Неужели это конец?

      Опять я вижу сон – мое воспоминание.       Детский дом – огромное красивое здание снаружи, но умирающее внутри. Самое чистое в этом месте – садик перед зданием: там всегда были красиво усаженные клумбы, огромные цветущие деревья, свежий воздух, который избавлял от запаха затхлости, что буквально въедался в ноздри и одежду, и почти всегда яркое солнце. Удивительно то, что тогда почти не было дождей и облаков, которые могли бы закрыть мою единственную детскую радость.       Самое любимое место по-прежнему маленькая детская площадка, особенно качели.       Мне где-то 10 лет. Я учусь в начальной школе.       Помню, как не любил уходить в школу и возвращаться, поэтому я всегда уходил на качели.       Насколько бы грустно или радостно мне ни было, всегда уходил к качелям. Мои мысли будто растворялись только там.       В школе тяжело и неинтересно, в детском доме – душно и угнетающе.       Я всегда был один.       Я знал, что никому не нравлюсь: воспитатели не особо это скрывали, а с детьми моего возраста мне было тяжело подружиться, но мне это было не особо интересно.       Одному было хорошо. Не приходилось общаться, сближаться с кем-то настолько, чтобы зависеть от кого-то эмоционально.       Но все-таки меня интересовал один человек: мальчик старше меня на 4 года. Когда с ним виделся, он всегда огрызался. Он очень грубый, но я не верил в то, что он такой, потому что постоянно видел его у клумб. Нет, он не ломал цветы. Наоборот он ухаживал за ними. Казалось, что если бы не этот мальчик, то не было такого красивого сада.       Я любил тихонько наблюдать за ним, за его рутиной – это по странному успокаивало. Он был еще одним человеком, с которым мне не было страшно. Первым таким человеком после смерти мамы был дяденька, который привел меня в это место.       Это было впервые осознанное желание подружиться с кем-то.       - Что делаешь?       - …       Я всегда начинал с ним разговор, но очень редко получал ответ. Чаще всего он начинал огрызаться и выгонять меня, а когда ему это надоедало, то он просто игнорировал меня.       - Красиво, - восхищенно смотрел на яркие лепестки и руки, которые тихонько буквально невесомо обрабатывали листья.       - Что? – на редкость он спокойно ответил мне.       - Цветы. Они очень красивые. Хен, ты их сам садил?       - Отстань! И я тебе не хен!       - Но я хочу подружиться с тобой, хен.       - А я нет!       Не в первый раз он это говорит, но я все равно хочу подружиться.       - Хен, как тебя зовут?       - …       - Меня Чонгук. Давай дружить? – протягивал руку в его сторону, но как обычно остался без ответа: и словесного, и тактильного.       - Тебе нравятся цветы, хен?       - Малявка, можешь отцепиться от меня? Достал бубнить под ухо.       - Хен, так тебе нравятся цветы? – не хотел отступать.       - Нет, - как отрезал и продолжал заниматься клумбой.       - Но почему ты тогда этим занимаешься?       - Тебе какое дело? – злобно зыркнул на меня. Я вздрогнул, но не от страха, а от неожиданности. Он редко смотрел прямо мне в глаза.       Я никогда не боялся его взгляда: он был холодным лишь снаружи. На самом же деле его взгляд теплый и яркий. Может поэтому я не считал его злым и продолжал липнуть к нему?       - Просто подумал, что ты бы не занимался этим, если бы не нравилось.       - Смеешься надо мной?! – больно взял меня за руку. Я даже слегка зажмурился, но не стал вырываться.       - Нет, хен! Я никогда не смеялся над тобой! Мне нравится.       - Что?       - Мне нравится то, как ты занимаешься цветами, - только после этого он отпустил меня.       - Странный, - пробубнил себе под нос, но я услышал.       - Это классно, - опять посмотрел на меня, - Ты правда делаешь красивые клумбы. Я считаю это крутым! – опять воцарилась тишина между нами.       Он меня не отталкивал. Впервые за 3 года.       - Говоришь, Чонгук?       - Да, меня зовут Чонгук. Хен, а тебя? – очередная попытка, очередная надежда.       Он долго не отвечал. Я думал уже уходить, чтобы не мешать ему, хотя искренне не хотел этого делать.       - Я…              

***

      «Опять этот сон. Как же его звали?» - подумал я, как только проснулся.       С одной стороны, не удивительно, что я его не помню, ибо я давно потерял связь с этим человеком, с другой – почему мне снится этот сон? Я не знаю.       Неужели ностальгия? Или это знак того, что я скоро умру? Вспоминаю всю свою жизнь и начинаю жалеть обо всем произошедшем?       Да, я жалею. Дико жалею. Но ничего сделать в данный момент не могу.       Эти воспоминания прошлого убивают меня: и хорошие, и плохие. А добивают совсем недавние воспоминания.       Как только я открыл глаза, увидел пристальный взгляд напротив. Опять он. Сидел все время здесь?       - О, наконец-то проснулся, - встал со стула и начал подходить ко мне.       Я все так же лежу на псевдо-кровати, укутанный легкой простыней. Цепь по-прежнему на ноге. Одежды на мне тоже нет.       Психопат присел на кровать, а я ничего не чувствую: ни страха, ни благодарности за его заботу.       - Чонгуки. Гук. Чон Чонгук, - он меня с ума сведет. Зачем ему повторять мое имя? – Гуки.       - Блять, хватит!       - О, ответил, - и улыбается, как самый довольный человек на Земле.       - Что тебе от меня надо? – все, что я могу, это огрызаться. Хотя даже это рискованно делать – не знаю в какой момент он может сорваться.       Чувство самосохранения не самое сильное мое качество. Проверено опытом.       - Милый Гуки, мне многое от тебя нужно, - приблизился к моему лицу. Я отвернулся.       Не хочу ни видеть, ни слышать его.       - Не отворачивайся. Смотри на меня, - сжал щеки и повернул голову так, чтобы наши взгляды встречались. В его голосе начали слышаться стальные нотки. Еще немного и снова вспыхнет.       Его глаза темные и глубокие. Словно бездна. Казалось, еще немного и я бесповоротно утону в его тьме. Если уже не утонул.       - Хватит, отодвинься. Противно, - отвел взгляд, лишь бы не смотреть на его очередную ухмылку.       Хочу перестать чувствовать.       - Следующее тебе еще больше не понравится.       - Чт…       Его губы. Он поцеловал меня.       Я ничего не успел понять, как сразу почувствовал его язык во рту. Одна рука все так же держала мое лицо, другая тем временем оглаживала голый торс.       Я сопротивлялся, упирался руками в его плечи, но не мог даже на миллиметр сдвинуть его. Сказывалась усталость и голод. Сил совсем не было.       А психопат все сильнее напирал: прижался ко мне практически всем телом, взял мои руки своей одной и прижал к кровати.       Я хотел укусить его, но тот успел отодвинуться прежде, чем я успел сделать задуманное.       - Укусишь и получишь по зубам, - взгляд дикий. Свирепый. Он не лжет. Точно ударит, если я так сделаю.       Его касания были резкими, почти грубыми. Его руки впивались в мои, будто хотели сломать их.       Поцелуй обрушился на меня, как лавина. Неистовый, требовательный, он словно хотел съесть меня без остатка. Его губы терзали мои, требуя ответа, а я не отвечал. Не мог пересилить себя.       Дыхание постепенно сбивалось, сердце колотилось в бешеном ритме, в ушах шумело, но я по-прежнему сопротивлялся настолько, насколько мог.       В какой-то момент, он больно укусил меня и переместил руку с щек на нос, зажав его. Требовал этим, чтобы впустил его. Воздух в легких заканчивался. Я не мог сопротивляться физической потребности, но продолжал держаться.       - Открой свой поганый рот, - точно шипел. Я буквально слышал угрозу.       Мотал головой, отказываясь играть по его правилам, но он слишком крепко держал и буквально душил. Одна его аура чего только стоила.       Психопат продолжил, и я совершил ошибку: ослабил бдительность и не заметил, как его рука переместилась ниже, начиная трогать талию, низ живота, а потом и член.       Он смог углубить поцелуй. Его язык настойчиво проник в мой рот, вызывая волну дрожи.       Я потерял ощущение пространства и времени. Не знаю, сколько я терпел эту пытку. Слезы в очередной раз собирались в уголках глаз, а тому хоть бы хны. Продолжал откровенно терзать мой рот и лапать везде, куда мог дотянуться.       Когда дошел до сжавшегося колечка мышц, я сильнее задергался.       - Мм, - хотел уйти от прикосновений, слишком ярких ощущений.       Это был дикий поцелуй, который сжигал дотла, оставляя после себя лишь пепел и желание сбежать отсюда. Как можно быстрее.       Он снова вошел в меня. Укусил в очередной раз и оторвался от меня.       Чем больше он игрался с моим телом, тем больше угасала моя сила воли.       Пошлые звуки отражались от голых стен эхом, сводя с ума.       Не хочу ничего слышать. Не хочу видеть. Вообще ничего не хочу.       - Хв-ватит, - задыхаясь, почти кричал.       - Давай, кричи. Знаешь же, насколько мне это нравится, - спускался ниже к моей перевязанной груди, прикасаясь губами к голой коже. Кусал, лизал шею, сжимал соски зубами, будто пытаясь откусить их. Еще одна отметина и неприятное воспоминание. Он будто пытается оставить на мне свое клеймо.       Местами проступала кровь на бинтах – я слишком яро пытался взять воздух в легкие.       - Убери р-руки! Нет! – я чувствовал, что он глубже входит в меня пальцами, растягивая все сильнее.       Неужели он дойдет до конца? Не хочу!       Похититель резко перевернул меня на живот, поднял бедра и давил на лопатки, заставляя сильнее прогнуться. Я делал попытки подняться, но он слишком легко возвращал меня на место: то толкая, то давя, то хватая за волосы и прижимая голову в жесткую поверхность кровати.       Ему надоели мои попытки сопротивления, поэтому в следующее мгновение я почувствовал резкую боль.       - Аа, - он шлепнул меня. Уверен, что там останется его отпечаток.       Череда шлепков обрушилась на меня. Каждый из них был кусающимся. Я вздрагивал, уходил от удара. Каждый следующий шлепок становился все сильнее и звонче.       - Прош-шу х-хватит! – я уже не скрывал своих слез. Было больно. Невыносимо больно.       Удары прекратились, как и мои попытки уйти. Я был на пределе, а псих все не мог насытится.       Он развел мои бедра в стороны, открывая меня сильнее. Водил пальцами по дырочке, но не вводя их внутрь.       Я чувствую себя униженным, слишком открытым перед ним. Хотелось просто прикрыться, закрыться, уйти от его ядовитого взгляда.       Тишина сзади пугала. Бешено колотящееся сердце не хотело успокаиваться, как и мои слезы.       В какой-то момент я перестал ощущать его прикосновения. Он наигрался? Отпустил меня? На этом все?       Я очень надеялся на это, но мои надежды не оправдались – в тишине сквозь звонкий шум в ушах я услышал, как отчетливо звякнул металл. Он расстегивал ремень. Этот звук, обычно такой обыденный, сейчас казался оглушительным, пронзительным.       Он будто специально растягивал момент неизбежности – медленно снимал ремень с петель, затем так же медленно расстегивал ширинку.       Все звуки четко отпечатывались в моей памяти. Я закрыл уши и зажмурил глаза.       - Н-нет, - почти пропищал, когда почувствовал что-то массивное голой кожей. Это был его орган.       Большой, горячий, дергающийся – слишком ярко чувствовал его.       В тишине было страшно. Ничего не видеть было страшно. Ожидать неизбежного было еще страшнее.       В один момент я будто потерял связь со всем – он резко вошел в меня. Сразу полностью.       - Аа, - меня разрывало изнутри. Дрожь пробивала все мое тело. Грубые руки слишком сильно сжимали мои бедра.       Голова шла кругом. Я ничего не видел кроме звездочек, хотя глаза были широко открыты.       Я не мог сдерживать свой голос. Пошлые вздохи, стоны отчеканивались от стен. Его дыхание сзади обжигало.       - Ты такой… узкий, - добивал меня. Буквально уничтожал.       Его темп был хаотичным: то вколачивался без остановки, пытаясь войти еще глубже, хотя дальше уже некуда, то замедлялся, обостряя все ощущения.       Мне не было приятно. Все силы уходили на то, чтобы абстрагироваться, не слышать, не чувствовать. Но он меня возвращал и заставлял кричать: проводил рукой по моему члену, делая прерывистые, но сильные толчки.       - Ах! – когда поднял меня на колени, прижал к своей груди, грубо взяв за шею, войдя до упора, из меня вышел еще более громкий стон.       - Нашел, - прошептал и укусил за ухо.       С этого момента грубые толчки только усиливались. Психопат попадал только в то место, от которого у меня закатывались глаза, а рот не закрывался.       Стоны, всхлипы – становилось тошно от себя, от того, что я чувствовал, как у меня поднимается член.       Нет, мне не приятно. Я не должен идти у него на поводу. Но я чувствовал, что скоро кончу.       - Ст-той! От-тпусти!       - Давай кончим вместе.       - Нет!       Он кусал, кусал и еще раз кусал. Все больше сжимал в своих тисках. Я слышал и его стоны. Слишком четко. Слишком ярко. Не хочу.       Я старался сдерживаться, но тот интенсивнее проводил своей рукой вдоль моего члена. Отталкивал его свободными руками, но безуспешно. В итоге он прижал мои руки к груди, крепко схватив их.       - Тш, принцесса. Тебе нужно просто кончить и тогда это прекратится, - шептал, а я мотал головой и захлебывался, - Дыши.       Он управлял ситуацией, управлял мной.       Казалось, я скоро задохнусь, ибо слезы не прекращались, дыхание не хотело восстановиться. Будто я забыл, как дышать.       Все закончилось фейерверком: я почувствовал последний глубокий толчок и будто выстрел. Он кончил в меня.       Самое унизительное – я кончил сразу за ним и повис.       Челка мокрая, пот, который я до этого не замечал, противно скатывался по шее вниз, охлаждая разгоряченное тело. Слезы обжигали щеки. Голова гудела, горло тоже начинало болеть от того, насколько много и громко я кричал.       Но даже после того, как мы оба кончили, тот не вышел из меня.       Взял меня буквально в охапку и положил на кровать, предварительно взяв простынь. Он лег сзади, все так же не выходя. Прижал к себе.       - Уйди, - осипшим и ослабевшим голосом попросил его.       - Нет, - отрезал и сильнее сжал в своих противных объятиях.       Я хотел отодвинуться от него, но он мне не дал этого сделать, взявшись за бедро и насадив на себя глубже. Теперь не сдвинуться с места.       - Аха!       - Если не прекратишь двигаться, то мы продолжим. Или ты меня специально возбуждаешь?       - Ублюдок, ай! – в очередной раз укусил меня.       - Хочешь второй раунд? – опять стальные нотки. – Отвечай.       - Н-нет.       - Вот и умница. Спи, - прикрыл мои глаза рукой, погружая меня в еще большую темноту.