Вырванные страницы

      — Что, Арина Ильинична, ваш хороший и правильный оказался не так уж хорош? Джокер самодовольно усмехнулся в темноту, рассеянно поглаживая ее плечо. Арина вздрогнула, сжала губы.       — Давай не будем об этом. Саша мысленно чертыхнулся, проклиная невовремя встрепенувшуюся ревность. По большому счету ему стоило сказать спасибо этому ее Кириллу Андреевичу — не подставься он так бездарно с левой бабой, еще неизвестно, как далеко зашли бы их с Гордеевой отношения… Повезло этому хмырю. Если бы у него с Ариной что-то было, Джокер бы его своими руками придушил…       — Ладно, извини. Арина промолчала, глядя в потолок, по которому метались тени деревьев и отсветы проезжающих машин. Дежавю… Губы дрогнули в горькой усмешке. А ведь она и правда думала, что сможет жить нормальную жизнь с нормальным мужчиной. А что в итоге? «Нормальный» променял ее на первую встречную «знакомую», а она… А она обещала себе, что с Джокером все. Обещала себе прекратить, завязать, закрыть эту тему раз и навсегда — и вот снова здесь. Снова с ним. Снова в его квартире, в его постели… А с «нормальными» и «хорошими» у нее упорно не складывается — Рыжов крутил романы и заводил интрижки, не сделав ни одного внятного шага навстречу, Дружинин оказался женат, а Кирилл… Арина усмехнулась, вспоминая, как стояла на пороге, а он, не глядя на свою полураздетую гостью, лепетал что-то о том, что она неправильно все поняла. А ей от нахлынувших флэшбеков захотелось смеяться: вдруг вспомнилось, как точно также застала Рыжова с Мишель, как дура явившись за утешением. И только Саша… Парадоксально: она знала о нем то, чего предпочла бы не знать. И про его интрижки знала тоже — это же Охта, здесь все на виду и на слуху. Но у нее ни разу не было повода его упрекнуть или засомневаться в нем. Почти ни разу… Арина до боли прикусила губу, словно пыталась удержать назревший вопрос — но он все равно сорвался.       — У тебя было что-то с Мариной?       — Что-то? — переспросил Джокер с неподражаемым смешком. И почувствовал, как Арина вся напряглась, отодвинувшись от него. — Я с ней не спал, если ты об этом. Гордеева бесшумно выдохнула, почему-то сразу поверив ему. Вот так легко и безоговорочно, хотя ему ничего не стоило притвориться, сыграть, обмануть. Но она почувствовала: он сказал правду. Даже на допросе она не смогла бы так точно определить, лжет он или говорит искренне. Еще один парадокс… Он единственный был ей верен.       — Ну хоть кто-то, — пробормотала, невесело хмыкнув. Джокер, резко крутанувшись, навис над ней, хотя в полумраке не мог видеть ее лица.       — Честно скажи, ты ко мне по зову сердца приехала или так, счет сравнять? Арина, слабо улыбнувшись, прижала пальцы к его губам.       — Саш… Джокер прерывисто выдохнул. Как это работает, черт возьми? Стоило ему услышать вот это ее «Саш» — и мозги отключались напрочь, слетали тормоза, штормовым ветром срывало крышу.       — Гордеева, ну ты опять? Это запрещенный прием, — шепнул хрипло, целуя ее. Арина, тихо рассмеявшись, прильнула к нему.       — А что такое? Тебе не нравится? Джокер усмехнулся, нарочито медленно стягивая с нее простыню. С ней ему все нравилось. И его внутренним демонам тоже. Те, будто пушистые котята, сыто щурились, сворачивались клубком и довольно мурлыкали. Как она только сумела их приручить?.. Арина закрыла глаза, растворяясь в прикосновениях, поцелуях — несвойственно неторопливых и нежных и оттого мучительно-сладких. И прежде чем окончательно погрузиться в горячечную бессмысленность, успела подумать, что бутылка коньяка, выпитая на пару с Рыжовым, подсказали ей единственно верное решение — приехать сюда. Приехать — и наконец-то почувствовать себя желанной и нужной. Приехать — и быть уверенной, что здесь ее примут, не предадут и не бросят…

***

Арина вглядывалась в темный прямоугольник окна, расцвеченный ночными огнями. Кофе давно остыл, но она даже не вспомнила о нем, погруженная в странное оцепенение — без мыслей, без ощущения пространства и времени. Очнулась только в тот момент, когда Джокер в незастегнутой рубашке прошел на кухню, бросив на стол телефон. Приблизился к ней, сомкнул руки на талии, прижался губами к обнаженному плечу.       — Мне нужно ехать, — пробормотал с сожалением, прижавшись щекой к ее растрепанным волосам. Арина, развернувшись в его объятиях, усмехнулась через силу.       — Даже не буду спрашивать, куда и зачем. Комолов, улыбнувшись такой непривычно легкой улыбкой, бережно провел пальцами по ее щеке.       — Мудрая ты все-таки у меня. Арина закрыла глаза, прижавшись к его груди. «Видимо, не настолько, раз снова оказалась здесь», — мелькнула обреченная мысль.       — Эй, ты чего? — Джокер мягко приподнял за подбородок ее лицо, заглядывая в глаза. — Я не собираюсь никого убивать или калечить. Просто внеплановое совещание с Вороном. Ты мне веришь?       — Верю… Стараюсь. Арина решительно высвободилась из его рук, отступив на полшага.       — Мне тоже пора. Поздно уже. Мама, наверное, волнуется. Джокер смотрел, как спокойно и сосредоточенно она собирается, стараясь не выдать дрожь в руках. Машинально застегнул рубашку и огляделся в поисках телефона. Все как всегда. Столкнулись — и вновь пора возвращаться на свою орбиту. Расходиться каждому по своим мирам — до нового притяжения. До их личной маленькой катастрофы.