Невзятые замки в облаках

      — Сюда, сюда! — [♥♥♥♥] махнул Ему рукой, призывая покинуть укрытие.       Лелея ухнувшее в груди сердце, Он выскользнул из-за приоткрытой двери и, стараясь издавать как можно меньше шума, поспешил за юным господином вдоль частокола каменных зубцов по внешней городской стене. На пути им не встретилось ни одного стражника, но Он все равно ждал подвоха. Факелы тоже не горели, проход освещало только высоко взлетевшей на небосвод полнобокой луной, так что в густо разлитом по округе чернильном сумраке их тени-фигуры были почти незаметны.       Нынче юноша пребывал в особенно воодушевленном расположении духа, и секрет того раскрылся лишь с уходом юной госпожи. Как только ее шаги стихли на заднем дворе, он сорвался с кресла и подлетел к Нему, в запале чувств хватая за руки, а Он не нашел в себе сил отстраниться.       С тех пор, как Ему открылся маленький грязный секрет Черного Человека, держаться на разумном расстоянии от него стало сложно, если не сказать бессмысленно. Так Он, по крайней мере, объяснял себе ту неожиданно въедливую тоску, какой стал периодами страдать, когда юный господин отлучался по делам, оставляя заботу о больном — или заключенном — на [♪♪♪♪♪]. Она хоть и была девушкой неразговорчивой — может быть, только с Ним, — но это у них оказалось взаимно. Молчать с ней было почти так же хорошо, как и слушать его односторонние разговоры и знать, что пусть и на время, но тьма вокруг не шептала ему всякое.       — Ты слишком им доверяешься, — недовольно замечал порой Черный Человек. — Люди всегда обманывали нас.       — Не помню такого.       — Еще бы помнил.       Когда мышцы окрепли в должной мере, а ночи перестали выстуживать нутро, Он выходил на порог через заднюю дверь флигеля, в котором его разместили уже, выходило, с полтора месяца назад, и по нескольку часов просиживал в тенях. Юный господин неизменно находился где-нибудь поблизости, Он затылком ощущал его рассеянный взгляд, и в груди в те трепетные моменты было неспокойно, будто на море в преддверии весеннего шторма. Без него дни тянулись блеклой лентой без начала и развязки, а с ним… Он не знал, что и думать.       Весна всё не заканчивалась. Он был готов провести так всю оставшуюся жизнь.       Впрочем, у [♥♥♥♥♥] планы были иные.       — Сегодня ночью, — торопился он, судорожно стискивая чужие ладони. — Пойдем, я покажу одно место.       Ночью? И в город?       — Но разве юная госпожа…       — Мы ей не скажем.       Он почти наяву видел, как за облачной завесой расцвела лукавая улыбка, подсветив величественную гряду талым золотом, и не смог не улыбнуться сам. Чужой восторг, как смертельная лихорадка, перекинулся в Его кровь.       Где-то в тенях заворочался было Черный Человек.       — Откажись, — скалился он, стоило им остаться наедине перед ночной вылазкой. — Быть беде.       — О? Мне казалось, мы с тобой бывалые бунтовщики.       Тень в мгновение ока выросла прямо перед Ним. Он чувствовал ее замогильное дыхание на коже, но удержался на месте, не отшатнулся во вспышке горького отвращения.       — Как многое ты помнишь?.. — прошелестел Черный Человек, погрузившись в раздумья. [□□□□□□] давно приметил, что тот будто вовсе не разделял речи и мыслей, отчего иногда и выдавал то, что по обыкновению следовало удерживать в устах.       «Ничего», — подумал Он, но догадаться было не так уж и сложно.       — Достаточно, чтобы послать тебя к Четырем Мастям.       Черный Человек нервно хохотнул.       — Именно это мы и намереваемся сделать, коль скоро ты дашь согласие. Не теряй времени попусту.       — Вообще-то я теряю его здесь с тобой. Юный господин скоро вернется.       — «Юный господин», значит?..       И он загоготал пуще прежнего. Бог весть что его так насмешило.       Юный господин действительно вскоре явился и даже прихватил с собой увесистый с виду заплечный мешок. Стоило ему, закутавшемуся в неприметный черный плащ, вырасти на пороге задней двери, как у Него ощутимо заныло в животе, словно перед прыжком в неизвестность. Хотелось верить, что от страха за предстоящую авантюру, а не потому что Он до безумия рад был разделить с кем-нибудь беззлобное озорство.       — Готов?       «С ним — хоть куда», — промелькнула было мысль, но вслух Он произнес иное:       — На все воля юного господина.       — Ты…       Весь он мигом сжался и отвел взгляд, облака подернуло сизым, и Он понял, что оступился.       — Ты скажи, если не интересно, — нарочито бесстрастно сказал юноша, но по нему видно, что храбрился. Сердце тут же кольнуло виной.       — Нет, нет, — тут же заторопился Он, решительно шагая к нему навстречу. — Я вовсе не хотел…       Впрочем, так уж ли важно, что он хотел. [♥♥♥♥] одарил его нечитаемым взглядом — совсем не разглядишь сквозь завесу, — и, может быть, слабо улыбнулся. Даже Черный Человек вылез поглазеть на их неловкие объяснения, вот уж кого в самом деле не хватало.       [□□□□□□] вздохнул и мысленно сосчитал до десяти, а потом доверительно взял [♥♥♥♥♥] под руку.       — Ведите.       [♥♥♥♥] просиял.       Когда Он уже был готов ступить за порог, что-то холодное и мертвое коснулось его шеи.       — Не делай глупостей.       Он фыркнул и ничего не ответил. Черный Человек и так понял и будто в назидание усилил хватку, но стоило наконец сделать шаг за порок, как наваждение прошло. Остались только Он, ясная звездная ночь и юный господин.       — Я знаю одно место, — доверительно зашептал Ему юноша, когда они быстро перебежали задний двор и выскользнули, будто два незадачливых вора, через неприметную калитку у самого края участка. Тогда же Он впервые обернулся на приютивший его особняк. Он был высокий, в три этажа, и ни в одном из окон не горел свет. На сердце сразу стало немного спокойней.       Юный господин со знанием дела вел их сквозь лабиринт безлюдных проулков в стороне от главных улиц. Ряды неприветливых слепых построек наглухо обступили мокрую после дневного дождя ленту неровной брусчатки, как горы держат в тисках крохотную долину, и по пути им не встретилось ни огонька в окне, ни уличного фонаря. Некоторое время потребовалось глазам привыкнуть к темноте в должной мере, чтобы не бояться потерять из виду фигуру в паре шагов впереди. О том, что можно подгадать момент и сбежать, Он совсем не подумал.       Куда, в конце концов, Ему бежать? У него не было ни денег, ни оружия, ни имени, а Черному Человеку не составит труда сыскать Его даже на Краю Света. К тому же, юный господин Ему доверился. Предать его возвышенные ожидания было Ему не по силам, а от мысли, что за густой облачной завесой его встретит укоризненный взгляд, натурально слабели колени.       Добру следовало отвечать добром, такому его когда-то учили.       Наверное.       Так, совершенно для себя незаметно, Он очутился на внешней городской стене. По ту сторону безглазый бойниц в даль тянулось темное полотно размежеванных полей и исчезало за призрачным горизонтом. На миг у Него перехватило дух — так похож был открывшийся вид на его ночные видения, что Он невольно заволновался.       В самом центре отрезка стены обнаружился недостроенный участок. К каменной кладке наглухо примыкала верхняя платформа строительных лесов, образуя выступ достаточно широкий, чтобы двоим хватило места. Туда-то и направлялся юный господин. [□□□□□□] с сомнением проследил за тем, как тот опускает заплечный мешок и выуживает из него… покрывало.       Насилу Он сдержал в горле смешок.       — Не бойся, — донесся до Него негромкий окрик. — Тут высоко, но я тебя поймаю, если ты вдруг…       — А если упаду не я?       — Тогда ты меня поймаешь, — с убийственной серьезностью сообщил юноша, раскладывая покрывало на остывшие за ночь доски, а Он понял, что действительно поймает.       Вдалеке, связывая белеющие нити межей в узелки, лениво воротили лопастями мельницы. Ему вспомнилось, как ветром Он ловко сновал сквозь их могучие плечи, и теплая радость разлилась в сердце. Там Он был почти свободен, а тут бренная плоть сковывала Его свободолюбивый дух, и ни одно не могло существовать без другого.       Внизу, у самой стены, то и дело мелькали оранжевые огни, сновал ночной караул, даже чей-то отрывистый смех и протокольные приветствия иногда долетали до верха, однако никому не было дела до двух крохотных фигур, развалившихся у самого края лесов. [□□□□□□] перебирал ногами в воздухе, Ему нравилось ощущение мнимой невесомости и отсутствие твердой поверхности под сапогами, и вместе с тем крепло желание наклониться ниже, соскользнуть с досок и воспарить, но Он был не один.       Украдкой Он посмотрел на юного господина.       Точно, Его ведь поймают.       Он не мог уступить монолитной уверенности чужих слов, тем более что кто-то чуть менее вечности назад давал ему чудовищно похожее обещание. Он шумно вздохнул, кусая губы и не находя в себе сил не верить. Обещание было больше Него самого, больше ветра, неба, мира и, может быть, даже больше судьбы.       [♥♥♥♥] почувствовал Его рассеянный взгляд и развернулся, но Он его будто не видел, зато ощутимо вздрогнул, когда Его ладонь накрыло теплом.       — Тебя что-то беспокоит? — Скорее и не вопрос даже.       — Сложно сказать, — уклонился Он. — Будто всё и сразу.       Юноша понял Его слова по-своему.       — Никто нас тут не найдет. Пока не закончилось строительство, патрули по верху не пускают, да и участок тут маленький. А даже если кто-то и появится, я что-нибудь придумаю.       — Сотрете им память? — спросил Он в шутку, но получил удивительно серьезный ответ.       — Наверное. Я иногда сам не знаю, что могу.       Юноша отвернулся, смущенно запустив руку в волосы, но тут же вскинулся, как услышал перезвон чужого смеха.       — Я вообще-то серьезно!       — Само собой. Иначе почему при вас… — начал [□□□□□□] и вдруг осекся, выдавив напоследок: — …при вас так спокойно.       Он не заметил, как вспыхнули было облака.       Только что Он совершенно точно намеревался рассказать о Черном Человеке, но не смог. Не потому что забоялся или вспомнил о его своеобразных наставлениях.       Просто не смог.       Сам.       Ядовитое предчувствие разожглось колдовской зеленой свечой в сердце. Если то проклятье не Черного Человека, то чье же?..       — Это, наверное, хорошо, — голос [♥♥♥♥♥] вывел Его из тяжких раздумий.       Он постарался взять себя в руки, поднял на собеседника взгляд и все же пропустил несколько — станется, что десятков — ударов сердца.       — Что здесь произошло? — хрипло спросил Он, потому что нужно было что-то спросить. Тишина затягивалась удавкой у Него на шее. Неправильно, неправильно.       Юный господин какое-то время смотрел на него не то с укором, не то с вопросом, но после сдался и посмотрел вдаль, на едва различимую у горизонта грань небесного купола. Прямо над их головами мерцали острые белые звезды, молчаливые свидетели их слабостей и тоски.       — Война, — будто нехотя ответил [♥♥♥♥]. — Ты о ней тоже не… не помнишь?       [□□□□□□] покачал головой, но не то чтоб был удивлен. Снова вспомнил о Черном Человеке — вот уж с кого станется. Юноша, меж тем, печально вздохнул и продолжил:       — Она закончилась несколько лет назад, но что-то до сих пор не достроено. [♦♦♦♦]… Ее Величество распорядилась, чтобы столица не была в приоритете, так что стены заканчивают восстанавливать только сейчас.       — Какое необычное решение.       — А то, и как она тогда спорила с Советом и Двором!.. — Внезапная Гордость в чужом голосе заставила Его улыбнуться. — К тому же, были города, которые пострадали куда сильнее, да ведь ты… — Тут он прервался и тревожно развернулся к Нему, нервно сжимая пальцами край плаща. — Ты в самом деле не помнишь?       Впервые Ему стало стыдно за пустошь в глубинах памяти.       — Извините, — попытался улыбнуться Он, но вышло криво.       Свинцовый занавес опустился между ними, заныло под ребрами и отчего-то в левом боку.       — Не извиняйся, это же я первый заговорил, — проговорил юноша и ненадолго затих. — Просто… у меня был друг.       — Тот самый, с которым вы меня спутали?       Облака совсем почернели, и [□□□□□□] поспешил отвести взгляд. Юный господин понурился, сильнее кутаясь в плащ, хоть никогда на Его памяти не мерз.       — Вроде того. Он пропал.       — А вы вините себя?       Звездный венец над их головами равнодушно взирал с бескрайней вышины, и ночь шелковым пологом растекалась по полям и холмам, пока молчание, гораздо более искреннее любых слов, медленно остывало между ними.       — …не знаю, — вздохнул наконец [♥♥♥♥]. — Он всегда был упрямый, а меня никак не хотел слушать. Головой понимаю, что ничего я бы ему сделать не смог, а всё равно… — [□□□□□□] сделал вид, будто не услышал предательской дрожи в его голосе. — Все равно стоило попытаться его остановить.       В груди стало тяжело и тоскливо, и Он незаметно придвинулся ближе, чтобы легко коснуться чужой ладони.       — Я думаю, вы сделали, что могли.       Юный господин дернулся, как от удара.       — Может быть. Он не вернулся, когда всё закончилось. Его искали, долго, но безрезультатно. [♪♪♪♪♪] говорит, что он мертв и нужно уже смириться, и я, наверное, смирился, но… вдруг! Вдруг он где-то там. Я должен был его найти.       Прохладный ночной ветер ударил им в спины, растрепал волосы и принес на острие призрачный отголосок чьих-то слов. «Я непременно найду тебя, ты только дождись». Как же давно Он не вспоминал об этом голосе.       — Прости, не стоило мне начинать.       — Нет, я понимаю, я тоже, — Он и сам не заметил, как легко было открыться другим. Юный господин, немало удивленный, развернулся к Нему всем телом, так что Ему стало неловко заканчивать всё вот так. Мысленно Он извинился перед незнакомым рыцарем из грёз, но так ли плохо открыться другу. Да, другу. Мысль о том, что у Него теперь был друг, придавала силы. — У меня тоже… есть кого ждать.       — В самом деле? — встрепенулся юноша, не то в смятении, не то в ужасе. — Ты что-то помнишь?       — Не особо. — Чужой напор немало смутил Его. — Иногда снится всякое, но, думаю, это глупости. Думаю, мне просто хочется, чтобы где-нибудь был человек, который бы меня ждал и хотел найти. Вашему другу очень повезло с вами.       В ночи было почти незаметно, как облака вспыхнули багряным закатным светом. [♥♥♥♥] вцепился Ему в плечи и опустил голову, точно не в силах Его видеть. Весь он затрясся мелкой дрожью, изнывая в беззвучном смехе.       — А я же почти забыл… — судорожно начал он, смыкая пальцы сильнее, но [□□□□□□] не попытался высвободиться. — Знаешь, если хочешь, я могу тебя ждать. Ты прав, это глупости, и плевать на эти воспоминания. Нет — и пускай!.. Живи новую жизнь, а если так хочешь, чтобы кто-то беспокоился, то позволь мне.       Он не знал, как назвать свернувшееся внутри чувство: у Него будто опалило легкие, вдохнув жизнь в истлевающих внизу живота червей. Так легко было поддаться на торопливые обещания, но вместе с тем предательская язва неясной вины вгрызалась в Его плоть подобно хищным птицам. Он ведь тоже что-то обещал — пусть забыл, но душа все равно трепетала от каждого смутного образа, от каждой коварной тени. Приходилось насилу вырывать из себя упрямую надежду, жестокое желание поддаться на чужую слабость.       Неправильно открывать ей свое сердце, хоть юный господин и решился жить в плену сладких иллюзий. Призракам должно лежать в земле и дожидаться рассвета. Не важно, своим ли, чужим…       — Это неправильно, — выдохнул Он, и поток несвязных рискованных обещаний мгновенно стих. — Вы видите во мне другого человека, и как бы ваши слова ни делали меня счастливым, но так по меньшей мере несправедливо в отношении вашего друга, если он жив. И там более преступно в отношении его памяти, если это не так.       [♥♥♥♥] выслушал Его в упрямом молчании, а когда последние слов растворились в пропахшем весной и одиночеством воздухе, спрятал лицо в ладонях, наклоняясь так низко, что вот-вот мог бы упасть. [□□□□□□] закусил губу. Чужая боль отзывалась холодом в собственном сердце, но порой следовало нанести себе рану, чтобы выкорчевать болезнь.       — Мне жаль. Не вините себя в том, что существуют вещи, которые невозможно изменить.       При всем желании ему не стать кем-то другим.       — Позволь хотя бы немного побыть рядом, — тихо произнес юный господин. — Ничего такого, просто… Ты ведь даже на то же имя откликаешься.       [□□□□□□] невесело усмехнулся.       — Я не понял сначала, а потом уже не до того было, да и привык.       — Тогда как мне тебя называть?       — Я… — И вновь неведомая сила не позволила Ему продолжить. — Как хотите. Мне нравится это имя.       Что-то внутри, страшное, мерзлое и темное, не давало Ему рассказать о Черном Человеке и об имени. Благо, хоть юноша не заметил подвоха, зато весь болезненно затрепетал и снова обернулся к Нему.       — Снова ты за свое. Хорошо. Иначе как бы я тогда объяснял это [♪♪♪♪♪].       По правде сказать, юная госпожа была бы только счастлива, но Он решил не рушить еще и этой иллюзии.       Некоторое время они сидели в неловкой тишине, только снизу иногда поднимались едва различимые свидетельства ночной жизни. [□□□□□□] откинулся назад на руки и устремил взгляд вверх, медленно и лениво представляя, как было бы славно обратиться в воздух и улететь куда угодно далеко, где от призраков прошлого не останется даже воспоминаний.       — Зачем мы здесь? — спросил Он, когда молчать стало совсем уж неправильно.       — Тут хорошо. Тихо, никого нет, вид приятный и… я подумал, тебе понравится, что тут ветрено. Но, наверно, зря.       — Почему?       Он запоздало понял, что не стоило бередить дальше то, что Он сам только что распорол.       — Так ваш друг был магом воздуха?       — …да, — смутился юный господин, отчего Он негромко рассмеялся, вызывая вспышку мимолетного негодования. — А ты?..       — Понятия не имею. Но иногда мне снится, что я превращаюсь в ветер и путешествую по всему миру.       — Вот как?       [♥♥♥♥] глубоко вздохнул.       — Скоро стену закончат, и так больше не будет.       — Но вы всегда сможете подняться сюда и без площадки.       — Нет, — слишком категорично отрезал юноша. — И еще мы скоро уедем. У семьи [♪♪♪♪♪] есть летний дом у моря, там уже давно никого не было, и мы… ты можешь там остаться, пока всё не уляжется.       Или пока Он не вспомнит.       — Что ж, — начал Он, следуя взглядам по швам межевых тропок на лоскутном покрывале полей. — Не всё же время оставаться во флигеле. Но вы и так уже много для меня сделали. Не знаю, смогу ли когда-нибудь расплатиться.       — Не говори ерунды, — нахмурился [♥♥♥♥]. — Я бы тебя не бросил.       — Потому что я похож на вашего друга?       — Потому что не хочу бросать человека в беде. И потому что ты — это ты.       [□□□□□□] непонимающе склонил голову, но юный господин больше ничего не сказал. Одно только волнительное тепло млело в венах, пока на востоке не начало синеть небо.