String Theory

+ У Питера есть План. Это, конечно, довольно простой План, но, учитывая, что он включает Стайлза, Питер знает, что лучше не обрекать себя на провал, создавая слишком детализированный и, следовательно, менее гибкий план. Ожидай неожиданного. Это практически стандартное предупреждение, когда дело касается Стайлза. Итак, План таков: в кармане у Питера кольцо, а в любимом ресторане Стайлза зарезервирован столик. Элли остаётся с детьми, и если Стайлз захочет, они смогут прогуляться под луной. Он заказал кольцо в срочном порядке, как только нашёл идеальное, потому что не питает никаких иллюзий — дети не смогут держать язык за зубами дольше, чем им будет интересно взятка (неделя без расписания сна, участие в планировании свадьбы и, чёрт возьми, бассейн во дворе. То ли он мягкотелый, то ли дети — маленькие диктаторы. Тут уж одно из двух). Питер решительно игнорировал все предложения от Элли и детворы, включая живую музыку, полёт на вертолёте и кольцо, спрятанное в пакете с картошкой фри. Зная Стайлза, он скорее проглотил бы его, чем нашёл. Ещё предлагали клубок шерсти с кольцом в конце, но вязальные привычки Стайлза слишком хаотичны. Он мог бы использовать пряжу сразу, а мог бы отложить на год. А еще он точно задастся вопросом, какого хрена Питер дарит ему пряжу, если у него собственный магазин вязания? Так что Питер выбрал классику. Ужин. Прогулка. Может, даже встанет на одно колено, а может, и нет. Стайлз, несмотря на весь свой альтернативный, хипповский «живи как хочешь и плевать на общество» подход к жизни, любит классику. Это хороший План. Он даже не доживает до первой фазы (душ, одежда, передача детей Элли), потому что в 18:10 Стайлз влетает в дом с раскинутыми руками, крича: — Бобби только что звонил, он нашел три магазина для просмотра, Питер, помоги мне, как вообще быть взрослым?! Элли, сидящая на диване и играющая в ладошки с Корой, издаёт неопределённый звук. — Сегодня вечером? — спрашивает Питер. Возможно, в его голосе слышится оттенок нытья. Стайлз замирает на лестнице и внимательно оглядывает Питера с головы до ног. Чёрные джинсы, синяя рубашка, идеально подчеркивающая глаза. Ролексы. Стайлз называет этот образ «Папочка». («Что? Я, может, и не хочу тебя трахнуть, но это не значит, что я не признаю, что ты чёртово произведение искусства. К тому же, бицепсы.») — Вечер свидания, — осознаёт он запоздало. Питер приподнимает бровь. — Мы можем посмотреть магазины, а потом пойти на ужин? Питер поднимает вторую бровь. — Мы можем посмотреть магазины, а потом взять еду с собой, потому что будет поздно? Питер сжимает губы. Стайлз тяжело вздыхает, роняет свою неизменную сумку и обнимает Питера за шею. — Питер, моя любовь, мой свет, мой горячий кусок попы. Пожалуйста, пойдёшь со мной смотреть магазины и поможешь сделать взрослый выбор? Потому что я не справлюсь один, а доверяю больше всех именно тебе. Он завершает свою маленькую речь поцелуем. С языком, хотя обычно этого не любит. Он считает, что языки — это мерзко. Манипулятивный ублюдок. Питер мысленно прощается с Планом… и углубляет поцелуй, потому что, раз уж Стайлз начал, Питер не собирается оставаться в проигрыше. Когда он наконец отпускает его, Стайлз выглядит ошеломлённым и немного лишившимся воздуха. — Я… мы… семь. Душ. Твоя машина. Пятнадцать минут, окей, пока. И исчезает. Через секунду в ванной включается вода, и Питер переводит взгляд на Элли, нахмурившись. Ну же, пусть уже засмеётся. Эти её сдавленные всхлипы явно болезненны. + Первое впечатление Питера о Бобби Финстоке, риэлторе экстра-класса, — у него подозрительно много волос для лысеющего мужчины. А ещё у него ещё меньше такта, чем у Стайлза. Он жмёт руку Питеру после того, как бодро приветствует Стайлза: — Как жизнь, Билински? — Питер Хейл, — представляется Питер, потому что его учили манерам. — Называй меня Бобби. Ты слишком молод, чтобы быть его отцом. Дядя? Стайлз хихикает. Питер высвобождает руку и указывает пальцем сначала на Стайлза, потом на себя. — Тридцать, тридцать девять. То, что теперь их возраст хотя бы в одном десятилетии, помогло Стайлзу смириться с тем, что ему тридцать. («Я древний, Питер, что ты делаешь с моим старым дряблым задом, о боже?!») Бобби понимающе кивает, даже не пытаясь извиниться за свою бестактность. Стайлз наблюдает за их взаимодействием с явным удовольствием. — А-а. Содержанка, понял. Этот человек… он реально делает пальцем пистолетики, «выстреливает» в Питера, разок покачивает бёдрами и подмигивает. Стайлз наконец решает спасти Питера, а точнее — спасти Бобби от Питера, цепляется за его руку, как коала, и вежливо спрашивает: — Так, это то самое место? — Что? Ах, да. Учти, я потратил часы, копаясь в документах, чтобы найти этот вариант. Часы! Ты должен оценить тот адский труд, который я проделал, парень! — Ещё лучше, — парирует Стайлз, — я заплачу тебе. Бобби смеётся. Это похоже на лай тюленя, только с большей долей хрипоты. Дерек уже неделю не отрывается от канала Discovery, так что Питер не может это развидеть. И только подумать, он мог бы сейчас есть стейк и делать предложение. После того как он успешно травмировал Питера на всю жизнь, Бобби достаёт из кармана связку ключей, ловко выбирает нужный и отпирает стеклянную дверь первого варианта. По обе стороны от входа расположены большие окна, на которые Стайлз смотрит критически, вытянув шею. — Окна — это хорошо, да? Он фыркает. — Они слишком мелкие для нормальной витрины. Посмотрим, что внутри. + Стайлзу не особо нравится фасад здания №1, но внутри всё выглядит неплохо. Оно в полтора раза больше, чем Yarnsome, квадратной формы, с множеством открытого пространства. Без странных углов. Окна не совсем подходят для глубокой витрины, но Стайлз предполагает, что это можно исправить. В помещении есть небольшой офис и совмещённый санузел. — А как насчёт склада? — спрашивает Питер, опережая Стайлза. Бобби кивает, поднимает палец и ведёт их через офис, затем через заднюю дверь, узкий переулок и вниз в подвал. Он просторный, но... — То есть, ты хочешь сказать, что каждый раз, когда нам понадобится что-то со склада, нам придётся пройти через офис, выйти на улицу, спуститься вниз, а потом тащиться обратно? — уточняет Стайлз. Бобби кивает. — Мои клиенты будут умирать от старости. Прямо в моем магазине. Бобби с понимающим видом снова кивает, затем называет цену. Стайлз замирает, прикидывает. Пересчитывает ещё раз. Обдумывает. — Нет, Стайлз, — вмешивается Питер. — Ты не купишь помещение, которое с самого начала требует огромных компромиссов, просто потому что оно дёшево. Здесь полностью нужно менять проводку, здесь нет кухни, места не так уж и много, окна не подходят, и склад тебе не нравится. — Но местоположение! — начинает было Стайлз, потому что это здание расположено прямо в центре крошечного исторического района города. Что, вероятно, объясняет странную ситуацию со складом, но неважно. Он был бы рядом с кампусом, в пределах досягаемости для старшей возрастной группы клиентов и мог бы привлечь туристов. — Пряжезависимые тоже путешествуют! Туристы, Питер! Туристы! — В дождливые дни ты будешь продавать мокрый товар. — Мы в Калифорнии! Питер тяжело вздыхает, потирает лоб и отмахивается от одной из размахивающих рук Стайлза, когда та едва не задевает его ухо. — Сначала посмотри остальные варианты. У тебя есть время. И деньги. Бобби, молча наблюдавший за их обменом репликами, начинает двигаться обратно ко входу, закрывает всё, а затем поворачивается к ним с критическим взглядом. — Теперь я вижу. Это ведь не просто секс, верно? У тебя настоящие отношения с твоим сладким папочкой. Прежде чем Питер успевает попытаться убить его за бестактность (хоть это забавно), Стайлз надевает своё самое строгое родительское выражение лица и укоризненно говорит: — Я всё расскажу Хелен! Потому что он уже смирился с тем, что взаимодействие с Бобби Финстоком — это что-то среднее между плохой комедийной сценкой и абсурдным шоу. Бобби тут же напрягается и... он что, сжал ягодицы? — Извините! Больше никаких комментариев о вашей порочной личной жизни! Отправляю вам следующий адрес! Встречаемся там! И он исчезает, бормоча что-то о том, что люди стали слишком зажатыми и не понимают шуток. Стайлз поворачивается к своему парню и видит, что тот выглядит наполовину шокированным, наполовину ошеломлённым. — Я же говорил, что он как ураган странностей, — оправдывается Стайлз. — Ты забыл упомянуть, что он ещё и псих, — парирует Питер. В его голосе звучит почти восхищение. — Уверен, что говорил. Ты просто решил, что я преувеличиваю, — отвечает Стайлз и тянет его к машине, когда приходит новое сообщение с адресом. — О, эй, это всего в нескольких кварталах отсюда. Всё ещё в историческом районе! Они решают ехать на машине, чтобы не пришлось возвращаться за ней после третьего осмотра, и тут же сталкиваются с первым минусом варианта №2 — парковкой. К тому времени, как они находят место (хотя уже давно после восьми), Бобби уже ждёт у двери с ключом в руке. — Почему вы так долго?! Стайлз его игнорирует и осматривает здание. Оно расположено на углу, а значит, у него три полноразмерных окна. Много света, много места для витрины. Дверь выглядит ужасно — облупившиеся наклейки, остатки объявлений и полоски скотча, но это дешёвая проблема. Наверное. (Возможно, он совершенно и полностью не готов к этому.) Сразу за дверью есть две ступеньки, ведущие наверх. Опасность споткнуться. Полы из твердого дерева. Красиво. Бобби начинает перечислять характеристики. В два раза больше места, чем сейчас у Стайлза: офис, комната отдыха, санузел, кладовая за комнатой отдыха и частичный подвал. Проводка обновлена три года назад, сантехника оригинальная, то есть образца прошлого века. Планировка немного странная — помещения как бы обвивают центральные комнаты, из-за чего местами пространство становится слишком узким для отдельно стоящих стеллажей. Почти всё придётся размещать вдоль стен, но... Стайлз издаёт восторженный визг, когда поворачивает за угол и находит: — О, боже, Питер, тут есть балкон! — Он замирает. — Или это мезонин? Балкон? Мезонин? Неважно! Мне нравится! Кованая ограда, винтовая лестница в углу, сам он уютно примыкает к узкому пространству в конце зала и как раз достаточно велик, чтобы разместить диван, два кресла и столик с угощениями. Питер, уловив его мысли, спрашивает: — А твоя «вышивальная мафия» сможет туда подняться? Насколько я помню, у двух дам искусственные суставы. Стайлз на секунду отвлекается от своего восторга и поворачивается к Питеру. Тот действительно слушает его болтовню, даже если это что-то, что его совершенно не волнует, например, хирургические операции его клиенток. — Я тебя люблю, — выдыхает он. — Я знаю, — парирует Питер, потому что он зануда и ещё тот засранец. У Стайлза, возможно, появляются сердечки в глазах. — Сосредоточься, Стайлз. Искусственные суставы. Ах да. Точно. Мэйбл ни за что не поднимется по этой узкой, шаткой лестнице. И, если подумать, его занятия по рукоделию для малышей наверху тоже будут сущим кошмаром. — Можно поставить дополнительный диван внизу? Посмотри на это, Питер! Смотри! — Да, дорогой, очень мило. — Это аренда с правом выкупа, — вставляет Бобби. — Если купишь, ничто не мешает снести винтовую лестницу и поставить обычную. Сделать её шире, добавить полки вдоль стены, так что не только избавишься от опасной лестницы, но и получишь дополнительное место! Он делает джазовые движения руками. Стайлз удивлённо смотрит на него. — Что? Это моя работа, парень. Я в этом хорош. Иначе меня давно бы выгнали за мой «шарм» и «остроумие». Справедливо. — Но всё же, планировка странная. Местами слишком тесно. Бобби пожимает плечами, гремя ключами. — Я оставил лучшее напоследок? + №3 находится за пределами исторического района. Примерно на таком же расстоянии от центра, как и текущий магазин, но с другой стороны города. Дальше от кампуса. Ближе к жилым районам. Классическая планировка: две витрины по бокам, дверь посередине. Бобби заводит их внутрь, сразу предупреждая: — Раньше здесь был элитный бутик, так что планировка чертовски странная. Планировка просто охренительная. Все подсобки спрятаны в одном углу здания, оставляя остальное пространство полностью открытым. Напротив подсобных помещений часть пола углублена на три ступеньки вниз. Не так эффектно, как, скажем, чертов балкон, но это было бы идеальное место для зоны отдыха. А зона отдыха обязательна, даже если это магазин для рукоделия. Стайлз не потерпит другого варианта. Магазин более просторный, запасы не придется набивать так плотно. Офис и склад поменьше, чем в №2. Зато санузел больше, но это так себе аргумент в пользу выбора. Полы не такие красивые. Но дешевле. Стайлз нервно прикусывает кольцо в губе, пока Питер не заставляет его прекратить. Пока он разглядывает магазин, одним ухом слушает, как Питер расспрашивает Бобби про проводку, водоснабжение, разрешения и все прочее. Взять с собой юриста оказалось лучшим решением за последнее время. Ну, и то, что Питер уже покупал недвижимость, вероятно, тоже играет свою роль. В конце концов, Стайлз возвращается к ним и спрашивает: — Есть ли другие варианты? Бобби качает головой: — Нет. На данный момент это три единственных помещения на рынке, которые подходят под твои требования. Если ни одно не устраивает, придется ждать, пока появится что-то еще. Ииииии вот он снова грызет кольцо в губе. Yarnsome лопается по швам. Еще месяцев шесть — и он начнет терять клиентов, потому что в магазине будет слишком тесно, и он уже не сможет держать привычный уровень обслуживания. Он уже замечал, как случайные посетители разворачивались из-за давящей атмосферы. Ему это не нужно. Питер обнимает его за талию и спрашивает у Бобби: — Есть ли риск, что кто-то перехватит одно из этих помещений? — Нет. Если что-то изменится, я вам сообщу. — Мы можем получить информацию о них, чтобы забрать домой? — Конечно, всё в машине. — Стайлз? — М-м? — Выплюнь металл. Первый вариант сразу отпадает, а второй и третий пока рассматриваем? — Ага. Питер кивает Бобби, и тот отправляется за документами. Как только они выходят на улицу, Стайлз утыкается лицом в Питерову рубашку. — Это сложно. — Знаю. — А вдруг я выберу не то место, и мой бизнес развалится? Питер фыркает: — Да ладно тебе. Мои маленькие шпионы говорят, что твои клиенты фанатично преданы тебе. Они пойдут за тобой, даже если ты решишь продавать пряжу из переоборудованного фудтрака. Стайлз замирает. — Стайлз, нет. — Но это было бы так круто! И необычно! — Ты не будешь переоборудовать фудтрак. Тебе нужно больше места, а не меньше. — Проклятье, будь ты неладен со своими взрослыми и ответственными решениями. — Иди ты, — беззлобно отвечает Питер. Тут возвращается Бобби с двумя папками, на каждой его имя и контакты жирным шрифтом. — Забирайте домой, смотрите, думайте. Звоните, если что. Пока буду держать ухо востро. Договорились? — Да, — кивает Стайлз. — Спасибо за твою работу. И за то, что согласился на такой поздний показ. — Это моя работа, парень, моя работа. К тому же, меня дома никто не ждет. Ох уж этот тонкий намек. — Терпение, Бобби, — утешающе говорит Стайлз. — Терпение. Просто будь мил с Хелен. Флиртуй чуть-чуть. И постарайся не шутить грязные шуточки. Бобби очень серьезно кивает. — Отлично. + Спустя час Стайлз настолько погружается в изучение информации о двух помещениях, что Питеру приходится напоминать ему поесть каждые пару минут. Он заходит настолько далеко, что ест бургер с вилкой и ножом, просто чтобы держать руки свободными и листать бумаги. За два с лишним года Питер ни разу не видел, чтобы Стайлз ел что-то, что принято есть руками, приборами. Он чуть ли не еженедельно спорит с Лидией о том, почему на Вечерах Пиццы не нужны нож и вилка. Аргумент Лидии — что у неё дорогой маникюр и слишком длинные ногти — Стайлз напрочь игнорирует: — Это пицца, Лидия. Пицца! И все же он здесь. Режет свой бургер. Питера могло бы тут и не быть вовсе. Но он понимает: Стайлз влюблён в оба помещения, и его гиперактивный мозг работает на полную мощность. Ну, с вечерним свиданием можно попрощаться. Хорошо хоть, что План был гибкий и отменить бронь в ресторане заняло один звонок. Как-нибудь в другой раз, говорит он себе, легонько подталкивая правую руку Стайлза — ту, в которой он держит вилку с куском котлеты. Стайлз машинально закидывает её в рот, жуёт, глотает. И моргает. — Как давно ты это делаешь? Питер многозначительно кивает на почти пустые тарелки между ними. — Аааа, чёрт. Прости. Я ужасен. Ты же знаешь, как я зацикливаюсь. Но я всё равно безумно-безумно благодарен, что ты пошёл со мной, потому что ты знал, какие вопросы задавать, а я бы и половины не вспомнил. Прости, что испортил вечер, и спасибо, что ты всё равно потрясающий. Он улыбается. Не привычной лихорадочной ухмылкой, а той редкой, чистой, которая появляется только тогда, когда он абсолютно счастлив и не может этого скрыть. Питер улыбается в ответ. А что ещё ему остаётся? Стайлз откидывается на спинку стула: — Расскажи мне о своём дне, дорогой. Повеселился в офисе? Заставил кого-нибудь плакать? Да, думает Питер, начиная очередную историю под названием «Эми убедила очередного интерна, что я воплощение зла, и теперь он вздрагивает, когда я захожу в комнату», в другой раз. +