Сгущалась мгла - и стыл закат

      Каждый шаг будто бы дается ему тяжелее, словно бы сама ткань мироздания давит ему на грудь, толкает назад в объятия сожалений.       Но… не в этот раз.       Иногда лишь идя навстречу тьме, можно увидеть свет. И он идет в ее объятия. Чувствуя, как сердце словно бы режут ледяным ножом.       Портовый город Минратоуса тогда – помимо кажущегося вечным холодного, неприятного дождя – встретил их новой напастью.       Порождения тьмы каким-то образом смогли пробраться в туннели под городом. И Драконам Тени требовалась помощь того, кто разбирался в вопросе.       Газетам тогда пришлось несколько подождать – Ладья как никто понимал опасность появления рядом с незащищенными гражданскими порождений тьмы. Минратоус, конечно, не Создателем забытая андерфельская деревенька с поэтичным названием «Каменный Рог»… но допустить здесь вторжение означало принести городу ОЧЕНЬ большие проблемы.       Они пробивались по каналам тевинтерской столицы, стоя по колено в нечистотах и Скверне. Ладья не мог не провести отряду по дороге повторную краткую тренировку по тому, как вести себя со Скверной и стараться защититься от нее - но всё равно несколько нервничал, что всё пойдёт несколько не по плану.       К счастью, опасения были беспочвенны.       Он не без гордости вспоминает, как они сражались с вурдалаками, которые уже успели наплодиться в этом затхлом месте, и венатори разом. Как – следуя очень неприятному и вызывающему мороз пониже спины ощущению – быстро бежали до одного из складов, чтобы обнаружить кровавый ритуал в попытках то ли подчинить, то ли усилить здоровенного, пылающего огнем гарлока. И как, действуя словно единое целое, его отряд отправил этого гарлока к Архидемонам – вместе с культистами.       Драконы Тени были ему благодарны. Но Ладья поймал себя на том, что куда больше для него значила улыбка чародейки, которой та одарила его время доклада одному из лидеров тевинтерского сопротивления.       Она любила свой город и свою страну. Искренне и самоотверженно. При всех их видимых и невидимых недостатках.       И она была права – меж ними действительно много общего. Как бы его Орден ни относился к нему самому… Ладья тоже готов был денно и нощно работать на его благо. Не ожидая взамен ни благодарности, ни признания.       Как бы иной раз и не хотелось их получить.

***

      «Не переживай, Ладья, наши планы не меняются», — смеясь, сказала тогда чародейка. Драконы дали им и возможность привести себя в порядок в их убежище – не говоря уже про отдых, и сменную одежду для того, чтобы спокойно прогуляться по городу. Самого Ладью, как оказалось, через некоторое время в «Мощеном Лебеде» должен был ждать сам Первый Страж… Но пока он еще был в пути – у них было время.       Они неспешно прогуливались по Портовому городу, ища нужные газеты и разговаривая о всяком. И хоть погода все еще стояла преотвратнейшая… компания Нэв могла скрасить и не такое.       Ладья спрашивал. О том, каково это быть детективом. Каково – выживать на окутанных тайной и страхом улицах Минратоуса.       Нэв же – рассказывала. Иногда – с усмешкой, иногда – с плохо скрываемой болью.       «В конечном счете… я сама по себе», – ответила она ему тогда на вопрос о том, как она справляется с делами. «И хоть Драконы и пригласили меня примкнуть к ним… я не могу сказать, что у нас все зашло дальше, чем периодическая взаимопомощь. Наверное, я просто слишком привыкла к тому, что могу полагаться только на себя», – вздохнула она, –«Так… проще».       Ладья прекрасно понимал, почему. Когда ты отвечаешь только за свои действия – это одно. Когда же с тобой есть еще кто-то…       «Ну, мы же тебе нравимся, да?», – выпалил он быстрее, чем смог продумать, как лучше оборвать внезапно наступившее молчание. Почему-то ему хотелось спросить, учитывая, что не так давно магесса пошутила про то, что ей не следовало брать эту работу.       Нэв засмеялась.       «Вы», – она особо выделила это слово, смотря на него, – «ничего так».       Ладья почувствовал тогда, как его ноги обдало холодом, а сердце заколотилось быстрее. Что он несет? Опять решил потоптаться по тем же граблям, что и в Круге?       Ладья уже ловил себя на мысли, что Нэв становится ему… небезразлична. Но…       Неужели он действительно опять решил с разбегу влететь в "от ворот поворот"? Чтобы ему снова дали понять, что он - никто и ни на что рассчитывать не может?       «Не попробуешь – не узнаешь», – шевельнулась в мозгу предательская мысль, но коссит поспешил ее отогнать. Не очень-то удачно, правда.       К счастью, Нэв вспомнила о том, что неподалеку есть один из ее контактов. С которым обменяться слухами сподручнее было лично. Ладья выдохнул, словно бы отгоняя от себя морок. Хоть и – очень, мать его – приятный морок.       После прогулки ему явно потребуется ведро холодной воды.       «Контактом» оказался член местного преступного синдиката, которому чародейка не без своей фирменной улыбки помешала провернуть «выгодную» сделку. И который после этого даже согласился поделиться весьма ценной информацией о том, что культистов в городе становится все больше и больше.       Нэв явно не была удивлена новостям.       «Ну что, осталось лишь поискать газеты с теми сборниками, что нужны Белларе. А потом… м, я умираю с голоду. А ты, Ладья? Я тут знаю местечко, лучшее в городе. Поедим? Я угощаю».       И опять же, как он мог сказать «нет», смотря на ее ухмылку? Этот бой им был проигран ещё до его начала.       Рассказы они нашли быстро. Ладья не мог не ухмыльнуться вслед за Нэв, представляя, как обрадуется Беллара. Воистину, последней было не занимать какой-то детской непосредственности, хотя она на вид была не сильно моложе самого Ладьи и Нэв.       Хорошо, что хоть у кого-то было это самое детство, если так подумать.       И вот – она ведет его в «самое лучшее место в городе», где они должны были поесть. Вот только подают там… жареную рыбу.       Еду, которую Ладья не то, чтобы терпеть не может, но вместо которой с удовольствием ел бы пустую тушеную капусту день за днем. Ибо в Андерфелсе вкусной рыбы не водилось по определению – и, когда на ужин была именно она, Ладья предпочитал поголодать.       Но… Это расстроило бы Нэв, откажись он. А этого он допустить не может. Вздохнув и напустив на лицо самый благодушный вид из возможных, Ладья стоически взялся за порцию. И, прикончив, отметил, что эта… не так уж и плоха. Для рыбы, конечно.       А довольная улыбка Нэв стоила этого многократно.       Ладью несколько пугала эта мысль, но он действительно хотел бы видеть эту улыбку как можно чаще.       «Работа с Варриком, с нами… Ты правда жалеешь, что не отказалась тогда от этого дела?» – не мог не задать он вопрос, который вертелся на языке.       Нэв, мрачно ухмыляясь, смотрела на водную гладь.       «Нет, думаю. Просто… У меня есть вот такая вот дурная привычка – браться за работу, которая потом наперекосяк идет. Могла бы уже запомнить…»       «Да я сам – ходячая катастрофа», – Ладья попытался несколько неуклюжей шуткой разрядить начавшее сгущаться напряжение.       «То есть ты меня катастрофой считаешь?», – то ли шутя, то ли нет, парировала Нэв.       «Никоим образом! Всего лишь хочу сказать то, что ты – не одинока».       Нэв тогда как-то… по особенному усмехнулась. То ли сочувственно, то ли с ноткой благодарности. Сказала, что Варрик тогда предлагал ей уйти после того, как с Соласом было бы покончено. Но потом – потом были освобожденные боги. Это победой назвать было… сложно.       Ладья спросил, согласилась ли она на дальнейшее, чтобы спасти Минратоус, хотя и сам уже знал ответ на свой вопрос.       «Люди часто говорят, что Минратоус – гиблое, проклятое место. В чем-то это правда… Он погряз в коррупции, мелочен. Спасение мира его не исправит, я это знаю. Но, Ладья… Я не считаю себя светлей своего родного города, не подумай. Я так же темна порою, так же сомневаюсь, так же могу чувствовать и злость, и прочие… не самые приятные вещи на свете. Но я буду сражаться за родной город и за его будущее так, как смогу и столько, сколько смогу».       Нэв вздохнула.       «Впрочем, мне и маленьких побед хватает. Видеть, как Хэлос и дальше продает рыбу. Выжить после очередной переделки. Иногда везет. Иногда», – она быстро оглянулась на Ладью, словно бы проверить, не сбежал ли он еще, –«нам перепадает больше, чем мы ждем. Но рано или поздно удача все равно отворачивается. И лучше бы к этому быть готовым».       Ладье в ту минуту еще сильнее захотелось встать неприступной крепостью меж ней и всей этой долбаной войной, что она вела… нет, даже не с Минратоусом. С людской – да и не только – природой в принципе.       «Влипли мы по уши, конечно», - ухмыльнулся он, постаравшись улыбнуться Нэв как можно теплее. «Но я рад, что ты все-таки принялась за эту работу».       На что магесса лишь, смеясь, сказала, что видала и похуже.       «Страдание любит компанию!»       Они еще некоторое время стояли на причале, смотря то на воду, то на проходящие мимо корабли. Молча – но рядом.

***

      Затем был Первый Страж.       Ладья до сих пор не может понять – на что он тогда надеялся. Что известный своей твердолобостью «сэр Лысина» прислушается к нему? К его – надо признать, достаточно дико звучащим предостережениям? После того, как он уже однажды нарушил прямые приказы?       Но – он все равно попытался тогда. Истинной ладьей взяв разбег вперед. И так же, как уже бывало не раз, не подумав о последствиях – за что в очередной раз почти что был наказан.       Если бы не некий магистр Дориан из рода Павусов – был бы он заключен в Вейсхаупте на время долгого-долгого разбирательства. Окончившегося бы как раз к…       Впрочем, всему свое время.       Куда больше тогда Ладью заинтересовало то, что Дориан в 41-м Дракона сражался в крепости Адамант.       Надежда была слишком призрачна, но он должен был спросить. Должен был попытаться узнать, как погибли его приемные родители.       И Дориан рассказал, что смог.       Ладья помнит, что Нэв нашла его тогда в очень мрачном расположении духа. К счастью, у Драконов нашлись лишние тренировочные чучела, которые можно было… раздолбать.       А раздалбывать и крушить Ладье хотелось очень сильно.       Он не знал, на что злился больше. На то, что ему тогда не рассказали всей правды – о том, что Стражи-маги не добровольно пошли на крайне рискованный шаг, а были фактически принуждены к этому. На то, что из-за этих ублюдков венатори Хаген и Виттория… его отец и мать – оказались по разные стороны клинка. На то, что отец вынужден был убить свою любовь самолично – чтобы потом пасть от рук полчищ демонов, что ринулись из внезапно открытого разрыва. На то, что все это было санкционировано траханым Гластрумом, который по какой-то злой иронии все еще являлся его командующим.       Но сильней всего – сильней, чем раньше – Ладью уничтожало изнутри то, что его не было тогда рядом с ними.       Страж понимал, что от желторотого пацана, которого самого мог схарчить за милую душу первый же встречный демон, толку бы в том бою не было. Но он не мог не чувствовать жгучий стыд и вину.       Не будь у него проклятого дара – он был бы там, с ними. Может, и смог бы помочь. Спасти хотя бы одного из них.       Нэв – как и всегда – внимательно выслушала его тогда. Ему… стало легче, когда ее прохладная ладонь легла на его руку в жесте утешения. Он кивнул и слегка сжал ее ладонь, благодаря за поддержку.       «Умеем мы притягивать беды», – грустно хмыкнула она. «Я уверена, что твои родители гордятся тобой… где бы они сейчас ни были. И уж точно не хотели бы, чтобы ты напрасно погиб. Кто бы тогда сейчас мир спасал, а?».       Нэв рассказала ему о некоторых своих делах. О том, как зачастую родные люди становились по разные стороны баррикад вволю случая, слепого или не очень. Ладья мрачно прожигал пол взглядом, но возразить ему действительно было нечего. Скорее всего, он действительно просто бы погиб напрасно, не сумев ничему помешать.       Но он действительно был благодарен Нэв за то, что она сейчас здесь, с ним. Он пообещал себе, что обязательно вернет ей это сторицей и будет рядом, когда нужно.       С ней было... Удивительно спокойно. Даже когда на душе скребут не кошки даже, а ферелденские медведи.       Солдат и детектив еще некоторое время просидели в тишине, после чего Нэв ушла, вернувшись с бутылкой вина.       И тогда они выпили за павших. Ведь у каждого было, кого вспомнить.

***

      Да, Нэв не была солдатом. Но она знала, что такое – сражаться и терять.       И Ладья не может не задумываться о том, какими бы ругательствами та наградила его, отправь он развеивать руны не ее, а Беллару. Как смотрела бы на его терзающим взглядом, что он подставил под удар «птичку-колибри», а не их самих.       Страж чувствует, как глаза наполняются предательской влагой, пока ноги словно сами, медленно, но неотвратимо ведут его вперед по лестнице.       Слишком долго он позволял тем, кто ему дорог, вести свои битвы за него. И слишком дорого за это заплатил.       Но его война все еще не окончена.