Сгущалась мгла - и стыл закат

      Лестница кажется Ладье бесконечной – но он продолжает восхождение. Пока перед глазами вновь и вновь проносятся события минувших дней.       Он может поклясться, что буквально ощущает присутствие Нэв. Ее запах, неуловимую ухмылку – на этот раз лишенную привычного ленивого спокойствия… или его видимости. И полный горького осуждения взгляд, направленный на него.       И от этого взгляда его словно бы тянет обратно, к пропасти небытия. Хочется с разбегу прыгнуть в нее. Забыться вечным сном. Не чувствовать больше этого высасывающего все ощущения.       Не цепляться за подобие жизни, когда она мертва.       В конце концов, кто он такой? Нелепая пародия на героя, который не может спасти даже самого дорогого человека, не говоря уже про мир? Вся его борьба может и не иметь никакого значения. Он тут совсем один. Наедине с грузом принятых решений и их последствиями. В то время как его оставшаяся в живых команда почти наверняка думает над следующим шагом по борьбе с богами. С Соласом во главе… или без него.       А сам Ладья вполне может в итоге оказаться всего лишь грамотно отыгранной пешкой, чьей задачей изначально было умереть в нужный момент. И кому всего лишь повезло, что вокруг вечно были нужные люди, которые брали на себя решение ответственных задач, пока он игрался в того, кто раздает указания.       Так стоит ли мочиться против ветра?       Страж чувствует, как его прошибает холодный пот. И ему стоит больших усилий не упасть прямо здесь, не закрыть глаза и не ждать смиренно своей участи.       Интересно, как сильно сейчас на него наорали бы приемные родители? Ладья – солдат, и его бой не окончен, пока в воздухе не застынет его последний вздох.       Каким бы взглядом одарила Нэв, узнав, что он отказался бороться, оставив всех тех, кому обещал помощь, на произвол судьбы?       Он должен идти. Ради нее. Ради родителей. Ради всех тех, кто пожертвовал своими жизнями на этой безумной войне – будь то последствия его решений или стечение обстоятельств.       Ведь таких жертв было более чем достаточно.

***

      Ладья помнит свои чувства – недоверие, смешанное с восторгом – когда он с командой впервые встретились с Даврином, прославленным Стражем-охотником на монстров. Сам Даврин был более чем способным бойцом (и братом по Ордену) – но сильней всего поразило Стража то, что… тот путешествовал в компании молодого грифона.       Живого, серого, кричащего ГРИФОНА. Которые долгое время считались, мать вашу, вымершими!       В тот момент солдат испытал такой душевный подъем, что мог, наверное, в одиночку сразиться с отрядом порождений тьмы.       Увы – хорошие события имеют свойство сменяться плохими. А те редко ходят поодиночке.       В отряде их было трое – сам Ладья, Даврин и Хардинг, что тропами следопытов привела их к нужному месту на Андерфельском нагорье. И их общих усилий не хватило, чтобы спасти одиннадцать других грифонов от Мрачной Плакальщицы – таинственного чудовища, что пришло по их души. Цел и невредим остался лишь Ассан – так звали грифона Даврина.       И будто этого было мало – по возвращению на Маяк их ждала новая порция дурных новостей.       Боги сложа руки не сидели.       Страж помнит, как Нэв и Луканис, чуть ли не перебивая друг друга, сбивчиво говорили о том, что их города атакованы драконами богов. Помнит отчаяние, сквозившее в речи обоих, которое оба попытались смягчить не особо-то убедительным «иди туда, куда сочтешь нужным». А ему пришлось принимать решение, зная, что кто-то неизбежно пострадает.       «Мы поможем Нэв в Минратоусе», - коротко бросил он тогда команде.       Не то что бы на его выбор повлияло то, что столица Тевинтера была городом Нэв… Ему, конечно, хотелось ее защитить, уберечь от беды – но тут дело было несколько… масштабнее. По крайней мере Ладья хотел в это верить. Минратоус не должен был пасть. Венатори не должны были преуспеть. И они – практически – не преуспели.       Ладья на пару с Даврином прорвались через ряды венатори к Драконам Тени, что держали оборону рядом с площадью Думата. Помогли им отбиться. Невзирая на то, что повстанцы понесли достаточно ощутимые потери.       «Ладья! Ты здесь! Нам бы не помешала помощь!».       Он помнит тот проблеск надежды, который увидел в глазах Нэв, пока она помогала одной из магесс Драконов оправиться от ран. И невысказанную благодарность за сделанный невозможный выбор.       Только вот проблема дракона от одного его появления решиться не могла. Его следовало приземлить. Конечно же, Ладья не придумал на тот момент ничего лучше, чем заманить дракона «на живца» в своем лице. И это, на удивление, сработало – даже боги иной раз не способны устоять против кинутого им в лицо «попробуй отбери!».       Почти сработало.       Они так и не смогли тогда убить этого сраного дракона. Лишь отогнать – практически на предельном напряжении сил. Точка в историях злодеяний «Жаропасти Вирантус», как обозвало дракона сопротивление, будет поставлена куда позднее.       Как там любила говорить Нэв? Учись ценить свои победы? Тут, пожалуй, было, чем гордиться. Два Серых Стража и тевинтерская магесса против разъяренного оскверненного дракона, изрыгающего пламя, словно кунарийский дредноут.       Ладья не мог не задуматься о том, что было бы, отвлеки на себя дракон внимание всех повстанцев – в условиях, когда против него они мало что могли сделать. И мелькнувшая в его голове картина того, как к власти в Минратоусе приходят венатори, солдата ничуть не радовала. Зато – радовало то, что их удалось остановить.       Только вот… Ценой этой почти что победы стали большие потери в Тревизо, отданном на поругание Скверне. Да, он отправил на помощь Луканису Беллару и Хардинг. Но у них не было ни лириумного кинжала Соласа, ни – пожалуй – его солдатского везения.       Зато было множество солдат антаама, сковавших силы Воронов, и другой дракон, который безнаказанно поливал торговый город своим ледяным дыханием. И осквернял его. Чему не смог помешать ни демон Вирантиума, ни опальная эльфийка-Ворон, вместе с которой они тогда пробивались через Костницу (и которая согласно договоренности с Первым Когтем смогла вернуть себе место в доме… де Рива, кажется), ни кто-либо еще.       Первые серьезные жертвы на тернистом пути борьбы с богами. Не считая, конечно, полностью оскверненную Переправу Д’Мета.       Луканис, конечно, говорил о том, что это не вина Ладьи и что Тревизо будет жить, да только вот солдат знал – в городе винят его. Он принял решение. А слухи – тем более те, что про «кто виноват и что с этим делать» - всегда разносятся со скоростью пожара.       И то напряжение, что он видел в глазах Делламорте и эльфийки из де Рива, осуждение из глаз Якова, человеческого пацана, что готовился стать Вороном…       Все это словно бы кричало о том, что виноват в трагедии Тревизо именно он. Ладья понимал, что не мог быть в двух местах одновременно. И что даже в Минратоусе ему именно что повезло. Но – не мог не чувствовать эту удушающую вину за то, что оказался недостаточно хорош.       Ладья поймал тогда себя на мысли, что с подобным ощущением жить было сильно так себе. Интересно, каково тем старшим Стражам, что берут на себя командование целыми национальными отделениями. И тем более – каково было тем полулегендарным Стражам этого века, гному из Орзаммара, нынешнему королю Ферелдена – и военачальнику отца этого короля, который был завербован в Орден практически перед самым появлением Архидемона на поле боя?       Тогда он решил в лепешку расшибиться, но помочь Тревизо хоть чем-то. Тем более что время у них вынужденно образовалось – команде требовались два новых специалиста, с которыми еще нужно было связаться.       Нэв одобрила его решение. Она могла этого не говорить, но Ладья знал, что она тоже чувствует вину. И тоже хочет помочь Луканису, сгладить его боль хоть чем-то.       Другое дело, что сам Делламорте пропал в недрах родного города, будучи посланным Воронами на «особое задание». Как и та эльфийка из де Рива. Ладья мог лишь надеяться, что хотя бы они не падут под мощью Скверны, что заполонила город. И не напорются на алебарды антаама в тщетной попытке отомстить.

***

      Следующие несколько недель для Ладьи пролетели буквально на одном дыхании.       Помощь Воронам в Тревизо – орлесианец Шанс Кандид, оказавшийся Вороном, просил его команду найти нескольких пропавших антиванских убийц. Они – вернее то, что во что превратились – командой Ладьи нашлись. Как и сам Шанс, сдавшийся терзавшей его Скверне. Новая форма оной… куда агрессивнее пожирала и трансформировала тех, кто имел несчастье с ней соприкоснуться, во что-то чудовищное. Обычные методы лечения малых доз заражения, которые практиковались в том числе и не-Стражами, тут были бессильны. А Стражей и крови Архидемона на всех не напасешься – при том, что в Тревизо ее не было совсем.       Прогулка с Даврином и Ассаном по Арлатанскому лесу – темнокожий охотник учился взаимодействовать со своим пернатым товарищем, Ладья же просто наслаждался временем, когда никто не пытался его убить. Да и надо было признать – Ассан был симпатягой. Умный зверь, куда умнее, чем кажется на первый взгляд. Сам же Даврин… Ладья был рад, что в его команде есть еще один Страж. С товарищами по Ордену всегда проще наладить контакт. Да и сам по себе эльф был нормальным парнем, с таким не стыдно в бой и в таверну.       Путешествие в залы Большого Некрополя, что в Неварре. Ладья – как и все, наверное – боялся смерти, что однажды придет к нему так же, как пришла к его матери и приемным родителям. Но он смирился с ней. Принял то, что она рано или поздно пригласит его на последний танец. Темные же залы Некрополя, наполненные нежитью, возвращали из потаенных глубин его сознания этот глубоко спрятанный страх, что липкими нитями вновь окутал все его естество. Спасало то, что и сюда, в это мрачно величественное место, умудрились пробраться венатори. Профессору Эммрику Волькарину – их будущему «эксперту по Тени» - сопровождаемому помощником, надо было подсобить и остановить мерзавцев. А убивать культистов Ладья научился очень хорошо. Беллара уж очень быстро нашла язык с профессором и его помощником. Ученые… А Стражу – невзирая на первое впечатление – весьма понравился оживший скелет-ассистент профессора, которого тот захватил с собой на Маяк. Говорить не умел, но очень уж скрипел занятно. Кофе приносил. И с ним всегда можно было перекинуться в «камень-ножницы-бумагу».       Разборки с антаамом на побережьях Ривейна, где команда пополнилась Тааш – экспертом по драконам. После того, что крылатые бестии устроили в Минратоусе и Тревизо – им очень нужен был тот, кто умеет правильно их убивать. То, что в комплекте с кунари шло огненное дыхание, весьма суровая матушка и приглашение подраться на пиратской арене, было… приятным бонусом. И надо сказать, последнее - весьма пополнившим оскудевшие карманы младшего почти что разжалованного Стража.       Возвращение Луканиса, который – невзирая на истощение и боль по поводу участи своего города – вновь готов был работать над тем, чтобы низвергнуть богов.       «Антиванский Ворон всегда доводит заключенный контракт до конца». Самого Ладьи, конечно, Делламорте все еще сторонился – неудивительно – но по крайней мере он снова занял свое законное место в отряде.       Встреча с Инквизитором – легенды рисовали чуть ли не двухметровую фигуру, которая из первых рядов обрушивает на врага жесточайшие ледяные бури и карающий клинок, сотканный из чистой магии Тени. Ладья же увидел… уставшего эльфа средних лет, который, тем не менее, умел держать себя и одним своим присутствием расположить к себе. И поведал много мрачных новостей о том, как обстоит ситуация на Юге.       Помощь Эвке и Антуану в Хоссбергских топях, где друзьям вновь пришлось удостовериться в том, что Скверна… изменилась. Жаль только, что Первый Страж в очередной раз отказался их выслушать, упертый баран.       Что объединяло все это напряжение тех дней – так это то, что Ладья после каждого нового задания использовал любую возможность чтобы поговорить с Нэв. Не всегда она сопровождала его непосредственно на задании, конечно – постоянное напряжение свалит любого в койку лазарета надежнее огра. Но он все равно старался использовать любую представившуюся возможность быть рядом.       Ведь Нэв взяла штурмом его голову – и уходить оттуда не собиралась.       Они могли болтать на кухне ночью, куда оба – чуть ли не крадясь, словно воры в ночи – иногда захаживали за кофе. Нэв, ухмыляясь, могла говорить ему, что на Маяке бывает слишком тихо. Ладья же, бурча себе под нос, рассказывал то о кошмарах, которые приходят к каждому Стражу после его Посвящения и остаются с ним на всю оставшуюся жизнь, то о том, что тишина в их случае – не считая особого ощущения тревожности – это хорошо, ведь порождений тьмы рядом нет. Либо они уже слишком заняты поеданием твоей печени и тогда тебе уже все равно.       В одну из таких ночей Нэв в разговоре кратко коснулась своего увечья. Она рассказала немного, но достаточно. Ладья… не выпытывал, но понимал, что это одна из тех причин, почему Нэв иной раз так поглощена работой. Когда ты занят – у тебя нет времени ни на лишнюю боль, ни на лишнее купание в сожалениях от того, что где-то что-то ты сделал не так.       Ладья же рассказал ей о том, с чего все когда-то началось.       О Каменном Роге, деревеньке, затерянной в пустошах Андерфелса. О том, как порождения тьмы прокопали туннель в эту деревню. И о том, как он, ослушавшись прямого приказа, командуя парой десятков рекрутов, принял рискованное решение – нападать.       В той деревне он и познакомился с Варриком и Хардинг, которые по злой случайности остановились в местной таверне на ночь.       И с их помощью смог остановить порождений… заблокировав туннель подорванным здание городской ратуши. Ценой нескольких трупов, собственного сломанного правого рога – и вынужденной «командировки» с Варриком, которая превратилась в спасение мира от древнего зла.       «У героев, похоже, спокойных ночей не бывает», - хмыкнула тогда чародейка. И предложила ему все равно попробовать уснуть, ведь ничего так удручающе не влияет на боевой дух, как вид невыспавшегося командира.       А он, как дурак, не мог придумать ничего лучше, чем пошутить про то, что уже слишком поздно для сна. И что может лучше уже совсем не ложиться – в такой компании-то.       «Знакомая история», - Нэв наградила его улыбкой. И поблагодарила за кофе, пообещав в следующий раз сварить его самой.       Некоторое время спустя, после очередного задания Страж поймал магессу, возящуюся с Ассаном возле кухни.       Она не особо вызывала ощущение любительницы животных… исключая, разве что, тевинтерских кошек, не погладить которых при визите в Минратоус было просто непростительно. Но вот она, ухмыляясь, стояла рядом с Ассаном и мило с ним болтала.       Настолько, что Страж не мог этого не подметить.       «Разве я не всегда милая?», - с некоторым озорством парировала Нэв. Ладья усмехнулся. Попался в прямиком заготовленную для него ловушку. Отлично сыграно, Нэв Галлус.       «Да уж, обычно я животных не очень жалую. Дома любое, которое больше кошки – почти наверняка полудемон. Впрочем – как и каждая третья кошка. Не забывай, что мы говорим про Тевинтер!»       Ассан, конечно, никаким демоном не был. Но постоять за себя умел совершенно точно.       Нэв погладила грифона и слегка потрепала его оперение.       «У меня дядя был, постоянно рассказывал о Стражах и грифонах. Мне нравились эти пернатые. Всегда были героями. Правда вот представляла я их себе совсем по-другому…».       Ладья почувствовал, как внутри него все словно замерло. Вздохнув, он посмотрел в пол. А потом на магессу.       «В тех историях… Стражи ведь тоже были героями?»       «Некоторые - да», - тепло ухмыльнулась Нэв.       «А… в реальности?»       «Некоторые!», - улыбка Нэв стала теплее, а голос – хитрее, что ли?       Ладья чувствовал, что его сердце было готово выпрыгнуть из груди прямо сейчас, а руки дрожали. Близко, опасно близко все подошло к моменту истины. Готов ли он… сделать шаг вперед? И получить любой ответ на невысказанный, но рвущийся из груди вопрос?       Ладья особо уверен не был. Но… Ассан по грифоньи закричал, словно бы поддерживая собрата-Стража.       Нэв, хмыкнув, отправилась искать пернатому закуску. А Ладья, выдохнув, смотрел ей вслед – и не мог сдержать улыбку.       Как же она грациозна. Красива. Умна.       И как же ему – до рези в костяшках пальцев – хочется быть рядом с ней.       А, к демонам все.       «Эй, Ассан! Между нами говоря… я думаю, что она мне нравится. Очень нравится».

***

      Нэв с угощениями, конечно, вернулась… только вот продолжить ему не дали.       Потому что был Даврин. Была весть о том, что Вейсхаупт скоро окажется под осадой самой, пожалуй, огромной орды порождений тьмы, что видел этот мир. И что Первый Страж отдал приказ всем Стражам Тедаса вернуться домой. Кроме – вот ведь говнюк лысый – самого Ладьи и Даврина. Ну да Ладье было наплевать. Не в первый раз он нарушит субординацию ради исполнения своей клятвы и своего солдатского долга.       Был срочный сбор отряда и поиск нужного элувиана, который привел бы их прямиком в крепость Серых.       Как сам Ладья впоследствии сказал Даврину и Луканису во время их дружеской попойки… не было у него в жизни задания хуже.       На каком-то втором дыхании, невзирая на усталость, Ладья, Нэв и Даврин пробились через авангард порождений тьмы в ставку командования. И каким-то чудом Стражу на этот раз удалось достучаться до своего командира.       Видит Создатель, как чесались у Ладьи тогда кулаки. Но врезать главнокомандующему перед всем Орденом… не пошло бы на пользу боевому духу. И хоть Страж буквально чувствовал осуждение в глазах большинства своего отряда – он предпринял последнюю, отчаянную попытку добиться своего словами.       И преуспел.       К сожалению, удача на этом от них отвернулась.       Стражи – его орден, его семья – понесли огромные потери. Вейсхаупт – крепость, где он и Даврин давали свои клятвы и пили из чаши Посвящения, ради вящего блага отдаваясь Скверне – был разрушен. Сам Ладья и Даврин чуть было бы погибли – да и готовы были пойти на смерть. Ведь лишь Серый Страж может убить Архидемона – умерев при этом.       Коссит не может не вспомнить о том, как шокировала Нэв эта новость. И как в тот момент она посмотрела на него – не на Даврина. Чародейка быстро вернула себе самообладание – но она действительно тогда показала свой страх.       За него.       Только вот умирать на тот раз… не потребовалось. По крайней мере ни ему, ни Даврину – сущность Архидемона перешла к Гиланнайн, сделав ее смертной. А вот Первый Страж, серьезно раненый порождениями тьмы, вызвался добровольцем - и погиб напрасно.       Да, Архидемон был убит. Вот только Гиланнайн осталась жива – Луканису не хватило скорости. Демон Вирантиума сумел лишь ранить ее, оставив шрам на щеке.       И теперь, как и ее оскверненный дракон, она будет настороже и застать себя врасплох более не даст.       Даврин винил в произошедшем себя и Луканиса. Луканис – только себя, хоть и огрызался на эльфа защиты ради. Ладья же… просто наорал на обоих, чтобы не цеплялись друг другу в глотки. Меньше всего отряду на тот момент нужно было искать виноватых в себе. Ведь главным виноватым был ОН. Тот, кто командовал этой операцией. Тот, кто должен был убедиться, что каждый его боец готов выложиться на максимум.       Тогда он впервые за очень долгое время сильно напился за компанию с Даврином – убедившись, что команда цела, сыта и готова отдыхать. Только вот эльф быстро отрубился, а Ладье пришлось ковылять до своей комнаты, рискуя споткнуться и улететь в бездонную Тень.       Но – не улетел. Спасибо Нэв, которая нашла его на полпути и помогла безопасно добраться до кровати.       «Прими еще раз мои соболезнования… Я даже не возьмусь думать, что сейчас у тебя на душе – это был твой дом, твой орден. К счастью, благодаря тебе, Портовый город по большей части цел. Знаю, слабое утешение, но спасибо тебе еще раз. За то, что пришел мне… нам на помощь. А за Вейсхаупт мы обязательно отомстим. И не думай о том, что случилось, слишком много – поверь моему опыту, ни к чему хорошему не приведет. И давай-ка, Ладья, проспись. Тебе это нужно не меньше, чем всем нам».       Она убедилась, что он нормально лег – и только после этого ушла, мерно отбивая ритм своим протезом.       А Ладья потом еще долгое время не мог заснуть, молча глотая горькие, соленые слезы.

***

      Тем Стражам, кто остался в живых, повезло добраться до Хоссбергских топей, где они встали лагерем. К счастью, Эвка и Антуан выжили. Хотя бы близких друзей оплакивать не пришлось.       И хоть в голове Ладьи творилась форменная буря после выпитого накануне – он не мог сидеть на месте, невзирая на то, что про богов пока не было никаких вестей. Он помогал возводить укрепления в Лавенделе. Решал проблемы Стражей и жителей деревни – всеми силами стараясь искупить то, что был недостаточно хорош в Вейсхаупте. Один – или вместе со спутниками – охотился на группы порождений тьмы, что бродили вокруг. И лишь когда в Лавенделе все стало… приемлемо – тогда Ладья наконец вернулся на Маяк.       Там, конечно же, тоже было не до скуки. О богах все еще не было вестей, но у всех его бойцов нашлись неотложные дела. Которые помочь решить мог только и именно он.       И Ладья с благодарностью взялся за решение этих проблем. Все лучше, чем вновь и вновь проигрывать в голове бой за крепость Стражей, беспощадно клеймя себя за поражение.       Нэв, кстати, сдержала свое обещание – и на этот раз сварила кофе самостоятельно. Луканис, правда, был не в восторге – попросив Нэв просто в следующий раз идти к нему или к Ладье. А потом, когда Делламорте ушел, Нэв, вздохнув, попросила его о помощи. На связь с ней вышел Элек, мелкий торгаш из Нитей, банды из Портового города. Что уже само по себе было странно. В этом стоило разобраться. И Ладья не хотел отпускать ее одну.       «Странные у нас с тобой представления о веселом, Ладья. Дурная привычка, м?».       Расследование вывело их на некоего Макала Дамаса, который оказался главарем Нитей. И которого похитили венатори. Погоня за ними через так называемый «рынок Нитей» привела их в место, где последнего держали… и подвергли очарованию. Магия крови, конечно же.       Старая знакомая Нэв, венатори Элия, вернулась. И хотела подчинить себе город.       Чуть было не попыталась подчинить и его самого, но Нэв успела ударить первой. Закрыла его собой.       «Это только между нами, Элия! Не тронь его!»       Дамаса они на тот раз спасли. И последний – в благодарность – предложил свои услуги в борьбе с венатори, добраться до который иными способами было бы… проблематично.       В иных условиях Ладья настаивал бы на том, что такая «сделка» не стоит последнего медяка. Но сейчас, когда Минратоус каждый день ощущает на себе борьбу с венатори, а городская стража и храмовники чуть ли не пляшут под их дудку… От помощи – даже когда ее предлагают преступники – отказываться было бы глупо. Сейчас у них есть общий враг, а известная поговорка на этот счет была достаточно красноречива. И на молчаливый вопрос глазами от Нэв – Ладья, глухо рыкнув, сказал, что они на эту сделку согласны. Но чтоб не смели надуть.       Дамас, хохотнув, сказал, что Ладья ему нравится. И что все будет сделано в лучшем виде.       Нэв по возвращению на Маяк была ему благодарна, но сказала, что не хотела впутывать его во все это. Поделилась своими страхами о том, что возвращение Элии не сулит ничего хорошего Портовому городу.       «По крайней мере, Нэв, сейчас ты будешь иметь дело со всем этим дерьмом не в одиночку. Что бы ты там не думала».       Чародейка устало, но искренне улыбнулась ему. И в тот день он - впервые за долгое время - наконец-то выспался. Даже кошмары несколько отступили.       А утром, по своей традиции придя к Нэв с чашкой свежесваренного кофе коссит… застал ее за сооружением какой-то странной коробки.       «Хочу разобраться, что тут привлекает огоньки», - сказала она, возводя рычаг. «В эту коробку я накидала всяких записей, безделушек и прочих вещей, которые они так любят красть».       «А может, их просто привлекаешь ты?», - хмыкнул Ладья.       Его самого – так точно.       «Они тут резвятся даже в мое отсутствие, так что не все так просто».       Он предложил ей свой компанию и кофе. Нэв не отказалась. И вот, сидя с бодрящим напитком, они ждали, пока на приманку кто-то клюнет.       «Знаешь… скажи мне кто, что утро начнется с охоты на огоньков – я бы не поверил».       «Что поделать – жизнь полна сюрпризов. Ты, кстати, сам нередко их преподносишь», - Нэв, ухмыльнувшись, сделала глоток.       Ладья просто смотрел на нее с минуту, улыбаясь. А потом взял ее за руку – почувствовав, как по ее коже побежали мурашки. Но руку чародейка не отдернула.       «Мне просто нравится удивлять тебя. Ничего не могу с собой поделать».       «Вот как? Что ж – с тобою и правда интересно».       Ладья, хмыкнув, сказал, что примет это за комплимент. Нэв… конечно же, ответила, что это он и есть.       Ай, была не была. Бери себя в руки, боец, и делай, что должен – сказал он себе тогда.       «Нэв…»       «Ладья, я…»       Внезапный хлопок идиллию несколько нарушил.       «Похоже, мы поймали огонек», - Нэв, усмехнувшись, поставила чашку на стол и подошла к коробке, открыла ее, с любопытством заглянув внутрь. Огонек с веселым потрескиванием вылетел наружу. Магесса, вздохнув, посмотрела на него так, что у Ладьи в очередной раз все внутри сжалось.       «Я… не многого прошу от жизни. Я вообще, если честно, ничего уже не прошу. Мир полон несправедливости, я давно это поняла и приняла».       Она подошла к столу и облокотилась. Не сводя взгляда со Стража.       «Но мы с тобой, Ладья – мы сами бежим за этой несправедливостью. И за опасностью. Так чего мы можем просить от этой жизни?»       Коссит вздохнул, облокачиваясь на многострадальный стол рядом с Нэв. Если чему жизнь его и научила – так тому, что надо ценить те маленькие радости, которые есть. На пути к большой цели о них слишком легко позабыть.       «Сегодня? Да хоть охоту на огоньки. По-моему, прошла неплохо. Хорошее иногда все же случается, Нэв».       Нэв засмеялась. Грустно. Смотря в пол. После чего подняла голову и взглянула ему в глаза, прищурив взгляд. Ладья видел там… страх. Одиночество, с которым она смирилась, но так и не стала союзником. И малую толику надежды.       «Знаешь… мне кажется, что от тебя можно ждать беды», - сказала она полушепотом.       Момент истины. Сейчас – или, мать его, никогда.       Его сердце колотилось, будто бы перед этим он пробежал несколько миль в полной боевой выкладке. Но он решился.       И потянулся к ней. С радостью осознав, что и она тянется к нему в ответ.       Только вот… Им опять помешали. На сей раз огонек, который задорно пролетел прямо меж их лицами и тянущимися друг к другу губами.       Они оба засмеялись – нервно. Нэв обхватила его руку своими, слегка прильнув на плечо.       А потом – потом она, прокашлявшись - встала и села на свое место. Улыбнувшись ему несколько вымученно. Ничего более не сказав.

***

      Идиот. Баран. Снова поторопил события. Так он считал тогда, до внутренней ненависти костеря себя за то, что поставил небезразличного себе человека в такое неловкое положение.       Только вот сейчас он вспоминает кинутый на нее последний взгляд перед выходом из ее комнаты. Она, погрустнев, смотрела в пол, пока он уходил.       Тогда он подумал, что она просто хочет побыть одна. Сейчас Ладья понимает, что она тоже, как и он сам, тогда задавала себе весьма неприятные вопросы. И ругала себя за то, что не решилась.       Ему тогда следовало остаться с ней.       Судьба предоставила им шанс исправить эту оплошность. А потом беспощадно растоптала дарованное сапогами, отобрав у него Нэв. Его же собственным приказом, приведшим к ее гибели.       Те же соленые, горькие, жгучие слезы, что были после Адаманта, катятся по его щекам. То же ощущение поражения и беспомощности, что было тогда. Только вот на сей раз это поражение ощущается как смертельный удар в сердце.       Слишком многое он не успел ей сказать. Слишком многое он не успел услышать от нее в ответ.       И больше никогда не скажет и не услышит.       Но его руки все еще на месте. Они все еще способны держать оружие. А ноги все еще несут его вперед.       И этого должно быть достаточно для того, чтобы вырваться отсюда. Убить Эльгарнана. Разобраться с Соласом. А затем… затем это взятое взаймы время существования можно будет и прекратить. Не погибнет в бою с богами – так в мире полно других угроз.       На каком-нибудь ударе точно будет высечено его имя.       Потом он обязательно найдет Нэв… куда бы ее душа ни отправилась и во что бы ни превратилась. Попросит прощения. И будет рядом столько, сколько потребуется.       Осталось дело за малым – победить.       И умереть.