Неоправдавшееся ожидание

Подойдя к каретам, на которых ученики добирались в школу со станции, Гарри остановился. В удивлении. Потому что увидел, что в них впряжены весьма интересные… лошадки. Эдакие большущие скелетообразные создания с головой, напоминающей драконью, и большущими крыльями, как у летучей мыши. — А это ещё кто? — спросил он. — Где? — не поняла Гермиона. — Вон, в кареты впряжены. — А в них кто-то впряжён? Я никого не вижу. — Да ты рукой потрогай. Гермиона потрогала. И убедившись, что в карету впряжено какое-то животное, спросила, как оно выглядит. Гарри описал. А Гермиона подумала, вспомнила кое-что и рассказала, что это фестралы. Ну, если судить по его описанию, конечно. А видят их только те, кто вплотную соприкоснулся со смертью. И необязательно своей. — А обязательно ли смерть должна быть человеческой? — уточнил Гарри. — Ну, в смысле, кого-то из людей. — Об этом нигде ничего не сказано, — ответила Гермиона. — Ну, тогда мне понятно, почему я их стал видеть, — пояснил Гарри. — Этому поспособствовали василиск и почти очеловечившийся призрак Тома Риддла. А дальше, когда они доехали до школы и направились ко входу в замок, к ним сквозь толпу пробился Малфой. Впрочем, в этом удивительного ничего не было. Он не был бы Малфоем, если бы этого не сделал. — Ты хлопнулся в обморок, Поттер? Лонгботтом не врет? Ты и впрямь хлопнулся? — крикнул он довольным голосом. — Потому что испугался, да, Поттер? Его буквально распирало от ликования. Ну как же, Поттер в обморок свалился. Это же такой повод, чтобы над ним поглумиться. Посмотреть, как он взбеленится и с пеной у рта будет доказывать, что ничего он не испугался. И прежний Гарри непременно бы взбеленился, начал бы доказывать и выставил себя на посмешище. Но нынешний Гарри всего лишь пожал плечами и спросил: — А у тебя из-за этого проблемы, Малфой? Так ты пойди с Астрономической башни спрыгни или головой об стенку побейся. Или отцу своему напиши об этом. Уж он-то твои проблемы на раз-два порешает. И больше не обращая на него внимания, они с Гермионой двинулись в Большой зал. Но как только они туда вошли, их окликнули. — Поттер! Грэйнджер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос. Как оказалось, их окликнула профессор МакГонагалл, их преподаватель трансфигурации и декан. Вид у неё при этом был как всегда суровый. И раньше почему-то как-то так получалось, что при виде её Гарри всегда чувствовал себя в чём-то виноватым. Но сейчас он лишь снова пожал плечами. Ведь было непонятно, чего она хочет. Значит, и гадать нечего. Сама расскажет. Что и выяснилось в её кабинете, куда она их привела. — Профессор Люпин сообщил, — начала она, — что вы, мистер Поттер, потеряли сознание в поезде. — Было дело, — не стал отрицать Гарри. Правда, больше он сказать ничего не успел, потому что в кабинет ворвалась мадам Поппи Помфри, медведьма из больничного крыла. — А-а, это ты! — заметила мадам Помфри, увидев, что это Поттер. — И почему я не удивляюсь? Какая на этот раз опасность угрожала вам, мистер Поттер? — Это был дементор, Поппи, — пояснила МакГонагалл. — А я вам с Альбусом что говорила? — недовольно проворчала мадам Помфри, откинув Гарри волосы и коснувшись лба. — Что Хогрвартс это не Азкабан и что нечего тут дементорам делать. — Совершенно с вами согласен, мадам Помфри, — ухмыльнулся Гарри. — В связи с чем у меня есть просьба. Меня срочно нужно научить заклинанию Патронуса. В общем, так получилось, что Гарри с Гермионой, уже сев в карету, продолжили разговор о том, что происходит. И пришли к выводу, что кое-кто, не будем показывать пальцами на одного очкастого, бородатого дедушку, проводит какой-то эксперимент. И им, как бы они этого ни хотели, «откосить» от участия в этом самом эксперименте не удастся. Ну а раз не удастся, то… нельзя ли будет, в таком случае, слегка подправить условия его проведения? С пользой для себя, разумеется. Вот поэтому Гарри и высказал просьбу насчёт Патронуса. Нет, ну а чего? Кто-то будет сидеть и лимонные дольки «трескать», а Гарри в это время будет из-за присутствия дементоров вокруг школы мучиться? Особенно если учесть, что они на него пагубней, чем на остальных, воздействуют. — Но зачем вам это? — не поняла МакГонагалл. — Профессор, а вы не забыли, кто в этом году школу охраняет? — посмотрел на неё Гарри… Ну, в общем, обычно так на не понимающих элементарных вещей смотрят. — А что будет, если они вдруг в школу проникнут? И не надо, пожалуйста, говорить, что Альбус не допустит. Он уже допустил одержимого Квиррелла на первом курсе и ползающего по школе василиска на втором. В общем, озадачил Гарри Маккошку и в коридор вышел. А после, когда они с Гермионой до Большого зала добрались, его там Вуд, капитан их квиддичной команды, озадачить попытался. — Поттер, первая тренировка… — Стоп, Оливер, не так быстро, — прервал его Гарри. — В общем, в свете текущей обстановки я принял решение, что если я и буду тренироваться, то только по своему собственному графику. В противном случае ищи себе другого ловца. Я понятно выразился? К сожалению Вуд не понял и потащил его к декану. Сразу после ужина. А там на него сразу же наехали, конечно. И Маккошка, и Вуд. Типа, честь факультета, всё такое. Ну и ещё кое-какие аргументы приводились. Впрочем, все их усилия успехом не увенчались. Гарри, ожидая пока они выговорятся, помалкивал, поглядывая на них, эдак иронично, после чего уточнил: — Ну, я ещё могу понять Оливера. Он фанат, а их, таких как он, только могила исправит. Но вы-то, профессор… Что-то я никак не могу понять, что происходит. Может быть между нашими семьями имеется кровная вражда? О которой я ни сном, ни духом. — О чём вы, мистер Поттер, какая ещё к Мордреду вражда? Тем более кровная. — Тогда объясните, а за что вы меня так ненавидите, профессор? Почти как профессор Снэйп? — Гарри вопросительно смотрел на Макгонагалл, потерявшую от такого вопроса дар речи. — А как ещё объяснить то, что вы стараетесь убить сына ваших любимых учеников, если только это правда, как вы всегда говорили? Сначала вы записали в команду неопытного первокурсника, а травмы-то там серьёзные… Повезло вам, что я сирота, некому за меня тогда вступиться. Теперь вот дементорам хотите меня скормить. Вот только я уже далеко не тот глупый и доверчивый ребёнок, каким на первом курсе был. И видел я уже, где эти дементоры мотаются. Вокруг Хогвартса. Типа, от Сириуса Блэка нас охраняют. Из-за которого, я больше чем уверен, вы запретите мне посещения Хогсмида. И тут я с вами соглашусь. Но только вы мысль о моей защите не додумали. И дементоров не учли, в отличие от меня. Так что пока меня Патронус колдовать не научат, я к квиддичному полю и близко не подойду. Поэтому ищите нового ловца. Если вы так уверены в его безопасности. Выдохшись, он замолчал. Всё-таки произносить такие длинные речи было не в его характере. — Мистер Поттер, но вы же не можете подвести команду! От вас многое зависит. В конце концов, как вы воспримете, если кубок снова выиграет Слизерин? — наконец обрела голос Макгонагалл и попробовала привести последний аргумент. — Знаете, профессор, если на чаше весов будут находиться квиддичный кубок, пусть даже завоёванный Слизерином, и моя собственная жизнь, то я всё-таки выберу второе. Хочет кто этого или нет. А когда Гарри вернулся в гостиную их общаги, то вспомнил, что Маккошка и от Гермионы что-то хотела. Ведь не зря же она их двоих в кабинет к себе перед ужином пригласила. Оказалось, что ей хотели предложить использовать какой-то артефакт, чтобы помочь ей успевать на все уроки. Но Гермиона взяла да и отказалась. — Ну и правильно, — одобрил Гарри её решение. — Ведь наверняка же во всём этом какой-то подвох имеется. — Вот и я так же подумала, — согласилась Гермиона. — Тем более что предложили, типа, от всей души. Разумеется, решение Гарри насчёт квиддича даром для него не прошло. Повторилась ситуация как на первом курсе, когда они втроём сто пятьдесят баллов потеряли. Но в этот раз всё происходило немного по другому. Во-первых, Гарри не был столь удручён ситуацией, как тогда. И во-вторых, он прямо в общей гостиной сразу предупредил учеников своего факультета и объяснил им причины отказа от игры в этом году. Кто-то воспринял его слова адекватно, кто-то — в штыки. Особенно «дружище» Рон. Впрочем, на тот негатив, который на него выплеснули недовольные, Гарри вообще почти не реагировал. У него на всё был один ответ. И он так и заявлял недовольным. — Если вы такие умные, — говорил Гарри, — то поймайте Блэка и заставьте министра Фаджа убрать дементоров обратно в Азкабан. Обещаю, что как только это будет сделано, то я тут же вернусь в квиддич и переловлю все снитчи. Но не ранее. Также «дружище» Рон высказал недовольство, когда Гарри на следующее утро рассказал ему о том, что на Прорицания тот теперь сам ходить будет. Вместо этого он решил, что будет изучать Руны. Пришлось, правда, выдержать ещё одну битву с Маккошкой, которая попыталась ставить ему «палки в колёса» из-за отказа играть в квиддич. Но Гарри обратился к преподавателю рун, профессору Бабблинг и, как говорится, процесс пошёл. Кстати, о том, что он начал изучать Руны, Гарри совершенно не пожалел. Да и о чём было жалеть, если он в них буквально влюбился. — Гермиона, ты только представь, что тебе нужно наколдовать какое-то заклинание, — говорил он ей. — А у тебя просто тупо не хватает магической силы или ещё что-нибудь тебе мешает. Тогда ты поднимаешь с земли веточку, камешек, кусочек кожи, да даже берёшь простой бумажный лист, рисуешь несколько рун и… Вуаля. Заклинание себе работает, а ты в это время стоишь рядом и просто «куришь бамбук». Ну, в упрощённом варианте, конечно. Разумеется, всё было не так просто. Ещё очень много зависело и от того, на каком материале были написаны или вырезаны руны и чем именно они были написаны. То есть каким именно составом. И чтобы всё это знать, нужно было быть неплохим специалистом и в Зельеварении, и в Гербологии, и в Магозоологии. А всё вместе это уже составляло основы Артефакторики. И Гарри совершенно искренне не понимал, почему британские маги так зациклены на глупом махании волшебными палочками. — Впрочем, — говорил в таких случаях Гарри, — кто я такой, чтобы указывать им, что делать? Уж если они так сильно хотят размахивать своими палочками, то мешать я им совершенно не собираюсь. Также, по настоянию Гарри, Люпин стал обучать его Патронусу. Ну, не только его, конечно. Гермиона тоже не могла пропустить данное мероприятие. Тут, кстати, поняли они, что умение и опыт это дело нужное, конечно, но, сила есть сила. И если у Гермионы её просто не хватило, на полноценного Патронуса, то вот у Гарри он получился. Причём, тут следует сказать, что полноценный Патронус всегда выглядел каким-нибудь обычными зверем или птицей, которые встречались в природе. Кстати, звериную форму Патронуса маг сам себе выбрать не мог. По крайней мере, первоначально. Невозможно было понять, какую именно форму он примет. Было там какое-то ограничение, что ли. Правда, бывало, что форма Патронуса могла измениться в результате каких-нибудь жизненных обстоятельств, но опять же, далеко не у всех. И ещё было практически невозможно, чтобы Патронус принял вид существа волшебного. Хотя, конечно, не бывает правил без исключений. И было известно небольшое количество магов, которых можно было пересчитать по пальцам двух рук, у которых Патронус выглядел не совсем обычными зверем или птицей. Одним из которых, кстати, был Дамблдор. Его Патронус имел форму Феникса. Вот в число этих немногих Гарри и посчастливилось попасть. Причём его Патронус принял даже не вид зверя или птицы, а химеры. Под названием Грифон. То есть, крылатое существо с телом льва, головой орла и крыльями. А вот у Гермионы телесный Патронус пока не получился. И хоть она смогла в итоге научиться наколдовывать полноценный защитный купол, но всё равно немного завидовала. Так что пришлось её успокоить. — Гермиона, — сказал ей тогда Люпин, — ты чего обижаешься. Да для волшебницы первого поколения, которой ты являешься, твои достижения это фантастика. Далеко не каждый чистокровный в твоём возрасте освоит Патронуса на твоём нынешнем уровне. Просто ты не забывай что у Гарри за плечами целая куча далеко не самых слабых магических предков. Плюс его мама, будучи, как и ты ведьмой первого поколения, была весьма сильна магически. А Гарри добавил, в свою очередь: — Э-э-э… Гермиона, я пожалуй соглашусь с профессором Люпином и предложу тебе вот о чём подумать. Если мы с тобой сейчас такие, то что будет, когда мы ещё подрастём и насколько магически одарёнными будут наши дети? И заметив, что после этих его слов что Люпин, что Гермиона уставились на него во все глаза, он он уточнил: — Я это что, вслух сказал, что ли? Да? Ну ладно, Гермиона, давай мы этот вопрос с тобой потом обсудим. Отдельно. В общем, народ постепенно успокоился, поняв что на «этого» Поттера «где сядешь, там и слезешь», в отличие от его предыдущей версии. Как, впрочем, и Маккошка с квиддичистами. Тем более, что и нового ловца они нашли. Им стала Джинни Уизли, и шансы у Гриффиндора завоевать в этом году квидичный кубок нисколько не снизились. Да и метлу Гарри отдал в фонд команды, ну, на которой он летал. И всё вроде бы стало нормально, если бы не один раздражающий фактор. В лице профессора Снэйпа. Хотя, если разбираться, то от действий этого профессора страдал не только Гарри. И это именно этот профессор мог лишить баллов за то, что громко думаешь либо тихо молчишь. Или же просто за то, что твоя фамилия Поттер. Ну или поощрить этими самыми баллами за то, что твоя фамилия Малфой. И сделать с ним никто ничего не мог, потому что ему, видите ли, полностью доверял директор Дамблдор. Но не зря говорится, что, мол, сколько верёвочке ни виться... Сделал свою ошибку и Снэйп, попробовав влезть туда, где его никто не ждал. А именно в квиддич, соревнования по которому ежегодно проводились между школьными факультетами. И это его вмешательство даром для него не прошло. А дело было так. Когда Гарри освоил своего Патронуса и мог уже спокойно его наколдовывать, то они с Гермионой решили провести, так сказать, полевые испытания. Для чего они отправились на опушку Запретного леса, где периодически можно было увидеть дементоров и там Гарри его наколдовал. Ну, если не вдаваться в подробности, то испытания прошли успешно. Так вот, когда они возвращались в школу, то увидели что прямо сейчас может состояться драка между квиддичными командами их собственного факультета и Слизерина. Ну и, естественно, они подошли и поинтересовались, что за дела такие. В общем, в команде Слизерина появился новый ловец. В связи с чем у капитана их команды Флинта оказалась в руках записка, гласившая: «Я, профессор С. Снейп даю команде Слизерина разрешение на тренировку на поле сегодня, в связи с необходимостью натренировать нового ловца». И, разумеется, новым ловцом Слизерина оказался Драко Малфой. А ещё, по странному стечению обстоятельств, команда Слизерина была снабжена новейшими мётлами последней модели. Что дало им дополнительный повод для того, чтобы поглумиться над командой-соперником. Так что, когда Гарри выяснил, что происходит, он, конечно, разозлился. Потому что подобное уже ни в какие ворота не лезло. Поэтому он быстренько усыпил Малфоя, затем, используя свой новый навык, выхватил у Флинта из рук записку Снэйпа и отправил Патронуса, чтобы оповестить об инциденте их преподавателя полётов Роланду Хуч, Минерву МакГонагалл, как заместителя директора школы, и самого директора Альбуса Дамблдора. Тут, кстати, Гарри сделал то, что до него никто не делал. Потому что для оповещения нескольких, так сказать, абонентов обычно использовали несколько Патронусов. По одному для каждого адресата. А он отправил одного, чтобы оповестить сразу троих. И самое интересное, что всё у него получилось. А дальше «карусель закрутилась». Первой примчалась мадам Хуч. Она была и так «крутой» тёткой, а тут, увидев записку, написанную Снэйпом, она вообще рассвирепела. Настолько, что вякнувший было что-то Флинт спровоцировал лишь лишение их команды новых мётел и отстранения команды Слизерина от участия в чемпионате школы до конца года. Второй по очереди примчалась Маккошка. И помимо отстранения от квиддича, со Слизерина полетели баллы и всем квиддичистам прилетели отработки. Тоже до конца года. И, наконец, последним явился Дамблдор, в сопровождении Снэйпа. Ох, напрасно он с собой Снэйпа пригласил. Напрасно. Ведь не зря же говорится, что «два дебила - это сила». А тут оказались две рассвирепевшие ведьмы. Что смело можно было приравнять к одному локальному Армагеддону. В общем, без приёма восстанавливающих зелий для него эта «встреча» не обошлось. Но помимо всего прочего, МакГонагалл взбунтовалась. Она своей властью назначила Снэйпу испытательный срок и предупредила, что отныне все лишения баллов и назначение отработок Снэйпом студентам других факультетов будет проходить через деканов этих самых факультетов. А когда Дамблдор попробовал вмешаться, то Маккошка заявила, что если Снэйп останется безнаказанным, то она подговорит остальных преподавателей и они уволятся всем коллективом. Но, помимо этого, они ещё и обратятся в прессу и в Департамент магического правопорядка. А Гарри с Гермионой наблюдали за происходящим со стороны. Они, как только Гарри вручил Хуч записку Снэйпа, отошли потихоньку в сторону и его плащом невидимости укрылись. Так закончилась эта история и студенты трёх из четырёх факультетов, имевшихся в школе, смогли наконец «вздохнуть посвободней». Кроме Гарри с Гермионой, конечно. Потому что всё так же где-то там, за пределами школы «рыскал» Блэк и всё так же вокруг школы летали дементоры. И конца этому пока не предвиделось. По той простой причине, что Блэк «залёг на дно» и его не было не видно и не слышно. В отличие от дементоров. А почему ещё и Гермионы? Так ведь очень просто всё. Она ему так и заявила, после того, как Гарри про их совместных детей «ляпнул»: — Вы, мистер Поттер, теперь от меня не отвертитесь, не после такого заявления. И вообще, ты, как честный человек, должен на мне жениться. Нет, сказано-то это было, конечно, в шутку, но и так понятно было, что на данном этапе им вместе держаться нужно. Ведь могло же случиться и так, что Блэк, выяснив, кто у Гарри самый лучший друг, попробует этого самого друга похитить и в заложники взять. Вот поэтому Гермиону и касалось происходящее, как говорится, напрямую. Но и тут им помог случай. В общем, причиной стала Роновская крыса. Точнее, это был крыс, по кличке Паршивец. На которого почему-то активно стал охотиться Гермионин Живоглот. А Рон, хоть и должен был, по идее, помнить о Гаррином предупреждении насчёт того, что нехрен Паршивцу в школе делать, потому что он не жаба, не кот и не сова, тем не менее мер по обеспечению безопасности Паршивца принимать не спешил. Но помимо этого, он ещё и повадился в этом году сажать Паршивца на стол в Большом зале и кормить его во время приёмов пищи. И было ощущение, что делает он это назло всем. Потому что замечания ему из-за этого делали не раз. А сам Гарри предупредил Рона, что если он не уймётся, то он крысёныша пришибёт. Но Рон и этому предупреждению не внял. И как-то раз, когда Рон вновь посадил крысу на стол во время ужина, «чаша терпения» у Гарри переполнилась. Настолько, что он совершил кощунственный поступок. В глазах Гермионы, конечно. В общем, он выхватил из её рук очередную книгу «для лёгкого чтения» и долбанул её корешком крысу прямо по голове. Ну и прибил, разумеется. Насмерть. А вот дальше началось непонятное. Мёртвая крыса на глазах у всех стала превращаться в такого же мёртвого мужика.