Кожа да кости.

Доверится Дазаю звучит как самоубийство,но по его голосу было слышно,что тот говорил искренне. К тому же они уже доверяли друг другу свои жизни. Куникида молча подошёл к столу и взял сумку сунув туда свой ноутбук. Он стоял близко к Осаму чувствуя на себе напряжённый взгляд. — Допустим, я на диете.—Неожиданно для самого себя сказал Куникида. Слова прозвучали неуверенно, словно он озвучивал секрет, хранимый глубоко внутри. Он поднял голову, готовясь встретить насмешку или язвительное замечание, но вместо этого столкнулся с вопросительным взглядом Дазая. — Зачем тебе худеть, ты в отличной форме, – удивился Дазай, по-детски хлопая глазами. — Хочу ещё лучше – прошептал Куникида, слова утонули в тишине. В этой короткой фразе отражалось его стремление к совершенству.. Куникида, скользнув взглядом по Дазаю, уловил в его глазах что-то более тонкое, возможно, проявление истинного беспокойства. – Ты же так убьёшь себя… – тихо выдохнул Дазай, голос его был полон усталости и искренней заботы. Куникида, будто не слыша этих слов, резко схватил свою сумку и направился к двери. Дазай, мгновенно соскочив со стола, бросился следом. – Не убегай, когда я пытаюсь помочь! Просто подумай, что это тебе даст? — Дазай догнал Куникиду, который, не обращая внимания на его слова, вновь ускорил шаг, словно уклоняясь не только от слов, но и от самого Дазая. Куникида остановился у выхода, его плечи были напряжены, челюсть сжата. Он медленно повернулся его взгляде мелькнуло раздражение, но сквозь него пробивалась тень чего-то иного, более глубокого. – Ты… никогда не поймешь, Дазай. Дазай замер, его защитная улыбка исчезла, уступив место выражению, которое трудно было описать – смесь сожаления понимания. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. — Может быть, ты и прав, – тихо произнес он, его глаза были прикованы к Куникиде. — Но разве нельзя, позволив себе немного расслабиться, увидеть красоту в несовершенстве? Посмотри на меня. Камон, я весь в бинтах. Куникида отвернулся, его пальцы крепко сжали ручку сумки. — Не смей так говорить. – прошипел он.–Я не могу позволить себе слабость. Его плечи опустились. Он колебался, боролся с собой. В этот момент в его глазах отразилась вся тяжесть его души, все его сомнения и страхи. Он снова сбежал. Дверь квартиры, как всегда, встретила его прохладой и тишиной. Шаги сами собой направились в сторону комнаты, но взгляд притянуло к кухне. На столе одиноко лежало яблоко. В животе неприятно заурчало. Голод, тупая, навязчивая боль, терзал изнутри. Он замер, рука непроизвольно потянулась к яблоку. Забыв про контроль, он сделал первый укус. А затем второй. Третий. Яблоко таяло в руках, превращаясь в ничто. Ощущение пустоты в животе лишь усиливалось, сменяясь диким, неутолимым желанием заполнить эту пропасть. Не раздумывая, он распахнул дверцу холодильника. Скромный запас еды, остатки несколько одиноких продуктов. Но этого хватило,чтобы наесться. Руки, словно чужие, принялись хватать рис, жадно загребать рыбу. Он ел, не чувствуя вкуса, не осознавая насыщения. Просто заполнял, затыкал эту внутреннюю дыру. Ком в горле, тяжесть в животе, тошнота, накатывающая волной. Он остановился, задыхаясь, пытаясь осознать произошедшее. Но было поздно. Желание исчезло, уступив место стыду и отчаянию. Он снова потерял контроль. Стало так плохо, что он с трудом дошёл до кровати, а затем просто смотрел в потолок тяжело дыша. Ощущение раздувающегося живота, тяжесть в каждой конечности, стало физическим воплощением ужаса. Он чувствовал, как его тело буквально застывает, окутываясь слоем жира, символом его слабости и поражения. Хотелось взять и все выблевать будто ничего и не было. А это идея.. Куникида встал с кровати и направился в ванную. Почему бы ему не вызвать рвоту? Тогда все уйдёт,и он снова станет чистым. Наклонившись над унитазом, он сунул в рот пальцы. Пару попыток,но ничего не получилось. Куникида хотел биться в отчаяние, но останавливаться не собирался. Как же плохо жить без рвотного рефлекса.. Было много попыток, но так и не вышло вывернуть себя в несчастный унитаз. Сил уже не осталось. Куникида сел на кафельный пол и успокаивал дыхание. Пожалуй лучше заснуть и принять этот конец дня, не мучая себя и свой организм. Пусть, что будет. И он погрузился в сон. Утро началось ужасно. Спать на холодном, твердом полу оказалось худшей идеей. Спина и таз ныли. Он открыл глаза, пытаясь стереть остатки сна, но в голову тут же ударила реальность. Он проспал. Впервые в жизни. Ошеломление смешалось с паникой. Одиннадцать утра. В агентстве, должно быть, царит хаос. Клиенты названивают, проекты горят, а он… он проспал. В голове тут же пронеслись воспоминания о вчерашнем переедании, о чувстве вины, о борьбе с собой. Но сейчас это казалось далеким и несущественным. Спешно почистив зубы, он буквально вскочил в свой костюм,спотыкаясь. Схватив сумку, он несколько раз проверил ноутбук, словно боясь упустить что-то важное. Каждое движение было порывистым, каждое действие – попыткой заглушить тревогу. Он выбежал из квартиры, мчась к метро, чувствуя, как адреналин заполняет его кровь. В кабинет ворвалась тишина, как только Куникида переступил порог. Взгляды сразу вцепились в него. Вопросы сыпались, как град. Куникида, олицетворение порядка и точности, никогда не позволял себе подобных вольностей. Он был идеалом и примером для других. Шум стихал, голоса смолкали, но в воздухе висело немое осуждение. Все вернулись к своим делам, но глаза продолжали следить за каждым его движением. Куникида сел за стол, включил ноутбук, пытаясь вернуться в привычный ритм. Но ни цифры, ни отчеты не могли заглушить тревогу, поселившуюся внутри. Наступил перерыв, и кабинет опустел. Все ушли в кафе, оставив Куникиду наедине с его смятением. Он знал, что сейчас произойдет. Дазай подошёл к столу блондина. Вот сейчас, он стоял у Куникиды, внимательно вглядываясь в его лицо. Куникида поднял глаза, в них читалась смесь смущения и страха. Дазай молча протянул ему моти - обычный рисовый шарик, воплощение простоты и… опасности. — Господи, ешь. Там всего 188 калорий, – прозвучал голос Дазая, в котором сквозила одновременно забота и скрытая угроза. Пальцы Куникиды дрожали, когда он взял моти. Взгляд Дазая, казалось, прожигал его насквозь, не давая шанса на отказ. Придется есть. Он медленно поднес сладость ко рту, пытаясь подавить подступающую панику. Каждый укус возвращал его к вчерашнему кошмару, к тем чувствам вины и стыда, которые заставляли его тело страдать. Но выбора не было. Он жевал, глотал, пытаясь игнорировать бурю, бушевавшую внутри. Сейчас было важно только одно – проглотить этот проклятый моти и выжить. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окно, ласково играли на лице Дазая, подчеркивая его беззаботную улыбку. Он выглядел таким… спокойным. Настолько спокойным, что у Куникиды внутри все сжималось. Погода, как назло, была идеальной: тепло, ясно, ни единого облачка. И эта идиллия… она была невыносима. — Как насчёт прогуляться после работы? Ты и я, – промурлыкал Дазай, его голос звучал как тихий яд, проникающий в самое сердце. Куникида едва заметно скривился. Гулять с Дазаем? Куникида начинал постепенно ненавидеть его. Но в голове, словно навязчивая идея, начала крутиться цифра. Сколько калорий можно сжечь за час ходьбы? Сколько шагов? Внутри зародилась маленькая, но настойчивая надежда. Если он сможет контролировать ситуацию, если сможет превратить эту прогулку в тренировку… — Звучит заманчиво. Я не против, —выдавил Куникида, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он посмотрел на спину Дазая, его расслабленную позу. В глубине души он надеялся, что Дазай не заметит дрожи в его голосе, не увидит, как его собственные пальцы сжимаются в кулаки. Он должен контролировать ситуацию. Он должен контролировать себя. Каждый шаг, каждый вдох, каждая калория… все должно быть под контролем. К концу дня, они дождались друг друга и вышли на улицу. Солнце стремительно катилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и оранжевые тона. Тени домов удлинялись, создавая причудливые узоры на тротуаре. Куникида молчал, нервно поправляя очки, его взгляд метался по зданиям, словно пытаясь найти точку опоры в этом хаотичном мире. Дазай, как всегда, порхал рядом, его руки, спрятанные в карманах плаща, выдавали лишь легкое покачивание. Тишина между ними напряжённо висела. Куникида не знал, что хуже: эта гнетущая пауза или его непредсказуемые выходки. — Не думал, что это скажу… – голос Дазая, прозвучавший внезапно и вырвал Куникиду из размышлений. – Но ты был когда-нибудь у психолога? Вопрос, казалось, выскочил из ниоткуда. Куникида застыл, словно его ударило током. Он постарался скрыть свое замешательство, но Дазай, с его проницательностью, наверняка заметил эту мимолетную растерянность. — Был, – сухо ответил Куникида, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Он не хотел вдаваться в подробности. Эти визиты к психологу были частью его прошлого, о котором он старался не вспоминать. Потому что эти визиты были именно на тему его проблемы с питанием.. — И как давно? – Дазай не отставал, его глаза, казалось, светились любопытством. Куникида почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Этот вопрос затрагивал болезненную тему. Он понимал, что Дазай пытается его задеть, но не мог понять, зачем. — Давно. А это так важно? На себя посмотри, тебе бы тоже психолог не помешал бы, – его голос сорвался на резкий тон, словно защищаясь от назойливого врага. Дазай рассмеялся, его смех прозвучал легко и беззаботно, но Куникида почувствовал за этим смехом что-то еще, что-то неуловимое и пугающее. — Бе, стрелки не метай. Я же просто спросил, – Дазай усмехнулся. Куникида сжал кулаки, пытаясь подавить гнев. Он знал, что Дазай просто играет с ним, но эта игра вызывала в нем неприятные ощущения. Ему казалось, что Дазай пытается проникнуть в его душу, вытащить наружу все его страхи и секреты. А ему этого совсем не хотелось. Он хотел, чтобы его внутренний мир оставался закрытым, недоступным для посторонних глаз. — Куда мы вообще идем? – Куникида решил сменить тему, надеясь, что это отвлечет Дазая от его расспросов. — Куда глаза глядят, – беззаботно ответил Дазай, продолжая идти вперед. Куникида вздохнул. Этот ответ его не удивил. Проходя дома, он заметил знакомую местность. До Куникиды дошло. Они рядом с домом Дазая.