Непотопляемый

«Любовь нагрела воду, – но вода Любви не охлаждала никогда». Уильям Шекспир, сонет 154.

14 апреля 1912 года

      Ничто не длится вечно. Даже самая чёрная ночь рано или поздно заканчивается, сменяясь багряным рассветом, пришедшим поскорее, чтобы подсушить кровавые раны и подарить надежду на яркое солнце в течение дня. Даже если следы от ран настолько глубоки, что будут напоминать о себе клеймом ещё несколько суток, пока на них будут появляться новые и новые. Даже если тусклого лунного света порой казалось недостаточно, чтобы поверить в наступление утра.       Ёнджун своё утро готов вырывать из лап тьмы голыми руками, лишь бы больше не чувствовать страх, оставшись одинокой звездой на небе, которое давно заволокли тучи. Когда-нибудь его звезда будет гореть ярче всех. Она ослепит тех, кто пытался её потушить, и согреет теплом остальных, нуждающихся в её ласковых лучах.       Нужно только дождаться рассвета.       – Он сделал что? – неверяще переспросил Субин в четвёртый раз, хотя Ёнджун до этого неизменно повторял одно и тоже. Отец решил избавиться от него быстро и импульсивно, и даже если на какой-то маленький процент вероятности можно допустить, что Джегён не хотел его убивать, то одно неосторожное движение или резкий выпад в сторону Ёнджуна мог закончиться для парня совсем по-другому.       – Он ударил меня вазой по голове, – уже без слёз проговорил тот, окончательно поверив в то, что это произошло на самом деле. Надо же, он знает это уже много времени, но смирился с фактом только сейчас, одновременно с Субином.       Только вот смирился ли Субин? Очень вряд ли.       – Ты понимаешь, что об этом нужно рассказать членам экипажа? Офицеру Мёрдоку, как его там, или ещё кому-то... – он подобрал вытянутые ноги и попытался встать с пола, но Ёнджун вцепился в рубашку на его плечах и потянул вниз, не позволяя уйти.       – Не надо, – спешно взмолился парень, прижимаясь к шокированному Субину ещё ближе и обнимая его со спины. – Это ничего не решит. Я думал об этом...       – Но почему? У него так много связей, что люди закроют глаза на попытку убийства?       – Может и не закроют, – Ёнджун тихо согласился, сцепляя пальцы своих ладоней у Субина на животе, чтобы тот точно никуда не испарился. – Но он знает про нас и обязательно расскажет, если всплывёт информация о покушении на меня. Пока я молчу и исчезаю из его жизни тихо, он не станет намеренно портить репутацию своей фамилии. А от слухов про связь между нами пострадаешь ещё и ты. Я не хочу допускать этого.       Парень слушал учащённое дыхание Субина, уткнувшись лбом ему в спину. Субин тёплый, и обнимать его приятно, а ещё он так старательно пытается не напрягаться от бушующих эмоций, что это даже мило.       – Мою репутацию можешь даже не брать в расчёт, для большинства пассажиров здесь я просто нищий мигрант, – возразил тот, но вытянул ноги снова, понимая, что Ёнджуна переубеждать нет смысла.       – Не для меня, – пробурчав что-то ещё Субину прямо в рубашку, он быстро поцеловал то место и переполз вперёд, чтобы они сидели лицом к лицу.       Коридор всё ещё ужасно маленький, освещения для непривыкших к темноте глаз хватает только на силуэты. Ёнджун не рискует забраться Субину на бёдра, хотя на секунду такая мысль промелькнула в его голове. Атмосфера немного не та, да и следует помнить о безопасности своей личной жизни.       – Подсядь чуть ближе, – просит Субин и сам притягивает Ёнджуна к себе, размещая между раздвинутых бёдер. – Голова ещё болит? Можешь положить её на меня и немного отдохнуть. Тебе не хочется спать? Или пить? Я могу сбегать за водой.       – Лучше просто будь со мной.       – Ладно. Подожди, что ты делаешь? – парень не успел осознать, что произошло, как Ёнджун оказался сидящим спиной перед ним. Он сцепил чужие руки в замок прямо перед своими коленями и таким образом оказался буквально в кольце объятий Субина.       – Мне надо подумать, что делать дальше, – тихо произнёс он чуть погодя, когда смог совсем расслабиться. Убедившись, что Субин внимательно слушает, продолжил: – Я действовал импульсивно, когда убегал из каюты. Думал только о том, как бы не встретить отца или леди Гаыль по пути, и почему-то рассчитывал, что смогу прятаться от них здесь ещё три дня, пока мы не доплывём до штатов. Думал, что попрошу о помощи тебя и мы вместе что-нибудь придумаем. Теперь же это кажется не такой хорошей идеей, но отступать слишком поздно.       – Как скоро Джегён начнёт тебя искать? – Субин осторожно перебирал пальцами чужие волосы на затылке, боясь случайно задеть место удара.       – Как только заметит, что я сбежал, – Ёнджун печально выдохнул, не готовый смириться с этим фактом. Каковы шансы, что его обнаружат уже сегодня? – Но он не станет поднимать шум. По крайней мере, сначала попробует подкупить слуг, чтобы они обошли все общественные помещения «Титаника», а потом уже найдёт кого-нибудь с доступом к третьему классу в надежде, что я остался у тебя.       – Значит, в моей каюте спрятаться проблематично, – подводит итог парень и думает о чём-то с минуту, прежде чем снова заговорить: – Какое-то время можно переждать у кого-нибудь из других пассажиров третьего класса. Это, конечно, очень сомнительная авантюра и вряд ли люди согласятся просто так, но лучше, чем бесконечно слоняться по коридорам или ждать, пока за тобой придут.       – У меня есть деньги, я тоже могу заплатить, чтобы меня не выдали, – в доказательство своих слов Ёнджун потянулся к карману пальто, но Субин перехватил его руку и сжал в своей ладони, как бы говоря, мол, я тебе верю, сиди спокойно и не нервничай лишний раз.       – Тебе ещё на что-то жить несколько дней нужно, всегда успеешь потратить. А нам было бы здорово как-нибудь выиграть время и отвлечь Джегёна на нечто более важное.       – У него всё более важное, чем собственный сын, – с некоторой иронией отметил Ёнджун, начав перебирать в голове возможные варианты плана по созданию неприятностей для отца. О том, чтобы пойти нажаловаться на покушение, не могло быть и речи, даже несмотря на отсутствие у Субина возражений в случае возникновения слухов об их отношениях. Тогда Ёнджуна непременно отправили бы в лазарет и запретили Джегёну к нему приближаться, но если в дело вдруг вмешается кругленькая сумма, то всё может обернуться гораздо более плачевно. Лучше придумать другой вариант.       – Обычно на таких богатых дядечек всегда можно нарыть какой-нибудь интересный компромат, – предположил Субин, стараясь помочь парню вспомнить о чём-то подобном, если оно есть. – Нелегальные сделки, рабские контракты, рисунки голых женщин в папках с документами, да что угодно.       Ёнджун ни о чём подобном не знал, но эта мысль дала неплохой толчок к развитию одной идеи, которую можно было проверить.       – Сможешь провести меня в грузовой трюм?

***

      На «Титанике» было достаточно помещений, в которых Ёнджун предпочитал бы больше никогда не находиться, и, кажется, только что к ним добавилось ещё одно.       Грузовые трюмы предназначались для хранения багажа пассажиров всех классов во время плавания и располагались практически в самом низу корабля, под зонами, доступными только для экипажа. Добираться туда Ёнджуну с Субином пришлось долго, поскольку подловить момент, чтобы проскользнуть на запасные лестницы незамеченными, следовало очень осторожно. Служебные двери сюда постоянно охранялись командой корабля. Ёнджун надеялся, что ближе к вечеру охраны здесь не будет, но на всякий случай выдумал предлог, чтобы их пропустили. Ещё при посадке парень запомнил номер грузового билета своего отца, когда тот контролировал погрузку багажа, и мог бы использовать его, чтобы якобы проверить, насколько надёжно ящики закреплены перед качкой.       К счастью, сторожевой был слишком занят выжиданием готовящегося ужина на одной из кухонь, поэтому упустил из виду двух нарушителей.       Внутри было довольно просторно, но очень грязно и темно. Ёнджун слышал, что в одном из трюмов, где перевозили продукты питания, специальные устройства поддерживали определённое давление и температуру в помещении. Однако тут было холодно и сыро, так что рассчитывать на приятное времяпровождение не стоило.       – Что мы ищем? – Субин порылся в небольшом ящике, что стоял возле поста охранника, и выудил оттуда фонарик. Его света хватило бы ненадолго, поэтому следовало скорее найти то, за чем они сюда пробрались.       – Автомобиль моего отца, – Ёнджун взглянул на светящееся устройство с явным недоверием. – Может, нам лучше оставить фонарь здесь? Если тот мужчина вернётся, он сразу заметит свет среди ящиков.       – А ты сможешь найти автомобиль без света?       Немного неуверенно, но парень всё же кивнул.       – Мы никуда не спешим. Лучше побеспокоиться о том, чтобы нас не поймали.       Чем дальше они проходили вглубь трюма, тем чётче видели очертания предметов, хранящихся внутри. Глаза постепенно привыкли к темноте, и отыскать среди всего багажа автомобиль Чхве Джегёна оказалось совсем несложно. Он был здесь не единственным, но ещё издалека буквально кричал о статусе своего владельца.       – Вау, – не мог не восхититься Субин. Таких аппаратов вживую он ещё не видел настолько близко.       – Эта машина стоила ему несколько часов натянутой улыбки перед подписанием договора с неприятным дедом и очень больших денег. Будет грустно, если из неё вдруг пропадёт кое-что очень важное, да? – Ёнджун забрался на водительское сидение и стал шарить руками под панелью.       Джегён приобрёл новейший «Renault Type CB Coupe de Ville» совсем недавно, но автомобиль уже стал для него поводом огромной гордости и самодовольства. Перед погрузкой на лайнер он несколько раз проверил, чтобы все тросы, удерживающие его в устойчивом положении, были надёжно закреплены, и в первый день плавания ходил смотреть на машину вместе с леди Гаыль. Ёнджун не раз видел, что отец оставлял какие-то бумаги внутри автомобиля, но так и не понял, куда именно тот их прятал. Высока вероятность, что среди этих документов можно найти что-нибудь интригующее, о чём даже сам Ёнджун не догадывался.       – Здесь только аптечка, – с досадой отметил парень, нащупав под сидением водителя едва заметную полку.       – Всё посмотрел? – Субин сел рядом, неприятно поморщившись от холодного сидения.       – Ещё может быть внутри, – Ёнджун пожал плечами, стараясь не расстраиваться раньше времени. На всякий случай он проверил небольшой сундучок для хранения перчаток, что располагался на перегородке между сидениями водителя и пассажиров, но и там ничего подходящего не обнаружил.       С чего он вообще взял, что что-то найдёт? Джегён бы не стал успешным бизнесменом, не будь он осторожным и расчётливым мужчиной. Конечно, он не будет раскидывать важные документы там, где Ёнджун их достанет. Он просто опять посчитал себя самым умным, а на деле ничего не стоит.       Тем временем Субин уже перебрался в салон, дверь которого поддалась без ключа, и осматривал внутренние карманы.       – Ёнджун, посмотри сюда.       В одной из дверей парень нашёл старую записную книжку, похожую на ту, в которую молодой журналист записывает черновики статей. Только ей по виду было на лет десять больше: сухая бумага пожелтела, а от обложки очень сильно пахло пылью и табаком.       – Что это? – Ёнджун взял вещицу в руки и перелез внутрь автомобиля через перегородку. Было всё так же холодно и неприятно, но за большими стёклами машины он впервые почувствовал себя ограждённым от всего корабля. Может, не зря Джегён так любит свой «Рено».       Парни вместе пытались прочитать хоть несколько строк внутри книги, но в царившей темноте это было слишком сложно. По паре слов со случайных страниц стало ясно, что это старый личный дневник Джегёна, в который он записывал итоги каждой проведённой деловой встречи, но чтобы в действительности использовать это как компромат, Ёнджуну нужно было перечитать всё и убедиться, что здесь есть информация, которая заинтересует офицеров.       – Какой-то бред, – парень был не в восторге, но всё равно спрятал находку к себе. – Я думал, что здесь будет больше бумаг.       – Можем вернуться и начать читать дневник уже сейчас, – предложил Субин, пытаясь согреть себя дыханием на ладони. Он потянулся открыть дверь, чтобы выйти из салона, но Ёнджун и тут остановил его.       – Подожди, – он попросил немного неуверенно, но требовательно. – Я даже не знаю, куда нам пойти. Опять прятаться в тёмном коридоре?       – Есть идеи получше?       – Не знаю, получше ли, но я хотел немного побыть здесь, – Ёнджун отвёл взгляд, пытаясь на ходу придумать оправдание. Или же он давно всё решил, просто не хотел показаться избалованным ребёнком, для которого все должны исполнять его прихоти.       – Здесь холодно, – теперь уже вслух указал на это Субин, хотя сразу забыл о возражениях, когда в голове возникла одна неожиданная догадка. – Ты хотел побыть здесь со мной?       – Ну... Мы же вдвоём здесь. И здесь нас точно не увидят, если мы будем позволять себе чуть больше, чем общество готово принять.       – И что включает в себя это «чуть больше»? – с улыбкой спросил Субин, понимая, к чему тот клонит. В салоне было достаточно места, чтобы им сидеть свободно, но он всё равно наклонился к Ёнджуну и навис над ним в ожидании ответа.       – Я ещё не знаю, – признался парень, обхватив чужую шею сзади ладонью. – Не заставляй меня краснеть, пожалуйста, давай просто побудем вместе.       «Я же не могу так сразу сказать ему, что мне тоже нужно согреться?»       Субин не стал придумывать ничего в ответ, а просто примкнул к манящим губам и медленно целовал их, наслаждаясь сбивчивым тёплым дыханием Ёнджуна. Его рот был горячим, как кофе в морозное зимнее утро, и заставлял Субина нуждаться в нём всё больше с каждой секундой поцелуя. Холодные пальцы парня на его шее уже не казались проблемой, а только придавали контраста потоку ощущений.       Ёнджун хотел поцелуев. Он сильно обжёгся об угли своих ошибок и опрометчивости, но не мог ничего с собой поделать, потому что целоваться с Субином ему слишком нравится. Запретный плод сладок, а если вкушать его в укрытии, где тебя никто не найдёт, то Ёнджун бы быстро опустошил целое дерево.       А Субин не лучше. Пока Ёнджун смущается и просит, боится, что его сочтут ненасытным извращенцем, Субин и сам не против показать парню, как сильно тот зацепил его за эти несколько дней, проведённые вместе. Время и место всегда кажутся неподходящими, но нельзя просто ждать идеального момента: он может никогда не наступить.       – Ауч, – Ёнджун немного дёрнулся, почувствовав, что Субин прикусил его нижнюю губу. Это было так неожиданно, что волна тепла мигом окатила всё его тело с головы до ног. В какой-то миг он стал слышать собственное сердцебиение, которое казалось слишком учащённым для человека, не занимающегося сейчас никаким спортом. А физическая нагрузка другого характера... Мысли об этом догоняют Ёнджуна уже несколько минут, но он всё никак им не сдаётся...       – Прости. Не понравилось? – Субин отодвинулся на пару сантиметров, пытаясь рассмотреть чужую губу на предмет раны, но всё было в порядке.       – Нет, понравилось, просто удивился, – облизнув место укуса, Ёнджун положил обе руки Субину на плечи и пересел к нему на бёдра. Здесь стесняться уже некого.       – Воу, куда ты так разогнался? – не найдя другого места своим рукам, Субин пристроил их на чужой талии сзади. Они бы ещё кое-куда очень удобно легли, но раз Ёнджун не хочет торопить события, то и он сам не станет вгонять его в краску лишний раз. Всё равно знает, что тот ещё успеет насмущаться вдоволь.       – Я тоже хочу тебя укусить.       Окей, на вопросы мы не отвечаем, значит сразу переходим к делу?       – Хочешь – делай. Всё, что нравится. И что хотел попробовать.       У Ёнджуна уже зреет коварный план, после осуществления которого он обязательно намекнёт Субину, что не стоило разбрасываться словами. Но для начала он пристраивает свои губы поверх чужих покрасневших, пытается оттянуть нижнюю и легонько клацнуть по ней зубами. Не всё получается так, как задумано, и вообще у Ёнджуна пока проблемы с управлением во время поцелуев, но он об этом не беспокоится. Субин ещё научит его делать крышесносно.       Впрочем, с этим парень и так неплохо справляется. Оставив попытки завладеть чужими губами (потому что он уже сделал это, очевидно), он сместился вниз, на подбородок, где, как оказалось, было предостаточно места для новых поцелуев. Ёнджун касался его везде, где доставал, а где не доставал – просил Субина повернуть голову и всё равно прикладывался губами. В какой-то момент он так увлёкся, что не заметил, как покрывал небольшими следами уже шею парня.       – Стой-стой-стой, – прошептал ему на ушко Субин, чтобы немного притормозить. – Уверен, что тебе нужно туда опускаться?       – Я только-только начал чувствовать тепло, – Ёнджун вдруг замолчал на секунду, потому что палец Субина бесцеремонно стёр каплю слюны, стекающей с его губ, а потом продолжил: – Не хочу останавливаться.       – Тогда мы должны поговорить о том, где ты видишь границу.       Парень нехотя снял Ёнджуна со своих бёдер и усадил рядом, глядя в его одновременно непонимающее и словно расстроенное лицо. И дураку понятно, что тот в своей интимной жизни никуда дальше поцелуев не заходил, а Субину, как ответственному за его потенциальный первый раз, следовало объяснить одну важную вещь.       – Скажи мне, чего ты хочешь, чтобы мы оба не гадали, не перешли ли вдруг черту, – ласково попросил парень, переплетая свои пальцы с пальцами Ёнджуна.       – Это обязательно? – сомневался тот и ещё больше загнался, увидев положительный кивок в ответ. – Просто... Это так стыдно. Я думал, такие вещи понимаются интуитивно.       – Нет, об этом лучше спрашивать, так же как и про наличие всяких болячек, чтобы после бурной ночки случайно не обнаружить у себя сыпь.       Тут у Ёнджуна слов не нашлось. Об этом он совсем не подумал. И ведь эта тема для него не новая: сколько раз он слышал дома обсуждения горничных о том, что у какой-нибудь Сьюзан вдруг появился французский насморк, и думал о неосторожности таких людей. Не понимал, как можно настолько забивать на своё здоровье, а в итоге чуть сам не наступил на эти грабли.       – Ты же не...?       – Нет, я здоров, – сразу успокоил его Субин, заглядывая в глаза. – И нет ничего постыдного в том, чтобы убедиться, правильно ли ты понимаешь человека, с которым собрался переспать. Может, это и не очень романтично, но зато потом ни у кого не будет претензий.       Ёнджун отвёл взгляд и виновато закусил губу.       – Я не знал. Прости. Это всё слишком непривычно, я не успеваю реагировать.       – Может, тогда стоит повременить?       – Нет! – почти перебил его Ёнджун, и, ничуть не смутившись этого резкого протеста, вернулся на своё законное место у Субина на коленках. – Нет, даже если ты мне наврал и я потом умру от сифилиса. Я уже чуть не умер здесь от волнения, пока мы об этом говорим, так что и от чего-то большего с тобой отказываться не хочу.       «Ёнджун, пожалуйста, заткнись, ради бога», – корил он себя в голове, но не мог остановить этот неумолимый словесный поток.       Субин, наверное, решил, что он до сих пор не отошёл от удара вазой. Он прав. Ёнджуну что-то необратимо повредили, например, кнопку тормоза в нужные моменты.       – Хочешь меня? – ему откровенно доставляло удовольствие смотреть, как молодой господин Чхве из стеснительного парнишки становится нетерпеливым и требовательным.       – Хочу тебя. Я хочу тебя, понял? – не дожидаясь ответа, он полез расстёгивать пуговицы на чужой рубашке, путаясь трясущимися руками в тканях, но уверенно продолжая путь к желанному телу. Субина такая реакция одновременно забавляла и поражала, но ему определённо нравилось видеть Ёнджуна таким.       Интересно получается. Ещё вчера с умным видом обсуждали книги классиков, а сегодня повторяют сцены из дешёвых бульварных романов.       – Понял, – улыбнулся Субин, перехватывая одной своей ладонью две других, работающих над его одеждой. – Только перед тем, как разденешь меня, достань сюда аптечку, пожалуйста. Она нам пригодится.       Некоторые соображения по поводу применения кое-чего из аптечки у Ёнджуна имелись, поэтому тот без возражений слазил за ней на водительское сиденье и мигом вернулся в салон.       Дальше всё происходило без слов. Звуки их несдержанных движений говорили сами за себя: шуршащая плотная ткань рубашки в Ёнджуновых ладонях, влажные прикосновения губ Субина к его коже, тихие неосторожные вздохи, находящие отклик в обоих сердцах. Ёнджуну так дико нравилось всё происходящее, что он даже не успевал подумать о чём-то конкретном. Сначала сосредотачиваешься на чужом дыхании на тебе, потом удивляешься податливости пуговиц на штанах, а потом забываешь обо всём напрочь, когда горячие пальцы касаются твоей обнажённой поясницы.       В салоне «Рено» было по-прежнему холодно, но Субин и Ёнджун нашли способ поднять температуру до максимума. Прохладный ветерок, обволакивающий их тела, лишённые последних слоёв одежды, больше не был проблемой.       И как было жалко, что всё происходит в такой темноте. Ёнджун ненароком вспомнил, как случайно подглядел за Субином вчера, когда тот переодевался. Тогда его спина выглядела как божественное изваяние, а теперь он весь открыт перед ним, бери любуйся, чем хочешь. Но глаза различают лишь изгибы и силуэты, которых, кстати говоря, вполне достаточно, чтобы Ёнджун уже поплыл.       Он не стеснялся собственного тела, хотя был уверен, что в свой первый раз не сможет снять даже рубашку, побоявшись позора за свою фигуру. Ёнджун казался сам себе слишком худым и плоским, хотя никто из окружающих ни разу не критиковал его внешность – даже наоборот. И вот сейчас, когда Субин аккуратно, как любимого супруга, уложил его на мягкие сидения, он больше не считал себя каким-то не таким.       Это у других что-то не так с головой. У него всё хорошо. Он тоже может кому-то нравиться.       Субин прокладывал дорожки из поцелуев вдоль всего его тела от ключиц до пупка, задерживался возле плеч и опускался к бёдрам, чтобы уделить внимание каждому сантиметру. Ёнджун от него не отставал и периодически приподнимался, лишь бы дотянуться губами до его груди и уткнуться куда-то над ребром. Ему нравился его интересный запах тела, напоминающий что-то родное, домашнее. И этого человека он знал всего четыре дня.       – Знаешь, что будет происходить дальше? – Субин на секунду прервался и навис над его лицом, а Ёнджун кивнул и послушно развёл ноги, как по команде.       Немножко страшно, немножко волнительно, но очень сильно хочется проверить, как это на самом деле. Ёнджуну уже немало лет, пора бы заняться своей личной жизнью и узнать, за каким удовольствием так гонятся эти ночные куртизанки, о которых первый класс вечно пускает слухи.       Не без труда открыв аптечку, Субин нашёл в ней пузырёк с глицерином и обильно нанёс его на пальцы. Ёнджун весь сжался, почувствовав что-то липкое и тёплое у себя снизу, поэтому парню пришлось отвлечь его на нечто более приятное, пока он вводил первый палец.       – Попытайся расслабиться, – повторял с каждым новым поцелуем в шею. – Молодец. Вот так.       Слишком горячо. Слишком мало места. Кажется, что Ёнджун в один момент лопнет и разольётся лавой по всему салону, потому что такие мучения терпеть не получается. Субин словно дразнит его, двигаясь то слишком медленно, то очень быстро. А потом у него глаза на лоб лезут, когда он добавляет второй.       – Не передумал? – решил уточнить Субин, услышав протяжное «о-о-ой» сразу после.       – Нет, – Ёнджун откинул голову назад и больше не пытался что-то высмотреть, смирившись с тем, что его глаза не предназначены для ночного видения. Вместо этого он потянулся руками к паху Субина. Девственность уже потеряна, терять больше нечего.       Кончиками пальцев он нащупал очертания чужого органа и поводил ими вверх-вниз, заставив Субина стиснуть зубы и напрячься.       – Господин Чхве, напомните, пожалуйста, не вы ли недавно про сублимацию шутили?       Ёнджун в ответ лишь усмехнулся, не спеша прекращать движения рукой.       Когда Субину показалось, что подготовки уже достаточно, он вытащил пальцы и вытер остатки глицерина об сидение. Вот это сюрприз ждёт Джегёна по прибытии, просто песня.       Ёнджун был готов к возможной боли, к желанию пнуть Субина ногой и убежать, к неприятным тянущим ощущениям внизу живота, которые совсем не похожи на возбуждение. Без этого не обошлось, но оно продлилось совсем недолго, подарив затем нечто несравненное.       Он попросил Субина какое-то время не двигаться, чтобы привыкнуть к новому чувству наполненности и дать себе возможность научиться нормально дышать в таком положении. Наверное, если бы в этот момент по окну автомобиля предупреждающе постучал охранник грузового трюма, Ёнджун бы просто показал ему средний палец – настолько всё не имеет значения, пока он рядом с Субином на нулевом расстоянии.       И парень правда старался быть тихим. Зажимал себе рот ладонью, кусал и целовал чужие губы, мычал что-то нечленораздельное себе под нос, не в силах справиться с надвигающейся бурей. Радовало, что он такой не один: Субин тоже то и дело пропускал хриплые стоны, шептал какие-то пошлости и облизывал Ёнджуну мочку уха. Безобразие, по-другому никак не скажешь.       Но в это безобразие они оба бесповоротно влюблены.       Когда спустя несколько минут они вдвоём достигли кульминации, никто не хотел двигаться ещё минимум полчаса. В салоне автомобиля для двух парней места немного, но у них получилось удобно устроиться в объятиях друг друга и укрыться снятой одеждой. Ёнджун рассматривал капли на окнах, что невероятным образом запотели от их горячего дыхания, и не мог перестать улыбаться. У него есть Субин. У него теперь есть тот, кому на него не плевать. Это так здорово.       Почувствовав себя в тепле и безопасности, парни здесь так и уснули, понадеявшись, что безответственный охранник поленится проверять груз в трюме как минимум до утра. Джегён и его попытки отыскать Ёнджуна показались им мелочью, о которой можно будет подумать уже на рассвете.       Только Субин не ожидал, что около полуночи они вдвоём проснутся от громкого треска и ощущения, что нечто большое врезалось в «Титаник».

***

15 апреля 1912 года

      Ёнджун не помнит, когда ещё в своей жизни ему приходилось одеваться и бежать настолько быстро, что он обжёг горло холодным воздухом и постоянно кашлял, поднимаясь на открытую палубу. Шокированный мозг отказывался обрабатывать информацию, заставляя парня делать всё на автомате, пока Субин кричал ему торопиться и оставаться спокойным.       Почти весь лайнер гудел о том, что «Титаник» что-то качнуло, но никто не знал достоверной информации.       Добежав до верхней палубы, парни первым делом принялись искать кого-то из членов экипажа, чтобы спросить, что случилось на самом деле. Всюду сновали люди, раздающие спасательные жилеты, но и те не говорили, для чего их нужно надеть как можно скорее.       – Плохо дело, – Субин затянул шлейки жилета и поёжился. Наверху было ещё холоднее, чем в грузовом трюме: ночка будет непростая.       – Думаешь, случилось что-то серьёзное? – Ёнджун с опаской смотрел по сторонам, пытаясь понять, зачем людей заставляли выходить на холод и стоять здесь, если в такое время значительная часть пассажиров обычно уже спит.       – Всех бы не собирали просто так, – парень положил ладони Ёнджуну на плечи и развернул его спиной к себе, чтобы показать что-то впереди. – Видишь белые обломки возле перил? Они выглядят как снег.       – Откуда им взяться на корабле? – тот развернулся обратно, непонимающе глядя на Субина.       – Я не хочу думать о том варианте, что приходит в голову первым, но других у меня пока нет.       Тем временем людей на палубе становилось всё больше, как и шум от недовольных возмущений становился всё громче. Пассажиры не понимали, ради чего бесцельно мёрзнут огромной толпой, поэтому постепенно стали понемногу возвраться в помещения.       Ёнджун хотел держаться ближе к народу и быть в курсе событий, поэтому уговорил Субина тоже спуститься. Первый класс в основном осел в обеденном салоне, где музыканты уже вовсю занимались поднятием общего духа и пытались отвлечь всех от депрессивных мыслей.       – Чего мы ждём? Ради всего святого, мы обязательно должны здесь мёрзнуть? – негодовала одна из женщин в пышном платье с рукавами по локоть. Кажется, Ёнджун слышал, как парочка стюардов просили пассажиров одеваться потеплее, но люди всё равно выперлись наружу как на показ. Кстати, о тёплой одежде: Субин до сих пор ходил по лайнеру в одной лишь рубашке и штанах.       Поразмыслив о чём-то пару секунд, Ёнджун снял с себя пальто и протянул компаньону.       – Оставь у себя, замёрзнешь ведь, – сразу запротестовал Субин. Но Ёнджун отказы принимать не собирается.       – Надевай, – скомандовал парень и сам набросил пальто поверх чужих плеч. – Ты только от лихорадки избавился, нечего строить из себя крутого.       Смирившись с тем, что молодого господина Чхве практически невозможно переубедить, Субин коротко поблагодарил его и улыбнулся. А тот уже рвался к группе офицеров, оживлённо обсуждавших какой-то план действий. Теперь в нём узнавалось и читалось то самое любопытство, которое пару дней назад и привело Ёнджуна к лазарету.       – Я хочу спросить, что случилось с «Титаником», – парню пришлось подняться по лестнице и чуть ли не догонять офицеров, собиравшихся выйти на верхнюю палубу. В какой-то момент Субин потерял его из вида, оставшись в самом низу ступеней, и пытался не поддаваться течению толпы, уносящему его вглубь обеденного салона.       Буквально через секунду он почувствовал чужую хватку на своём запястье, а ещё через мгновение один из членов экипажа заломал ему руки за спину и надел наручники.       – Господин Чхве, вы вынуждены пройти с нами. Вас ищут.       Субин пытался сопротивляться, но к стюарду присоединилось ещё двое мужчин, которые заставляли парня идти вперёд и не брыкаться.       – Куда вы меня ведёте? – злостно и без малейшего представления, какого чёрта его удерживают силой, он придумывал миллион причин отпустить его сейчас же. – Я не совершал ничего противозаконного. Вы явно перепутали меня с кем-то.       – Мы не могли вас ни с кем перепутать, господин Чхве.       И ноль информации, что с ним будут делать дальше. Обиднее всего за Ёнджуна, который отошёл на минутку, но уже не найдёт Субина на месте, когда вернётся. А что же он подумает? Что Субин решил воспользоваться им и удрать при первой возможности? Ему ещё и пальто со всеми деньгами доверили. Здесь нет других логичных вариантов.       Но где успел облажаться Субин, чтобы его повязали и заставили идти куда-то в сопровождении трёх рослых мужиков?

***

      – «Титаник» столкнулся с айсбергом. В нескольких отсеках пробоины, вода подступает с каждой минутой. Корабль тонет.       Ёнджун очень сильно надеялся, что ему послышалось, но слова до звона в ушах врезались в память и отпечатались там мрачной тенью.       Корабль тонет. Страшные слова, которые он не готов был услышать сегодня. Где-нибудь на суше, пока Субин будет читать для него вслух приключенческий роман о морских разбойниках, он воспримет эту новость нормально. Но только не сейчас.       – Вы что, шутите? – не веря своим ушам, Ёнджун взглянул на офицеров с мольбой в глазах, уповая на то, что у кого-то из них просто не задалось с чувством юмора.       – Сейчас не время для шуток, – серьёзно отрезал второй и заговорил чуть тише: – Нижние отсеки уже заполнены до шлюзов, нос лайнера уходит под воду. Через час это всё окажется на дне. Но вы же понимаете, что о таких вещах не стоит говорить кому попало? Паника на лайнере лишь усугубит положение.       Застывший со стеклянными глазами, Ёнджун не мог ничего сделать в ответ. Даже обычный кивок головой теперь требовал столько усилий, будто та весила не меньше центнера.       Мужчины поспешили по своим делам, а он так и остался посреди лестницы, не готовый поверить в то, что легендарный корабль в самом деле может пойти ко дну. Не успел спросить, есть ли возможность эвакуироваться на ближайшее судно, сколько человек выдержат шлюпки и как они вообще собираются спасать людей, если о неизбежности трагедии нельзя никому говорить.       Непотопляемый оказался не таким уж непотопляемым, да? Все, кто звал «Титаник» таковым, явно не рассчитывали, что какая-то глыба льда в океане способна пустить под воду целый плавучий город. Он даже не окончил своё первое плавание, о чём может идти речь?       «Это неправда», – пытался утешать себя Ёнджун, с ужасом замечая, что ему больше не хватает вдыхаемого воздуха. «Они бы не скрывали такой важный факт от пассажиров. Корабль не утонет».       В глазах с каждой секундой становилось темнее, а звуки возмущений нервных аристократов давили на ушные раковины. Ёнджуну захотелось убежать, как можно скорее спрятаться от яркого света и громких возгласов. Захотелось почувствовать под ногами землю, а не деревянный паркет и эти лакированные доски. Он вдруг почувствовал, что его непременно стошнит, и выбежал на верхнюю палубу с мыслью, что найдёт Субина чуть позже.       От вида членов экипажа, кричащих друг на друга возле шлюпочной палубы, ему стало совсем плохо. Перегнувшись через перила, он давился слезами и слюной, пока ему не полегчало. Протерев глаза от влаги, Ёнджун окинул взглядом переднюю часть лайнера: она действительно казалась чуть опущенной. Наверное, это лучше заметно было бы со стороны, но и на самой палубе чувствовался едва ощутимый уклон.       Пассажиры постепенно снова заполняли открытое пространство, очень быстро скапливаясь вокруг офицеров «Титаника», которые готовили шлюпки к погрузке. Места в лодках выделяли только женщинам и детям, сопровождая это обещаниями, что мужчины обязательно спасутся на остальных. Ёнджуна приятно удивило то, что среди джентльменов в костюмах было мало тех, кто нагло рвался в шлюпку напролом и расталкивал экипаж. Для многих честь и достоинство оказались важнее, так что они помогали садить в шлюпки своих супруг и смирно стояли поодаль, наблюдая за всем со снисходительной улыбкой.       Возможно, они просто не понимали всей серьёзности ситуации.       Какое-то время Ёнджун стоял вместе с ними, как загипнотизированный, и почти не анализировал то, что видел и слышал. На вопросы о том, что всё-таки произошло с судном, офицеры не отвечали ничего конкретного, а шлюпки объясняли предосторожностью и спуском для порядка. Всё это стало выглядеть ещё более комично, когда на палубе появился оркестр, разбавляющий атмосферу бодрой музыкой.       В попытке прийти в себя Ёнджун осел на пол где-то возле стены и приложился затылком к холодному металлу. Он понимал, что с каждой прошедшей минутой теряет всё больше времени, но ничего не мог сделать, чтобы ускорить своё спасение. Нужно было вставать и искать Субина, однако ноги безбожно дрожали и не держали его в вертикальном положении.       – Господин, вы знаете, что происходит? – какая-то женщина с ребёноком на руках наклонилась к нему с испуганным видом.       – Мы тонем, – тихо констатировал Ёнджун, даже не смотря ей в глаза. Он вперился взглядом в её малыша, такого беззаботного и спокойного, что даже позавидовал его незнанию и неспособности понять тот ужас, что они проживали.       – Вы спятили? – женщина прикрыла рот ладонью, абсолютно не готовая к такой информации. А как к ней вообще можно подготовиться? Никто бы в жизни в это не поверил. – Вы что-то курили, да? Отсюда и бледность эта, точно. Перестаньте нести чушь и всех пугать.       «Может, я что-то курил?» – уже и сам стал сомневаться Ёнджун. Он выставил ладони перед собой и пересчитал все десять пальцев, истерично заставляя свой мозг начать работать и что-то предпринимать. Паника, зависание, защитная реакция – да что угодно, но парень старался выбраться из этого состояния и подняться на ноги.       Надо найти Субина. Ведь он и сам сейчас мог носиться по всем палубам в поиске Ёнджуна. Вряд ли ему тоже сказали правду о произошедшем, но Субин не глупый мальчик, мог догадаться самостоятельно. Он же на лодке тоже работал, должен понимать, как это обычно делается...       Поднявшись наконец с пола и схватившись за какую-то трубу, чтобы не рухнуть первым же делом обратно, Ёнджун вновь осмотрелся. Сколько времени прошло? Он здесь валялся минуту или полчаса? Возле шлюпок теперь сновало ещё больше людей со всех классов, и некоторые особо агрессивные пытались спорить с офицерами и пролазить в лодки без разрешения. Их грубо пихали назад, поднимали громкий крик и угрожали оружием, но ничего не действовало. Контролировать толпу получалось всё хуже и хуже.       В один момент все отвлеклись на сильный грохот и яркую вспышку света. Хотелось верить, что ангелы с небес спустились к «Титанику», чтобы не дать никому утонуть или замёрзнуть этой холодной ночью. Но в реальности это была лишь сигнальная ракета – знак, что всё самое ужасное сбудется, поэтому Ёнджуну надо бежать как можно скорее и вместе с Субином ждать своей очереди на посадку в шлюпку.       И он побежал. Спотыкаясь, врезаясь в сошедших с ума пассажиров, с пеной у рта доказывающих кому-то, что у всех одинаковое право на жизнь, которое не зависит от статуса или пола. Ёнджун не хотел размышлять об этом сейчас, когда у всех включается инстинкт самосохранения и люди не в силах в полной мере осознавать свои действия. Кто-то в стрессовых ситуациях умеет не терять самообладание, а кто-то бьётся в истерике, кричит или забивается в угол, молясь всем известным богам, чтобы этот кошмар закончился. Все они хотят жить, но установленные правила предписывают очерёдность спасения.       Если на открытой палубе творился настоящий бедлам, то для описания того, что царило внутри лайнера, подходящих слов ещё не придумали. В салоне первого класса больше не толпились напыщенные дамы, не понимающие, для чего их всех так поздно позвали наверх. Здесь вообще не было практически никого; самое страшное зрелище ждало Ёнджуна этажами ниже, где команда «Титаника» всеми силами удерживала бунтующий народ за решётками в лестничных пролётах. Шум от их криков, звуки рушившихся конструкций, разломанной мебели – всё сливалось в зловещую какофонию, что невозможно заглушить никакими средствами.       Озверевшие от страха люди выбегали наверх со всех возможных щелей, где ещё не успели загородить проход. Ёнджун ловил глазами каждого, кто хоть издалека мог быть похож на Субина, и даже пытался останавливать их, но все отмахивались от него так быстро, что надежда обнаружить где-то здесь своего спутника гасла с каждым мигом. Субин не мог далеко уйти: он знал, что Ёнджун отошёл к офицерам лишь на минуту, и должен был остаться там же, чтобы его ждать. Может, он решил выйти на палубу со всеми, когда началась неразбериха? Понял, что Ёнджун пропал, и начал действовать сам?       «Титаник» просто огромный, а времени всё меньше. Парень не успеет пробежать через все помещения, где мог предположительно найти Субина, но и стоять на месте тоже не имеет смысла. Все адекватные и не очень адекватные люди бегут к шлюпкам, уповая на призрачную иллюзию спасения, так что Ёнджун бросается обратно вместе с ними: эта опция выглядит самой логичной. Остаётся надеяться, что Субина не занесло в нижние отсеки, где его шансы остаться в живых совершенно мизерные.       Тем временем на палубе ситуация стремительно менялась. Всё больше людей носились вокруг шлюпок и пытались выбить себе билет в будущее, в котором они не окажутся мёртвыми посреди Атлантического океана. У некоторых поведение доходило до абсолютного абсурда: они тащили с собой чемоданы, которые офицеры тут же выкидывали за борт. На повышенных тонах кричали что-то о недостаточной загрузке шлюпок, которые опускались на воду полупустые. Ёнджун хотел сосредоточиться на том, что видит, и найти наконец уже Субина, но один мужчина из толпы вдруг завопил так яростно, что на него сложно было не обратить внимание.       – Почему вы относитесь к нам как к скоту? Шлюпок на всех не хватит, почему вы за нас решаете, кто достоин жить, а кто нет?!       Сердце Ёнджуна вновь пропустило удар. Шлюпок на всех не хватит.       У них с Субином практически нет шансов оказаться в безопасности, если они не успеют добраться до лодки до полного погружения лайнера под воду. Причём парень понятия не имел, на сколько человек действительно рассчитаны спасательные места. Он так свято верил в непотопляемость «Титаника», что даже не забивал себе голову информацией о количестве шлюпок на борту. Субин бы наградил его титулом «дурак года», но в сложившихся условиях он будет принадлежать уж точно не пассажиру первого класса, который ничего не может сделать, чтобы спастись.       Ёнджун вертел головой по сторонам и очень быстро перемещался с одной стороны корабля на другую. Угол наклона в сторону носа теперь ощущался куда сильнее, хоть и влиял на сложность передвижения к корме совсем незначительно. Кто-то резко схватил парня за рукав рубашки и с усилием дёрнул на себя, заставив того развернуться и обратить на человека внимание. К сожалению, перед Ёнджуном оказался не Субин.       – Иди за мной, отец тебя уже обыскался, – леди Гаыль дрожала от холода, но всё равно не отпускала чужую руку и тащила за собой. Ёнджун не понимал, для чего она сейчас к нему прицепилась и почему ещё не спустилась на шлюпке, если попасть в неё даже женщине становилось всё тяжелее.       – Надо спасаться, леди Гаыль, – парень попытался вырваться из её хватки и сильно дёрнул руку, из-за чего кусок ткани с рукава его рубашки остался у девушки в ладони. – Корабль тонет. У вас мало времени, чтобы занять место в шлюпке.       – Иди за мной, – девушка мотнула головой, не слушая его. – Иди за мной, и я скажу тебе, где Субин.

***

      Ещё когда Субина повели коридорами из сектора пассажиров первого класса, он догадался, в чьей каюте в итоге окажется.       Джегён сидел на диване посреди покоя и даже не потрудился надеть спасательный жилет, посчитав, что тот не подходит к его дорогому костюму. Перед ним на столике стояло несколько бокалов с алкоголем, которые он постепенно опустошал, пока ждал прихода стюардов. Мужчина выглядел расслабленным, но это было не так: после нескольких часов нервотрёпки из-за пропажи Ёнджуна из комнаты он слишком устал, чтобы показывать своё волнение всем подряд.       Поэтому сразу поднялся, как только в дверях показались стюарды с человеком в наручниках. Вот только привели они совсем не Ёнджуна.       – Идиоты, соответственно, – со смесью удивления и негодования произнёс Джегён, подойдя к Субину вплотную и взглянув тому в лицо. – Вы не того человека сюда привели.       – Как не того? Это же господин Чхве, – начал оправдываться стюард, побоявшись чужого гнева.       – Не тот господин Чхве, – возразил Джегён и по очереди злобно посмотрел в глаза всем троим. – Соответственно, это не мой сын.       – Отпустите меня уже, – в который раз начал просить Субин и дёргать скованными руками. – Даже не можете нормально выполнять свою работу. Я должен быть наверху со всеми пассажирами. Что-то страшное произошло с «Титаником», нам всем лучше подняться.       – Я тебе слова не давал, оборванец, – мужчина отвлёкся уже на Субина и хотел ответить что-то по делу, но вдруг заметил знакомое пальто на его плечах. – А это у тебя откуда, соответственно? Обокрал моего сына?       Стюарды мигом оживились, выдохнув спокойно, что теперь гнев Джегёна сместился на господина Чхве, которого они сюда привели по ошибке. Как вообще получилось так, что на лайнере два азиата с одной фамилией едут в первом классе, если они не родственники?       – Ваш сын сам отдал мне пальто, – Субин повернулся к стюардам и попросил снова: – Ну же, освободите уже меня. Этот мужчина не в себе.       Они и сами видели, что не в себе, но не рискнули даже двинуться лишний раз.       – Сам отдал? – Джегён издевался над ним, наслаждаясь временно появившейся властью. Взгляд его задержался на выступающих карманах пальто, куда он, не постеснявшись, сразу запустил руку. На дне кармана пальцы нащупали несколько монет, но мужчину больше интересовала записная книжка Ёнджуна, которую тот точно никому бы не отдал просто так. Он вытащил книгу и демонстративно покрутил у всех на глазах, глядя Субину в лицо. – Соответственно, сам отдал?       Возможно, Джегён уже заигрался, но почему-то он не был готов увидеть на лице парня неподдельный испуг. Мужчина и сам наконец посмотрел на записную книжку в своих руках, с ужасом узнав в ней свой собственный личный дневник.       – Ты где это взял, придурок? – не собираясь церемониться и строить из себя добродушного, Джегён без промедления заехал кулаком Субину по челюсти, заставив того потерять равновесие и упасть на пол каюты.       Стюарды вскрикнули и бросились парню на помощь, но мужчина с воплем начал выгонять всех из покоя.       – Господин, что вы себе позволяете? Давайте обойдёмся без применения силы...       – Он вор! Соответственно, вор! Он влез в грузовой отсек с моей машиной и достал это оттуда! – Джегён отпихивал всех от себя и не подпускал близко к Субину, который, стоя на четвереньках, пытался встать и думал, как бы не огрести ещё больше. Страшно даже представить, что здесь сотворил бы господин Чхве, если бы стюарды привели к нему Ёнджуна. Одним ударом по лицу он бы не обошёлся.       Новый пинок прилетел Субину по ноге ещё до того, как у него получилось подняться. Мужчины из экипажа «Титаника» схватили Джегёна и пытались оттащить от парня подальше, но тот орал и проклинал всех без разбора. Один из стюардов всё-таки пожалел Субина и расстегнул его наручники, но не осмелился надеть теперь на нового дебошира.       – Господин, вы как? – игнорируя вопли в каюте, он присел рядом с парнем.       Субин ничего не ответил и только закашлялся, предпринимая новую попытку подняться.       На шум прибежал ещё один член экипажа, но вместо того, чтобы принимать какие-либо меры и угомонить старшего господина Чхве, тот с невидящим взглядом прокричал:       – Все наверх! Корабль тонет! Уходите!       Больше нельзя было медлить. Одним рывком Субин зацепился за подлокотник на диване и встал, чтобы бегом вылететь из ненавистной каюты. Он знал, что обезумевший Джегён погонится за ним, но в глубине души очень сильно надеялся, что тот последует примеру стюардов и займётся спасением своей задницы.       Субин и сам хотел вернуться к Ёнджуну и побежать на верхнюю палубу, но лестница туда была занята свирепой толпой, через которую протиснуться быстро он попросту не успеет. Пока он будет расталкивать людей и выбираться, Джегён врежет ему по голове снова, и никто не может гарантировать, что в этот раз он не потеряет сознание, как Ёнджун сегодня в обед.       Поэтому он побежал к лифтам, где надеялся обойти затор и найти выход через коридоры для членов экипажа. В этой части корабля он никогда не был, из-за чего ориентироваться пришлось на ходу.       – Стой, скотина! Соответственно, стой! – кричал ему вдогонку мужчина, видимо, решивший, что время позволяет ему побегать за нарушителем спокойствия его сына. А ведь Субин надеялся, что он будет умнее.       За одним из разворотов он чуть не врезался в леди Гаыль, непонятно откуда взявшуюся в коридоре. Девушка направлялась к выходам на поверхность, но Субин решил попытать счастья и схватил её за предплечье.       – Задержите его, умоляю вас, – попросил он девушку и ринулся вперёд по лестнице, оставив Гаыль только гадать, что ему нужно. Но сразу за Субином должен был появиться и Джегён, который обязательно потратит несколько мгновений, чтобы предупредить свою невесту об опасности, если она на самом деле ему настолько дорога.       Сработал ли план, Субин так и не выяснил, но с горечью обнаружил, что решётка, преградившая путь к выходу, заперта. Бежать теперь можно было только вниз, где с каждой минутой стремительно поднимался уровень воды.       «Идея отвратительная», – понимал парень, но продолжал бежать по коридору, подгоняемый чужими выкриками. «Но я справлюсь».       Следующие минуты остались в его памяти простой тёмной полосой, где он бежит по лабиринту «Титаника», то и дело натыкаясь на людей, спешивших наоборот унести отсюда ноги. На месте удара пульсирует боль, дыхание сбилось ещё на выходе из каюты, а впереди уже виднеются затопленные помещения, вода из которых хлюпает под ногами. Такая омерзительно холодная, что даже представить себя в ней немыслимо.       До этого Субин чуть не погиб в проливе Ла-Манш, где температура воды ночью вполне позволяет находиться в ней около часа. Здесь же в его ботинках плескался настоящий жидкий лёд, в котором ни одному человеку не выжить больше нескольких минут.       Пережить такое страшно. Знать, что нужно пройти через это повторно, – ещё страшнее.       – Плохо тебе, да? – кричал где-то сзади Джегён, который на ходу подбирал обломки вещей с корабля и швырял вперёд, зная, что они всё равно не долетают до Субина. – Не переживай, соответственно. Сегодня плохо всем!       «Тебе, видимо, плохо всю твою жизнь, раз с головой такие проблемы», – сразу подумал парень, ныряя в свободный пролёт.       Ему казалось, что он бежит бесконечно долго. Джегён словно специально загоняет его в ловушку, где им в конечном итоге предстоит встретиться лицом к лицу. Так не лучше ли сделать это сейчас? Перестать быть жертвой и вместо этого уверенно развернуться, чтобы застать охотника врасплох и напасть на него? Господин Чхве выглядит устрашающе, да, но и Субин не хрупкая девушка, неспособная за себя постоять. Чёрт возьми, он пережил одно крушение не для того, чтобы какой-то мужик заставил его утопиться в другом.       Забежав в открытую каюту кого-то из второго класса, парень мигом захлопнул за собой дверь и принялся осматривать мебель на наличие чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Джегён уже начал ломиться снаружи, но Субин вдруг чуть сам не закричал, увидев на полу тело одного из офицеров. Его голова была разбита и по всему полу были размазаны брызги крови, из-за чего складывалось впечатление, что здесь не обошлось без драки. Однако времени на сочувствие и принятие тяжёлых моральных решений не оставалось. Субин больше думал о том, как бедолаге ужасно повезло не видеть происходящего кошмара, и потянулся стягивать с него пиджак. Как он и предполагал, под ним у офицера был личный револьвер.       – Отойди от двери, чудовище, – скомандовал Субин и сделал предупреждающий выстрел в самый её низ, оставив там отверстие от пули. Выставив оружие вперёд и держа палец наготове нажать на курок, парень выбил дверь ногой и медленно вышел, угрожающе надвигаясь на Джегёна.       Мужчина нехотя поднял руки и шаг за шагом следовал назад, понимая, что былого преимущества у него больше нет.       – Давай, убей меня, соответственно, чтобы Ёнджун навек тебя возненавидел, – он провоцировал Субина как мог, вспомнив о том, что лучше всего на него подействует.       – Думаешь, Ёнджун расстроится, если узнает, что ты сдох? Ты ему всю жизнь испортил, старый кусок говна!       – Я ему её подарил! – не переставал спорить мужчина. – Я подарил ему жизнь, где он ни в чём не нуждается! Соответственно, что ему ещё надо, чтобы быть благодарным сыном?!       – А нормального отца подарить ты не думал? – Субин подбирался всё ближе, высматривая каждое изменение эмоций на лице Джегёна. Здесь были злость, обида, боль от несправедливости и желание завладеть ситуацией. Но ни капли раскаяния.       Позади послышались возня и топот. Взгляд Джегёна вдруг перешёл на кучку пассажиров, бегущих прямиком на них, но Субин не рискнул обернуться, побоявшись, что одной секунды без концентрации внимания мужчине хватит, чтобы толкнуть его и выхватить револьвер.       И в этом была его фатальная ошибка.       Несущиеся сломя голову, люди в панике не разбирали дорогу и сами толкнули Субина в сторону. Как бы крепко он ни держался за оружие, револьвер всё равно выпал из рук. Джегён тоже не смог удержаться на ногах и приземлился на колени, в сердцах покрывая несносных пассажиров благим матом.       Они остались вдвоём в коридоре с перебоями света; у них был один револьвер на двоих.       Субин первый присел и потянулся к оружию, но был вынужден получить по плечу какой-то деревяшкой, которую Джегён отломал от двери. Инерцией его откинуло назад, где он распластался на полу и шипел от боли, рукой зажимая плечо. Потом там будет большой синяк.       – Скажешь что-нибудь? Я передам твои последние слова своему сыну, соответственно, – победно улыбнулся господин Чхве, поднимая револьвер и направляя на беззащитного парня перед собой.       – Отец, стойте!       Субину показалось, что он уже мёртв, а голос Ёнджуна воспроизвёл для него по памяти умирающий мозг. Но даже Джегён не смог не обернуться, чтобы взглянуть на сына, бегущего к нему со всех ног как раз с той лестницы, где только-только скрылись другие пассажиры. Вселенная сама дарит ему шанс за шансом, так что он не позволит одолеть себя какому-то заносчивому деду.       Субин поднялся на трясущихся полусогнутых ногах, глядя на то, как Ёнджун бросается прямиком на своего отца в попытке повалить его на пол. Всего мгновение проходит до громкого звука выстрела, после которого всё тело прошибает резкая, оглушительная боль.       Парень падает на спину и задыхается от нехватки воздуха, одновременно с этим пытаясь понять, куда попала пуля. Как будто бы на тонущем «Титанике» это уже абсолютно не важно: Джегён только что снизил его шансы на выживание до нуля.       – Нет! – вскрикнул Ёнджун, забыв о своём отце и кинувшись проверять ранение Субина. Он на автомате вытащил револьвер из чужой руки и со всей силы закинул в другой конец коридора, где на полу уже было по колено воды. Только чокнутый кинется искать его там, даже не будучи уверенным, что из намокшего оружия получится выстрелить снова.       Джегён, в принципе, уже и так добился своего. Субин лежит на луже крови и морщится от боли, а Ёнджун в секунде от истерики глядит на отверстие в его теле. Зрелищем поэффектнее, пожалуй, будет только «Титаник», уходящий под воду полностью.       На этом мужчина решает остановиться, больше не пытаться добить то, что и так не доживёт до конца. Он всё ещё на тонущем корабле, а заканчивать свою жизнь в холодном бассейне из вод Атлантического океана как-то не хочется. У них с Гаыль ещё планы на долгую жизнь в штатах.       Он выбирается наверх по лестницам и забегает по пути обратно в свою каюту, чтобы забрать оттуда полупустую бутылку вина и влить в себя всё до капли. На трезвую голову весь этот мрак выдержать тяжело, но вот теперь он готов идти к шлюпкам и валить с чёртового корабля.       Жаль, что из-за идиота Ёнджуна союз с семьёй Аллен накроется, но он это переживёт.

***

      Гаыль не находила себе места на верхней палубе, постоянно бегала взад-вперёд, не решаясь ни спуститься к будущему супругу в каюту, ни пойти обезопасить себя в шлюпке, пока они ещё оставались более-менее свободными. Джегён запретил ей спускаться на воду без него, сказал, что обо всём договорился с одним из офицеров и что их посадят вместе. Девушка не думала, что таким образом поступает правильно, но страшилась последствий, которые ей устроит жених после прибытия в Нью-Йорк.       Ведь если он погибнет здесь, то она останется совершенно одна в незнакомой стране без денег, вещей и даже своих документов. И куда она денется такая без работы?       Чтобы ждать Джегёна было не так удручающе, Гаыль стояла рядом с тройкой музыкантов, до последнего не бросающих инструменты. Ей было интересно, о чём они думали в этот момент. О чём теперь мечтает человек, который знает, что на него не рассчитано место в спасательной шлюпке? Наверное, о быстрой смерти, чтобы даже не почувствовать этот леденящий ужас от падения в неизвестность.       Девушка размышляла ещё и о судьбе Ёнджуна. Да, она весь день запрещала себе думать об этом человеке и мысленно похоронила его вместе с «Титаником», но всё-таки он продолжительное время был частью её жизни. Будет нелегко смириться с потерей кого-то, кто тебе долго нравился.       Сегодня он впервые искренне поблагодарил её. Гаыль, честно говоря, делала всё не ради благодарности и провела Ёнджуна на нижние палубы только для своей забавы, больше из желания посмотреть, чем всё обернётся, чем действительно помочь. Но это честное «спасибо», брошенное им в спешке перед спуском, леди Гаыль запомнит до конца жизни. Может, она не самый хороший человек на борту, но определённо заслуживает второго шанса.       По всей видимости, Джегён подниматься не торопился. Девушку всё преследовали мысли, что Субин и Ёнджун могли что-то с ним сделать. Убить? Нет, это вряд ли, молодой господин Чхве для убийства слишком мягкотелый. Но вот самозванец, подобранный на корабль в качестве жеста доброй воли... От него можно ожидать что угодно.       Когда терпеть стало совсем невыносимо, Гаыль всё-таки кинулась к ближайшей шлюпке, надеясь выцепить в ней место для себя. Женщин из разных классов стояло довольно много, и она не была уверена, что стоимость посадочного билета всё ещё давала преимущества в очереди на спасение. Тем более, сюда щемились и мужчины, не готовые мириться с реальностью, в которой женский пол приоритетнее, когда дело касается чрезвычайных ситуаций.       Джегён появился в толпе неожиданно. Запыхавшийся и вымотанный, он высмотрел Гаыль уже совсем рядом с лодкой, когда девушка готовилась к посадке. Он распихал всех вокруг, кто пытался пройти дальше, и подошёл к офицеру, ответственному за людей конкретно для этой шлюпки.       – Господин, вы помните о нашем уговоре, соответственно? – тихо спросил он, намекая на то, что тоже рассчитывает сесть.       – Ну-ну-ну, куда же вы спешите, господин Чхве, – из-за спины вдруг появился мистер Аллен с широченной улыбкой. Его словно не волновало, что через каких-то двадцать минут он может попрощаться с жизнью. Мужчина вытянул его обратно в конец толпы, схватившись крепко за ткань пиджака, и опустил только тогда, когда офицеры «Титаника» продолжили посадку пассажиров.       – Вы что себе позволяете, господин? Понимаете, что лодок на всех, соответственно, не хватит? Я заплатил за это место, почему я должен ждать?       По Джерарду Аллену сразу стало видно, что данную позицию он явно не одобряет.       – Бежите, как крыса с тонущего корабля?       – А что ещё делать на тонущем корабле, соответственно? – Джегён воистину не понимал, почему его действия столь осуждаются. – Вы предлагаете мне просто стоять и смотреть, как всё рушится?       – Вы же мужчина. Имейте совесть называться им так до конца, даже если этот конец близок.       Ну уж нет. Джегён так просто сдаваться не намерен. Ничего страшного, что с этой семьёй сотрудничество не вышло, он ещё найдёт партнёров по бизнесу, разделяющих его точку зрения. Пока Джерард Аллен будет гнить в воде, господин Чхве в очередной раз расширит своё влияние.       Он попытался растормошить толпу снова и вырваться вперёд, только теперь схватил офицера за локоть и угрожающе переспросил:       – Наш уговор. Он же в силе?       Мужчина собирался что-то ответить, но его перебил поток возмущений со стороны тех, кто ждал здесь своей очереди с самого начала. «Мы тоже хотим жить!» – «Кому нужны ваши деньги?» – «Катитесь вы все к чёрту!..»       – Заткнулись все бегом! – внезапно заорал офицер и выхватил оружие из-за пазухи. Увидеть револьвер ожесточённому народу было недостаточно: он вызвал только больше недовольства. Люди стали надвигаться на шлюпку и раскачивать тросы в попытках забраться без очереди.       Леди Гаыль как раз была той, кто должен забраться сейчас. Она едва успела ступить в шлюпку, как из-за яростной качки чуть не сорвалась вниз. Падать туда определённо не хотелось: после нескольких секунд полнейшего кошмара любой бы предпочел лучше сразу умереть от удара об землю, чем медленно замерзать в жидкой морозильной камере.       Девушка села у края, где ещё было свободное место, и опустила голову вниз, чтобы заглянуть за борт и оценить обстановку. Многие шлюпки уже были далеко от лайнера и казались маленькими скоплениями тараканов на водной глади.       – Пропустите же меня, ироды, – всё ещё пытался вырваться вперёд Джегён, уже не торгуясь с вредным офицером, а сразу нагло залезая в шлюпку.       – Да где ваша чёртова порядочность?!       Совсем взбесившись от общей паники и неразберихи, офицер ещё два раза выстрелил не глядя. Уже даже плевать, если он вдруг заденет человека. Они все тут одной ногой всё равно в могиле.       Только вот мужчина не рассчитывал, что одна пуля попадёт прямиком в крепление троса последней шлюпки с этой стороны «Титаника». Верёвка лопнула у карабина, вся конструкция резко дёрнулась и накренилась под углом, как сам лайнер.       Под душераздирающий женский крик Джегён смотрел, как леди Гаыль выпадает за борт и летит вдоль всего судна вниз, зацепившись только краем платка за выступ перил прогулочной палубы. Спутанная ткань затянулась плотным узлом у неё на шее, и теперь даже было трудно предположить, от чего девушка умрёт быстрее: от удушья платком, удара о воду или дикого холода.       – Помогите ей! Кто-нибудь, соответственно, помогите! – господин Чхве пытался докричаться до людей с нижней палубы, которые вполне могли бы вытащить Гаыль и помочь ей добраться до шлюпки вновь.       Но было слишком поздно. Платок был слишком тонким, чтобы выдержать вес молодой леди, и очень быстро порвался, отправляя девушку в последний путь без единого шанса на спасение. На ней ведь даже нет жилета.       Какая глупая смерть.       Вопиющий ужас ощутил Джегён, смотря на большой всплеск в том месте, куда упало тело его любимой. Тело той самой девушки, которой он собирался подарить любовь, семью, богатство и, возможно, даже детей. Теперь её забрали беспощадные воды Атлантики, а он не может ничего сделать, чтобы попытаться ей помочь.       И нужна ли ей эта помощь? Гаыль не успела подумать ни о чём конкретном, пока летела вниз. Она просто сильно испугалась, вот и всё. Никаких картинок перед глазами, никаких воспоминаний о счастливых моментах. Такое пресное смирение и страх. Но дальше будет только лучше? Всё закончится сейчас, уже не будет боли и страданий.       Лишь только холод и влага, разъедающие кожу до костей.

***

      – Субин, пожалуйста, не отключайся, ладно? – трясущимися руками Ёнджун пытался оторвать рукав своей рубашки, чтобы у него было хоть что-то, чем можно перевязать парню рану. Джегён оказался до невозможного кривым стрелком и попал Субину только в ногу с внешней стороны икры. Никакие кости и крупные кровеносные сосуды, по всей видимости, задеты не были, но это ещё не означало, что нет вероятности смерти от потери крови.       – Ёнджун, – парень приподнялся на локтях, с силой стиснув зубы, чтобы не взвыть от боли. – Уходи... Отсюда.       – Я не оставлю тебя здесь, даже не проси, – стянув рубашку с себя полностью, он уже зубами отдирал кусок ткани, не обращая внимание на лютый холод вокруг. Колени постепенно становились влажными от подползающего уровня воды, но это казалось совсем мелочью по сравнению с тем, что ему придётся теперь сделать.       Субин не сможет идти, даже если очень постарается. Пуля оставила сквозную рану, из которой с каждой секундой выливается всё больше бордовой жидкости. В условиях паники и хаоса на «Титанике» парень никак не выберется, а если каким-то чудом он и сможет попасть в шлюпку (которых, между прочим, на всех и так не хватает), то сумасшедшие пассажиры сочтут нецелесообразным спасать человека, которому и так осталось немного.       Он больше не жилец. Он не выживет.       – Ты в своём уме? – пострадавший парень резко приподнялся, из-за чего у него потемнело в глазах. Он закашлялся, держась за грудь, а Ёнджун вытащил из кармана пальто свою записную книжку и подложил ему под голову.       – Я тебе помогу, – он тяжело сглотнул. – Я помогу, помогу...       Как в каком-то трансе, он складывал части рукавов в импровизированные валики и квадратики, вспоминая всё, что ему когда-то рассказывали о первой помощи. Если кровь тёмная, то кровотечение венозное, нужно наложить давящую повязку и...       – Себе лучше помоги, Ёнджун, – чуть громче сказал Субин, надеясь, что эти слова тот не проигнорирует. – Уходи отсюда. Беги к шлюпкам.       – Их на всех не хватит...       – Тем более! Чего ты здесь возишься, вода поднимается!       Субин говорил с трудом, каждое слово давалось ему с болью и сильным напряжением. Голова раскалывалась на миллионы кусочков, которые парень хотел бы раскидать по всему лайнеру и никогда больше не собирать воедино, чтобы не чувствовать этот чрезвычайный мрак.       Так странно это всё. Его спасли от одной водной ловушки, чтобы через несколько дней он умер прямо в разгар другой. И очень обидно понимать, что даже если у остальных пассажиров «Титаника» ещё осталась крупица надежды на спасение, то у Субина нет совсем ничего.       Субин не узнает, выжил ли его отец, а тот никогда не догадается, что его сын умер не сразу, как только бросился на поиски. Что успел стать всем для ещё одного человека на корабле, который теперь отвергает все печальные мысли и закрывается от правды, в которой ему нужно оставить Субина и бежать.       – Потерпи немножко, – едва слышно мямлит Ёнджун, по лицу которого уже градом стекает водопад слёз. Они падают Субину на штаны, оставляют на них горячие мокрые пятна. По сравнению с холодной океанской водой они кажутся пожаром, растопленным воском, которым Субин бы вечно обливался, чтобы согреться.       Но он не хочет, чтобы Ёнджун плакал из-за него. Эти капли слёз – потраченное на Субина время, самое дорогое, что парень может дать ему сейчас. И этого слишком много. Субин не заслужил.       Не заслужил и того, что неуверенными движениями молодой господин Чхве всё-таки перебинтовал его рану, потратив на неё половину своей когда-то недешёвой рубашки. Мокрая ткань сразу пропиталась кровью, из-за чего пришлось добавлять ещё несколько слоёв, но теперь Субин мог двигать ногой без страха, что из раны что-нибудь выпадет. Что бы там ни было.       – Теперь, – Ёнджун всхлипнул, утирая слёзы с глаз, – теперь это выглядит лучше.       – Ёнджун.       Он не хотел поднимать голову и смотреть Субину в глаза. Оба прекрасно понимают, что пришло время прощаться, но не готовы мириться с этой мыслью.       – Нет, не говори это опять! – зарыдал парень, хватаясь за голову. – Ты всё, что у меня осталось. Почему жизнь такая несправедливая? Зачем боги послали мне тебя? Чтобы я влюбился, как последний дурак, а потом ещё и это забрали? Субин, скажи, зачем ты выжил? Почему ты оказался здесь со мной? Почему не мог умереть ещё раньше, не заставляя меня сейчас бросать тебя здесь одного?!       Он продолжал в истерике что-то кричать, и Субину пришлось толкнуть его здоровой ногой, чтобы парень наконец опомнился.       – Я был здесь, чтобы выжил ты, – он и сам почувствовал, как по щеке потекли солёные капли.       – Я думаю, что мог бы полюбить тебя, – уже спокойнее признался Ёнджун, хватая чужие холодные пальцы. Несколько часов назад Субин сидел рядом с ним в коридоре и грел его руки своими, а теперь становится дурно от одной мысли, что его пальцы больше никогда не станут такими же тёплыми.       – Полюби хотя бы себя.       Воды в пролёте становилось всё больше. Субин лежал в ней практически наполовину, а у Ёнджуна сводило колени. Оттягивать этот момент больше нельзя: нужно вставать и уходить наверх, пока «Титаник» совсем не погрузился под воду.       Ёнджун не оборачивался, не старался бежать быстрее – ватные ноги сами несли его вперёд и наверх по ступенькам. В голове творилось явное подобие настоящего ада. Парень даже представить себе не может, сколько лет ему понадобится в будущем, чтобы пережить эту травму и отпустить прошлое.       В одном из коридоров барахлит проводка. Лампы то мигают ярко, то искрятся и дымят, намекая на скорое прекращение своей работы. Ёнджуну не очень нравится темнота, но за минуты с Субином в полумрачном проходе экипажа или жаркий секс в грузовом трюме он готов умереть. Он хочет жить дальше, но зачем эта жизнь, если она полна боли и вечных сожалений о том, что уже не исправить? Кто даст гарантию, что Ёнджун не повесится где-нибудь в Нью-Йорке через несколько месяцев, пожираемый самобичеванием?       Времени катастрофически не хватает. Нужно решать сейчас.       – Какого хрена ты вернулся?! – закричал Субин, ещё издалека заметив знакомый силуэт в дверном проёме. – Вали наверх, не трать время зря!       – Я не могу хотя б не попытаться! – крикнул Ёнджун ему назло. По ледяному бассейну передвигаться было куда тяжелее, чем по сухим верхним этажам, но Субин ещё жив, ещё не сдался, значит есть повод что-то предпринять.       – Ты идиот!       – Я знаю!       – Тупица. Умирать вместе совсем не романтично, – жаловался Субин, но всё равно старался помогать Ёнджуну себя поднять. Двигать повреждённой ногой лучше даже не пытаться, но у парня всё ещё работает вторая, а значит, он сможет как-нибудь опереться на чужое плечо и доскакать до лестницы. А там они уже что-нибудь придумают, чтобы выбраться на открытую палубу.       Только бы успеть.       Они не знали, сколько времени прошло, и старались не тратить силы на разговоры, но довольно скоро нашли удобный темп и продолжали идти. В моменте стало казаться, что всё не так плохо, как могло быть, выход есть и он совсем рядом, просто нужно чуточку везения и сильно-сильно захотеть.       Ёнджун вот хотел быть любимым всю жизнь. Однако тяжело сказать, достаточно ли одного только желания для его осуществления.       – Ты чувствуешь, как корабль наклонился? – спросил парень уже тогда, когда они оба буквально выползли на палубу и зацепились руками за трубы, чтобы не скатиться по полу в сторону затопленного носа корабля.       Зрелище было поистине жуткое. Люди кричали как в последний раз, с глазами полными ужаса карабкались наверх, к поднятой корме, хватаясь за тонкие соломинки, протянутые им жизнью.       Ёнджун и сам трясся от страха, ещё не понимая, что его ждёт впереди. На секунду стало интересно, живы ли ещё Гаыль и его отец, но эти мысли быстро покинули голову, когда он понял, что Субин на вопрос так и не ответил.       – Эй, – он чуть пошевелил парня рядом, чтобы он открыл глаза. – Субин, прошу тебя, не теряй сознание.       Он всё понимал и крепко держался за трубы и руку Ёнджуна, но боль от раны была настолько сильной, что он не мог контролировать звон в ушах и расползающуюся темень.       – Я здесь, – кивнул Субин едва заметно. – Я с тобой.       Следующие минуты своей жизни Ёнджун бы предпочёл стереть из памяти и больше никому, никогда, ни при каких условиях об этом не рассказывать. То, что случилось с «Титаником» – просто неописуемая трагедия, забравшая с собой сотни невинных жертв.       Корабль заискрился, и во всех каютах одновременно погас свет. Резко стало так темно, что даже слабого света звёзд совсем не хватало, чтобы увидеть хоть собственные пальцы.       Ты не видишь смерть, но ты её слышишь. Слышишь медленное дыхание Субина возле своей щеки, слышишь панические крики тех, кто ещё на что-то надеется. Слышишь ужасный треск, всплески безжалостной ледяной воды.       Затем «Титаник» разламывается на две части и в считанные мгновения уходит в океан полностью, унося с собой все страхи, мечты и желания.