String Theory

+ Дом слишком большой, и это никогда не было так очевидно, как сейчас — когда она стоит на кухне среди наполовину распакованных коробок и слышит эхо собственных шагов. Большая часть мебели уже расставлена по местам, но шторы ещё не повешены, декорации не расставлены, а на стенах нет ни одной фотографии. Физическое эхо исчезнет через пару дней, когда всё обустроится. Но есть и другое эхо. Другая пустота, которая останется. То пространство, которое когда-то занимала Джулия. Возможно, покупка этого дома была ошибкой. Возможно, родители Дженнифер были правы, когда отговаривали её от такого масштабного шага во имя погибшей жены. Говорили, что это причинит только боль. Но Джулия всегда мечтала о таком доме. Десять лет упорного труда — таков был план, а потом они переехали бы в Калифорнию, где тепло круглый год, и купили бы огромный дом, чтобы наполнить его семьёй. Благодаря страховке на это ушло всего чуть больше года. (Дом кажется одновременно слишком дешёвым и слишком дорогим.) Джулия никогда его не увидит. Джулии нет уже четырнадцать месяцев. И их мечта превратилась в возможность для Дженнифер начать всё заново — попытаться сбежать от призраков, не покидая воспоминаний. Если сказать это вслух, всё звучит совершенно нелогично. Но кому бы она вообще могла это сказать? Некому слушать. — Ты всегда говорила, что я плохо справляюсь с эмоциями, — произносит она в пустую кухню, поднимая чашку кофе, как в знак тоста. — И, похоже, без тебя всё стало только хуже. Ну и ладно. Пора приниматься за работу. Гостиная, кухня и спальня — в первую очередь. А раз уж она уже здесь, то почему бы не начать с кухни? Она тянется за тряпкой и чистящими средствами, которые оставила с вечера, когда усталость окончательно её свалила. И тут раздаётся звонок в дверь. Она не знает в этом штате ни души, так кто же, черт возьми, может быть у её двери в... семь тридцать утра? Через стекло на двери она видит мужчину в костюме и маленькую девочку, держащую в руках накрытую тарелку. Соседи. О, боже. На мгновение Дженнифер подумывает просто не открывать. Но раз уж она планирует тут жить, вряд ли стоит наживать врагов на второй день. Да и если она их видит, значит, и они её тоже. Притвориться, что её нет дома, уже не выйдет. Она открывает дверь. — Доброе утро! — звонко говорит девочка, подпрыгивая на месте. На ней надето нечто из убийственной комбинации цветов, волосы заплетены в растрёпанную косу, а глаза сияют. Олицетворение счастливого ребёнка. На это больно смотреть рано утром. Да и в любое другое время, если честно. Мужчина (отец?) выглядит сдержаннее, в классическом костюме и лакированных туфлях. Глаза у него очень голубые. — Доброе утро, — эхом откликается он, протягивая руку. — Я Питер Хейл, а это существо — Лора, моя племянница. Я пытался уговорить её подождать до окончания школы, но она горела желанием прийти сюда со вчерашнего вечера, так что, ради сохранения моего рассудка, мы здесь. Его самоироничная улыбка обаятельна, а закатанные глаза племянницы забавны. — Я не существо, дядя Питер! — возмущается она. Он потрепал её по голове, как щенка. Лора сердито нахмурилась. С небольшим опозданием Дженнифер берёт его другую руку и пожимает её. — Дженнифер Блейк, — представляется она. — Думаю, вы заметили, что я тут новенькая. Лора радостно кивает. — Ага! Мы вчера видели, как вы переезжали, так что мы со Стайлзом испекли для вас кексы. Потому что все любят кексы, а переезжать тяжело! Похоже, она кого-то цитирует. Как-то Дженнифер удаётся натянуть улыбку для этой девочки. — Спасибо, — говорит она. — Это очень мило. Я ещё не успела сходить в магазин. Лора улыбается ещё шире. Черты её лица совсем не похожи на дядины, но улыбаются они одинаково. Счастливый ребёнок. Счастливая семья. Подступившая к горлу зависть почти душит её. Она с Джулией планировала именно такую жизнь — дом в пригороде, дети, кексы по случаю новоселья. А теперь эта жизнь досталась какому-то богатенькому мерзавцу, живущему в особняке по соседству. И, скорее всего, у него есть красивая жена и породистая собака в придачу. Вчера днём она видела, как в этот дом вошла потрясающая брюнетка. Это нечестно. Ничего из этого не честно. («Справедливость — для неудачников, Дженни. Мы сами создаём свою удачу, ты и я.») Но эта маленькая девочка не виновата в том, что Дженнифер зациклилась на своих обидах, поэтому она принимает тарелку с очередным «спасибо» и обещает насладиться кексами. — Ты можешь поделиться, — говорит Лора. — Мы сделали достаточно. Потом, заметив что-то в выражении лица Дженнифер, что та не совсем смогла скрыть, добавляет: — Или можешь съесть их в одиночку. Они слишком вкусные, чтобы делиться, честное слово! Питер, наблюдая за ними с непроницаемым выражением лица, кладёт руку на плечо племянницы. — Пойдём, милая. Достаточно терроризировать соседей с утра пораньше. Нам ещё нужно отправить тебя и твоих брата и сестру на занятия. Лора надувает губы, но послушно разворачивается и идёт к подъездной дорожке, где маленький мальчик гоняется за малышкой вокруг припаркованной машины. Да. Счастливая семья. Питер не сразу уходит за ней, а поворачивается к Дженнифер. — Ещё раз извините за неё. Она бывает слишком увлечённой. Но если вам понадобится помощь, не стесняйтесь заходить. У нас почти всегда кто-то есть дома. Это тоже звучит так, будто он кого-то цитирует. Передаёт приказ той самой жены из пригорода, возможно. "Будь добр с одинокой странной женщиной, которая переезжает в этот огромный дом в одиночку, дорогой." Дженнифер улыбается. — Скоро верну тарелку. — Не спешите. Питер машет рукой, направляясь к детям, и громко кричит через лужайку: — Кора Хейл, остановись, или поедешь в багажнике! Дженнифер в спешке закрывает дверь. + Кексы оказались шоколадными, с малиновой начинкой. Джулия обожала малину. Дженнифер съедает их в одиночестве, между тем как вешает шторы, чтобы загородить вид на соседний дом, где та самая прекрасная брюнетка из пригорода убирается на кухне. + Эллисон никогда не осознавала, насколько пугающей может быть чистая страница. Когда она наконец села в Греции, чтобы записать свою идею, та буквально готова была вырваться наружу и написать себя сама. Она открыла новый документ и не приходила в себя три недели, живя на кофе, узо и солнечном свете. Но теперь… Вернувшись, она отредактировала черновик, заперлась в гостевой комнате Стайлза и Питера (той самой, которую они настойчиво называют её комнатой, пока она в ней нуждается), позволила Стайлзу прочитать достаточно, чтобы он потом дразнил её целую неделю. История о кучке подростков, некоторые из которых — люди, а некоторые — нет. Здесь есть оборотни и банши, магия и кицуне, монстры в человеческом обличье и люди, более чудовищные, чем монстры. А в центре всего — её героиня, девушка из древнего рода охотников на нечисть. Её любимое оружие — лук и стрелы, и Эллисон настаивает, что выбрала его, потому что знает механику стрельбы. Стайлз же уверяет, что это из-за какой-то глупой шутки, которую он бросил больше года назад. Она не спорит. Он иногда бывает невыносимым засранцем, и порой проще уступить в мелочах. Сначала героиня и монстры сражаются друг с другом. Но со временем они понимают, что их настоящая битва — не друг против друга, а против предрассудков. Против наследия, которое их определяет. В конечном итоге, это борьба за право решать, кем быть и за что умереть. Эллисон пока не дала Стайлзу прочитать эту часть. Пока нет. Вместо этого она позвонила паре старых друзей с прошлой работы, ещё до Греции, и кто-то свёл её с Мередит — тихой, невзрачной на вид, но напористой агенткой, которая была готова взять Эллисон под своё крыло. Только вот: — Финал отвратительный, — заявила та на их первой встрече, попивая кофе и глядя на Эллисон, как кошка смотрит на потенциальную добычу. — Они заслуживают счастливый конец, — защищалась Элли. — Это как эпилог в Гарри Поттере. Полностью обесценивает твои идеи о войне, о жертвах. История отлично вписывается в мрачный сегмент подростковой литературы, но не с таким концом. Ты создаёшь воинов, Эллисон, детей-солдат, которые сражаются. Они проигрывают. Им больно. А потом, бац — сплошные бабочки и единороги? Она вернула Эллисон её рукопись, испещрённую пометками. — Перепиши финал, и я помогу тебе опубликоваться. Но не в таком виде. И вот, спустя три недели, Элли всё ещё пялится в пустую страницу. Вздохнув и тихо выругавшись, она отталкивается от стола и идёт на кухню за очередной чашкой кофе. Пока кофемашина нагревается, она начинает убирать посуду, оставленную после завтрака. Обычно этим занимается Питер перед работой или заставляет детей, но Лора сегодня была слишком занята, терроризируя новую соседку, так что теперь на столешнице громоздятся тарелки и кружки. Раз уж они до сих пор отказываются хотя бы взять с неё деньги за аренду, Эллисон старается помогать по дому. К тому же ей нужно чем-то занять руки. Поэтому, выключив кофемашину, она берётся за уборку: загружает посудомойку, протирает поверхности, затем разбирает кофемашину и чайник, вычищает холодильник и кухонные шкафы. К тому моменту, как она вспоминает про еду, уже далеко за полдень, кухня сияет чистотой, а кофе она так и не выпила. Ей нужно выбраться из этого дома. Она на секунду задумывается о том, чтобы зайти к соседке, которая с утра вешала шторы на другом конце лужайки. Но Лора уже там была, а Эллисон старается не перенимать все дурные привычки Стайлза. Она не "присваивает" людей. Женщина заслуживает немного покоя после утренней атаки ребёнка. Так что нет, плохая идея. Переодевшись, она кидает в машину пару сумок и направляется в свою любимую кофейню. Покупает себе маккиато и, по старой привычке, добавляет в заказ латте и два печенья. Даже год за границей не смог выбить эту привычку. Она скучала по Стайлзу. Да, у них были постоянные звонки по Скайпу (у всей их компании), они пили кофе в разных уголках мира и часами болтали, а ещё обменивались бесконечными сообщениями. Но это было не то. Теперь, когда он снова рядом, она не спешит отпускать его из своей жизни. Возможно, именно поэтому она не слишком активно поднимала тему переезда. Ну и ладно. Она всегда может расплачиваться за жильё дорогими кофейными набегами, думает она, на автопилоте проходя три квартала до Yarnsome. Всё здесь выглядит как прежде, только народу стало больше. На входе её встречает Мейсон — друг Лиама и новый помощник Стайлза. Он любезно придерживает для неё дверь и сразу же сообщает: — Он пытается разобраться с поставками. Из другого конца зала и правда видно, что дела у Стайлза идут так себе. Дверь в подсобку наполовину скрыта за коробками, ящиками и пластиковыми пакетами. Эллисон лавирует между ними, распахивает дверь ногой — и чуть не вышибает этим Стайлзу мозги. Тот вскрикивает, подпрыгивает и уже открывает рот, чтобы наорать на незваного гостя, но тут же осекается, узнав её. Его хмурый взгляд сменяется усталой улыбкой, и Эллисон никогда не поймёт, почему он считает себя каким-то обычным и невыразительным. С тех пор, как он наконец "вырос" в свои уши и длинные конечности, он выглядит чертовски хорошо. А когда он улыбается, люди натыкаются на стены. Она улыбается в ответ автоматически и протягивает свой дар. — Помоги мне, Оби-Ван Кеноби, — жеманно произносит она. Стайлз тут же выхватывает пакет с печеньем, будто она не видела, как он утром умял четыре яйца с беконом. — Присаживайся на коробку, принцесса Лея, — великодушно разрешает он, едва развернув свою добычу. — И расскажи мне о своих бедах. Опускаясь на мягкую коробку, наполненную пряжей, которая слегка продавливается под ее весом, Эллисон вздыхает: — Снова этот чертов финал. Я просто не могу придумать, как его закончить! — Может, найдёшь другого агента? — предлагает он, не в первый раз. — Не поможет! Я ещё не публиковалась, и это просто чудо, что Мередит вообще хочет со мной работать. Я не собираюсь её терять! — Тогда идей у меня больше нет. Видя её недовольный взгляд, он оправдывается: — Слушай, Кошка-Элли, ты гоняешь это по кругу уже несколько недель. Я выдал все идеи, какие только мог. Тебе просто нужно выбрать что-то одно, придерживаться этого и довести дело до конца. Ты обычно не такая неуверенная в себе. Откусывая кусок печенья с явной обидой, Эллисон вздыхает: — Может, я ошиблась, и писать на самом деле сложно… Может, мне стоит просто заняться тем, в чём я разбираюсь. — Вау. Кто ты и что сделала с моей крутой, стреляющей из лука, гениальной, прекрасной, безбашенной лучшей подругой? Она машет рукой у него перед лицом: — Она в отпуске. Сейчас говорит неуверенная, неопытная, недосыпающая Эллисон. Стайлз жует своё печенье и одновременно обдумывает её слова. Затем предлагает: — У меня вообще нет идей. Кроме объятий и отвлечения, предложить нечего. Не рассчитывая на чудеса, она пожимает плечами: — Ладно, беру, что дают. — Супер. В следующее мгновение она оказывается в знаменитых "Особых Объятиях Стилински™" — с осьминожьими руками, шумным нюханием её шеи и сдавливанием до хруста костей. Он держит её дольше, чем принято в обществе, а потом наконец отпускает, дергая за один из её завитков и сообщая: — У меня через полчаса занятие для малышей. До шести лет. Ты моя ассистентка. Это не решение проблемы, но вполне сойдет. Да и, честно говоря, группа детей с острыми предметами и переизбытком энергии — именно то, что ей сейчас нужно, чтобы вырваться из тупика. Тем более, Стайлз всегда раздает детям самые вкусные конфеты, и если Эллисон правильно разыграет карты, то сможет стащить как минимум половину. Чтобы спасти детей от визита к стоматологу. Очевидно. А не ради каких-то корыстных целей, вроде того, чтобы слопать их самой. Нет, сэр, она бы этого не сделала. — Я вижу, как ты что-то замышляешь, — объявляет Стайлз, пока она пинает под скрипящую полку две переполненные коробки с нитками и открывает третью, чтобы сверить её содержимое с нацарапанными на боку записями маркером. — Мне ещё нужно придумать, как заставить Лиама и Мэйсона перестать целоваться под видом инвентаризации. Черт бы их побрал! Он вытаскивает горсть огромных крючков для вязания и кладёт их рядом с надписью "пустые карточки, разн. размеры". Эллисон пожимает плечами: — Пульверизатор? Он фыркает: — Там есть пряжа из сырого шелка. Она будет испорчена! Она смеётся, потому что, конечно же, Стайлз будет в первую очередь думать о пряже, а не о чем-то ещё. Вместо того чтобы слушать его очередную тираду, она хватает потрепанную коробку у двери с надписью "запасы, мл/группа" и направляется на кухню. Горячий шоколад идеально дополнит весь остальной сахар. К чёрту литературу. По крайней мере, она может помочь сделать так, чтобы родители ненавидели Стайлза. +