Одержимость

По традиции прошу поставить "Жду продолжения", если вы прочитали эту главу и вам было интересно) А если ещё и пару слов напишете (не ругательных), то это будет высшей наградой:D                                                                         ***       - Мои родители очень дорожили своей репутацией, - голос мадемуазель Леру звучал ровно и спокойно, она смотрела на свои тонкие пальцы, медленно сжимая и разжимая кулаки, - И всегда ставили общественное мнение выше интересов своих детей, поэтому, когда Даниэль начала привлекать к себе лишнее внимание на светских приёмах, родители решили, что лучшим выходом для нас всех будет спрятать её куда-то, как старую, ненужную игрушку. Пока их не начнут сторониться в обществе.       - Но ваша сестра была больна, - невольно вырвалось у меня, - В этом никто не виноват.       - Она была не больной, а одержимой. Это совсем другое.       Мы выехали за город. Воздух был жарким и тяжёлым, и я увидела, как вдалеке, за деревьями, начинали собираться тучи.       - Как вы… - я облизнула пересохшие губы, - Как вы это поняли?       - Даниэль изменилась. Порой она не откликалась на собственное имя, и родители думали, она дурачится, устраивает протесты, только не понимали, что было причиной. Иногда она забывала имена родителей, глядя на них так, словно видела впервые, и вела себя, точно дикое животное, которое против воли держали взаперти. Она то и дело пыталась сбежать из дома, но её каждый раз ловила прислуга. Меня она совсем перестала замечать, словно я была предметом мебели, не имевшего для неё никакой ценности. В конце концов, родители устали с ней бороться, и Даниэль превратилась в тяжкий груз, который они были не в состоянии нести.       - И тогда они отвезли её в лечебницу? – глухо спросила я.       Глаза француженки были точно стеклянными. Она смотрела куда-то перед собой, не мигая, точно перед ней простиралась не извилистая тропинка между соснами, а картины прошлого, которые она была не в состоянии изменить. Женщина казалась погружённой в свои воспоминания настолько, что не замечала ничего вокруг, и я не решилась её поторопить. Она то и дело открывала рот, чтобы продолжить, но будто не знала, с чего начать. Я видела, как в ней борются мысли, и со страхом ждала продолжения её истории.       - Она кричала и вырывалась, царапала их руки, но они всё равно забрали мою сестру, унесли в ночь, и я не могла сделать ничего. Ни-че-го. Я стояла и слушала, как в темноте за дверью смолкает её крик. В тот вечер снег шёл стеной, и сгорбленные фигуры санитаров, державшие под руки Даниэль, быстро исчезли из вида, будто их унёс порыв ветра. За их спинами зловеще вырисовывались очертания закрытой кареты, которая казалась мне монстром, готовым сожрать мою сестру, и я вдруг вышла из оцепенения, с криком бросилась им вслед, прося не забирать от меня сестру. Отец схватил меня, и в тот момент его мягкие, нежные руки, столько раз обнимавшие и жалевшие меня, напоминали мне железные прутья. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он всё твердил, что так будет лучше для всех, и Даниэль станет прежней. Она перестала устраивать их, но я готова была принять Даниэль любой, лишь бы только снова, лишь бы только лежать подле неё в тишине, слушать размеренное дыхание и с восхищением смотреть на золотые кудри. Тот вечер на всю жизнь отпечатался в моей памяти, и даже холодный ветер, который врывался через входную дверь, принося с собой мокрый снег, я словно до сих пор чувствую его на своей коже.       - А что…что случилось после этого? – я вглядывалась в лицо своей спутницы, необычайно взволнованное. Перед глазами у меня стояла маленькая девочка, которая кричала вслед сестре. И Даниэль, которая отчаянно сопротивлялась и умоляла родителей этого не делать. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки, не смотря на жаркий вечер, и прогнала пугающие образы. Француженка, тем временем, не смотрела на меня, полностью погрузившись в воспоминания, словно сейчас находилась не здесь, а где-то далеко. Я старалась не думать о том, что сама не так давно представляла, как меня утаскивают в чёрную карету санитары.          - Никто этого не знает, - между тем продолжила мадемуазель Леру, - Я искала Даниэль долгие годы, сначала во Франции, затем в Германии, и постепенно её след привёл меня сюда. Сначала она содержалась в закрытой лечебнице у подножия Альп, и родители регулярно навещали её, делая из этого большую тайну. И состояние Даниэль, по их словам, с каждым месяцем ухудшалось, пока она совсем не перестала их узнавать. Она придумала себе какое-то странное, иностранное имя, которое никогда не задерживалось в моей голове, и другую личность, начала вести себя так, будто она больше была не Даниэль Леру. И если первое время это казалось чем-то безобидным, что не выделяло её среди других пациентов, то со временем врачи начали писать о чём-то, что по-настоящему их тревожило и пугало других пациентов. Она могла не спать целые сутки, ходила по своей палате, беспрестанно что-то бормоча, то вдруг начинала биться головой о стены и кричать, царапала свои руки, , а однажды во время очередного обхода врача, она бросилась на него, сорвала с шеи серебряную цепочку с кулоном и попыталась проткнуть себе вену. Даниэль, моя милая, добрая Даниэль кусала свои руки, точно бешеное животное. Она могла не подниматься с постели целыми днями, то на неё вдруг нападало настоящее безумие, она принималась кричать, вырывать волосы и всячески себе навредить.       Я с ужасом посмотрела на свою спутницу, слишком ярко представляя в своей голове эту картину, но она продолжила, не обращая на меня никакого внимания.       - Даниэль, вернее, то, чем она стала, постоянно твердило о том, что за ней кто-то придёт. Врач осторожно поинтересовался, кого она ожидала увидеть, но вместо ответа она лишь улыбалась и говорила, что скоро они сами всё узнают. А в один прекрасный день она исчезла. Родители получили письмо, где сообщалось о том, что Даниэль сбежала из лечебницы, и никто не мог понять, как это было возможно. Её комната была пуста, но все вещи, даже её повседневная одежда, были на месте. Она не могла сбежать без посторонней помощи. Был ведь кто-то, кто отпер её дверь и выпустил наружу? Вопрос повис в воздухе, между нами, но я чувствовала, что она не ждала моего ответа. Я дала ей немного времени провести со своими мыслями, затем кашлянула.       - Поиски моей сестры ни к чему не привели, и жандарм пришёл к выводу о том, что её загрызли волки. Их в то время развелось так много, именно в лесах у подножия Альп, где была расположена лечебница, что на войду с ними, привлекли жандармерию. Я помню жуткие слухи о волках-людоедах, убивавших крестьян в деревнях, поэтому мера была необходимой. И если кто-то бесследно исчезал, то всё списывали на волков.       - Но разве всё не могло случиться именно так? – с некоторой надеждой в голосе спросила я.       - Я отказывалась поверить в то, что моя сестра была съедена волками. Она не могла умереть так. Эта смерть была слишком мучительной и страшной, чтобы поверить в её возможность, и мой мозг искал любую лазейку, за которую можно зацепиться. Когда мне исполнилось восемнадцать и я стала самостоятельной в своих передвижениях, я начала её поиски, объехала все лечебница с севера на юг, - после усталого вздоха продолжила она, - но всё было тщетно. Удивительно, но, когда о моих поискал узнал один из давних поклонников Даниэль, он предложил мне свою помощь, иначе никто бы не воспринимал молодую незамужнюю девушку всерьёз. Я даже не думала, что кто-то из тех мужчин, которыми была окружена моя сестра, до сих пор помнил о ней, но Жак заставил меня поверить в невозможное. Все эти годы он искал её один, и когда появилась я, мы объединили усилия.       - И…вы смогли это узнать? – почти шёпотом спросила я, чувствуя холодок на коже.       Она покачала головой.       - Сейчас я уверена в том, что её нет среди живых. Возможно, она умерла ещё в нашем доме.       Я чувствовала ком в горле. Тошноту, подбиравшуюся всё выше и выше. Желание закричать.       - Какая грустна ирония, - вдруг продолжила мадемуазель Леру, - Даниэль мечтала сделать фамилию нашей семьи известной, и ей это удалось, но совсем не так, как она мечтала. Моя сестра просто исчезла. Кто-то или что-то забрало её у нас, и на этом всё. История Даниэль Леру была окончена так страшно и бесславно.