Тень, что не отпустит тебя

      У нашего корпуса тоже организовалось небольшое празднование. Лавки кто-то вынес прямо на улицу, на что Семён отреагировал раздражённым громким замечанием о том, что их нужно будет вернуть в корпус.       — Сём, а что не так? Ну, подумаешь, пара лавок останется. Они же их у себя взяли.       — Ага. Потом у вас упрут — будешь стоя корячиться.       Семён явно не в духе. Хоть он и не пострадал, та потасовка его разозлила. Всё алкоголь виноват. Но его почему-то всё равно пьют.       И у нас на этаже — тоже.       Сажусь на край лавки, вроде как, со всеми, за компанию. Семён закидывает в стоящую на полу коробку что-то из своих запасов.       — Забери, — Валера пихает коробку ногой.       — Ты угощаешь?       — На тебя не брали, — кивает в мою сторону. — На него — тоже.       — Тогда сворачивайтесь.       — Слышь, начальник хуев, на шконку прыгай и чтоб я тебя не слышал.       — Шконку? Пхах. Понятно…       — Чё тебе понятно? — Валера встаёт и, нависнув над Семёном пихает его в грудь.       Семён в долгу не остаётся — лупит ногой почти так же как и на улице, только метясь в колено. Валера, процедив «сука», прёт на Семёна. Присутствующие реагируют на происходящее как-то вяло, больше ворча «завязывайте», и жалуясь на то, что невозможно «нормально посидеть». А я не могу так.       Подскакиваю, чтобы их разнять, слышу свист и громкое:       — Триста тридцать девятый! Двести тридцать восьмой! Четыреста сорок первый! По углам разошлись!       Отпихнув меня к капсулам, Валера отходит:       — У меня имя есть, слышь.       — Поговори мне ещё, — оказывается кричал Витя.       Семён, проигнорировав выкрики Валеры с предложениями продолжить на улице, оставляет свои батончики в коробке, демонстративно снимает генератор, костюм и забирается в капсулу.       Без него в этой компании я чувствую себя совсем лишним. Меня никто не гонит, но сидеть просто так, молчать нет никакого желания. Можно было бы поздравить Валеру с тем, что его отметили на празднике, но мои слова он запросто может понять как-то не так так.              Уснуть сразу не удаётся. Мешают разговоры, содержание которых я практически не улавливаю. Какие-то урывки про генераторы, знакомые и незнакомые имена, что-то про магазин и очереди. Про то, что произошло на площади, ни слова.       Меня ненадолго отрубает. Просыпаюсь от хлопков капсул. Но кто-то снаружи всё ещё возится. А мне хочется пить, да ещё и болит голова. Не сильно, но довольно назойливо. Если до употребления алкоголя я чувствовал себя на семь по десятибальной шкале, а после — максимум на семь с половиной, то сейчас самоощущение скатилось почти до пяти.       Вылезаю и застаю Витю за уборкой. Прибирается он ещё медленнее, чем в учебном классе. И так же шумно. Вот зачем двигать лавку? Бумажку можно поднять и без этого!       — Ты долго?       Он не реагирует, даже взгляд не поднимает.       Пью, возвращаюсь. Прогресс с уборкой минимальный.       Беру в углу щётку.       — Артём, — Витя смотрит на меня своим усталым, плывущим взглядом, медленно моргает, словно вот-вот уснёт. — Иди глянь, чей номер в графике.       — Не твой?       — Мой, — лениво тыкает пальцем на мою капсулу. — Спать.       — Мы не на учёбе. Хочу — мету. Или ты и отсюда меня отстранишь?       — Сходи в медблок, на паразитов проверься.       — Не понял? Ох… Опять какая-то странная шутка?       — Нет. Я серьёзно. У тебя, наверно, в жопе свербит, вот ты и лезешь, когда не просят.       — Ха-ха. Смешно. Очень. Ты спать мешаешь.       — Мешаю? — рассеяно смотрит по сторонам. — Хм. Кажется, только тебе.       — Все упились, вот и дрыхнут.       — М-м… — ищет что-то под ногами, бубня невнятное: — Тут было же где-то…       — Я не пью. Мне не понравилось.       — Тебе и не предлагаю, — растягивает губы в неприятной улыбке.       Начинаю мести с мыслями лишь о том, как я завидую тем, кто сейчас похрапывает, видя очередной сон.       Витя повышает голос:       — Сказал же: в капсулу иди, — как же хочется двинуть ему.       Подхожу, говорю максимально тихо:       — Не думай, что я делаю это ради подсобки. Мне она уже не нужна. Я теперь могу ходить в женский квартал без ограничений. Мы поженились.       — Да? — смотрит так, будто я озвучил погоду на вчерашний день. — Ты этому рад?       Вопрос выбивает меня напрочь. До этого первой реакцией были поздравления. В основном не искрение, но так в лоб никто не спрашивал. Спрашивал только я сам себя. И отвечал, что рад. Но такой ответ как будто совсем не описывает то, что я чувствую. «Нет» тоже не подходит. Всё-таки она мне нравится, и я согласился ради нас, чтобы мы были вместе.       Витя моего ответа будто не ждёт: продолжает уборку, словно и вопроса не задавал.       — Да, рад. Конечно, — как же отвратительно это звучит, после паузы. — Хух… День непростой сам по себе, устал. Ещё этот странный компот. Фу. Зачем вы это пьёте?       Витя оборачивается:       — День непростой, согласен, — в его тоне, внешности проявляется что-то совсем ему не свойственное. Не хроническая усталость, не равнодушие, а… Сострадание? Печаль?       — Ты где на площади стоял? Видел что-то?       — Видел, — встряхнув головой, он будто вновь берёт себя в рамки своей отстранённости. — Помнишь того кандидата, который опрокинул на тебя имитацию, а я потом его выгнал? Он больше не придёт.       — Он? Подожди. Он же… У него же на тот момент вот только-только активировались датчики? Как?.. Блин, да почему?! Неужели его заставили?       — Кто заставил?       — Да сейчас-то можешь не придуриваться. Мы все видели этих в масках.       — Не думаю, что они как-то к этому причастны. Он сам на электроснабжение пошёл. И всё у него получилось с первого раза. Вот мне и сообщил, — уголки губ Вити слабо приподнимаются, — да, он был немного грубоват, но…       — Какой же ты конченный.       — Нет, он назвал меня по-другому.       — Да тебя как ни назови — нормальным ты не станешь.       — Тут я бы поспорил, но… Не буду. Мне интересно, что тут-то тебя задело?       — Ничего меня не задело. Я про самоубийства на площади, а ты про своего ученика ни с того, ни с сего вплёл.       — То есть тебя бы больше расстроило, если бы умер не неизвестный тебе человек, а тот, кого ты видел раз-другой на занятиях?       — Да… То есть нет. Блин, ты меня запутал! Они — отбитые отморозки, раз на такое пошли. Всех перепугали, чуть давку не устроили. И хрен пойми, чего они этим добивались. Короче, я бы не хотел, чтоб среди них был кто-то из знакомых.       — Согласен, — его губы снова искривляются в ухмылке, а взгляд уцепляется за что-то у меня за спиной.       Это заставляет обернуться. В проёме, ведущем в коридор, никого, только тягостная пустота в обрамлении тусклых стен. Кажется, что появись там монстр, стало бы не так жутко.       — Артём, ты умеешь хранить секреты?       — Какие секреты? — машинально прикрываю рукой браслет, будто это как-то поможет скрыть мой глупый испуг, если сработавшие датчики разбудят Семёна.       — А. Ну да. О чём это я? — выхватывает у меня щётку. — В капсулу иди.       — Нет. Теперь точно не пойду, — как же мне не нравится, его настойчивое желание отправить меня спать.       — Хорошо, как знаешь.       Остаюсь сидеть. Смотреть на его нерасторопную возню невозможно. Зеваю без конца, тянусь, меня клонит в сон.       Закончив подметать, Витя одаривает меня недовольным взглядом и достаёт из затенённой угловой ниши банку, полную того коричневого пойла.       — Это и есть твой «секрет»? Хотел выпить всё один?       — Секрет не мой, — крутит в руках, рассматривая на просвет, — а того, кто её заныкал. А раз ты здесь, то придётся вернуть тому, кто купил. Я здесь закончил. В душевую тоже пойдёшь меня пасти?       Забираюсь на кровать, но в полусне прислушиваюсь к тому, что творится снаружи, пока не хлопает дверца Витиной капсулы. Кажется, он всё-таки слил часть алкоголя куда-то к себе.

***

      На завтраке смотрю по сторонам, безуспешно вычисляя не пропал ли кто-то из примелькавшихся кандидатов. Так увлекаюсь этим, что пропускаю момент, когда Семён забирает поднос и уходит курить на улицу.       — Сём, думаешь, их всех устранили?       — Без понятия.       — Вам, как кураторам, не присылают никаких оповещений?       — Новых или дополнительных мер нет, если ты об этом.       — М-м. Я всё ещё думаю о том, кто жил или живёт в нашем корпусе. Интересно, если подняться в то же время, сможем ли мы кого-то застать?       — «В то же время» ты должен быть в учебке.       — Да я скоро её закончу. На обработку, уж извини, я каждый день ходить больше не собираюсь. Был бы ещё выбор преподавателя, может, и подумал бы. К Вите сил никаких ходить, он мне неприятен абсолютно всем. И плевать я хотел на работу в цехе. Не дано, так не дано. Лучше пойду учиться на экзо.       — Что ты как маленький? А вдруг и на экзо «не дано»? Или там тоже препод «странный»? Сдашься? Серьёзно?       — Да не сдаётся никто. Иногда разумнее отсупить. Вот, как ты вчера, с Валерой. Я не считаю, что ты «сдался».       — Вчера я «отступил», чтобы один молодожён не получил по шее. Ну и… В минус не хотел уходить. День-то в остальном неплохой был, да?       — Да, неплохой, точно… — и правда нормальный день. Не знаю, что я к ночи так расклеился. — А ты, если к Алисе ещё соберёшься, меня же позовёшь?       — Смотря на каких условиях позовёт она. Её аренду за перепихон я закрывать не собираюсь.       — Да, это понятно… А за свою ты так и платишь?       Мой вопрос Семёна явно веселит:       — Тём, я, конечно, всё понимаю, но вряд ли Лена согласится идти ко мне. Даже в качестве твоей жены.       — Я вообще не про это! Вспомнил просто, что тебе скоро переезжать. А я и не знаю, где ты жить будешь.       — Скорее всего, там же, где и подопечный. На всякий.       — И на разгрузку не вернёшься, да? Блин, может, он не будет проблемным? Хочешь, я вечерами смогу ему компанию составлять?       — А твоя жена все эти дни одна куковать будет?       — Да, блин. Точно. Не подумал.       — Так или иначе, с кандидатами работа сезонная. Один ещё, ну, максимум двое, потом в экзо обратно прыгну и в квартиру вернусь.

***

      В расписании у нас появляется предмет «Традиционные модели взаимодействия». Всего-то по часу в неделю. На расписание Лены это не повлияло, а вот у меня слетела сегодняшняя послеобеденная практика по обработке. С этим алгоритм угадал на все сто. Я бы сам не отменил, а тут такое прекрасное совпадение.       И тема интересная: поддержка в паре. Это действительно важно. Не только для нашей пары, но и в целом:

Союзы, созданные в НКТР, по праву считаются одними из самых надёжных. Среда, условия и вызовы позволояют кандидатам реализовать себя не только в качестве индивидуальных единиц, но и в роли равных членов ресоциализационного союза.

      В обществе, за пределами НКТР, мы стремимся к равенству, но получается это далеко не во всех сферах. Здесь же это возможно. Девушки и парни полностью равны в возможностях:       «Свобода в выборе специализации обеспечивает равенство среди кандидатов» — нам демонстрируют сначала, как парень ловко занимается раскроем, а потом показывают девушку в экзо.       При этом в НКТР всецело поддерживают традиционную семейную модель. Мужчина в паре всё ещё является центром и опорой. И, помимо очевидных способов поддержки, вроде работы на благо пары, продвигают и помощь девушкам в проработке непрогрессивных установок, которые сложились чуть ли не в период аграрного общества, когда уровень медицины и образования не позволял партнёрам быть наравне.       В общем, как и в других сферах, прогрессивный подход с опорой на традиции.

      У нас остаётся достаточно свободного времени, и Семён предлагает получить генераторы комфорта, пока за ними нет больших очередей.       Подождать всё равно приходится: с нами стоят ещё и те, кому нужно техническое обслуживание. Семён с Алисой почти не умолкают. Семён отказывается верить, что Алисе удалось дойти от зоны разгрузки без экзо и генератора в минус тридцать семь, а Алиса поднимает его на смех из-за рассказа про то, как он пожертвовал частью внутренней начинки зимнего комбинезона, чтобы починить нагревательный блок.       Лену явно напрягают такие истории, хоть я и всеми силами стараюсь её убедить, что и Семён, и Алиса больше выделываются, доказывая друг другу, кто круче.       Нагруженные новенькими генераторами, идём в магазин.       — Давай, помедленнее? — рука Лены выскальзывает из моей.       — Тебе точно нормально крепления? Не трёт? Давай я… — хочу отщёлкнуть застёжку на её поясе.       — Нет. Не трогай! — отбивается, хлопая меня по рукам. — Вот что ты лезешь без конца?! Я сама всё могу! И поднять его и надеть! — сама просила медленнее, но ускоряет шаг.       — Ага. И уронить.       — Не мешал бы — не роняла ничего!       — Мешал?! Я ещё и мешал?! — на нас уже оборачивается Аля, сидящая на плече экзо Алисы. — Да стой ты. Ле-ен!       — Ну что-о?!       — Это я должен спросить! У тебя, может, болит что-то? Ты скажи прямо, — надеюсь, она поймёт, на что я намекаю. Знаю я про эти их штуки. Скажет, что в них дело — у меня и вопросов не будет.       — Нормально всё, — со вздохом подсовывает большой палец себе за пояс. — Давай, поправь ремень. Давит, наверно.       — Конечно, давит. Я же сразу сказал, что надо отрегулировать. Идём.       Магазин открыт, но все автоматы с продуктами и бытовыми мелочами почти пустые. Сигареты остались, но продаются только пачками и чуть ли не по цене блока. Семён понимает, что дорого, не торопит с этим, но я всё-таки беру ему пачку, буду должен ещё девять.       Для Лены купить нечего. Да и она ничего не хочет, не просит. Грустно прошлась между рядами и стоит у входа. Беру семена каких-то трав. Они же всё равно чай у Алисы пьют, вот вырастят и это.       Алиса уходит на разгрузку, а мы вдвоём провожаем девушек до квартала.       — Ты не расстроилась? — подставляю ей плечо, чтобы она ухватилась. — Завоз будет — куплю что-то лично тебе. Хорошо? Уменя остались единицы, да и скоро выйду работать, как практику сдам.       — Всё-таки на водоподготовку?       — Пока да. На экзо попробуюсь, да и обработку совсем забрасывать не буду. Я же сдуру забил ей расписание чуть ли не до зимы. Может, получится что-то.       — А-а… Это хорошо, — внимательно смотрит мне в глаза и неожиданно чмокает меня в щёку. — Я рада, что ты сможешь совмещать всё.       — Ты серьёзно волновалась, что будешь работать одна?       Лена неуверенно пожимает плечами.       — Милая, да ты что? Как тебе вообще такое в голову могло прийти, а? Ты из-за этого такая весь день?       — Ну… Завтра у меня должны включиться датчики, утром пришло оповещение.       — Зря волнуешься. Ты заканчиваешь практику, и ты со мной. Оба негативных этиопаттерна у тебя под контролем. У нас всё под контролем.       Мягко притягиваю Лену к себе, замедляю шаг, а потом и вовсе останавливаюсь, чтобы поцеловать. Так приятно чувствовать её рядом: закрываешь глаза и совсем забываешь, где находишься. Всегда думал, что люди, говоря такое, преувеличивают. Но сейчас я и сам это испытываю. И Лена из напряжённой, вытянувшейся в струнку, становится податливой, смягчается, робко и неумело откликаясь на моё тепло, ласку.       Голос Семёна разбивает нашу с Леной иллюзию спокойствия:       — Э! Вы там идёте? — ему явно скучно с Алей без Алисы, но мог бы ещё минуту и потерпеть.       — Эх, — держимся с Леной за руки, идём, слегка покачивая ими вперёд-назад, — а я уже очень жду, когда включатся датчики. Нам тогда никто не помешает.

***

      — Тём, я бы на твоём месте объяснил Лене, что подружки — это заебись, но она теперь в ресоциализационном союзе. Я не на сотку уверен, но кажется, Аля в Лену втрескалась по уши.       — Её проблемы. Лена настроена на ресоциализацию, она не дурочка на всякое такое вестись. У неё я есть.       — Смотри, я предупредил. Штрафы, если что, вместе огребать будете.       — Блин, да кто ещё больше их принесёт. У меня девиантное постоянно то тут, то там проявляется. Мне как будто мало того, что у меня есть жена. Я и… Да всё делаю, а отвязаться от этих мыслей не могу.       Чуть не сказанул, что саморегуляция совсем не помогает. Вот я дурак. Ещё бы в подробностях всё выложил. Но Семён и без этого всё понимает. После того случая на крыше он перестал помогать мне с корсетом. Раз или два подсказывал, где я мог пропустить, но ко мне больше не прикасался.       — Завтра после занятий идём к Алисе.       — Да? Ну, супер. Нас же тоже она в комнату пустит?       — Пустит. Я договорился.       — Всё-таки бесплатно?       — Ну-у, считай, что да.       Не знаю, что именно в словах Семёна попадает по моему этиопаттерну, но они так и вертятся у меня в голове до самой ночи.

***

      Оказываемся наедине первыми. Лена на этот раз активнее, увереннее, раздевается, пытается раздеть и меня.       — Да ты куда спешишь, а?       — Нас же ждут.       — Милая, — прячу её в своих объятиях. Снова же зажиматься начнёт, если на этом зациклится, — забудь, что там вокруг, а? Мы здесь, вдвоём.       Зарываюсь пальцами в её волосы, всё ещё пахнущие зажаркой, оставляю поцелуй за ушком, спускаюсь ниже, по изгибу шеи, на плечо и неспеша укладываю на кровать. Лена останавливает меня лишь для того, чтобы снять трусики.       — Ты сегодня такая смелая, — глажу её бедру, поднимаюсь вверх до груди и снова вниз.       Так прияно находиться с ней рядом, тем более сейчас между нами нет почти никакой неловкости. Лена не зажимается, не останавливает меня, даёт себя трогать. Она не такая жаркая и влажная как Оля, но мне об этом странно спрашивать. Глупо и неправильно обсуждать свою бывшую девушку со своей женой. Мне и так всё до невыносимого нравится. От того, как она сейчас желанна, туманит голову. В паху всё стягивает тугим узлом, выступивший предъэякулят пачкает животик Лены. Если я продолжу целовать и трогать её, то точно изольюсь на него же без всякого проникновения.       Придерживая член рукой, слегка вожу им между губ, толкаюсь бёдрами. Член, уперевшись в слишком твёрдую преграду предательски обмякает. Стараюсь не подавать вида, что волнуюсь, отвлекаю её поцелуями, пока привожу себя обратно в норму. Пробую проникнуть снова, направляя член немного ниже. Жар обволакивает головку, ввожу глубже, с нажимом. Лена всхлипывает, хочет свести ноги.       — Чш-ш, милая. Всё хорошо. Потерпи. Немного. Знаю, знаю, неприятно. Потерпи, — говорю, покусывая её за ушко.       Заканчиваю быстро. Мне хорошо, но то что она беззвучно плачет, отвернувшись от меня, сбивает с толку. Не знаю, что делать, не понимаю как успокоить. Лена отмахивается, сжимается на кровати, мотает головой «нет». Мы же оба этого хотели? И оба знали, что ей будет сначала больно. Почему она не даёт ей помочь?!       Кое как уговариваю на то, что я быстро отмоюсь сам, а потом помогу ей. Но стоит довести её до ванной, как я остаюсь за дверью.       В коридоре объявляется Аля. Сверлит меня взглядом, стиснув зубы.       — Она моется. Сейчас выйдет.       — От двери отойди.       — Нет.       Пока Аля силилась оттащить меня за руку, я не реагировал, но когда она кинулась на меня и попыталась вцепиться ногтями мне в лицо, я не сдержался.       Скручиваю её на глазах Семёна с Алисой.       — Руки убрал, ублюдок! — Алиса, вцепившись мне в волосы, оттаскивает от Али.       — Да она сама! Я бы вообще её не трогал!       Из ванной выходит заплаканная Лена, сердито осматривает нас и, обозвав Алю дурой, влепляет ей пощёчину.       Еле разнимаем их вдвоём с Алисой. Аля хочет убежать, но Алиса вталкивает её в спальню и закрывается с ней там. Не знаю, что происходит за дверью, но Аля почти сразу начинает рыдать.       Лена уже на кухне. Отстранённо смотрит в окно, медленными движениями прочёсывает сбившиеся пряди и отпускает на пол вырванные Алей волосы.       Приобнимаю её — вздрагивает, поворачивается:       — Извини. Она — дура.       — Да понял я, — обвиваю руками осторожно, но со всей теплотой. — Ты-то как у меня?       — Нормально.              Аля уходит одна. Алиса отзывает Лену и, видимо, тоже отчитывает — Лена возвращается рассерженная. Резко рявкнув Семёну «иди», садится за стол, прихватив с собой блокнот и ручку.       Подсаживаюсь ближе, стараясь ей не мешать.       Рисует она красиво. Мне нравится даже не сам результат, а просто наблюдать за процессом. Каждая линия у неё вывереная, чёткая, без линейки и циркуля. На её рисунках в основном платья, костюмы. В детстве она шила одежду для кукол из обрезков ткани, но с тем, чтобы делать такую же для людей что-то не сложилось. Не рассказывает, говорит, что это уже не важно. Всё равно после НКТР сможет устроиться куда-то в эту же сферу. Возможно, сможет не только шить по лекалам, но и проектировать что-то своё. Я тогда и не придал значения тому, что готовить она пошла из-за Али. Теперь понимаю, что Лена просто хотела дружить, помогать подруге, а у Али были свои планы. Реально дура.

***

      В ночь перед включением датчиков я спал спокойно как никогда. По-другому и быть не могло. У меня же всё схвачено: сегодня сдаю последнюю часть практики по водоподготовке и забиваю график обучением на экзо. На производство тоже буду пробовать пробиться, но пореже, раз или два в неделю. Лена тоже скоро заканчивает с практикой, а как освоится пойдёт завершать обучение по шитью. Уговорил. Ей же это нравится.       За нашу близость Лене начислили аж две единицы. Не знаю, сколько приходит Семёну, но это в любом случае немало. Как за два часа работы. Знаю, что Лене не понравилось, но это всё-таки был наш первый раз. И она это понимает.              Утро без Семёна в корпусе, конечно, немного сбивает с толку. Мог бы и разбудить, если так рано вызвали к новому кандидату.       С тем, как смотреть баланс, разбираюсь уже сам. Там два показателя: заработанное и штрафы. Объединяются и компенсируют друг друга они в день Пересчёта. Судя по цифрам, мы с Леной в плюсе, но меня смущает штраф минус восемь.       В столовой я как на иголках. Так ещё и моё место занял какой-то кандидат со своим куратором.       — Давайте двигайтесь!       — Там, вон, свободное ищи! — Валера мало того лезет в разговор, так ещё и шире расставляет локти. — Или жди, раз опоздал.       Спорить и бодаться совсем некогда — мне нужно успеть застать Лену в учебке до начала занятий. А бегать с генератором я пока не научился.       Запыхавшись, нагоняю Лену у двери в кухню учебки:       — На пару минут, — смотрю на Алю. — Без тебя!       — Артём, мне уже идти надо, там валидатор на входе, штраф же будет.       — Ты мне просто скажи за что предыдущие минус восемь и я пойду.       — Давай после занятий поговорим?       — Вы же раньше заканчиваете.       — Подожду, значит!       — Ле-ен! — как же Аля задолбала лезть! — Алиса же нас вместе забирает.       — Аль, иди уже, опаздываешь. Лен, я тебя провожу.       — Вот она сейчас всю практику отпашет, а потом ещё ждать будет, чтобы…       — Аль, я сама разберусь!       Рад, что Лена осадила Алю и мы сошлись на том, что я попробую освободиться как можно раньше. Но мне непонятно, что такого сложного сразу сказать?! Я из-за этого чуть экзамен не провалил! Нам же обоим хуже было бы! Она сама собирается закрывать этот непонятно откуда взявшийся минус?!       В обед вижу Лену в окне раздачи. А она меня — нет. Вот в упор! Я не собирался эту тему обсуждать при всех. Могла бы хоть рукой мне махнуть.       На обработке как назло целая толпа. Мне бы по-быстрому провалить свою очередную попытку и в холл, к Лене.       — Вить, давай я просто сдам?       — В общей очереди.       — Какой, блин, очереди?! Все ещё час только раскачиваться будут!       — А ты, как я вижу, уже раскачался? Молодец, первым в очереди и будешь. Вас на приёмке много, мне остальные этапы пока надо принять.       — Ну, серьёзно. Я сегодня только время потеряю.       — Иди, раз тебе некогда.       — Попытку-то мне нужно использовать.       — В общей очереди — на здоровье.       Меня сегодня все решили вывести…       Дождавшись пока кандидат на третьем этапе истратит свою попытку, отзываю Витю в сторону, говоря, что не могу найти ни одного готового контейнера.       — Паразиты уже в череп забрались… Мозг не нашли, но зрительные нервы понадкусали.       — Да, наверно, — состроив кривую ухмылку, склоняюсь к его уху. — Тогда я всё слышал, но не стал сдавать Валерке, что ты слил себе половину «компота».       — Слышал? Странно. Со слухом у тебя, значит, всё в порядке. Давай помедленнее скажу: если сдаёшь, то в общей очереди.       Освобождаюсь через час и семь минут. Снова без результата.       Меня нагоняет Митяй.       — Ты бы дальше пробовал, чё ушёл? Я же там торчал, чтоб попытка не сгорела.       — Да я чё-то тебя послушал, тоже на экзо захотел. Давно надо было, а мне как мозги запудрили с цехом. Задолбало уже этому малахольному сдавать.       — Иди, записывайся, мне с женой поговорить надо.       Алисы не видно. А вот Алю я б лучше и не видел. Хорошо хоть отходит в сторону без моей просьбы.       — Артём, я правда не знаю, за что конкретно сняли. Увидела, расстроилась и смахнула. А историю записей найти не могу.       — Ты сразу об этом сказать не могла?! — срываюсь на крик       Лена сводит плечи, смотрит мне в глаза, вот-вот заплачет:       — А то ты сам не понимаешь, что за контрпродуктивизм у меня не могли снять.       — Поэтому я и пришёл спросить, что произошло?!       — Да не знаю я!!! — выкрикивает, дрожа всем телом, по щекам начинают катиться слёзы. — Мы и вчера и позавчера общались, как и всегда!       Обнимаю, унимая её попытки отмахнуться от меня. Отлупив меня по плечам и выплакавшись, Лена обмякает и остаётся в моих объятиях. Машинально глажу её по спине, чувствуя как мне невыносимо стыдно. Хотел разобраться, но только довёл:       — Может, ещё за что-то штрафы? Вне этиопаттернов.       — Навряд ли. Блин, вот ты мне не веришь, а я на самом деле не помню, что такого могло произойти… — тоже до конца не понимаю, за что и в каком размере могут штрафануть. Индивидуальный расчёт, учитывающий физическиеские показатели и этиопаттерны кандидата. Других пояснений не нашёл.       — Денёк-другой не общайтесь и сразу понятно будет. А если тебе интересно моё мнение, то вам совсем друг от друга надо быть подальше. Ей тоже это не повредит, — легонько придерживая за подбородок, чмокаю её в лоб. — Давай, я сейчас запишусь и проводим вас, как Алиса подойдёт. Заодно и Алю с Митяем познакомлю.       Митяй, глянув на Алю и деловито заметив «ну надеюсь, при столовке хоть немного откормят», соглашается подождать и проводить девчонок.       Приходит Семён, Алиса ждёт на улице в экзо.       — О, Сём, здорова!       За кинувшимся пожимать руку Митяем Семён замечает меня как будто случайно:       — А. Ты тоже здесь?       — Конечно, а где мне быть? Ты новенького ждать ещё будешь?       — Ага.       — Я вас в столовой не видел, познакомишь?       — Нафига?       — А. Ну да… Мы же уже уходим. Давай.       Нагоняю Алису с Алей.       — Аль, у меня к Алисе вопрос, личный. Можешь пройти чуток пешком?       — А можешь ты пойти на хуй? Заебал.       — Хорошо. Хочешь слышать — пожалуйста. Алис, ты что не понимаешь, что Аля к Лене без конца подкатывает? Ты же их куратор, в конце концов!       Алиса со вздохом ссаживает Алю и кивком отправляет её идти вперёд.       — Я у Лены уже не куратор. И так достаточно ей дала, чтобы она здесь освоилась.       — Так на Алю повлияй! Она в край замучила к Лене лезть.       — Боишься, отобъёт? Хех. Ну да. Если девчонка подвинет тебя здесь, то это явно звоночек, что с тобой что-то совсем не так.       — Да не боюсь я! У нас штрафы из-за неё! В женском полно свободных капсул по корпусам. Пересели Алю и проблем не будет.       — Так у меня проблем нет, лапуль. Меня устраивает, что девочки дружат, вместе мне помогают. Ну, ссорятся, с кем не бывает, правда? Штрафы, лично для меня, совсем ерундовые. И их скоро не будет. А если тебя что-то не устраивает, то это твои проблемы и решать их тебе.       Вот так вот. Кураторы, блин. Ладно Семён. У него новый подопечный, понятно, что теперь им на полную занят. А Алиса? Ей и на Лену плевать, и на Алю. Хотя делов-то тут: взять и одну ненормальную переселить.       — Лен, — беру её миниатюрную ручку, сплетаясь пальцами, — я пытался. Ничего не получилось. Блин, я не знаю… Давай всё с чистого листа. Я тебя не виню. Правда. Просто постарайся поменьше общаться с Алей. На шитьё ты же записалась?       — Завтра сдам практику и посмотрю, как с расписаниием будет.       — Да ты моя умничка, — крепко-крепко обнимаю свою малышку. — Прости, я вообще не должен был на тебя повышать голос.       Вздыхает, чуть льнёт ко мне, отгоняя все проблемы разом:       — И я тоже так делать не должна. Извини, я постараюсь исправиться.       — Так вместе будем. Я же всё, что могу, для этого делаю.       — Знаю… Спасибо, — приподнимается на цыпочках, целует меня в щёку и с какой-то грустью во взгляде отводит глаза. — Просто мне иногда тут совсем невыносимо, тошно. А ещё страшно. И одиноко. Даже когда вокруг много людей. Среди них даже хуже.       Мне жутко такое слышать. Слишком похоже на то, что изредка чувствую и я. Но Лене не хочется говорить об этом. Всё-таки я должен не вторить этим ужасам, отгонять все страхи, быть опорой для неё.