The Boy Is Mine

«…в связи с этим, прошу вас освободить квартиру в конце следующего месяца.  С уважением, Со Ёнбом». Чонгук на всякий случай перечитал последние строки ещё пару раз.  Блядство. Он же только недавно въехал! Привык к своей уютной квартирке, к тому, что всё по близости, но самое главное к тому, что в любое время дня и ночи мог зайти к Тэхёну. Они не отлипали друг от друга все последние три дня, прошедшие со дня его возвращения, а сегодня, открыв наконец почту, Чонгук обнаружил это «письмо счастья». Лучше подарка ко дню рождения не придумаешь.  Hubby💜: скоро буду дома. что тебе купить? Успокоительные.  ничего. просто приезжай скорее.  Hubby💜: что случилось?  И как он понял всего по четырем словам?  расскажу, когда приедешь.  Чонгук в последний раз пробежал глазами по резюме и, прикрепив папку со своими работами, нажал кнопку «отправить». Он мечтал попасть в эту компанию лет с пятнадцати, играя в их игры на приставке. Крупнейший разработчик игр в Японии с мировой известностью и множеством игр, ставших классикой геймеров. Попасть туда новичку практически невозможно. Во всяком случае Чонгук таких историй не знал, но не попытаться не мог. Теперь остаётся только запастись терпением: на рассмотрение заявки уходят недели, а пальцы зудели от желания обновить входящие сообщения уже сейчас.  Чонгук запустил робот-пылесос и отправился в сторону кухонного уголка. Он поставил себе цель во что бы то ни стало откормить худого Тэхёна. Пара килограмм точно не сделает его хуже, а Чонгук, увидев старые фото Тэ с чуть округлившимися щёчками сходил с ума от желания увидеть их вживую.  Чапче со свининой и овощами был почти готов, когда замок входной двери щёлкнул, а Чонгук, хотя они и расстались только сегодня утром, бросился навстречу, подхватывая опешившего Тэхёна под бёдра.  Вот так, ощущая чужой вес на своих руках, Чонгук чувствовал себя спокойно и в безопасности.  — Я тоже рад тебя видеть, — Тэхён счастливо улыбался, закинув руки ему на плечи и целуя в нос. — Я соскучился.  — И я.  — Чем пахнет? — Чапче.  — Я уже говорил, что люблю тебя? — Впервые слышу.   — Врунишка.  — Переодевайся, а я пока накрою. Чонгук не удержался от соблазна стиснуть в ладонях упругие половинки.  — Отстань, иначе до чапче мы не доберёмся. А я голоден.  Чонгук послушно отнёс Тэхёна в ванную. Он уже выучил, что тому обязательно сходить в душ сразу по приходу домой, иначе он чувствовал себя напряжённым.  Спустя пятнадцать минут посвежевший Тэхён в чонгуковой домашней футболке постанывая уплетал лапшу. Чонгук тоже пытался запихнуть в себя хоть сколько-нибудь, но во-первых, его отвлекали голые ноги Тэхёна, который ступнями упирался в стул между ног Чонгука, а во-вторых, он всё ещё был расстроен.  — Почему ты не ешь? — Тэхён вскинул брови и следом втянул ниточку лапши.  — У меня новости.  — Судя по твоему тону, они плохие? — Меня выселяют. К концу сентября мне нужно освободить квартиру.  — И в чём проблема? — В том, что мне придётся искать новую, и она уже точно не будет по соседству с тобой.  — Зачем тебе искать новую квартиру? — Тэхён непонимающе нахмурился.  — Потому что иначе мне негде будет жить? — Ладно спрошу по-другому. Зачем тебе искать новую, если буквально в паре метров отсюда моя? Или ты не хочешь жить вместе? — говоря это, Тэхён не отрывал сосредоточенного взгляда от палочек: лапша в соусе никак не хотела наматываться на них, всё время соскальзывая.  — Ты хочешь, чтобы я переехал к тебе? — Чонгуку надоели мучения Тэхёна, и он помог ему своими палочками, за что получил довольную улыбку.  — Мы и так практически живём вместе.  — Ты уверен? — Чонгук даже не задумывался об этом, хотя теперь это решение казалось самым логичным из всех.  — Мне не нравится, что ты не уверен и видимо даже не рассматривал такой вариант. Чем тебе не угодил Венсан?  — Венсан прекрасен, но ты ведь понимаешь, что это значит? У меня куча вещей, мониторов, книг и прочей ерунды. И вообще… — Что «вообще»?  — Вдруг мы начнём ругаться по мелочам? Вроде немытой посуды или разбросанных по дому носков? Серьёзно, моя мама хотела подать на развод только из-за того, что папа не закрывал зубную пасту крышкой и после бритья вся раковина была в его волосах. А ещё он оставляет следы своих пальцев на глянцевых дверцах кухни. — Какой кошмар, — Тэхён схватился за сердце. — Моя планировала подобное, но по другой причине. Отец храпел и мешал ей спать. Я уже слышал, как ты храпишь, и думаю, что вполне смогу высыпаться под эти незабываемые китовьи подвывания, так что этот пункт можем вычеркнуть.  Чонгук подхватил стопу Тэхёна за пятку и слегка пощекотал, от чего тот начал хохотать и лягаться.  — Значит, я храплю? — Да! — Тэхён почти съехал с высокого барного стула, держась за него руками. — И ты можешь защекотать меня до смерти: я не откажусь от своих слов.  — Доешь сначала, — ничто не умиляло Чонгука больше, чем вид растрепанного счастливого Тэхёна напротив.  — А насчёт вещей, — теперь скрещенные стопы Тэхёна покоились на бедре Чонгука, и он аккуратно по очереди сминал их, любуясь поджимающимися пальцами, — мне давно пора провести ревизию, куча вещей висит просто так. Нужно отвезти их брату, ему нужно поддерживать образ самого модного парня в Дэгу. Заодно будет повод навестить их. Я хотел спросить тебя, — Тэхён вдруг смутился и опустил взгляд. — Ты бы не хотел составить мне компанию? Мы могли бы съездить туда после твоего дня рождения на пару дней, пока ты не найдёшь новую работу. Хочу показать тебе места, где я вырос. К тому же у родителей на ферме сейчас самый сезон клубники. И они будут рады познакомиться с тобой. — Ты покраснел. Что ж, только ради клубники и твоей нездоровой фиксации на этой ягоде, я готов ехать куда угодно. А ещё я хочу узнать семью, в которой вырос такой чудик, — Чонгук провёл большим пальцем по своду стопы.  — А у тебя нездоровая фиксация на моих ногах. Я видел твою галерею. Так что, кто из нас ещё чудик.  — И? Мне должно быть стыдно? Они красивые. Ты весь красивый.  — Нет, ты, — Тэхён показал ему язык. Они ненадолго замолчали. Чонгук всё-таки заставил себя доесть свою порцию, пока алеющий Тэхён неприкрыто любовался им. Когда с едой было покончено, Тэхён отправил посуду в мойку, и утянул Чонгука на кровать. Сегодня они решили посмотреть давно обещанный Тэхёном фильм, и пока он искал нужное на стриминговой платформе, Чонгук утрамбовывал подушки у изголовья. Он любил такие вечера. Они смотрели фильмы в объятиях друг друга, периодически прерываясь на ленивые, нежные поцелуи, а после бурно обсуждали увиденное, зачастую споря до посинения, потому что их взгляды совпадали далеко не всегда. Но даже в этом оба находили особенное удовольствие, позволявшее им всё лучше узнавать друг друга.  — Готов пролить слёзы, Гук-и? — Тэхён лукаво улыбался, пристраиваясь у него под боком и привычно закидывая ногу ему на бедро. Загорелая рука пробралась под футболку. — Тебе так сильно хочется, чтобы я страдал? На экране замелькали античные скульптуры под аккомпанемент фортепианной музыки.  — Поговорим об этом через пару часов.  Но через пару часов последнее, что хотел Чонгук, это говорить. Он лил слёзы вместе с Элио с момента его прощания с Оливером на вокзале. Разговор с отцом только усилил их поток, а финальная сцена буквально разбила ему сердце. Пронизывающий взгляд Элио прямо в камеру создавал ощущение, что рассказанная история вовсе не вымысел.  Судя по влаге, впитавшейся в ткань его футболки, Тэхён был занят примерно тем же.  — Ты ведь не бросишь меня ради женитьбы на благочестивой девушке? — Тэхён шмыгнул носом и поднял взгляд из-под слипшихся из-за слёз ресниц, казавшихся ещё более тёмными, чем обычно.  — Ты садист. Я прекрасно жил, не зная о существовании этого фильма. А теперь у меня чувство, будто я заболел. — Когда я посмотрел его первый раз, у меня было также. Я ещё месяц ходил, будто оглушённый.  — Они больше никогда не увидятся? — В книге другой финал. Там они встречаются спустя много лет и в итоге у них вроде как всё хорошо. Но мне такой финал кажется высосанным из пальца. Как будто автор написал его в качестве оправдания. Но Оливер струсил. Пошёл на поводу здравого смысла, воспитания, традиций. Возможно, он никогда так и не смог забыть Элио, но никогда и не делал ничего, чтобы сохранить то, что между ними было.  — Отвратительное кино. Больше никогда не показывай мне ничего подобного. Я слишком чувствительный.  — И я так люблю в тебе именно это, — Тэхён потянулся к нему, стянул с чуть припухшего носа очки и собрал слёзы губами, целуя так медленно и ласково, будто ему необходимо было убедиться в реальности происходящего с ними.  Стащив с них обоих футболки и бельё, Тэхён улёгся сверху и с головой накрыл их коконом из лёгкой, полупрозрачной простыни. Чонгук обожал чувствовать тяжесть любимого тела на себе. Завившиеся после душа волосы Тэхёна спрятали его глаза, но Чонгук точно знал, что его лицо сейчас внимательно разглядывают.  — Я так счастлив рядом с тобой, — зашептал Тэхён, обдавая кожу теплым дыханием с запахом яблока, которое он сгрыз на середине фильма, — что мне страшно. Не хочу, чтобы это заканчивалось.  — Мне тоже страшно, хён, — большой палец Чонгука невесомо очертил краешек нижней губы. — Наверняка нас будут ждать разные трудности. Это ведь жизнь. Но я правда хочу проходить через них вместе. Call me by your name and I’ll call you by mine.  — Тэхён, — шепот опалил ушную раковину Чонгука. — Чонгук.  — Мы два впечатлительных идиота, — вдруг хихикнул Тэхён, зарываясь носом в сладкую шею под ним.  — Плевать. Самое главное, что ты мой идиот. Любимый и неповторимый, — Чонгук заёрзал от щекочущих ощущений, придерживая Тэхёна за спину. Пальцы сами собой устремились к двум впадинкам чуть ниже поясницы.  Тэхён вдруг поднялся на руках, опираясь ладонями на грудь Чонгука, и чуть качнул бёдрами назад.  — Как насчёт взаимной дрочки? — наглая ухмылка озарила его лицо.  — Ты убийца романтики, Ким Тэхён, но, — Чонгук последовал за ним и тоже поднялся, удобно усаживаясь ближе к изголовью и не переставая сминать мягкую плоть пальцами. Кивнув на их соприкасающиеся члены, он отзеркалил улыбку Тэхёна, — продолжай. *** Дом четы Чон в пригороде Сеула не был помпезным. Уютный коттедж с задним двором и уже опустевшими детскими спальнями. Тэхён, заботливо усаженный мамой Чонгука за стол рядом с её сыном чувствовал себя невестой на выданье.  — Чонгук-и сказал, что ты не любишь слишком острую еду, поэтому специально для тебя я приготовила чаджанмён, — госпожа Чон водрузила перед Тэхёном огромную пиалу с лапшой. Теперь понятно, почему Чонгук зачастую выбирает такой способ выразить свою любовь.  — Спасибо, не стоило, госпожа, — Тэхён склонил голову в сотый раз за вечер.  — Прекрати кланяться и называть меня госпожой. Чувствую себя старухой.  Назвать эту хрупкую женщину словом «старуха» последнее, что пришло бы Тэхёну на ум. В голове не укладывалось, что Чонхён и Миён – дедушка и бабушка. Но об этом свидетельствовали множество фотографий пары с внуками: уже знакомый Тэхёну любимчик Чонгука Мингю и маленькая принцесса Ари с такими же круглыми, как у дяди, глазами.  При виде детей Тэхёну вдруг стало грустно. Чонгук упоминал о том, что в будущем хотел бы детей, Тэхён тоже их обожал, и в теории они могли бы когда-нибудь усыновить малыша. Но глядя на фото, Тэхён вдруг отчетливо понял, что хотел бы именно их детей, сочетающих в себе их черты, повадки, характеры. Жаль, что это невозможно.  — Ты чего? — Чонгук склонился к нему, легонько чмокая в висок, чем ещё больше смутил Тэхёна, но он успел перехватить взгляд улыбающейся Миён и немного расслабился. — Всё в порядке.  — Дай ему поесть, Гук-а, — она уселась напротив. — Он и так слишком худой. — Я его откормлю, не волнуйся.  — В детстве он постоянно играл в повара на заднем дворе. Варил супы из цветов и травинок, а потом кормил этим свои игрушки.  — Однажды он и меня заставил пробовать эту бурду, — вклинился Чонхён, — а я, как любящий отец, не мог ему отказать. До сих пор помню, как скрипел песок на зубах.  — Я не буду за это извиняться, — Чонгук наставил палочки на отца, — мне было четыре!  — Ещё раз наставишь на меня палочки, и я опозорю тебя перед Тэхёном, — Чонхён беззлобно стукнул сына в плечо и посмотрел на Тэхёна, — он так и не может победить меня в армрестлинге.  — Последний раз мы пробовали больше года назад. Так что готовься быть поверженным, пап.  Чонгук продемонстрировал отцу набранные за это время мышцы, сведя руки вниз.  — И как ты вырос таким позером, — пожурил Чонхён, — ведь был таким скромным мальчиком.  — Это правда, — Миён взлохматила челку Чонгука. — В школе он нарочно отращивал её чуть ли не до подбородка, потому что стеснялся своих глаз, представляешь? — Тэхён улыбнулся, представляя себе угловатого, скромного подростка. — Девчонки прохода ему не давали. А он злился и прятался. — С годами стало ясно, почему, — отец многозначительно покосился на Тэхёна, а тот снова залился краской.  — Ну, ни одна из них даже примерно не была такой красивой, как ты, Тэхён-и, — его привели в этот дом, чтобы открыть новый оттенок красного? — Очень понимаю тебя, Гук-и. Когда я встретила Чонхёна, он был самым красивым парнем в школе.  — Был? — возмутился Чонхён. — А сейчас что? У тебя появился какой-то другой самый красивый парень? — Я влюбилась сразу же, как его увидела, клянусь, — игнорируя мужа, продолжила Миён, — мне было двадцать, а ему восемнадцать, но я знала, что стану его женой в первый день знакомства.  — Я же говорил, что характером я в маму, — подмигнул Чонгук, а Тэхён улыбнулся, вспоминая их первую встречу.  — Зато красотой в меня, — горделиво выпятил грудь Чонхён, и Тэхён не мог не согласиться. Отец с сыном удивительно походили друг на друга, разве что черты лица Чонгука были чуть мягче.  Тэхён вдруг представил, что через тридцать лет смоляные волосы Чонгука также тронет седина, а вокруг глаз неминуемо появятся морщинки. Этот образ не пугал и не вызвал ничего, кроме щемящей нежности и любопытства. Тэхён впервые отчетливо осознал, что не просто любит, а по-настоящему хочет прожить жизнь рядом с Чонгуком, наблюдать за тем, как он будет взрослеть, как будут меняться их отношения. Когда-нибудь они могли бы также сидеть за общим столом уже со своими детьми. Чёрт, почему он сегодня постоянно возвращается к этой мысли? И почему она заставляет его сердце сжиматься от неизъяснимой тоски? После ужина они отправились на улицу, и пока Чонгук с папой сбрасывали калории за игрой в пинг-понг, Тэхён с госпожой Чон уютно расположились за небольшим круглым столом на открытой веранде.  — А твои родители, Тэхён-и? — Миён разливала по небольшим чашкам ароматный зелёный чай, — они не против ваших отношений? Не все родители способны принять такое. Не мне судить, но… — Я никогда не скрывал. Думаю, они всё поняли даже раньше меня. Во всяком случае, когда я открылся семье, удивлённым выглядел только дедушка, — Тэхён улыбнулся воспоминаниям, — но бабушка быстро объяснила ему, что к чему.  — Так у тебя большая семья? — Бабушки не стало четыре года назад, — голос неконтролируемо дрогнул: эту потерю время так и не вылечило.  — Бедный малыш, — Миён сжала его пальцы своей маленькой ладошкой, — прости, что надавила на больное.  — Что вы, — Тэхён благодарно улыбнулся, — просто я любил её больше всего на свете. Мне жаль, что я не смогу познакомить с ней Гук-и. Они бы друг другу понравились. Оба всегда говорят то, что думают. Но я хочу верить, что она всё видит и знает.  — Я никогда не была верующей в классическом понимании этого слова, но я правда думаю, что эмоции, которые мы испытываем в течение всей жизни преобразовываются в какую-то другую энергию после. Та же любовь? Зачем она, если дальше ничего? Но мы зачем-то любим, даже если объект любви уходит. Поэтому я уверена, что наши близкие так или иначе остаются рядом. А твоя бабушка гордилась бы тобой, Тэхён-и, — рука легла теперь на его щёку, — я перечитала все твои статьи. Ты прекрасно пишешь! Чонгук сказал, что ты пишешь роман? Обязательно продолжай. Я точно стану твоей поклонницей.  — Спасибо, госп… — Тц!  — Миён, — улыбаясь, поправил сам себя Тэхён. — Так-то лучше.  Они ещё поболтали о семье Тэхёна. Он рассказал о своих младшеньких и родителях, чем они занимаются, а Миён слушала с живым интересом, выразив желание когда-нибудь познакомиться с ними. Идиллию прервал мячик для пинг-понга, который приземлился ровно в чашку Тэхёна, окропляя их с Миён тёплыми брызгами.  — Это не я! — поднял руки Чонгук, а следом указал ракеткой на отца. — Это всё он! Сказал, что ревнует, потому что ты нашла себе другого самого красивого парня и не смотрела на него целых полчаса. Как ты могла, мам? Ауч!  Огрев сына ракеткой по бедру, Чонхён поднялся к ним.  — Не слушай его, Тэхён. Это он нервничал и пропускал мячи один за одним, потому что «мама обязательно сболтнёт что-то лишнее», — передразнивая интонации сына, оправдался Чонхён.  — Например? — хитро улыбнулся Тэхён, глядя на Чонгука, а тот умоляюще посмотрел на маму.  — В детстве он обожал наряжаться. То человек-паук, то пират. Но иногда таскал мои вещи. Платья, бусы…  Миён продолжила рассказ, а в мыслях Тэхёна вдруг всплыло воспоминание о Чонгуке в тех самых цепочках, так красиво очерчивающих его узкую талию. Но теперь к ним прибавился пояс для чулок. Тонкие ремешки ниспадающие через мышцы пресса и тазовые косточки, скрепленные с такими же, обхватывающими бедра, в которые Тэхёну хотелось вгрызаться зубами на постоянной основе. Почему так жарко? Тэхён нервно оттянул ворот рубашки, силясь прогнать неуместную в текущих обстоятельствах фантазию. Он не может так опозориться перед родителями Чонгука. Нужно срочно подумать о чём-то мерзком, но в голову как назло ничего не шло. Он поднял умоляющий взгляд на Чонгука, и тот будто прочитал его мысли и медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, пока родители предавались воспоминаниям. А ещё смотрел в ответ так нагло и самодовольно, что у Тэхёна свело в паху.  — Я вас совсем заболтала. Чонхён, пойдём, поможешь мне с тортом. Родители скрылись в доме, а Чонгук тут же прильнул к Тэхёну в торопливом поцелуе. Они когда-нибудь перестанут ощущаться, как живительный глоток воды после засухи? Возможно, но сейчас в это верилось слабо.  — И о чём же ты думал, м? — язык Чонгук прошёлся по губам, собирая их смешанную слюну. — Я не буду говорить об этом сейчас. Пожалуйста, не заставляй меня, — Тэхён судорожно выдохнул на ухо Чонгуку, от чего тот поёжился.  — Но я хочу сделать то, что творилось в твоей голове, ладно?  — Чонгук, пожалуйста, — Тэхён обхватил его шею ладонью, — не здесь. У тебя прекрасные родители, но даже они не поймут, если я начну вылизывать тебя прямо здесь.  Чонгук едва слышно заскулил, прикрывая глаза.  — Ладно, я понял тебя.  — Спасибо. Люблю тебя, сладкий.  — Дети, вы готовы? — из-за лёгких занавесок раздался голос Миён.  Спустя мгновение она с мужем вышла на веранду, распевая «с днем рождения тебя!». В руках у неё был торт с зажжёнными свечками, а Чонхён нёс телефон: они успели созвониться с семьей старшего сына, чтобы те, пусть и на расстоянии, но тоже смогли поучаствовать в поздравлении.  — С Днём рождения, наш Чонгук-ииии, с днём рождения тебя!  Малыши на экране восторженно хлопали в ладоши и улыбались. Их родители тоже купили торт и зажгли свечи, и теперь они оба смешно дули щёки в попытках задуть огоньки.  — Загадывай, малыш, — лицо Миён сияло, когда она обращалась к сыну. Чонгук посмотрел на Тэхёна и подмигнул ему, прежде чем, зажмурившись, задуть все свечи разом.  *** — Ты им понравился, — Тэхён чистил зубы, когда Чонгук обнял его сзади, укладывая подбородок ему на плечо. Они сидели у родителей до поздней ночи, болтали и смотрели семейные видео. Тэхён влюбился ещё сильнее при виде крошечного Чонгука с пухлыми щеками, глазами бусинами и губами-бантиками. Сейчас эти губы прокладывали дорожку из поцелуев по его шее, а глаза разглядывали их отражение в зеркале. После душа единственное, что было на Тэхёне это полотенце, а Чонгук по обыкновению не стал утруждать себя даже этим. — Они чудесные, — покончив с чисткой, Тэхён повернулся в кольце рук, — надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло. — Я вообще везунчик, — Чонгук опустил ладони туда, где им по его мнению было самое место, — я могу трогать её, когда захочу. Могло ли мне повезти больше? Он потянул за полотенце, скидывая его к их ногам. — Мне холодно, — пожаловался Тэхён и встал на ступни Чонгука, обвивая руками его шею. — У тебя ужасно холодные ноги, — Чонгук сильнее притиснул к себе податливое тело, — но мы не уйдем отсюда, пока я не налюбуюсь. Обхватив половинки длинными пальцами, о чуть раздвинул их, а Тэхён откинул голову. — Красиво, — язык Чонгука скользнул вверх по плечу, опаляя кожу. Кожа Тэхёна была чуть темнее и на пару тонов теплее его. И этот контраст по какой-то причине ужасно будоражил. Продолжая сводить и разводить упругую плоть, Чонгук пристально следил за каждым движением в зеркале. — Чувствую себя куском теста, — прошептал Тэхён, цепляясь зубами за мочку его уха. — Я бы и правда съел тебя. — А я тебя. Когда вижу твои бёдра или бицепсы, или член… Да в целом всего тебя, у меня слюна прибавляется. Я читал, что это непроизвольный рефлекс, так организм заранее начинает готовиться к пищеварению при виде чего-то аппетитного. — Значит, я аппетитный? — Не люблю этот эпитет по отношению к людям. Но да, Гук-и. Ты пиздец какой аппетитный. — А ещё? — А ещё сладкий. Ты готовился? — Мгм, — Чонгук тем временем оставлял яркие отметины на его плече. — Тогда я хочу попробовать. Можно попросить тебя? По дороге домой они заехали в супермаркет. И пока именинник придирчиво выбирал бутылку вина на вечер и фрукты, Тэхён, прикрывшись необходимостью заскочить в аптеку, успел осуществить часть плана. Второй частью было получить согласие Чонгука. — Зачем ты спрашиваешь? — Чонгук ткнулся носом в ложбинку на шее. — С тобой я всегда на всё согласен. — Звучит жутковато. А если на самом деле я ужасный извращенец? — Не ужасней меня. Что там у тебя, хён? — Я кое-что купил. И хочу, чтобы ты надел это. Тэхён не знал, что вспыхнуло быстрее: румянец на щеках Чонгука или огоньки на дне его зрачков. — Ещё один подарок на день рождения? — Думаю, что в этом случае это будет подарком для меня. — Запрыгивай, — Чонгук мягко шлёпнул его по ягодицам, и Тэхён легко подтянулся, скрещивая ноги за его спиной, — пойдём смотреть твой подарок. По дороге в гостиную Тэхён думал о том, что скоро совсем перестанет передвигаться по квартире на своих двоих. Чонгук таскал его на себе при любой возможности, а Тэхён и не планировал прекращать пользоваться подобной услугой. Сгрузив Тэхёна на высокий комод, Чонгук потянулся к пакету. Внутри в прозрачном фатиновом мешке поблёскивала серебряная фурнитура. — Что это? — Что-то вроде портупеи, — Тэхён закусил губу. В магазине с интригующим названием «Pure Pleasure», он увидел нечто намного лучше того, что успел себе представить. Кожаные ремни в два обхвата на талии были соединены с гартерами для бедёр. Два толстых наручника по желанию можно было пристегнуть к специальным металлическими кольцам по бокам гартеров. — Ты все ещё можешь отказаться, Гук-и. Ты не обязан воплощать все мои желания, — Чонгук перебил его лучшим из всех способов: пробираясь языком ему в рот так напористо, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Хён, я надену это не потому, что хочу угодить себе, ясно? Я надену это, потому что это пиздец как меня заводит. А теперь иди на кухню и налей нам по бокалу вина, договорились? И я могу взять твой халат? — Халат, душу, сердце… Что угодно, сладкий, — чмокнув напоследок раскрасневшиеся губы, Тэхён спрыгнул с комода и отправился выполнять нехитрую просьбу. Когда он вернулся, то обнаружил Чонгука, сидящим на диване. Сцепленные между собой ладони он зажал между коленями. Его Гук-и, кажется, пребывал в крайней степени смущения. — Держи, — Тэхён протянул ему на треть заполненный бокал и отставил бутылку на стол. — Спасибо, — Чонгук почти полностью влил в себя багровую жидкость. — Так страшно? — Тэхён схватил подушку и подложил её себе под колени, опускаясь на них перед Чонгуком. — Скорее неловко, — татуированные пальцы стянули разъезжающиеся на груди полы халата. — Ты был таким смелым ещё пару минут назад, — Тэхён тоже отпил и застонал от удовольствия, — почему тебе вдруг стало неловко? — Вдруг тебе не понравится? — Невозможно. — Почему? — Потому что мне нравишься ты, — пожал плечами Тэхён, — любой ты. Одетый, раздетый, спящий, бодрствующий, задумчивый, чрезмерно болтливый, милый или злой. — И когда это я был злым? — Каждый раз, когда видишь, что мне звонит или пишет Богом, например. — Он милый, но самую малость меня подбешивает. — Самую малость? — Тэхён прищурился. Свободная рука тем временем подобралась к чувствительной коже под коленкой, и Чонгук развёл ноги чуть шире. — Ладно, не самую. И не малость. И разум кричит мне не быть ребёнком, но блять… Он так воркует с тобой, — Чонгук передернул плечами и хрустнул шеей. — Он вообще очень мягкий и открытый. И если бы ты дал ему шанс и получше узнал его, то уверен, вы бы тоже смогли подружиться. Ты любишь фотографировать, он вообще живёт этим. Так что не ставь на нём крест. — Я бы поставил на нём пару фингалов. — Но для этого нет повода, Гук-и, — кончики пальцев скользнули выше по бедру и остановились у самой кромки кожаных ремешков. Чонгук подался вперёд, его дыхание с привкусом вина обжигало кожу на губах Тэхёна. — Докажи. Тэхён и так был взвинчен, но когда Чонгук откинулся назад, утопая в мягких подушках, с играющей на губах ухмылкой… Тэхёна пробила дрожь. Такой красивый, доверчивый, нежный и весь его. Тэхён потянул за пояс и замер. Нет, он понимал, что это будет горячо… — Блять, малыш… Руки сами примагнитились к талии, натягивая и без того плотно сидящие ремни ещё сильнее, а в мозгу Тэхёна что-то закоротило до такой степени, что он не мог даже моргать. — Нравится? — Маленький хитрец, — Тэхён потянул Чонгука на себя так, чтобы его поясница опиралась на самый краешек дивана, — ты же видишь, что не просто нравится. — Может, я из тех, кто любит ушами? — Вот как? — Тэхён приподнялся на коленях и приблизился к лицу Чонгука, заставляя того смотреть ему прямо в глаза. — Каждый раз мне кажется, что хотеть тебя больше просто невозможно, — засосы будут отлично смотреться на этих тонких ключицах, — и каждый раз ты убеждаешь меня в обратном, — следы от мокрых поцелуев в шею мерцали в полумраке комнаты. — Я тебя люблю, — веки на закатившихся от удовольствия глазах Чонгука трогательно подрагивали, — так сильно. Я часто думаю о вселенной. Она ведь бесконечна, да? — Чонгук повернул голову и, цепляясь руками за шею Тэхёна, притянул его к своему уху. Он пока ещё не успел признаться в том, что низкий, с хрипотцой голос его мощнейший кинк. Возможно Тэхён и так понимал это, потому что в следующее мгновение Чонгука окутало голосом, который лился в него беспрепятственно. Грудью он чувствовал вибрацию чужих слов. — Ни один человек в мире не способен представить себе что-то, у чего нет ни начала, ни конца, — мягкую мочку прихватили острые зубы. — Думаю, у нас с тобой похожая история, Гук-и. Даже я не понимаю, как сильно я тебя люблю. Тэхён чуть приподнялся, и Чонгук последовал за ним. Распахнув губы, он беззвучно просил – умолял – о поцелуе. Но Тэхён не планировал торопиться. Не сегодня, когда они только вдвоём в своем невидимом коконе. Поэтому он лишь слегка мазнул самым кончиком языка по уголку, а Чонгук замер, ожидая продолжения. Тэхён подвёл его запястья к бёдрам, и прибывающий в нирване Чонгук не сразу понял, что теперь его руки прикованы к ногам маленькими металлическими карабинами. В следующее мгновение Тэхён подпихнул ему под спину подушку, раскладывая перед собой как какое-то изысканное блюдо. Ладони подхватили ноги под коленями, и Чонгуку пришлось откинуться на спину. — Кажется, я начинаю проникаться твоим фетишем, — смяв тёплые ступни, Тэхён приблизил их к своему лицу, и член Чонгука дёрнулся. Десять легких поцелуев по очереди легли на мягкие подушечки, отдаваясь восторгом где-то внутри Тэхёна. — Они похожи на горошины в стручке, такие милые, — свой малоромантичный комментарий Тэхён искупил тем, что теперь прошёлся по ним языком, и Чонгук выстонал такой красивый, чистый звук, что Тэхёна передёрнуло от волны мурашек. Перекаты крепких мышц и сила Чонгука в сочетании с такой беззащитностью перед ним, таким безоговорочным доверием, не вызывали в Тэхёне ничего, кроме желания топить Чонгука в такой нежности, на которую он только был способен. И он топил, с какой-то нездоровой педантичностью выцеловывая сантиметр за сантиметром. Как губка впитывал в себя каждую, даже самую незначительную, реакцию. То как впивались в кожу ремни на запястьях, как менялась частота дыхания, но особенно то, как Чонгук на него смотрел. Словно Тэхён единственное в мире, на что он хочет и будет смотреть, но ему всегда будет мало. Тэхён опустился, осторожно укладывая подрагивающие ноги себе на плечи. Подхватив Чонгука под бёдрами, он переплёл их пальцы, давая опору, но в то же время ещё больше ограничив возможность двигаться. С нажимом проведя языком по всей длине члена, он остановился: вязкая прозрачная нить паутинкой тянулась от покрасневшей головки к его губам. — Пожалуйста, хён, — раздалось и сверху, и Тэхён поднял взгляд. Чонгуку не нужно было просить, но этот жалобный тон дразнил, провоцируя на затягивание неизбежного. — Чего ты хочешь? — Ты ведь знаешь, — дующийся Чонгук всегда вызывал в нём прилив трепета, но дующийся и до предела возбуждённый Чонгук выводил это чувство на другой уровень. — Я не умею читать мысли, — нос Тэхёна втянул воздух, едва касаясь головки. Сладкий. — Мои умеешь! Тебе просто нравится доводить меня, признайся. — Мне просто нравится болтать с тобой, — Тэхён улыбнулся этому новому выражению лица: Чонгук начинал злиться. — Правда? Что ж, вчера я читал в новостях про очередной скандал в правительстве. Обсудим повестку? Пока мой член не отвалится от напряжения? — Дурак, — улыбка стала только шире. — Я ведь отомщу тебе, Ким, — вот как. Ни «Тэхён», ни «хён», просто «Ким». — В следующий раз я привяжу тебя к стулу по рукам и ногам и часами не буду давать тебе кончить. Я куплю кольцо и… — Обручальное? — перебил Тэхён и продолжил покрывать член маленькими поцелуями. — И его тоже, — Чонгук с шипением втянул воздух сквозь зубы: теперь кончик языка щекотал уретру. — Но сначала то, которое я надену на твои яйца и член. Ты будешь страдать, — злорадно ухмыльнулся Чонгук, но улыбка дрогнула и пошла трещинами, когда Тэхён плотно обхватил губами головку. Чонгук часто закивал, пока издевательски неторопливо его член погружался в горячий рот. Ради этих растянутых на нём губ он готов был согласиться на всё. Высвободив руки из цепкого захвата Чонгука, Тэхён перехватил член у основания, направляя и помогая себе вбирать его как можно глубже. Так глубоко, как он мог и хотел: до невозможности сделать вдох. Стенки горла с трудом раздвигались под натиском, заставлявшим давиться и захлёбываться собственной слюной. Пальцы Чонгука свело от нестерпимого желания запустить их в волосы Тэхёна, но карабины отлично справлялись со своей задачей, не позволяя ему своевольничать. Тэхён отстранился и сплюнул себе на ладонь, чтобы спустя мгновение размазать слюну по уже чуть раскрытому подготовкой, а потому ещё более чувствительному входу. Покружив по нему средним пальцем, он без сопротивления ввёл его до середины. Нарочито медленно выводя внутри круги, Тэхён откатился на пятки. — Расслабься, как тогда, малыш. Чонгук откинулся на спину и попытался выровнять дыхание, концентрируясь на маленьких движениях в себе. Тэхён почти вытащил палец, и колечко мышц конвульсивно сжалось, не желая его отпускать. — Чшш, — Тэхён сжал округлые ягодицы и при помощи больших пальцев чуть раздвинул края, проникая теперь языком, — не сжимайся. Широким мазком расчертив дорожку вверх к мошонке, он слегка подул на влажную кожу. А потом снова и снова нырял напряженным языком внутрь, пока хриплые стоны Чонгука не стали почти непрерывными. Слюна стекала по подбородку вниз, капала на пол, и наверняка найдутся те, кто назовёт это грязным, пошлым, неприемлемым, но как же, блять, плевать, пока тот, кого ты любишь, распадается от неги у тебя на глазах. Пока ты видишь, чувствуешь, понимаешь, как беззаветно тебе вверяют своё тело, позволяют его изучать, снимая с себя броню из стеснения и условностей. И ты, ведомый одним лишь желанием заставить забыться, захлебнуться в удовольствии, тоже отбрасываешь все страхи и предубеждения. Внешний мир с его вечными проблемами перестаёт существовать, есть только вы и та особенная магия, которая, наверное, случается лишь однажды. — Хён… Тэхён нашарил рукой бутылёк смазки. Терпения хватило только на то, чтобы брызнуть ею себе же на член. Он и так проявил чудеса выдержки этой ночью. Подхватив рязмякшего Чонгука под локти, он помог ему подняться и встать на колени к нему спиной. Ноги чуть разъехались по сидению, а плечи и грудь легли на спинку дивана. Чонгук повернул голову набок и обхватил собственные ягодицы ладонями, раздвигая их. И пока член миллиметр за миллиметром продвигался внутри, оба шипели: один от распирающих ощущений, второй от нечеловеческих усилий, которые требовались, чтобы не кончить сразу же. Слишком влажно. Слишком тесно. И так правильно, до тёмных звездочек перед глазами. Тэхён остановился, позволяя им обоим привыкнуть. Руки жили своей жизнью, то ныряя через подмышки к соскам, то расчерчивая бока красными полосами, пока губы без остановки метили поцелуями плечи, шею и острые скулы. Чонгук подался чуть вперёд, давая понять, что он готов продолжить, и прежде чем послушаться, Тэхён прошептал ему то, чем, казалось, был заполнен до краёв. — Я тебя люблю. Отстранившись, он сгрёб ремни на пояснице и принялся медленно раскачиваться, почти не выходя. Ему хотелось пробраться глубоко в Чонгука, остаться там навсегда, никогда не терять эту связь, которую только идиоты могли считать лишь физической. Тэхён и сам был таким идиотом всего несколько месяцев назад. Пальцы Чонгука отчаянно пытались зацепиться хоть за что-нибудь, и Тэхён отстегнул его запястья, а тот тут же опёрся руками на спинку и прижался к его груди ластящимся, поскуливающим от удовольствия комочком. Чонгук откинул голову ему на плечо и повернулся так, чтобы их губы тоже наконец встретились. Тэхён оплёл влажный от пота торс руками и держал так крепко, словно отпусти он хоть на секунду, Чонгук испарится. Движения стали порывистыми, теперь Тэхён напротив не пытался войти глубоко, чтобы головка каждый раз проезжалась по простате. Чонгук переместил его правую руку себе на шею и надавил. Контролируя силу, с которой он предплечьем затруднял дыхание Чонгука, второй рукой Тэхён обхватил член. — Да, да, хён. Пожалуйста, пожалуйста, — надсадно выстанывал Чонгук, а Тэхён сходил с ума от этого «хён». Никто не произносит это слово так мягко и требовательно одновременно. Когда Чонгук вцепился ему в предплечье обеими ладонями и практически повис на нём, Тэхён понял, что дольше не выдержит ни один из них. Снова войдя до упора и ещё чуть-чуть, он вжимался в Чонгука, слегка приподнимаясь на мысочки, чтобы усилить давление внутри. — Блять, — Тэхён ощутил зарождение этой беспощадной волны внутри, не до конца понимая кому из них она принадлежит. Наверное, им обоим. Потому что следом их, беспорядочно шепчущих друг другу одним им понятные глупости, унесло на глубину сознания, где нет ничего, кроме граничащего с безумием удовольствия. Тэхён пришёл в себя только когда почувствовал, как ворочается в его руках Чонгук. Они завалились набок, не расцепляя объятий. Волосы Чонгука щекотали лицо, но Тэхён лишь глубже зарылся носом в теплое местечко на затылке. — Это мой лучший день рождения, — Чонгук завёл руку за спину и подхватил ногу Тэхёна, закидывая ту себе на бок. — Сможешь отгадать, что я напишу? — указательным пальцем Чонгук принялся водить по бедру на манер ручки, а Тэхёну и не нужно было гадать. — Я тоже.