну из них Тэхёну.  — Что за секретность, Чимин? Тебя завербовали спецслужбы? Куда ты едешь? Тэхён залпом осушил чашку и с стуком опустил её на стол. Взгляд зацепился на ещё непристроенный ярлык для коробок. Какой-то слишком знакомый адрес конечного назначения… Глаза комично округлились, а голос сам по себе повысился на несколько октав. — Юнги?! Ты переезжаешь к Юнги?   — Боже, не пищи так. Ну… да?  — В смысле «да»? Погоди, в том самом смысле? Вы съезжаетесь? Чонгук был прав?  — Причем здесь Чонгук? — Он видел, как вы целовались у меня дома. У холодильника.  Ничего такого Чонгук ему не говорил, но Тэхён решил пойти на блеф. И это сработало: густо покраснев, Чимин вдруг бросился ему в объятия. — Прости, прости меня, Тэтэ. Я сам не знаю, почему я молчал. Я боялся, что если вы узнаете… Не знаю. Это все так глупо.  — Это не глупо, Чимин-а, — Тэхён покрепче стиснул хрупкую фигурку, успокаивающе гладя по спине, — у тебя наверняка есть на то причины. Если ты захочешь, я сделаю вид, что меня вообще тут не было. Расскажете нам, когда придёт время.  — Не хочу, чтобы вы думали, что я с ним от безысходности, понимаешь? Я люблю его, Тэтэ. Так сильно. Но всё вышло так… В общем, как вышло. Тот поцелуй, а потом я закрылся от вас. Я думал, что так привязался к Юнги, потому что именно он побудил меня лучше себя узнать. Хотя на самом деле я, наверное, был влюблён ещё тогда. Но Юнги никак не поменялся, поэтому я решил, что для него всё это глупая случайность, что сохранить с ним дружбу важнее. И так и было. Потом я встретил Сивана, а у Юнги появилась Юри, и я окончательно убедился, что ему никогда было не нужно что-то бóльшее, тем более с парнем. А после истории с Сангву, — на этом имени зубы Тэхёна скрипнули, — я вообще ничего не хотел и не чувствовал. Но полгода назад, после вечеринки в честь дня твоего рождения Юнги провожал меня домой, и я не выдержал. Поцеловал его. Сначала я подумал, что это от того, что у меня давно никого не было, к тому же мы все были навеселе. А тут он, живой, тёплый, такой родной. И Юнги ответил и остался, а я больше не мог его отпускать. Будто только с ним всё обрело окончательный смысл, понимаешь? — Понимаю, — Тэхён и правда понимал.  — Простишь меня?  — Я и не обижаюсь, Чимин, что за глупости? Я всегда знал, что это случится рано или поздно. Но вы оба прекрасные актёры. Я даже не подозревал, что всё зашло так далеко.  — Юнги хотел сразу всё рассказать. Но я попросил дать мне время, — дыхание Чимина наконец выровнялось. — У меня будто гора с плеч упала. Спасибо тебе. — Тебе спасибо, что поделился. Я счастлив за вас. Серьёзно, — Тэхён чуть отстранился, все ещё придерживая Чимина за талию, и улыбался любимой Чиминовой улыбкой, — вы же созданы друг для друга. Наконец-то вы это поняли.  — Кстати, — пальцы Чимина чуть оттянули ворот цветастой рубашки, — вы что, подростки? Или Чонгук вампир? Количество засосов на твоей шее превышает все приличия.  — А есть какой-то лимит?  — Без понятия. Но выглядит так, будто он хотел тебя сожрать.  — Может и хотел, — Тэхён показал другу язык.  — Как у вас с ним вообще? Помимо, хм, активной половой жизни.  — Всё хорошо. Даже прекрасно. Настолько, что периодически мне хочется себя ущипнуть. Он такой… Такой, — Тэхён неопределенно махнул рукой, — мой.  — Я сейчас снова разревусь. Знаешь, я пытался относиться к Чонгуку с подозрением, но он такой по уши влюблённый, что у меня не вышло. Так смотрит на тебя, будто в тебе воплотилось всё лучшее, что есть на свете. В общем, я тоже рад за вас. Особенно за тебя. Ты заслуживаешь только такую любовь, Тэтэ. А не всех этих мудил.  — Я тут подумал. Может, они и не мудилы вовсе? Просто я их не любил.  — А Чонгука? Любишь? Тэхёну не хотелось, чтобы признание, которое вертелось у него на языке, первым услышал не тот, кому оно предназначалось, поэтому он просто кивнул.  — Чонгук об этом знает?  — Нет. Тебе не кажется, что рановато для таких признаний? Прошло меньше месяца.  — Я потерял годы, потому что не признался Юнги, да и самому себе сразу. Поэтому тут я не советчик. Но думаю, что если это то, что ты чувствуешь, какой смысл тянуть? Что это изменит? Кроме того, что даст тебе возможность говорить об этом так часто, как тебе захочется. Это же прекрасно, разве нет? Говорить об этом тем, кого ты любишь?  — Ладно, доморощенный философ, иди одевайся, нам скоро выходить. И к сведению: остальные будут счастливы услышать ваши новости. Я ничего не скажу, но просто помни, что мы все у тебя есть не смотря ни на что, ладно? *** Не так себе представлял Тэхён заведение, которое Чонгук называл скромным «бар». Двухэтажное здание в индустриальном стиле сильно выделялось на фоне напомаженных витрин поблизости, а на входе толпилась очередь из желающих попасть внутрь.  Разодетый в пух и прах Чимин с гордо поднятой головой прошёл в самое начало толпы и, назвав их имена, потащил озирающегося по сторонам Тэхёна вглубь.  Это была какая-то дикая смесь из питейного заведения, музея и ночного клуба. Дикая, но завораживающая. Предметы современного искусства под толстыми защитными стеклами, выхваченные ярким светом направленных на них прожекторов, соседствовали с манекенами в безумных нарядах. Экраны транслировали передачи о добыче нефти, работе ледоколов и тут же таймлапс распускающихся бутонов или процесс внутриутробного развития эмбрионов. Музыка не била по ушам, но будто пробиралась под кожу, усиливая эффект. Тэхён считал себя искушённым посетителем самых разных локаций, но Arson был чем-то уникальным. Удивительно, что он не узнал об этом месте раньше.  Погрузочная платформа –наследство тех времен, когда здесь был цех – сейчас была приспособлена под лифт с прозрачными стенами. На втором этаже к ним тут же подлетела красивая девушка в приталенном комбинезоне. Тэхён назвал бы его рабочим, если бы не ослепляющая белизна одеяния. Она проводила их к столу недалеко от бара, где их уже ждали Джин, Намджун и Юнги в компании незнакомца, который по всей видимости был Хосоком.  Если бы Тэхёну нужно было угадать, чем именно Хосок занимается по его внешнему виду, то скорее всего он бы решил, что перед ним как минимум основатель модного дома. Всё в его образе буквально кричало об уверенности в себе. Такое невозможно воспитать или сыграть, с этим можно только родиться. И это восхищало. А ещё самую малость пугало, потому что Хосок всё-таки был братом Чонгука, и подспудно Тэхён волновался о том, что может ему не понравиться. Но страх лопнул, как мыльный пузырь, как только строгое точёное лицо расчертила широкая открытая улыбка.  — Привет, — Хосок поднялся, чтобы поприветствовать вновь прибывших, — я Хосок, а ты должно быть Чимин? Чимин кивнул и ответил на рукопожатие, а Хосок переключил свое внимание на Тэхёна.  — А про тебя я знаю больше, чем хотелось бы, — в глазах Хосока искрились смешинки, — младшенький помешался и говорит о тебе с утра до ночи. И теперь понятно почему.  — И ничего я не помешался, — вклинился возникший из ниоткуда Чонгук с подносом, уставленным коктейлями, а у Тэхёна, кажется, случился микроинсульт.  На Чонгуке был такой же белоснежный комбинезон, как и на хостес, только верх был спущен, открывая взору накаченный торс, обтянутый тонкой майкой с прорезями под грудью. Тэхён отчаянно пытался не задерживать взгляд на просвечивающем из-под ткани пирсинге в соске, но выходило из ряда вон плохо. Подобие портупеи из тонких цепочек, которые подчёркивали узкую талию и линию ключиц, совсем не помогало с концентрацией, необходимой для ведения светских бесед. Да любых бесед, честно говоря. Обычно свободно спадающие волосы Чонгука были стянуты в тугой хвост, и лишь несколько прядок по бокам были выпущены и подчеркивали идеальную линию челюсти. — У нас Тэхён сломался, — прокомментировал Джин вид впавшего в ступор Тэхёна.  — Да тут половина посетителей слюной исходит, — вставил Юнги.  И это замечание отрезвило Тэхёна. Только при беглом осмотре окружающих, он сосчитал минимум человек шесть, заглядывавшихся на его Чонгука.  — Мы пить будем или считать количество поклонников Чонгука? — А тебе лишь бы выпить, да, Джин-а? — Чимин потянул Тэхёна за рукав, чтобы тот наконец приземлился.  — Это тебе, — Чонгук снял с подноса последний бокал, — спритц с запечённой клубникой, апельсиновым биттером и ванильным сиропом.  Он наклонился чуть ближе, чем приличествовало бармену при подаче, и незаметно для окружающих положил горячую ладонь на чужое бедро под столом.  — Он не такой вкусный, как ты, но я придумал его, думая о тебе. В меру сладкий, — шепот Чонгука разгонял и без того бурлящую кровь, — с небольшой горчинкой и нотками цитруса.  Тэхён повернул голову, почти сталкиваясь с Чонгуком носами, и взглядом взмолился прекратить эту пытку.  — Что ж, мне нужно работать.  Чонгук выпрямился, правильно распознав сигналы, и отвесил шутливый поклон компании, прежде чем направиться за стойку, где его поджидал напарник и несколько девушек, готовых сделать заказ. Джин щелкнул пальцами у Тэхёна перед лицом.  — Отомри уже, — подмигнув, Джин обернулся к Хосоку, — ты не подумай, Хосок, он вообще-то нормальный, просто твой брат так на него действует. Тебе подать салфетку, чтобы вытереть слюни, Тэхён-и? — Подайте уже кляп, чтобы я мог тебя заткнуть, — оборвал его Юнги.  — У тебя странные фетиши, Мин Юнги. Не завидую я твоей избраннице, — Джин сощурился, а Чимин заёрзал по дивану рядом с Тэхёном.  — О, поверь. Его всё более, чем устраивает.  Тишину, повисшую за столом, можно было резать ножом. Губы Джина шевелились в беззвучном шепоте, Джун прервал беседу с Хосоком и переводил взгляд с Юнги на Чимина и обратно, будто что-то прикидывая в голове. Чимин вдруг замер, а ничего не понимающий Хосок вопросительно уставился на Тэхёна. Тэхён же не придумал ничего умнее, чем присосаться к коктейлю, в один глоток осушая бокал на треть. И только Юнги сохранял привычную невозмутимость.  — Погоди, он сказал «его»? — Джин повернулся к Намджуну.  — Вот у него и спроси.  — Юнги-я, дорогой, исповедуйся же нам.  Когда Джин говорил такой елейной интонацией, все они понимали, что живыми не уйдут, пока не выложат всё, как есть.  — Ты не мой духовник, чтобы я тебе исповедовался.  — И всё же. «Его»?! Какого хера, Юнги? Ты бисексуал?  — Прости, Хосок, но у Джина, — Юнги кивнул подбородком в сторону названного, — напрочь отсутствует чувство такта. И нет, Джин. Я не бисексуал.  — Гей? — Мимо.  — Мы что, блять, в угадайку играем? Можешь ты по-человечески объяснить? — Я демисексуал.  — Деми чего, прости? Как Деми Мур?  — Как Брюс Уиллис, блять! Ты что до меня докопался?  — Демисексуал – это человек, который испытывает влечение только при наличии романтических чувств и эмоциональной привязанности, — подал голос Хосок, явно не испытывающий всеобщей неловкости.  — То есть типа трахается только по любви? — не сдавался Джин.  — Ну, да, я полагаю, — хмыкнул Хосок, — если рассуждать в рамках такой терминологии.  — Это ты сейчас так завуалировано сказал, что этот бесчувственный чурбан кого-то любит? — иногда Джину лучше молчать. Как жаль, что он не умеет этого делать.  — Юнги не бесчувственный! — вдруг вступился Чимин, а Тэхён боковым зрением уловил, как его ладонь метнулась к ладони Юнги, покоящейся на бедре, и крепко стиснула её.  — А тебе откуда знать? — парировал Джин, — Ты в курсе, что у него кто-то есть? И вообще! Почему ты его защищаешь? Вы же вечно грызетёсь. Взгляд Чимина метался по сторонам, а Тэхён почти что слышал, как внутри его черепной коробки идёт борьба.  — Отвали от нас, Джин-а, — большой палец Юнги успокаивающе гладил костяшки Чимина.  — Вас? Кого это «вас»? Взгляд Джина на секунду затуманился, а следом его глаза превратились в плошки. Так же, как и глаза Тэхёна всего час назад, когда он увидел адрес. Тэхён не выдержал и прыснул в трубочку, от чего остатки коктейля взметнулись по стенкам бокала вверх.  — Это то, о чем я думаю? — Джин впился в предплечье Тэхёна, почти ложась на стол. — Прекрати ржать, Тэхён!  — В прошлой жизни я где-то очень нагрешил, — в пустоту пробормотал Намджун. Он никогда не был в силах удерживать лавину под именем «Ким Сокджин». — Тэхён, — с нажимом произнёс Джин.  Раньше он использовал этот приём, когда надеялся вычислить, кто из них забыл в барабане машинки красное полотенце, от чего все его белые рубашки приобрели нежный розовый оттенок. Или когда давил им на совесть за прогулянные пары.  — Сокджин, — в тон ему протянул Тэхён.  — Не беси меня, мелкий. Я же по глазам вижу, что ты что-то знаешь. — Я много чего знаю, хён, — не сдавался Тэхён. — Я сейчас защекочу тебя до смерти. И даже твой боксер тебе не поможет. — Прекратите оба, — Чимин посмотрел на Юнги, кивнул ему и. поднял над столом их сцепленные в замок руки. — Теперь доволен? — Мне нужны пояснения. — Ты заноза, Джин-и! Пояснение: мы вместе. — И ты типа тоже его любишь?  — Не «типа», — насупился Чимин, — а люблю.   — А я тебя, — Юнги мягко прижался губами к пальцам Чимина, не отводя от него довольного взгляда.  — Да, — улыбка Чеширского кота ничто по сравнению с тем счастливым оскалом, что украсил лицо Джина, — вот теперь я доволен! Более чем. Пойду принесу нам ещё выпить! Это нужно отметить. Тэ, помоги мне.  — Почему опять я? — Потому что я так хочу. — И как давно ты знаешь? — зашипел ему на ухо Джин, стоило им чуть удалиться.  — Я узнал сегодня. Случайно, — пожал плечами Тэхён, с недовольством замечая, как молоденькая девушка в крошечном платье прильнула к стойке бара и явно заигрывала с Чонгуком.  — И как давно они вместе?  — С моего дня рождения.  — Семь месяцев?!  — Да не ори ты так, — поморщился Тэхён.  — Либо мы очень хреновые друзья, либо в них умер талант к шпионажу. Я и подумать не мог. Тэхён не ответил. Он сверлил тяжёлым взглядом спину девушки, которая положила руку поверх ладони Чонгука, когда тот пододвинул ей бокал. Желание оттащить её за волосы вскипело с такой скоростью, что Тэхён бы уже сделал это, если бы не остатки здравого смысла и не удерживающий его за локоть Джин.  — Полегче, ковбой. Это его работа, — понимающе успокоил Сокджин.  — Отвлеки её. Иначе, клянусь, я забуду всё, чему меня учила матушка.  — Ты ведь не тронешь её? — Что за глупости? Нет, конечно. Но если она сейчас же не уберет свою потную ладош…  — Я понял. Окей. И когда ты стал таким кровожадным? И с чего ты взял, что у неё потные ладошки?  Джин подтолкнул его к стойке, а сам вклинился корпусом между Тэхёном и Потными Ладошками.  — Привет. Желаете повторить? — ничего не подозревающий о буре внутри Тэхёна Чонгук обратился к нему. — Желаю, — зло бросил Тэхён, не в силах контролировать себя. Сколько таких желающих прикоснуться к Чонгуку тут бывает за ночь? Десятки? Он всем им так улыбается? — Что с тобой? — Чонгук потянулся за шейкером.  — Все в порядке.  — Я же вижу, Тэх… — Кто она? — взгляд сам собой метнулся к девушке, которая уже строила глазки Сокджину.  — Без понятия. А что? — Ничего.  — Тэхён.  — Чонгук.  Чонгук по мнению Тэхёна уж как-то слишком самодовольно улыбался, пока сам он источал крайнюю степень раздражения. — Я доделаю твой коктейль, и мы отойдём, идёт? Бэм, — Чонгук окликнул второго бармена, — доделаешь за меня заказ для стола Хосока? Мне нужно отойти буквально на пять минут.  — Десять, — бросил Тэхён.  — Окей. На десять минут, Бэм? Бэм кивнул, а Чонгук отставил готовый коктейль и кивнул куда-то себе за спину, подзывая Тэхёна. Обойдя ширму, он отодвинул чёрную штору, и они очутились в узком мрачном коридорчике, ведущим в какие-то кабинеты.  Не дав Чонгуку возможности сказать хоть слово, Тэхён припечатал его к ближайшей стене и врезался в него всем телом, целуя. Сейчас ему нужно было так: отчаянно, зло, быстро, до спирающего дыхания. Сладость во рту Тэхёна смешалась с едва заметным привкусом мятной жвачки на языке Чонгука. Пальцы пробрались в прорезь на майке и наверняка больно скрутили сосок, но Чонгук лишь протяжно застонал ему в рот и выгнулся навстречу жалящему прикосновению. Тэхён спустился ниже к подбородку, кусаясь и оставляя следы. Пусть каждый в этом баре знает с кем, куда, а главное зачем ушёл Чонгук.  — У тебя с собой ключи от кабинета брата?  — В заднем кармане карточка.  Тэхён перевернул Чонгука лицом к стене и прежде чем выудить из кармана ключ-карту, грубо смял ягодицу через ткань. — Веди.  К счастью, кабинетом Хосока оказалась вторая дверь слева по коридору. Тэхён практически затолкал какого-то растерянного Чонгука внутрь, захлопнул дверь, отрезая внешние звуки, и сел на колени перед причиной своей бесячки.  — У нас мало времени, Гук-и, — ловкие пальцы расстегнули пуговицы на комбинезоне, позволяя ему скатиться к лодыжкам, и с жадностью огладили длинные ноги, — поэтому поторопись, — боксеры Чонгука отправились вслед за комбинезоном, — делай, что хочешь, но пока ты не кончишь, мы отсюда не выйдем. Понял? Чонгук кивнул, как завороженный глядя в подведённые и от того ещё более яркие глаза Тэхёна, а тот, как-то совершенно развратно улыбнувшись, смочил губы слюной и широко распахнул рот.  — Блядство, — выдохнул Чонгук, перехватывая член у основания, — скажи если будет больно.  Больно не было. Было так, как надо: резко, но всё равно бережно. Чонгук практически без прелюдий насадил голову Тэхёна на член, придерживая его за затылок. Головка упёрлась в тугое горло, но чуть надавив, Чонгук провалился в умопомрачительную горячую узость. Он забыл, как дышать, когда Тэхён надсадно сглотнул, тут же давясь, но не позволяя Чонгуку отстраниться. Короткие ноготки до боли впивались в кожу на бёдрах. Раз, два, три… Грудную клетку Тэхёна свело спазмом в попытке сделать необходимый вдох. Четыре, пять, шесть… Из глаз, которые он не отводил от лица Чонгука, потекли слёзы. Семь, восемь… Давление на член Чонгука усилилось, организм Тэхёна пытался избавиться от помехи. Девять. Десять. Чонгук резко подался бёдрами назад, а Тэхён закашлялся. Уголки рта, заполнившегося густой вязкой слюной, тянуло, а горло саднило. Не успев толком перевести дух, Тэхён снова потянул Чонгука на себя. Всё повторилось с той лишь разницей, что ребром одной ладони Тэхён давил на кожу под мошонкой, стимулируя простату снаружи. Чонгук снова отстранился в тот момент, когда глаза Тэхёна начали закатываться вверх.  — Блять, — теперь уже его глаза закатились, когда Тэхён втянул яички в рот, мягко посасывая.  В конце третьего захода ноги Чонгука дрожали, а стоны сменились бессвязным лепетом и хрипами, в которых Тэхён различал лишь своё имя. Ему пришлось похлопать Чонгука по бедру, чтобы он вышел – лёгкие начали гореть. Шумно глотая воздух, он вылизывал ствол, покрывал засосами низ живота, упивался запахом кожи. Поклонялся красоте перед собой. Если бы существовала какая-то персональная молитва Чонгуку, он обязательно бы её выучил. Но кто мешает придумать её самому? Чем Тэхён и занимался. Перехватив мокрый член одной рукой, второй Чонгук подхватил Тэхёна под подбородком. Ладонь скользила с такой скоростью, что у Тэхёна не получалось поймать фокус. Открыв рот, он покорно ждал разрядки и зажмурился, когда хватка на подбородке усилилась, а язык, губы и щёки покрылись сладковатой на вкус спермой.  Загнано дыша, Чонгук рухнул на колени рядом и вцепился ему в плечи, словно боялся упасть. — Сегодня ты и вправду сладкий, — Тэхён демонстративно собрал капли с подбородка пальцем и облизал его.  — Перестань, — Чонгук прикрыл глаза, — иначе у меня опять встанет.  — Сочувствую твоей проблеме, — Тэхён попытался поправить свой член, напряжение в котором и не думало спадать. Прижатый к левой ноге, он больно тёрся о шов, но и это не отрезвляло.  — Ты всё ещё злишься? — приподнявшись на коленях, Чонгук подцепил пачку влажных салфеток с журнального столика и принялся нежно отирать перепачканное им же лицо.  — Нет. Прости меня, ладно? Я повёл себя, как дурак. Я вообще не думал, что способен на такую ревность. Но с тобой у меня полетели все заводские настройки. Я обещаю научиться контролировать себя лучше. Не хочу, чтобы ты решил, что я помешанный собственник. Нежная улыбка украсила губы, когда Чонгук, покончив с салфетками обхватил его щеки ладонями и оставил крошечные поцелуи на родниках под глазом, кончике носа и на губе.  — Если после таких приступов ты всегда будешь делать что-то подобное, то в целом, я не имею ничего против.  — Я имею. Я хотел схватить её за волосы и оттаскать у всех на виду. Это не нормально. А чтобы делать что-то подобное мне не нужен повод. Только попроси. Такие мягкие мочки ушей, усыпанные проколами сами просились на поцелуи, и Тэхён слепо следовал своим желаниям. — Нам нужно идти. Иначе твой брат решит, что я животное, не способное удержать член в штанах.  — Кстати, об этом, — рука Чонгука потянулась к паху Тэхёна. — Нет.  — Ты не хочешь? — Хочу так, что в ушах звенит. Но я подожду до дома. Приходи сегодня ко мне? Я буду ждать, — Тэхён закинул предплечья на плечи Чонгука и утянул его в очередной поцелуй. — Ты можешь взять эту цепочку с собой? — Так понравилось? — и даже не смотря на всё, чем они занимались минутами ранее, щёки Чонгука покраснели.  — Да, но майка мешала. Их прервал стук в дверь. Кто-то подёргал ручку, но не получив ответа, ушёл. Нехотя отлепившись друг от друга, они вскочили на ноги и принялись кое-как приводить себя в порядок.  — Иди первым, — заправив майку за пояс комбинезона, Чонгук попытался совладать с волосами Тэхёна, но это было бесполезно, — ай, забей. Нас все равно спалят.  — Думаешь?  — Ты видел свои губы?  — Так очевидно? — Да. Иди уже, иначе мы вообще никуда не пойдём, а Хосоку придётся выбивать дверь.  Чмокнув Тэхёна напоследок, он подтолкнул его к двери. Дав себе минуту на передышку, Тэхён пересёк коридор. Наверное, стоило бы умыться, но ему не хотелось. Ему почему-то вообще никогда не хотелось избавляться от следов Чонгука на своём теле. Тэхён уже подходил к столу, когда перед его глазами вырос Богом.  — Тэхён? — радостная улыбка озарила красивое лицо фотографа, прежде чем он заключил Тэхёна в тёплые объятия.  — Богом-и! Привет! Давно ты в Сеуле? Почему не позвонил?  — Вернулся на прошлой неделе. Хотел написать, но сначала отходил от джетлага, потом была куча дел в журнале. Сегодня первый день, когда я чувствую себя человеком. Ты с кем здесь?  — С друзьями, — Тэхён кивнул на стол за спиной Богома, — а ты?  — С командой из харперс базар, отмечаем возвращение. Присоединишься? — Прости, но нет. В другой раз, хорошо?  — Тогда я наберу тебе на неделе, — Богом положил руку на предплечье Тэхёна, всё также обворожительно улыбаясь, — пообедаем вместе, хорошо?  — Конечно, рад был увидеть тебя. — Прекрасно выглядишь, кстати. Я так соскучи… Твою мать!  Богом резко обернулся, и Тэхён сначала увидел бордовое пятно, расплывающееся на его кремовой атласной рубашке, а следом Чонгука с пустым подносом в руках, невинно хлопающего глазками. — Упс… Простите, господин. Я такой невнимательный. Неловко вышло. Но неловкость была последней, что разглядел Тэхён на его лице. Он ещё никогда не видел такого Чонгука: холодно ухмыляясь, он с ног до головы просверлил потемневшими глазами фигуру ничего не подозревающего Богома.  — Ничего страшного, со всеми бывает, — Богом похлопал Чонгука по плечу, — только подскажите, где у вас уборная.  Чонгук указал ему направление, но прежде чем уйти, Богом снова повернулся к Тэхёну. — Ещё увидимся? — Конечно, — кивнул Тэхён, замечая как свободная от подноса ладонь Чонгука сжимается в кулак. — Набери мне, договоримся. Проводив взглядом спину Богома, Тэхён повернулся с Чонгуку.  — Ничего не хочешь мне сказать? — Не понимаю, о чём ты.  — Даже я понял, — вклинился Джин, салютуя им бокалом, — продолжайте. Это лучше, чем смотреть сериал. И не пихай меня, Намджун!  — Это было глупо, Гук-и.  — Это ты мне об этом говоришь? — Мы соревнуемся? Богом мой приятель и коллега.  — Он с тобой флиртовал.  — Ничего подобного. — Подтверждаю! Флиртовал! — и почему это всегда Джин? Тэхён закатил глаза. — У него есть парень. — Пфффф, — шампанское, которое Джин успел набрать в рот, мелкими брызгами разлетелось на окружающих. — Ты иногда такой наивный, Тэхён.  Они с Чонгуком отбили друг другу пять.  — Поверить не могу. Ты мой друг, Джин. Хотя я всегда знал, что ты предашь меня первым.  — Обожаю! Столько драмы меньше, чем за час, — не обращая внимания на Тэхёна, продолжил Джин. — Сначала Юнги с Чимином, потом ваш перепих в подсобке, — Джин выставил палец, не позволяя себя перебить. — И не делай такие глаза, Тэхён, у тебя бегущая строка на лбу. А губы это вообще пиздец. Даже немного завидно, но речь не об этом. Потом эта сцена с Богомом. И это все ещё трезвые. Я в восторге! Какие планы дальше?  — Прибить тебя черенком от лопаты на заднем дворе и закопать твой хладный труп в лесу, — бесстрастное выражение лица Юнги только ещё больше развеселило Джина.  Чонгук провёл мизинцем по боковой части ладони Тэхёна, привлекая внимание.  — Поговорим утром, хорошо? А сейчас отдыхайте, я буду за стойкой.  Тэхён не стал спорить: кому-то в порыве ревности, видимо, необходимо отсосать, а кому-то облить «соперника» вином. В конце концов, пострадавших, кроме наверняка дорогой рубашки Богома, нет. Мимолетно сжав ладонь Чонгука напоследок, он занял своё место рядом с Чимином.  — А мне нравится Богом, — бесхитростно выдал тот.  — Неужели? — процедил Юнги. — Он милый. И воспитанный. Другой бы на его месте разорался, а он даже не обратил внимания.  — Конечно. Всё его внимание было на нашем затраханном Тэтэ, — сладко улыбнулся Джин. — А где Хосок? — перевёл тему Тэхён, не в силах больше препираться с Джином: мероприятие, заранее обречённое на провал. Когда-нибудь он обязательно до конца познает эту истину. — У него дела, но он обещал присоединиться к нам позже. А теперь шутки в сторону… — Да неужели? — Замолчи, Юнги, — цыкнул Джин. — Я хочу сказать вам, что невероятно люблю вас. Вы двое, — он кивнул в сторону непривычно тихих Чимина и Юнги, — не могу сказать, что удивлен. Я удивлен, что это не случилось раньше. Но я так рад за вас, правда. Теперь ты, Тэхён! Тебе на голову свалилась судьба, ты хоть понимаешь это? Надеюсь, тебе хватит мозгов не искушать её всякими Богомами.  Тэхён перевёл глаза на стойку и тут же поймал ответный взгляд Чонгука. Тот подмигнул и улыбнулся, а сердце Тэхёна счастливо заколотилось быстрее.   — Успеешь ещё налюбоваться! Короче, — Джин поднял бокал, — не умею я толкать красивые речи. Но теперь мне гораздо спокойнее за каждого из вас. Только будьте счастливы, ладно?  Они чокнулись, радостно улюлюкая, а Тэхён смотрел на них всех и в который раз за последнее время поймал себя на мысли, что и правда счастлив. Интересно, к этому можно привыкнуть? ***  Техён проснулся от того, что спину охватывал жар. Он заёрзал, и сковывающие его объятия разомкнулись, а сбоку раздалось тихое сопение. Абсолютно голый Чонгук откатился на спину и почти повис на самом краю кровати. Тэхёну каждый раз было неловко за привычку спать, занимая три четверти кровати, но Чонгук не жаловался.  Вчера Тэхён уехал, когда почувствовал, что вырубается. Выпил он немного, но последовавшие за этим танцы и общая усталость довольно быстро вывели его из строя. Дома ему стало тоскливо и плаксиво, чистое постельное белье не пахло ими с Чонгуком, поэтому не долго думая, он отправился спать к нему. И только скомкав толстовку Чонгука под щекой и подмяв под себя его одеяло, он наконец забылся так, что даже не слышал, как вернулся хозяин квартиры.  Кончиком пальца Тэхён провёл по спинке носа Чонгука. Он любил в его лице всё, но почему-то именно нос вызывал какую-то щемящую нежность. Особенно когда забавно морщился от улыбки.  За то относительное недолгое время, что они были вместе, каждый из них негласно следовал правилу не тревожить сон друг друга после работы, поэтому Тэхён на цыпочках пробрался в душ. Он уже смывал с себя шампунь, когда тело обдало прохладой из отъехавшей дверцы, а следом талию со спины оплели крепкие руки.  — Я не могу спать без тебя, — Чонгук уткнулся лбом ему в плечо и жалобно выдохнул. — Не люблю просыпаться последним. Мне нравится смотреть, как ты спишь.  Как ты ешь. Как смеёшься. Как хмуришься, когда задумываешься над статьей. Как смотришь на меня в ответ. Прикасаешься ко мне, целуешь. Как во сне закидываешь на меня ногу. Нравится твой хриплый спросонья голос и форма ногтей. Как Чонгук ни старался, он не мог найти ничего, что бы ему не нравилось. Кто-то задумал Тэхёна специально для него, и Чонгук не хотел делиться.  — Ты уснул? — Тэхён повернулся в руках, заглядывая в сонные глаза. — Задумался. — О чём? — Тэхён подхватил флакон с гелем и, распределив его по ладоням, опустил их на плечи Чонгука.  — Ммм… Обожаю, когда ты так делаешь.  Тэхён тоже это обожал. То, как руки плавно скользили по мокрой коже, чувствуя каждый изгиб особенно остро. То, как по этим изгибам струилась вода. Но особенно то, как отзывался на ласку Чонгук. — А задумался я о том, что мне повезло.  Нарочно обходя вниманием напрягшиеся соски, исследующие пальцы Тэхёна опустились к животу, слегка царапая кожу.  — Выиграл миллиард в лотерее? — Лучше. Встретил тебя. Утром, когда я пришел домой и обнаружил тебя в своей кровати, — Чонгук перешёл на шёпот, как делал всегда, когда волновался, — и сначала мне стало так спокойно. Но потом мне стало страшно. Что если бы я не встретил тебя? Совсем? Никогда?  — Встретил бы кого-то другого? — Тэхён соврёт, если скажет, что сам не думал о таком.  — Я уже говорил, что верю в предназначение. Но судьба ведь иногда ошибается, да? И если бы она ошиблась в нашем с тобой случае, может, я и встретил бы кого-нибудь, но ведь он не был бы тобой, понимаешь?  Чонгук смотрел на него с такой тоской в своих огромных глазах, что Тэхёну стало больно. — Но я же здесь, — руки метнулись к шее, — и никуда не денусь. — Обещаешь? Пообещай, Тэхён. Даже если это не правда, всё равно пообещай.  — Обещаю, малыш. И не потому, что хочу тебя успокоить. Я чувствую то же самое. Не хочу представлять, что было бы без тебя. Ты так легко появился в моей жизни, что мне кажется, что так было всегда.  — Я боялся, что ты будешь смеяться, — Чонгук наконец-то улыбнулся, и Тэхён расплылся в ответной улыбке, — но ты такой же сентиментальный дурак, как и я. — Ты даже не представляешь насколько.  — Ещё этот твой Богом…  — Он не мой. — Я знаю. Но я и так понимал, что я не единственный, кто замечает тебя. Тебя вообще сложно не заметить. Но блять, — Чонгук сжал переносицу пальцами, — я хотел убить каждого, кто просто смотрел на тебя, а он… Он не просто смотрел. И я понимаю, что это неизбежно, но мне страшно. Страшно, что однажды ты заметишь чей-то чужой взгляд.  — И ни один из них не будет твоим. Ты, кажется, не до конца понимаешь, какой ты, Чон Чонгук. Я тоже боюсь. Я такой же живой человек, как и ты. Не идеализируй меня. Хотя понимаю, что это сложно. Не потому что я сам о себе высокого мнения, а потому что мне тоже сложно поверить, что ты настоящий. Иногда мне хочется найти повод поругаться с тобой, знаешь? — Тэхён прижался губами к крошечному шраму на скуле Чонгука. — Потому что не верится, что все бывает так хорошо.  — Если хочешь, я всё ещё готов закатить сцену из-за Богома. Ты правда пойдёшь обедать с ним? — Да. И расскажу ему, что встретил самого лучшего, самого красивого, самого умного, нежного, милого человеке на свете.  — Ты про Джина? — Чонгук ущипнул Тэхёна чуть ниже поясницы, пальцами второй руки проходясь по ребрам.  Тэхён позорно запищал, но попытки уйти от щекотки в маленьком пространстве не увенчались успехом. Хохоча и брыкаясь в любимых руках, он думал лишь о том, что ни за что не променял бы их ни на какие другие.