Высокое искусство

      «В 11:00 будет совещание, попробуй опоздать!»       Уилл закрыл сообщение от Аланы и продолжил собираться. Настроение с самого утра было паршивым. Его злило всё вокруг — начиная от звука будильника и слишком громко возившихся внизу собак и заканчивая пасмурной погодой за окном и сгоревшим завтраком. Обычно за еду в этом доме отвечал Фредерик, но они не общались уже несколько дней — с того самого вечера.       Когда Уилл вернулся в тот день из суда, дома его встретил разъярённый доктор, устроивший скандал. В оправдания мужчины, что тот ушёл с вечера, потому что ему стало плохо в людном месте и он решил просто не мешать, Чилтон нисколько не поверил…       — Ты просто взял и ушёл! Не предупредив меня! Где ты вообще был?       — Мне надо было уехать. И хватит уже кричать!..       Да уж, разговор получился не из приятных. Понятное дело, что Уилл не хотел, чтобы всё так вышло, и если бы увидел другую возможность, то не допустил бы этого. Однако он и не думал, что это так сильно заденет Фредерика. Они ещё ни разу не были в ссоре так долго, и доктор, кажется, даже не думал смягчаться. Это сильно изматывало и забирало у мужчины последние силы, которые ещё оставались после очередного дня расследований.       Уилл умылся и глянул в отражение в зеркале. На него смотрел осунувшийся мужчина с кругами под глазами и спутанными волосами. Лицо в отражении скривилось от спазма, и Уилл прислонился лбом к холодной поверхности. Если раньше головные боли проявлялись только по вечерам, то теперь каждое его утро начиналось со слабых мигреней, которые длились с перерывами почти весь день, постепенно усиливаясь. Уилл держался на работе исключительно на обезболивающих.       Раймондс был прав: второе убийство только увеличило число вопросов. Так, убийца уже во второй раз вырывает жертвам сердца. Это просто почерк убийцы или конкретное послание? На оригинале картины было трое персонажей: помимо Осириса и его подсудимого, присутствовало чудовище Амт, карающее грешников, чьи сердца оказывались тяжелее пера истины богини Маат. Однако жертв было всего две. Просчёт убийцы?       Уилл спустился на кухню и позвал собак, открывая упаковку корма, параллельно запуская вариться кофе. Он прислонился к столешнице, наблюдая за животными и позволяя мыслям свободным потоком течь в голове.       Несмотря ни на что, некоторые загадки им всё же удалось решить. Например, Раймондс опросил судью Роджерса, чьими подчинёнными были убитые Уайт и Дашнер. Переслушивая позже запись их разговора, Уилл нашёл её весьма интересной.       

***

             Звуки отодвигаемых стульев и покашливание на фоне.       — Добрый день, мистер Роджерс. Спасибо, что приехали.       — Я не мог не приехать: двойное убийство в окружном суде. Это вопиющий случай! Ещё и жертвы — мои подчинённые…       На записи отчётливо слышится тяжёлый вздох.       — Мистер Роджерс, вы не замечали ничего странного накануне убийства?       — Вообще-то замечал. У меня две ночи подряд срабатывала сигнализация в доме. Никого найти так и не удалось, охрана прочесала всю территорию. По камерам — тоже чисто.       — У вас ведь действует судейский иммунитет, не так ли?       — Всё верно. Именно поэтому мне полагаются дополнительные меры защиты.       — Понятно. А мистер Уайт и мистер Дашнер? Они что-нибудь говорили вам?       — Вроде бы ничего… Хотя Дашнер в последний день, кажется, жаловался, что у него спустило колесо. Точно! Он часто подвозил Оливера до дома, так как они жили в одном районе. В тот день, я помню, Уайт шутил, что Кевину надоело тратить на него бензин и он просто решил выкрутиться, чтобы не подвозить его.       — Хорошо. Посмотрите, пожалуйста, на эти фотографии. Вам знаком кто-то из этих людей?       Тишина в записи.       — Я не уверен, но этот человек напоминает мне одного подсудимого по старому делу. Не помню его имени… Кажется, там было что-то про врачей и медицину.       — Вы указываете на Майкла Ривза.       — Да, он! Дело о врачебной ошибке. Оно казалось очень неоднозначным, однако я всё же признал Ривза виновным в халатности. Думаете, это он пытался добраться до меня?       — Мы проверяем все версии…       

***

             Этот разговор давал следственной группе новые основания для подозрений в сторону бывшего доктора, который всё ещё числился в розыске.       Мысли оборвались, когда кофе начал переливаться через край. Уилл отскочил в сторону от горячих брызг, позволив себе пару ругательств. Придётся опять довольствоваться простым растворимым.       «Ну и гадость!» — пронеслось в голове, стоило сделать первый глоток. Уилл уже хотел было вылить кофе, но в этот самый момент зашёл Фредерик. Грэму ничего не оставалось, как принять самый отстранённый и невозмутимый вид и сделать очередной глоток отвратительной жидкости. Меньше всего Уиллу хотелось показывать мужчине, что ему тяжело без него. Чилтон ощутил прогорклый запах сгоревших зёрен, поморщился и косо покосился на него, так ничего и не сказав. В такой же едкой тишине они собирались на работу. Пару раз Уилл ловил на себе пристальный взгляд, в котором, помимо прочего, ему чудилось что-то вроде… ожидания? Однако он не придал этому значения, списав всё на особенности скверного характера мужчины. Вместо этого Грэм снова вернулся к прокручиванию запланированных дел…       

***

             — Итак, начинаем. Сегодня на повестке дня следующие вопросы. Во-первых, убийца. Ганнибал — Ривз — подражатель — другое. Доводы «за» и «против». Во-вторых, обсуждение результатов осмотра убийства в суде, а также его сравнение с первым эпизодом. И в-третьих, исходя из первых двух пунктов, составление плана дальнейших действий.       Монотонным голосом Андерсон зачитывала пометки из ежедневника. Она поправила выбившиеся из короткой укладки волосы, прежде чем продолжить говорить:       — С вашего позволения, начну я. — Она даже не глянула на присутствующих, а просто раскрыла лежавшую перед ней папку с материалами по делу.       — Итак, что мы имеем? Секретарь и помощник их общего судьи — Ридли Роджерса. Детектив, вы его допрашивали. Что скажете?       Раймондс, до этого сидевший откинувшись на спинку стула, моментально собрался.       — Он вёл дело Ривза. Майкл мог хотеть отомстить за несправедливый, по его мнению, приговор. Вполне возможно, что изначально жертвой должен был стать сам Роджерс, но убийца не смог до него добраться из-за усиленных охранных мер. Эта версия, помимо прочего, объясняет, почему жертв две, а не три, как показано на картине.       — Кажется, кто-то уверял нас, что Ривз меньше всего похож на убийцу, — встряла в разговор Алана, насмешливо косясь на детектива. Мужчина на это лишь развёл руками.       — Никто из нас не застрахован от ошибок, доктор Блум. Признаю, что в свете последних событий этот Ривз действительно выглядит подозрительно.       — Версия принимается. Согласна, что, скорее всего, изначальной жертвой был именно судья, а Дашнеру и Уайту просто не повезло работать вместе с ним. Также думаю, что для всех уже очевидно: мы однозначно имеем дело не с Ганнибалом.       — Пожалуйста, уточните, почему мы так считаем? — Алана не пыталась спорить, но, судя по всему, ей было интересно, как для себя эту версию объясняет Андерсон.       — Как минимум потому, что картины повторяются неправильно — в неправильном порядке и без детальной достоверности. Во-вторых, все органы и ткани жертв остаются на месте. Никому же не нужно напоминать, для чего убивал доктор Лектер? Наконец, в-третьих, судя по всему, Уайт перед смертью оказывал яростное сопротивление убийце, и тому пришлось крепко ухватить его за шею. На коже остались следы рук. У Ганнибала Лектера есть врождённая особенность — полидактилия на левой руке. А на шее следы ровно десяти пальцев. Этого достаточно, чтобы считать версию несостоятельной?       — Вполне, — Алана удовлетворённо кивнула.       — Тогда перейдём к протоколу с места, раз уж и так начали. Провели экспертизу краски иероглифов, и на коже Дашнера — обычная аэрозольная краска для граффити. Металлическая конструкция, к которой был прикреплён Уайт, — крепление для магазинных манекенов, дополнительно усиленное несколькими прутьями арматуры, чтобы выдержать вес жертвы…       Дальше Уилл уже не слушал. Всё это он и так уже видел десятки раз — вживую и на фотографиях. Его взгляд невольно снова и снова возвращался к сидевшему напротив детективу. Уилл не сомневался ни секунды, что его видения правдивы. Так было всегда: даже самые абсурдные из них со временем подтверждались. Он смотрел на мужчину и пытался найти хоть малейший признак звериной сущности в нём. Идеально выглаженная рубашка с воротником-стойкой, небрежно повязанный на слабый узел галстук, слегка растрёпанные светлые волосы. Обычный молодой человек, ничем не отличающийся от тысяч таких же. Раймондс ввязался в очередной спор и начал активно жестикулировать руками. Мог ли он этими же руками придушить три дня назад Уайта и Дашнера в суде? А впрочем… они все уже убедились, насколько умело могут притворяться людьми эти хищники — на примере Ганнибала.       — Мистер Грэм, задержитесь, пожалуйста. Остальные свободны.       Все начали расходиться, а Уилл ждал, пока кабинет опустеет. Скорее всего, Андерсон хотела обсудить с ним версию о причастности к убийствам кого-то из ФБР. Когда она говорила, что проверка займёт время, даже сама Аманда не предполагала, что на это уйдёт несколько дней. Из-за вынужденной секретности к проверке было подключено слишком мало людей. Сам массив проверяемых данных оказался огромен: за последние пять лет в ФБР сменилась куча народу, а из-за того, что к убийству Крейвена был причастен Ганнибал, только ленивый не пытался получить материалы дела по его жертвам.       — Всё готово. — Когда они наконец остались одни, Аманда отложила папку с основными материалами дела, и под ней оказалась другая, более тонкая. — По результатам наших запросов подошли три человека. И да, опережая ваш вопрос, Раймондс в этом списке тоже есть. — Женщина кисло скривилась, не желая признавать своё поражение.       — А кто ещё?       — Мадлен Линхольд — баллист-трассолог из отдела криминалистики. Проводила анализы гильз из дома Крейвена. Оливер Никсон — искусствовед. Привлекался к делу как независимый эксперт. Считаю, что его стоит проверять в последнюю очередь, так как на момент первого убийства он выступал с лекцией в Нью-Йорке.       — Это Раймондс, я уверен.       — Мы это уже обсуждали, Уилл… — Она подчёркнуто обратилась к нему по имени, но не успела договорить из-за прервавшего её телефонного звонка. — Поняла. Отправляйте. — Лицо Аманды помрачнело. — Нашли Ривза. Он мёртв.       — Мёртв?       — Да. Тело нашли обескровленным в морозильной камере на скотобойне в Пенсильвании ещё два дня назад. Из-за территориальной подведомственности труп попал к местным, а те впоследствии потратили больше времени на опознание. Только сейчас закончили и вышли на связь. Тело и результаты вскрытия пришлют завтра.       — Как он вообще оказался в Пенсильвании?       — Да не знаю я! Вы у нас провидец, вот и посмотрите! А мне это всё уже порядком надоело, — сказала Аманда, набирая номер детектива.       

***

             И вот они снова были в допросной. Как и в прошлый раз, сам допрос вела Аманда. Только теперь, вместо Ривза, на стороне допрашиваемого сидел Раймондс. Уилл отказался сесть и встал в стороне, молча наблюдая за происходящим.       — Что здесь творится? — Стоило детективу показаться на пороге кабинета, как его моментально заставили сдать оружие и проводили сюда.       — Вопросы задаю я, вы — на них отвечаете. — Аманда в этот раз даже не пыталась сохранять отстранённый вид и буравила взглядом молодого человека, постукивая ручкой по столу.       — Что вы делали четырнадцатого мая с семи вечера до полуночи?       — Я… Да ответит мне кто-нибудь, с чего вдруг пошли такие вопросы?       — Что вы делали вечером четырнадцатого числа? — Новый вопрос прозвучал ещё более агрессивно, чем предыдущий.       — Был дома. Один.       — Хорошо. Что вы делали неделю назад?       — Выехал за город и просто мчал по шоссе.       — «Просто»?       — Представьте себе! Просто! Я так стресс снимаю: отключаю телефон и просто еду.       — Что вы делали девять дней назад? Насколько я помню, вы брали отгул в тот день.       — Ко мне должен был прийти электрик.       — Пришёл?       — Нет, не смог. Я прождал его целый день, в итоге он объявился только на следующий и сказал, что попал в больницу.       — Есть история ваших созвонов накануне? Или переписка, в которой вы договариваетесь о встрече?       — Он мой знакомый, мы с ним обо всём договорились заранее при встрече. Может, вы всё-таки соизволите объяснить, почему общаетесь со мной как с преступником? — Детектив упёрся ладонями в столешницу и смотрел на Аманду не менее свирепым взглядом, чем она сама. Андерсон наконец прекратила постукивания. Она отложила ручку, собрала бумаги и пренебрежительно усмехнулась:       — О, вовсе нет. Я общаюсь с вами как с подозреваемым. Пока. А теперь сдайте ваше удостоверение, а затем вас проводят в следственный изолятор. Я не повторю ошибку с Ривзом.       Раймондс был будто в трансе, когда на него надевали наручники. Уилл, следивший всё это время за допросом со стороны, дёрнулся, когда на всю комнату раздался звон замыкающегося на руках металла. Уже проходя мимо Грэма, детектив дёрнулся в его сторону.       — Это ты им что-то сказал! Так ведь? Что бы тебе там ни померещилось, это неправда! Это всё ошибка!       Уилл молча проводил взглядом мужчину. На протяжении всего допроса он старался не отвлекаться на нависающую над допросной комнатой ветвистую тень рогов. Сейчас же удаляющийся шум от уводимого подозреваемого затерялся на фоне звериного дыхания и фырканья прямо над головой Уилла. Профайлеру казалось, что он увидел что-то грязное, и теперь ему очень хотелось умыться. Он растёр плечи. Аманда же снова выглядела абсолютно невозмутимо, будто ничего особенного не произошло и это не её сотрудник теперь главный подозреваемый на роль серийного убийцы.       — Мистер Грэм, будьте добры, направьте запрос в Пенсильванию. Возможно, они согласятся прислать нам копию результатов вскрытия до передачи самого тела…       

***

             Уже ожидая своё такси на улице, он ощутил давно забытое желание закурить. На допросе Уиллу казалось, будто ему с каждой секундой всё сильнее перекрывают воздух. Притихшая на совещании мигрень разыгралась с удвоенной силой и теперь захватила всё его сознание. Улица была оживлённой, Грэму приходилось стоять едва ли не в центре людского потока. И тут на секунду, буквально на мгновение, он почувствовал это. Тонкий изысканный шлейф сандала и мирта. Этот запах… В сознании Уилла он ассоциировался только с одним человеком. Мужчина ощутил, как внутри него глухо застучало сердце. Он заозирался по сторонам, но так ничего и не увидел. Запах парфюма улетучился, оставив после себя только расползающийся липкий страх.       

***

             Девять пропущенных вызовов. Ровно столько увидел у себя в телефоне Уилл, когда наконец выехал домой. Фредерик отчаянно пытался дозвониться до него всю вторую половину дня. Когда Уилл попытался позвонить в ответ, ему так и не ответили. Голова гудела после целого дня напряжённой работы, и мужчина не мог сосредоточиться на мыслях.       «Что могло случиться? И почему он больше не отвечает?»       Уилл ехал в такси и молился быстрее попасть домой, так как не мог найти себе места от тревоги. В голову лезли самые мрачные версии вплоть до того, что убийца мог узнать о том, что профайлер вернулся в дело, и решил отыграться на его близком. Уилл откинулся на сиденье и постарался отвлечься на очертания леса, мелькавшие в окне машины. Был поздний вечер, и можно было рассмотреть лишь тёмные верхушки сосен, слабо серебрившиеся в лунном свете. Придорожные фонарные столбы проносились один за другим. Внезапно Уилл пригляделся: ему показалось, что снаружи мелькнули ветвистые рога.       «Просто ветки», — успокоил он себя. В ту же минуту машина повернула, и Грэм заметил на дороге крупного оленя. Тот стоял неподвижно, низко склонив голову и выпятив рога перед собой.       — Остановитесь, вы его собьёте! — закричал он в ужасе, смотря на то, как приближающийся свет фар всё ярче освещает животное.       — Кого? — с тревогой заозирался водитель. Тормозить было поздно, и Уилл приготовился к столкновению, прикрыв лицо руками. Но ничего не произошло.       — Эй, вы в порядке? — Машина остановилась, и таксист покосился на Грэма. Тот открыл глаза и посмотрел перед собой. Дорога была пуста.       — Да, прошу прощения. Показалось…       Они снова тронулись. Водитель косился остаток дороги на мужчину с подозрением. Сам Уилл медленно переваривал случившееся, приходя в себя:       «Нужно учиться бороться с этим. Мне нужны контролируемые видения, а не бесконтрольные галлюцинации. С каждым их появлением становится хуже. Не знаю, сколько ещё продержусь. Надеюсь, столько, сколько нужно, чтобы найти Его. Только бы успеть…»       Дом встретил его темнотой, и только в гостиной горел свет. Когда Уилл зашёл, его встретили только собаки. Они, как всегда, окружили его, виляя хвостами и поскуливая, но мужчина не на шутку встревожился, что, кроме них, больше никто к нему не вышел. Он быстро прошёл на свет, исходивший из единственной освещённой комнаты. Фредерик сидел в кресле и до сих пор был в костюме, хотя Уилл знал, что обычно к этому времени он уже давно был дома и успевал переодеться.       — Что случилось? Я поздно увидел твои звонки. Почему ты не отвечал? — Грэм замер в проходе, одновременно желая и боясь подойти ближе. Фредерик покосился на него, не поворачивая головы. Его лицо не выражало ни единой эмоции.       — Где ты был?       — Задержался на работе. Прости, забыл предупредить…       — Тебя не было сегодня на работе. Ни сегодня, ни вчера, ни последние три недели. Когда ты не ответил мне, я связался с твоей кафедрой.       Уилл ощутил пробежавшие по коже мурашки.       — Послушай, я…       — И долго ты собирался держать меня за дурака? Неужели думал, что я не замечу изменений в тебе и того, что они появились после того, как начались эти убийства? Думал, что поверю в твой самоотверженный трудоголизм, которым ты до этого никогда не страдал?       — Я не хотел втягивать тебя во всё это.       — Ты врал мне столько времени. Сначала соврал о том, что не согласишься во всём этом участвовать, затем неделями врал о том, что после той поездки действительно ушёл из дела.       — Я не мог остаться в стороне!       — И даже не попытался обсудить это со мной?       — Потому что знал, что ты будешь против.       — Да. Но если не помнишь, то я и в первый раз был против, однако в итоге всё-таки согласился на то, чтобы ты ознакомился с делом. Если бы тебе хватило смелости точно так же поговорить со мной ещё раз, то мы бы смогли найти компромисс. Однако вместо этого ты решил, что враньё — лучший выход, — его голос сочился разочарованием и обидой.       — Это касается только меня! Ты здесь никак не участвуешь, и я вообще не обязан спрашивать у тебя разрешения, чем мне заниматься! — Уилл почувствовал, как в нём начало закипать раздражение. Он взрослый мужчина, а его поймали на лжи и прямо сейчас отчитывают как нерадивого школьника.       «Неужели он не понимает, как важно то, чем я занимаюсь?»       Фредерик скривился, будто увидел перед собой какую-то грязь.       — Какой ты у нас самостоятельный и независимый! Только, кажется, принимая некоторые из своих решений, ты совершенно позабыл, что они влияют не только на тебя, — на этих словах он достал из кармана одну из знакомых баночек с таблетками, которую Уилл положил в незаметном, как ему казалось, месте. Мужчина настороженно замер, затравленно переводя взгляд с лекарств на Чилтона и обратно.       — Я точно помню именно эту упаковку и как я покупал её тебе ещё два месяца назад. И за всё это время она так и не закончилась. Ты перестал принимать лекарства, Уилл, — утверждение, а не вопрос, — решил, что тебе виднее, чем врачам, здоров ты или нет? А может… ты скучаешь по этому?       Доктор не смотрел на Грэма, задумчиво рассматривая этикетку на баночке.       — Тебя снова потянуло в мрачную загадочность и таинственный пафос? Ты болен, Уилл, и твои «видения» — это плод воспалённого инфекцией мозга, а не дар свыше!       Грэм почувствовал, как внутри него начало зарождаться раздражение. Казалось, что в доме стало темнее и даже свет не мог пробиться сквозь сгущающийся вокруг них воздух.       — Если ты забыл, — передразнил Уилл доктора, — то я — профайлер. Моя работа — распознавать и видеть преступников. И сейчас я ничего не вижу. Именно поэтому мне пришлось временно перестать принимать лекарства. Мне нужны эти видения, иначе мы его упустим.       — Неужели? А ты хоть знаешь, что за лечение ты сейчас проходишь? Какие лекарства принимаешь? Представляешь хотя бы смутно, какие побочные эффекты могут появиться, если ты неправильно выйдешь из терапии? — Фредерик наконец поставил несчастную баночку на столик перед собой и посмотрел прямо на Уилла. Он так же, как и Грэм, с трудом сдерживал эмоции, но, в отличие от Уилла, выглядел… встревоженным. Настолько, что было видно, с каким трудом ему даётся каждое слово.       — Нет, но…       — Вот именно, что нет! Ты снова решил промолчать и сделать так, как тебе хочется, не посоветовавшись со мной. Живёшь сам по себе, будто бы и нет никаких «нас»! — всё-таки не выдержал Фредерик и повысил тон. Он хотел было поправить сбившиеся очки, но онемевшие руки плохо его слушались, поэтому это заняло больше времени, чем обычно.       — Знаешь, в медицинской практике бывают разные ситуации. Иногда возникает необходимость растянуть лечение на более длительное время или вовсе приостановить. И в таких случаях пациентов выводят из курса максимально безопасным для них способом. Если бы я знал, что ты задумал, то смог бы подобрать для тебя такую схему. Конечно, на мой взгляд, это полное безумие и абсолютно неоправданный риск. Но, зная тебя, ты бы всё равно решился на подобную идиотскую выходку, а так я хотя бы смог проконтролировать, чтобы она обошлась без последствий. Насколько это вообще возможно.       — Я боялся что-либо тебе сказать, потому что ты бы меня не понял и не услышал, какие бы аргументы я ни привёл. Дело должно быть закрыто. Мне и раньше приходилось рисковать собой — это моя работа. Когда ты это поймёшь, проблем у нас станет намного меньше. — Уилла потряхивало от эмоций. Он так устал за этот день, и единственное, чего ему сейчас хотелось — принять душ и лечь спать.       — А я боюсь, что эта работа убьёт тебя! Ты сам наживаешь себе неприятности и рискуешь плохо кончить: либо от рук своего маньяка, либо от того, что сам себя уничтожишь. И ещё неизвестно, что случится раньше. Я уже просил и прошу ещё раз: прекрати, Уилл. Просто хватит. Мне страшно. — Фредерик встал и подошёл к нему ближе, обхватывая лицо профайлера руками. Он действительно выглядел крайне обеспокоенным, Уилл давно его таким не видел. Профайлер кожей ощущал, как у мужчины дрожали руки. Однако в данный момент это вызывало в нём лишь злость. Голова разболелась ещё сильнее, а кожа, казалось, болела под чужими прикосновениями. Он пренебрежительно скинул с себя обхватывавшие его руки и шагнул в сторону.       — Не слишком ли много страхов? Ты просто трус, признай это. Как я вообще мог начать встречаться с таким ничтожеством? — Кровь стучала в висках, голова, казалось, уже отключилась от усталости и боли.       «Просто пусть это закончится. Пожалуйста, пусть всё закончится, и я наконец-то смогу лечь спать!»       Фредерик растерянно замер от этих слов, как от пощёчины. Шокированный, он смотрел на Уилла, кажется, не веря в происходящее. В комнате повисла тишина, слишком тяжёлая и гнетущая, чтобы её можно было выносить долго. Они стояли друг напротив друга и молчали. Грэм держался из последних сил, чтобы не рухнуть от усталости, и всё ещё стоял на ногах исключительно на энергии от переполнявших его раздражения и нервного напряжения. Чилтон смотрел на него так, будто впервые увидел. Трудно было сказать, о чём тот думал в данный момент, однако, судя по его помрачневшему виду, он уже что-то решил для себя.       — Что ж. Я тебя услышал. Очевидно, что я никак не могу тебе помочь, если ты сам этого не хочешь. Мои вещи уже лежат в машине, я просто хотел тебя дождаться, чтобы всё прояснить. Больше вопросов к тебе у меня нет, теперь можешь делать что хочешь со своей жизнью. Прощай, Уилл. — Фредерик сдержанно кивнул и вышел из гостиной. Грэм услышал, как за ним хлопнула входная дверь, а затем увидел через окно, как отъезжает машина. Мужчина обессиленно рухнул на диван, хватаясь за голову, в которой пульсировала боль. В глазах потемнело. Последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание, — приглушённый стук копыт и отдалённое фырканье.