Но, сквозь боль, шли они через скорби юдоль…
28 октября 2025 г., 00:03
Ладья, буквально не щадя ни себя, ни кого другого, работал на успех их дела. Вникал во все проблемы своего отряда, помогал их решать. Был рядом с каждым, когда это требовалось… ну, почти всегда. Хотя бы старался. Не без удовольствия наблюдал, как меж членами отряда и теми, с кем приходилось работать, зарождались дружеские – и не только – взаимоотношения.
В конце концов, не только ему повезло с Нэв. Луканис, Хардинг с Тааш, да Беллара тоже теперь могли похвастаться чем-то подобным.
Но сколь бы сие не было приятно, а главной их задачи никто не отменял.
Они сражались с врагом. Били приспешников богов везде, где только могли дотянуться. Срывали их планы.
Они боролись с собственным прошлым, своими страхами и искушениями.
И побеждали.
Кто-то разбирался с семейными проблемами и трудностями, решая, как поступать с оступившимися собратьями… или просто проводя с ними последние мгновения жизни оных.
Кто-то учился принимать себя настоящих – будь то древний пробудившийся гнев, которому ранее отказано было в праве на существование или осознание себя через борьбу.
Кто-то открывал для себя новое, будь то обретение бессмертия через смерть, пусть и оплаченное героической жертвой, или осознание того, какое место птенец грифона – надежда, что освещала иной раз столь темный Тедас – по-настоящему занимает в твоем сердце.
А кто-то… получил свой шанс раз и навсегда поставить точку в давнем противостоянии.
Страж помнит, как Нэв сосредоточенно и ожесточенно исследовала любую информацию, что должна была помочь ей отыскать древнее святилище Лусакана. Зубами выгрызала зацепки, прогоняла через собственные разум и восприятие любые, даже самые незначительные слухи. Ночами сидела над картами и заметками, вооруженная пером и чернилами.
Ладья носил ей лично сваренный кофе. Просто сидел иногда в ее комнате, стараясь не издавать лишних звуков, но молчаливо напоминать – «я здесь и никуда убегать не собираюсь». В конце концов, ему тоже было над чем подумать.
Нэв… была ему благодарна, хоть взгляд ее иной раз и говорил что-то в духе «наверняка у тебя есть и другие дела, тратить на меня время – плохая идея».
Нет, Нэв Галлус. Это лучшая идея в мире.
И вот, наконец, таинственное полузабытое святилище было найдено.
Быстрые сборы. Не менее беглое обсуждение плана. Кровавая бойня на пути в сам храм и внутри его.
Культисты слишком сильно уповали на одну и ту же тактику, коей не изменяли себе еще с давних времен. И слишком мало ценили жизни своих же собственных бойцов.
На тот раз Элии уйти уже не удалось.
«Говорят, Нити защищают свои улицы», - с презрением бросила тогда Нэв в разъяренное лицо культистке-венатори, что пыталась, оперевшись на свой посох, встать и продолжить борьбу.
Да, им пришлось обратиться за помощью к преступникам, чья помощь в штурме святилища оказалась неоценима.
Да, впоследствии контрабандисты захотят, чтобы главной у них стала именно Нэв.
Чародейке, конечно же, это крайне не понравится… как и ему самому, честно говоря - но и в той ситуации она поставит благополучие Портового города превыше своих пониманий о том, что правильно, а что нет.
В ту самую минуту, впрочем, тяжелая, мрачная история долгой погони окончилась криком Элии, встретившей клинки Нитей, когда бросилась в сторону Нэв с ритуальным ножом наперевес.
И ее предсмертным всхрипом – Элек и его подручные убедились, что больше эта мразь никогда и никому навредить не сумеет.
Это принесло Портовому городу чуточку больше настоящего мира.
Нэв же… месть не принесло особого удовлетворения. По возвращению на Маяк она лишь устало оперлась о свой письменный стол, допила оставленный на нем же холодный кофе, выдохнула и уставилась в пустоту.
«Я всегда…», - Нэв осеклась, отвечая на его безмолвный вопрос, заданный лишь взглядом. Вздохнула, вглядываясь в пол, затем вновь перевела взгляд на него. «Я буду в порядке».
Ладья улыбнулся. Подошел ближе. Обнял. С удовольствием чувствовал, как прильнула ее голова к его груди, а сама девушка несколько расслабилась.
Гарлок побери, как же хорошо. Как же правильно.
Как любила говорить сама чародейка – не первый день она в этой игре. Но только вот сейчас ей нет никакой нужды играть в нее в одиночку. Ведь он никуда сбегать не собирается.
Ни от нее, ни от задачи, что перед ними стоит. В конце концов, Элия была лишь симптомом, но не первопричиной болезни. Последняя же сама себя не излечит.
Это можно сделать, лишь вогнав клинок в черные сердца «богов», что решили наводить этот мир тьмой и злобой.
***
Увы, Ладья совершил очень большую ошибку, посчитав, что эванурисы никак не смогут ускорить наступление солнечного затмения. И что убитые драконы, да сорванный ритуал по жертвоприношению эльфов в угоду «богам» подарят им если не победу, то какой-то шанс на нее. Конечно же, Эльгарнан и Гилан’найн без дела не сидели. Смогли, ублюдки. Ладья помнит то недоверие, тот ужас, что застыли на его лице, когда он созерцал это самое затмение. Помнит ощущение приближающегося конца, когда Морриган отрывисто бросила ему «собирай свой отряд, я предупрежу Инквизитора». Помнит быстрый сбор отряда на Маяке. Предстояло решать, что же делать дальше. Как и куда вести свой отряд на бой, к победе – или поражению. И «нескольких недель на подготовку» у них более не было. Собрав всех за столом, коссит взглянул на свой отряд. Видел в их глазах тот же подавленный решимостью страх, что ощущал и в себе самом. Вот он. Тот момент истины, с который сталкивается каждый командир, ведя своих солдат в безнадежный бой. Есть ли у них хоть малейшие шансы? Выживет ли кто-то – или все они пойдут на корм червям, бесславно убившись о порождений тьмы, антаам – и Архидемон его знает, кого еще? Раз-з-дери его огр! Не время думать о подобном. Отряд должен видеть его решимость. Даже если ею и не пахнет. И Ладья решился. «Может, мы и не выживем. Не спразднуем долгожданную победу. Не обнимем тех, кто дорог. Но одно я вам обещаю точно – на тот свет, мать его, без компании мы точно не отправимся. Чего бы это не стоило – но богов сегодня мы остановим». Отряд внял его подобию речи с пониманием. И мрачной собственной же решимостью. Можно сказать – даже слишком мрачной. Он встречался с Нэв глазами во время этого обсуждения. Ее рот ухмылялся – но глаза не врали. Демоны побери… Ему хотелось попросить, нет – приказать ей остаться здесь. Под любым предлогом уберечь от того, чтобы чародейка рисковала шкурой там, где он за себя-то не уверен, что сдюжит. Но он знал – она первая бы ему не простила такого. Это их общая война, общий бой. Не говоря уже про то… что у командира не должно быть любимчиков. Что-то, впрочем… Что-то он наверняка сможет сделать. «Нэв, не хочешь отдохнуть? Кто знает, может последний шанс перед…» «Еще успею», - отрывисто бросила магесса, теребя манжет рубахи и смотря в окно. Там багряным заревом расплывался закат, вызванный затмением. «Боги торопят события. Торопят нас, Беда» «Волнуешься?, - Ладья постарался придать своему голосу больше уверенности. «Ну да, что-то – как всегда – пошло не по плану. Но мы же справимся». Нэв нервно усмехнулась. Не поверила. Неудивительно – он сам себе не особо верил. «От этого, если честно, не легче». Ладья хмыкнул. «Не уверена, да? Я вот… а, к чему это все. Тоже не уверен. Тоже не могу перестать об этом думать». «Да мы прям два сапога пара», - констатировала Нэв. «Это точно. Когда все, наконец, закончится…» «Не надо», - Нэв резко отвернула взгляд в сторону. На последовавший вопрос она, перестав, наконец, теребить ворот рубахи, вновь взглянула на него. Так, что у коссита внутри все сжалось, словно бы его огр схватил. «Не надо говорить о том, что будет после. Прошу». «Я…», - Ладья словно чувствовал, как остатки воздуха высасывают из него. Дело в чем? В нем? Он опять что-то где-то сказал не так? Сделал не так? «Если в твоем будущем меня нет, то ты…» «Я не это имела в виду, Беда», - ладонь Нэв, холодная, словно ее любимые чары, легонько прикоснулась к его – чтобы тут же отстраниться. «Моя работа… я давно смирилась с мыслью, что одно из дел станет для меня последним. Прикончит меня, закончит начатое», - она покосилась на свой протез. «Но ты… Я не могу думать о тебе и о том… что будет после. Если ты вдруг… Если что-то случится…». Нэв резко оторвалась от письменного стола, начав лихорадочно ходить по комнате и собирать свое снаряжение. «Скажи, Беда… когда удача отвернется? Потому что она всегда отворачивается!», - последние слова Нэв сказаны были чуть ли не шепотом, но больше походили на крик. «Значит, мы развернем ее обратно и «убедим» спасти нас еще разок. И я никуда деваться не собираюсь. Я всегда буду рядом, Нэв. И всегда говорю от чистого сердца». «Знаешь… Многие любят давать обещания, которые потом выполнить не могут. А в твоем случае за тебя его могут нарушить столькими способами, что…» Нэв, вздохнув, подгоняла детали своего снаряжения. После чего, сжав кулак, сняла с себя свои любимые серьги в виде украшенных ромбов с пустой сердцевиной и убрала их в коробочку на своем столе. И вновь посмотрела на него. В ее взгляде плескался страх. Ладья подошел к ней. Накрыл руки своими. «Бояться – это нормально, Нэв». «Ха, Беда», - Нэв говорила сбивчиво, словно бы душила в себе слезы. «Я не боюсь. Я в ужасе». Руки Ладьи переместились с рук Нэв на ее талию, прижимая к себе. «Тебя послушать, так боги уже сделали это. Будто я даже не попытаюсь исполнить, что сказал. Да и мы были в опасности с самой первой нашей встречи. Любой удар мог стать последним, на любой стреле, любом заклинании могли быть выгравированы наши имена. Что изменилось?» «Все изменилось, Беда!», - Нэв отстранилась, шагнув к выходу. «Теперь я уверена, что я…» «Что? Почему ты не можешь сказать?» «Вдруг я не смогу повторить это завтра?», - прошептала чародейка, забирая свой жезл. И, мерно цокая протезом, ушла к точке сбора пред элювианом. Оставив Ладью стоять в резко опустевшей комнате в одиночестве, средь летающих огоньков и листов бумаги.***
К счастью для Ладьи и его отряда, и арлатанские лодки стараниями Странников были готовы, и никто их прибытия на остров не заметил. К сожалению – на этом, как водится, везение закончилось. Ибо дальше на острове их ждал настоящий кошмар. Они прорубались через орды порождений тьмы. Насмерть бились с подготовленными и мотивированными стоять до последнего отрядами антаама. Каждый его боец – не только его собственными стараниями, но и личными же своими усилиями – стоил небольшого отряда. Но одного этого было мало, чтобы вот так вот взять и победить армию. Две армии, если быть точным. Их могло спасти лишь быстрое продвижение вперед. И не назначь он командиром второго отряда Хардинг, способную в разведке и диверсиях, Ладье сотоварищи пришлось бы наверняка еще хуже. И, походу, понимал это не только он. «Беда… О том, что я раньше говорила, там, на Маяке… Я правда хочу, чтобы у нас все получилось. Правда». «Я знаю, Нэв», - Ладья, вытирая кинжал после того, как тот познакомился со внутренностями очередного пораженного Скверной глубинного охотника, улыбнулся. «Просто найди выход. Ты же справишься, Беда?» Конечно, он справится. Не может иначе. Не должен иначе. И поэтому, кусая губы в кровь и не обращая внимания ни на какие полученные ссадины и шрамы, Ладья вел отряд вперед. Рубил и кромсал, прошибал насквозь молниями и жег огнем тех, кто стоял на их пути. Все ради того, чтобы добраться до Гилан’найн и Эльгарнана. Помешать им. Чего бы это ни стоило. Пока, наконец, на их пути не встали те самые, защищенные магической печатью ворота. Растоптавшие данное им – не единожды – обещание. Ударившие не его, но так, чтоб насмерть.***
Дальше был бой с Гилан’найн. Отчаяние, охватившее Ладью, быстро сменилось яростью. Один он, впустив в себя бурю так, что в ушах звенело, отбивался от полчищ порождений тьмы, пока освобождал схваченных товарищей. Вместе они загнали «богиню» в угол, хоть и дорогой ценой – и на тот раз Луканис не промазал. Был Солас и его очередное предательство. Были воспоминания о Нэв… которые и привели его сюда, где он есть. Были воспоминания и о Хардинг, которая своей жертвой выиграла им время, дала шанс убить «Матерь Галл». Ладье больно, что это прощание… было куда более сдержанным. У командира не должно быть любимчиков… но почему-то это правило он нарушил. Он уверен, впрочем, что Хардинг бы поняла. И пообещал обязательно воздать все почести, которых бравая разведчица заслужила. Сейчас же… сейчас ему придется вновь вернуться к тому, что – судя по всему – и держит его в этой темнице. «Ты молодец, парень. Нэв Галлус боялась за тебя больше, чем за себя. За то боялась, что ты погибнешь, а ей придется дальше жить в мире, где от тебя остались лишь воспоминания, да истории». Страж мог бы поклясться, что видит и слышит перед собой Варрика. - Варрик? Откуда ты тут? Ты в лазарете должен быть… «Я? Хе, дружище, тут все… чуточку сложнее. Почему бы тебе не пройти дальше… и не сказать, что думаешь насчет меня?» Почему-то в глубине души Ладья наткнулся на ответ, который бы все объяснял. Этот ответ леденил кровь в жилах… и был абсолютно нереалистичен. С одной стороны. А с другой… Перед косситом вновь развернулись те картины, с которых все… когда-то началось. Варрик, пытающийся переубедить Соласа. Он сам – вместе с Нэв толкающий статую на самодовольного эльфа. Гном, пытающийся выхватить кинжал из рук Соласа… И погибающий от его удара. Ладья чувствует, как наполняется яростью. Обидой. Непониманием. - Солас… Убил тебя. Своего друга. Лишь за то, что ты пытался его переубедить?! «Уверен, он этого не хотел. Но да. Я и вправду погиб тогда. Ты уж извини, что так вышло, дружище». - Прости меня, Варрик. «За что, парень? Демоны, это место что, тебя ничему не научило? Это было мое и только мое решение. Я решил с ним поговорить, ты-то вон меня переубеждать пытался. И никто у меня не отнимет ни мой выбор, ни его… последствия». - Но… «Да брось, все истории когда-то кончаются. Моя просто чуть раньше закончилась, чем я планировал. Но она и так длилась давно – а твоей еще суждено продолжиться. Тебе еще мир спасать». - Почему мне никто ничего не сказал? «Так все думали, что ты знаешь. И разговаривали то с тобой, то сами с собой. А я… был твоим гласом разума, счастливым воспоминанием, называй как нравится. С «моей» помощью ты все остальное сам додумал». - А что… насчет Соласа? «Ты видел и его, и его воспоминания. Говорил с Митал. Думаю, сам понимаешь – он такой, какой есть. Хочет быть героем, ведь это его натура. Но… ему куда проще играть злодея. И чтобы его все видели именно таким. Ведь тогда – он не проиграл. Жертвы были не зазря. Это все лишь результаты его осознанных решений. Может, поэтому он своими силами, без трюков отсюда так и не смог выбраться, э? Напомни ему о его истинной природе… как он сам любил делать когда-то», - Варрик хохотнул. «И давай, иди уже… и не горюй обо мне, ладно? Я прожил хорошую жизнь, о которой не жалею. Вперед, лидер команды, возвращайся к своим. Спасай мир - и живи дальше. Помни – так хотела бы Нэв. Этим ты почтишь ее память лучше всего, а не бессмысленным геройством». Коссит чувствует возмущения Тени, которые становятся все сильнее. И оборачивается в тот самый момент, когда из открывшегося разрыва раздаются… такие знакомые голоса. - Прощай, Варрик. Ничего не обещаю… но я подумаю о том, что ты сказал. И спасибо тебе. За все. Ладья со всей своей внутренней яростью цепляется рукой за этот открывающийся проход в Тени. Чувствуя, как за его руку хватаются те, кто с той стороны. Его отряд. Страж крепко хватается за первую попавшуюся руку, пока ловушка сожалений позади него рушится вслед за углубляющимся в ее недра Вар… его личным воспоминаниям о Варрике. И всего того пути, что был Ладьею пройден.***
- Они захватили дворец Архонта? - Прямо во время заседания Магистериума… Судя по всему, выжившие – сплошь венатори, - профессор Эммрик был, как всегда, красноречив. Новости и впрямь были мрачные. За те две недели, что его не было в реальности – как, все же, изменчива Тень – ситуация в Тевинтере сильно осложнилась. Если, конечно, так можно было выразиться про ситуацию, где твой враг уже практически готов поставить тебе шах и мат. Эльгарнан утопил Минратоус в крови. Захватил и запечатал так, чтобы никому не удалось бы туда проникнуть. И лишь благодаря тому, что кто-то из Драконов Тени и Нитей уцелел, как минимум в Портовом городе еще было, кому сражаться. Равно как и Соласу, который успел – чудом – проскользнуть в город до его запечатывания. Огровы рога! Как бы не хотелось Ладье лично раскрошить Волку черепу вот этими вот самыми руками… похоже, придется с этим повременить. Сначала им придется пробраться в Минратоус, вернуть кинжал – и уже там дать бой последнему «богу». Благо, план у них тоже был. Были и союзники, готовые в этом плане поучаствовать самым прямым образом. Но все это… могло и должно было подождать. - Знаешь Ладья… Нэв ведь очень тобой дорожила. Возможно, она тебе этого не говорила… хотя я надеюсь, что хоть раз, да сказала. Мы ведь… мы как сестры были, - комната Нэв встретила Ладью плачущей Белларой, перебирающей бумаги Нэв, лежащие на столе. - Обсуждали все на свете. И с тобой… ей очень спокойно с тобой было, Ладья. Словно бы она тебя всю жизнь знала. А теперь… теперь… проклятье… - Я знаю, Беллара, - тихо сказал коссит, подходя к столу. – Спасибо. Они должны закончить эту битву. Ради всех, кто пал. Его глаза привлекла та самая коробочка, в которую Нэв убрала свои любимые серьги. И – действуя под каким-то внезапным порывом, Ладья открыл ее. Взял прохладные, словно ее кожа, серьги в руку. Сжал. Взглянул в окно. Все тот же безжалостный закат – хоть это и была Тень. И пустая комната той, что больше не встретит его своей полуухмылкой, смехом, напутствием или историей о своих расследованиях. Не скоротает с ним вечер за чашкой кофе. Не подарит нового поцелуя. И сейчас эта данность навалилась на Ладью всем своим грузом. Страж стоял так и смотрел в окно, прислонясь к ее столу, долгое время. Вертел в руках серьги. Даже не заметил, как Беллара ушла, оставив его скорбеть в одиночестве. Он не может ее вернуть – даже магия Эммрика и Дозорных не смогла бы вернуть Нэв к жизни собой, а не безвольной марионеткой. Но завтра утром они отвоюют Минратоус. Ладья пока не знает, сработает ли его план – наспех рожденный в горниле обсуждений докладов разведки. Но он не успокоится, пока в стольном тевинтерском граде не останется ни бога, ни культиста. Это будет достойной ее эпитафией. Ладья убирает серьги в карман, как напоминание и талисман. С новой решимостью выходит за пределы такой нынче пустой комнаты. Ведь путь через эту юдоль скорби к победе не закончен. А значит, он не имеет права расслабляться.
