Реституция

      Традиции были соблюдены. Торжественный проход невесты в дрожащем свете церковных свечей. Органные аккорды свадебного марша. Положенные напутствия пастора: «Дорогие братья и сестры, мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить в священном браке этого мужчину и эту женщину». Клятвы жениха и невесты, «в горе и радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии»… Все было своевременно, без единой заминки или ошибки — прямо сошедшая со страницы сказка наяву.       Ги Хун поздравил молодоженов одним из первых: он поклонился и пожал миниатюрную нежную ручку Мин Джу. Канга же твердо похлопал по спине.       — Спасибо, старина. Что ж, как говорится, у меня появилась жена — отныне мне все нельзя, — не изменяя своей дурашливости и сангвинистическому темпераменту, прогоготал Канг.       Банкетная же часть немного задержалась. Гости опаздывали, попав по дороге в пробки.       Ги Хун старался не вертеть головой, но любопытство ерзало внутри. Какое-то время назад он нашел Ён Иля среди толпы и теперь не хотел потерять его из виду.       Наконец, заметив Ги Хуна в ответ, Ён Иль направился через весь зал. И хотя Ги Хун прекрасно понимал, к кому именно тот шел, он бросал короткие взгляды по сторонам в поисках других возможных кандидатов.       Ги Хун пытался не дергаться, ожидая его приближение, тем не менее кожа его вся зачесалась, словно покрылась нервной сыпью.       — Наши король и королева вечера просто сияют, согласитесь? — Ён Иль выглядел шикарно, от него исходила благородная сдержанность и располагающее к себе дружелюбие. А вот Ги Хун даже в новом костюме оставался невидимкой.       — Соответствуют событию.       — И все же я никогда еще не встречал настолько влюбленных друг в друга людей, даже на свадьбах. Где вы сидите, Ги Хун?       Тот неопределенно махнул рукой в сторону столиков по левому краю.       — Увы, я сижу дальше, — сообщил Ён Иль и перед уходом добавил: — Еще увидимся. Хорошо вам провести вечер.       Ги Хуну было безразлично, где сидеть. Уже совсем скоро он затеряется среди гостей, чтобы сбежать от эпицентра торжества и остаться в одиночестве. Скамейка под козырьком из плюща дожидалась его в саду. Ги Хуну действительно нравилось здесь. Солнце стремительно садилось, тени кустов словно бы становились короче: к стенам дома приближалась ночь. Местность усеивали зажигающиеся фонари и вспыхивающие в газоне редкие светлячки.       В какой-то момент музыка зазвучала громче: танцевальная часть вечера набирала обороты.       — Вы снова здесь, — раздался сбоку знакомый глубокий голос. — Не против, если я вас потревожу и на этот раз?       — Я вас ждал, — Ги Хун улыбнулся и приглашающе подвинулся.       — В самом деле?       Хорошо, что он подготовил ложь заранее. Невнятно мычать уж больно не хотелось.       — Даже лучше, если у вас найдется причина на какое-то время задержать меня на свадьбе.       — Кстати, там режут торт, не желаете кусочек?       — Не хочу возвращаться в зал, я сейчас быстро устаю от шума.       — Понимаю, вам досталось, — вспомнил Ён Иль. — К слову, внутри становится скучно и однообразно.       — Вряд ли здесь вам повеселеет.       — Я бы так не сказал, тут хотя бы можно говорить, не надрывая глотку, — рассудил Ён Иль и вдруг спохватился. — О, пытаетесь сказать, что я вам помешаю?       — Совершенно нет! — ему вовсе не хотелось прогонять его. Лишь предупредить, что он, Ги Хун, так себе собеседник. Даже сейчас, вместо того, чтобы подхватить обыкновенную светскую трепотню, он варит в своем котелке целую кучу мыслей. — Присядете?       — Спасибо. Сигарету?       — У меня свои.       Ён Иль чиркнул Зиппо. Увидев огонек зажигалки, Ги Хун замер, и прежде чем осознал причину собственной реакции, отвлекся на другую проблему: его сигаретная пачка оказалась пуста.       — Угощайтесь, — Ён Иль протянул ему свою и помог подкурить. Ги Хун злился на свою несообразительность. Стоило проверить пачку перед выходом, а не хватать первую попавшуюся из ящика.       — Я не курил уже очень давно, — зачем-то оправдался он. — Для моего горла это стало вредно.       Со стороны дома послышалась k-pop мелодия, настолько популярная, что даже оторванный от социальной жизни Ги Хун знал, что исполняли ее «черно-розовые» айдолы.       — Нравится? Этот гелсбенд, — поинтересовался Ён Иль, — вы болтаете ногой в такт.       У Ги Хуна мигом зачесались руки.       — Хорошенькие, — в смятении признал он.       Ён Иль все пытался установить зрительный контакт с Ги Хуном, но взгляд того бесконечно блуждал, то намерено избегая своего собеседника, то неосознанно проваливаясь куда-то внутрь.       — Часть с венчанием была прекрасна, — Ён Иль крепко затянулся. — Все остальное на свадьбах меня редко впечатляет. Я из семьи буддистов, и костелы посещаю не так уж часто. В детстве бабушка пыталась приобщить меня к протестантской церкви, пока моя мать строго не пригрозила ей. Я хорошо помню красоту и величественность этого места. В церкви ощущаешь себя иначе. Там даже мысли другими становятся. Вам это знакомо?       — Вроде того.       Ён Иль посмотрел на него в ожидании продолжения или хотя бы нового вопроса. В голове Ги Хуна возникали тысячи вариантов, что спросить, но никакой из них не казался ему уместным. По едва заметной резкости в его движениях было ясно, что он не привык вот так коротать вечера за теплыми посиделками.       Ги Хун потушил докуренную сигарету о поручень скамейки и уже было взялся за трость, чтобы встать…       — Давайте, — Ён Иль протянул ему руку. Ги Хуну было бы одинаково стыдно и принимать его помощь, и опустить в эту чистую красивую ладонь гадкий окурок. Ён Иль соображал быстрее, поэтому сам забрал из его пальцев остаток от сигареты и метко отправил в урну. Он исполнил этот заботливый жест без каких-либо колебаний и брезгливости, будто подобное было естественно для него.       С тихим «с-с» Ён Иль сделал последнюю затяжку сквозь зубы и добавил в урну еще и свой окурок.       — Я тоже редко курю сейчас, хотя у меня и нет проблем с голосом. Кстати, что у вас с ним стряслось, если не секрет?       Он что, помнил, какой у Ги Хуна был голос?       — Последствия травмы, рецидивирующий папилломатоз гортани, говоря точнее. Сейчас уже привык к новому голосу, порой он даже звучит не так уж и стремно. А вот первое время мне все казалось, словно внутри сидит кто-то другой.       — Голос не критично изменился, не переживайте.       Ги Хун потер друг о друга расчесанные руки.       — Когда он становится очень низким, это еще ладно. Такое, кажется, считается брутальным. Но иногда я говорю нормально, и вдруг, ни с того ни с сего, выпускаю кваканье лягушки или что-то похожее на… хм…       — Голос Зелибобы, — подсказал Ён Иль.       — Кого?       — Зелибоба. Это из популярного детского сериала «Улица Сезам». Очень старое американское шоу. Не знаете?       — Никогда не слышал.       Ги Хун смутно догадывался, о чем шла речь. Он ощутил себя иррационально глупо, хотя головой понимал, что не обязан знать все тв-шоу на свете.       — Я не спросил вас в прошлый раз. Чем занимаетесь вы, Ён Иль?       — Так сразу и не скажешь, — сидя нога на ногу, он неторопливо покачивал носком своих щегольских ботинок. — Я, к слову, планировал продолжить вечер где-нибудь в городе, в уютном месте, — он наклонился к Ги Хуну, привлекая его внимание. — Вы со мной? Вы обещали мне соджу, забыли?       Быстро соображая, Ги Хун вспомнил. Конечно же. Как только выберемся отсюда, угостите меня соджу.       Что ж. В конце концов, между ними остались нерешенные вопросы. У Ги Хуна никак не выходил из головы разговор, на котором они закончили в прошлый раз.       — Надо бы сперва попрощаться.       — Ставлю десять тысяч, никто и не заметит нашей пропажи. Идемте.       Ги Хун понимал, как бескультурно поступает с хозяевами праздника, но оспорить чужое решение просто не сумел.       Ён Иль встал первым и зачем-то подал Ги Хуну его трость. Тот со странной ревностью прикоснулся к набалдашнику. За короткую секунду, которую трость провела в чужой руке, она успела сохранить на себе чужое тепло.       Уже на парковке Ги Хун уточнил:       — Вы за рулем?       — Не волнуйтесь, я сегодня пил в основном содовую и Ширли Темпл. Сюда, — указав на черную Теслу, Ён Иль открыл дверь со стороны водителя и сел за руль.       Ги Хун устроился на заднем сиденье. Запах в салоне стоял изумительный. Захотелось даже набрать полную грудь воздуха и хорошенько запомнить его.       Глаза изучали обстановку вокруг, как вдруг наткнулись на чужой вопросительный взгляд в зеркале заднего вида.       — Ги Хун, выйдите, пожалуйста, из машины, — не дожидаясь ответа, Ён Иль покинул салон.        Ги Хун натурально растерялся. Просьба подействовала ударом под дых. Он замешкался, не сразу сообразив, как побыстрее убраться из злосчастной машины. Что за издевательства?..       К тому моменту, как он снова оказался на улице, Ён Иль уже обогнул авто и открыл для него переднюю пассажирскую дверь.       Ги Хун заторможено послушался, заняв новое место в салоне.       Вскоре Ён Иль снова сидел за рулем.       — Не надо так больше делать, — с улыбкой объяснил он, — а то я начинаю чувствовать себя вашим шофером.       Ах вот оно что!       — Прошу прощения, я ничего такого не подразумевал…       Ён Иль поспешил его успокоить:       — Знаю. Просто шучу.       Покинув парковку, Тесла выехала на дорогу и начала набирать скорость.       — Хороший выбор автомобиля, кстати, — похвалил Ги Хун.       Не вычурная, не кричащая о своем превосходстве, а надежная и подобающая статусу хозяина машина.       — Спасибо.       — У вас вкус представителя старой элиты, словно вы уже не первый год богаты.       На лице Ён Иля появилось непривычное выражение потерянности, словно его скомпрометировали, и стоило лишь потянуть за эту ниточку, как он будет разоблачен… Однако Ги Хун долго не засиживался на этом предположении, а отвлекся на кажущуюся более важной мысль.       Когда-то и где-то он прочел, что представителя богатой династии и обладателя «старых денег» можно выявить по вещам, которыми он пользуются. Такой человек отказывается от заметных лейблов и сияющей своей дороговизной безвкусицы в пользу тихой роскоши. Люди, действительно выросшие в обеспеченных семьях, не придают своему статусу особого значения. Как правило, они скромны и консервативны как в поведении, так и в выборе вещей. Да, на уровне подкорки они отдают себе отчет, кто им ровня, а кто нет, но чтобы кичиться этим и подчеркивать лишний раз — нет. Видимо, Ён Иль тоже знал, что классовым превосходством хвастаться некультурно, да и стыдно. И знание это отразилось в выборе автомобиля. Ён Иль хотел именно быть, а не казаться.       Полчаса прошли с ветерком, а вот на подъезде к городу они полчаса плелись по загруженной автостраде. В машине было темно, в салон проникали лишь проплывающие мимо уличные огни и неоновые вывески, бросающие отсветы на лобовое стекло.       В последние годы Ги Хун редко попадал в эту часть города. Здесь было хорошо, тихо, во всяком случае поздними вечерами в Чонногу отсутствовала привычная Сеулу суета. Просто спокойный порядок и своенравный уют.       Их с Ён Илем подчеркнуто торжественные наряды выделялись на фоне скромности заведения. Выглядело это так, словно они оделись ни к месту. Однако по всем внешним признакам Ён Иля это нисколько не смущало. Он шел в направлении запримеченного уличного столика, то и дело призывно оглядываясь на Ги Хуна и дружелюбно улыбаясь. Взбудораженный до трясучки, тот ковылял следом. Ён Иль выдвинул для него стул. Взглядом выбирая, куда пристроить трость, Ги Хун сел на предложенное ему место.       Милая официантка поприветствовала их и защебетала «предложение вечера». Она тоже заметила подчеркнуто торжественный вид новоприбывший гостей, и взгляд ее восхищенно заблестел. Все же одежда способна повысить авторитет в глазах окружающих.       — Что-нибудь интересное приглянулось? — не понял Ён Иль паузы: его спутник уже больше минуты пялился в страницу меню. Он, конечно же, пока не знал, что с Ги Хуном в последнее время часто такое случается. И каждый раз — неожиданно. Если бы Ги Хун по крайней мере знал, что вызывает такую реакцию, он бы старался этого избегать на людях. Иногда он просто зависал в одной точке. Ему казалось, прямо сейчас его мозг налаживает нейронную связь и восстанавливает потерянные фрагменты. Его взгляд в такие моменты становился неестественно пустым. Потом ступор сам собой безрезультатно проходил.       — Вы что-то сказали?       Ён Иль в ответ лишь улыбнулся, снова заставив Ги Хуна почувствовать себя умственно отсталым тормозом.       — Мы возьмем соджу и горячего чаю, — заказал Ён Иль и обратился к Ги Хуну: — Помню, не больше двух порций алкоголя за раз. Одну вы уже выпили на свадьбе.       — Верно, — согласился Ги Хун, про себя удивляясь чужой наблюдательности.       — Соджу и чай для вас и этого господина, — записала официантка, — хорошо.       — И закуски с третьей страницы, — Ён Иль ответил ей вежливой улыбкой человека, уверенного в себе и осознающего собственную значимость. Дождавшись, когда девушка уйдет, он заговорил:       — Итак. Разговор закончился на вашем вопросе. Чем я занимаюсь сейчас. Иначе говоря, на что потратил свой выигрыш. Большую часть денег я вложил в инвестиции…       Он рассказал о бизнесе в сфере медицинского страхования — охотно, но скромно, иногда подчеркивая свое повествование мечтательной улыбкой. Ён Илю определенно нравилась его новая жизнь. Время от времени Ги Хун кивал в знак того, что слушает и понимает его. Со стороны он походил на новичка, который очень хотел послушать истории об успешной и не очень понятной ему жизни. В его душе возникло одно давно забытое чувство, которому Ги Хун так и не нашел названия. Да, ему было комфортнее в своей устоявшейся жизни простака (с миллиардами на счету), но в этот момент он отчего-то задался вопросом: каково было бы оказаться среди таких, как Ён Иль? Товарищ восхищал его. И стоило Ги Хуну это мысленно признать, как пришло и другое осознание. Он понял наконец, что именно его зрительно притягивало в этом человеке: Ён Иль выглядел как победитель… Истинный. В отличие от него.       Для Ги Хуна в той бойне ни одна сторона не имела ни победителей, ни проигравших. И все же он не мог не отметить, что Ён Илю победа пришлась к лицу. Взгляд цеплялся за весь его облик. Однако влекла не только наружность: в Ён Иле сосредоточилось и интересное в своей уникальности содержание. Это на подсознании замечали и окружающие. Официантка так вообще извелась, все поглядывая в их сторону и ожидая от гостя малейшего сигнала.       — Вы спасли свою жену? — без всякого сомнения в положительном ответе уточнил Ги Хун. Но вдруг замер, заметив, как потухла улыбка Ён Иля.       — Нет.       Информация была сказана слишком сухо для настолько трагического факта. И это застало Ги Хуна врасплох.       К счастью, Ён Иль быстро перевел тему:       — Ну а вы на что уже растранжирили деньги, признавайтесь? — он подлил ему в рюмочку еще соджу. В подобные моменты корпус Ён Иля постепенно забирал левее, в сторону Ги Хуна.       — Большую часть денег я отдал дочери. Конечно, она пока не может пользоваться этим счетом…       — Только по достижению 18 лет, понимаю. Насколько я помню, вы с ней не тесно общаетесь. Тогда что это? Попытка купить расположение и любовь дочери?       Ги Хун неестественно усмехнулся.       — Все мы хотим купить немного любви.       Он бегло поглядел на Ён Иля из-под хмурых бровей. Как было бы легко открыться такому человеку, доверить самое болезненное. Понимающий, теплый и участливый — именно такой близкий друг не помешал бы Ги Хуну. Тем более, Ён Иль человек, с которым они были в одной лодке. Радовались и умирали вместе. Вдруг это значило, что они уже являлись друзьями?       — Сейчас в ней бушуют подростковые гормоны. Она научилась по-настоящему обижаться и искать виноватых во всех бедах ее жизни. И первый на эту роль — я.       — Говорят, невозможно стать лучшим другом собственному ребенку.       — Мне бы стать хотя бы сносным отцом, какая уж там дружба. Я сделал бы что угодно, лишь бы она доверяла мне.       Пальцы Ги Хуна дернулись, проливая из рюмки немного соджу. Жидкость не придумала ничего лучше, как спикировать Ён Илю прямо на рукав. Проклятие! У него же теперь почти не бывает тремора, что стряслось с ним сегодня?       — Извините.       — Не беспокойтесь по пустякам, Ги Хун, — Ён Иль стряхнул с ткани капли, словно не мог и секунды стерпеть такого несовершенства. Удивительно, но слегка влажное пятно на пиджаке не сделало его вид небрежным. Казалась, грязь не пачкала этого человека, а существовала сама по себе и отдельно от него.       — Порой родители не додают внимания. Дети на подкорке хотят их безусловной любви. Хотят, чтобы мама или папа вовремя сказали нужное слово или молча поддержали. Но и мама, и папа проживают свою жизнь впервые, и не всегда знают, как правильно. Вы любите ее так, как можете. Не вините себя за то, что вам недоступно.       И хотя их диалог, не без огромной заслуги Ён Иля, складывался, общение с ним все же доставляло Ги Хуну определенный дискомфорт. Уложив ногу на ногу, он поймал себя на том, что неосознанно пытается снять стресс. Спрятал руки под бедра, чтобы скрыть, как они трясутся. Напомнил себе вдыхать носом, а выдыхать ртом. Чертов тремор! Все так некстати. Ги Хун достал сигареты, чтобы избавиться от приступа неуклюжести, но вспомнил, что его пачка пуста, и незаметно убрал ее в карман. Следом в голове возник недавний образ: огонь от зажигалки. Ги Хун снова мысленно напрягся, пытаясь понять, что же от него ускользает. Что-то важное, что имело все шансы связать прошлые события воедино. То ли оно всплыло из его утраченных воспоминаний, то ли просто образ в огне показался ему знакомым… В угасающем сознании пронеслись обрывки каких-то сцен и исчезли так же стремительно, как и появились.       — Вы не замерзли?       Ги Хун прислушался к собственным ощущения. Колено ныло, от каменной кладки тянуло вечерним холодом.       — Вашей ноге переохлаждение не на пользу. У официантки наверняка есть плед. Возможно даже термоодеяло. Я спрошу?       Опустив веки, Ги Хун кивнул в легком согласии и замешательстве.       Как и ожидалось, официантка в два счета выполнила просьбу понравившегося ей гостя.       Ён Иль помог расстелить плед на коленях Ги Хуна. Движения мужчины были неторопливыми и деликатными. Ги Хун с благодарностью улыбнулся, заметив, что на этот раз Ён Иль подсел поближе.       — Большая часть денег достанется дочери, а все остальное? У вас на руках была очень крупная сумма.       Ги Хун решил воздержаться от лишних деталей. Этот вопрос лучше обсуждать кратко и по делу.       — Я хочу попытаться снова попасть в игру.       — Зачем?       — Я там еще не все закончил.       — Вы вдохновили людей своим упорством и стремлением к справедливости.       Ги Хун машинально потеребил лацкан своего пиджака. Поверх его пальцев неожиданно опустилась рука Ён Иля. Дождавшись зрительного контакта с Ги Хуном, он продолжил говорить:       — Разве этого мало?       — Недостаточно для моего изначального намерения.       — Вы так и не поняли, что люди не оценивают по достоинству чужие жертвы?       — Я все же рискну достучаться до них снова, — Ги Хун понизил и без того хриплый уродливый голос. Хотелось позиционировать себя более сильным и непоколебимым.       — Организация по поимке вербовщика — удовольствие недешевое, вы ведь это и так знаете, — не сдавался Ён Иль.       — Средства у меня имеются. Представляете, если деньги не тратить, они удивительным образом накапливаются.       — У вас есть план?       — Будет.       — А что вы делаете, чтобы он у вас появился? — урезонил Ён Иль и тут же оборонительно добавил: — Не подумайте, будто я недооцениваю серьезность вашего настроя. Правильно ли я понимаю: у вас нет плана, но вы уже точно решили, что схватите вербовщика за зад?       — Не обязательно так. Я предполагаю, что игры в метро — не единственный способ вербовки. Есть шанс, что его вообще заменили из-за последних событий, либо другие методы существовали всегда. Ттакджи мог быть просто приоритетным или самым эффективным. Или самым завлекающим.       — Будь это так, кто-то из игроков обязательно бы обмолвился, что его пригласили в игру другим путем.       — А вдруг этот способ просто не популярен? Нужно изучить эту версию.       — Ги Хун, ответьте честно: зачем это вам? Нет, не так: зачем это вам теперь?              Впервые за все время Ён Иль показался Ги Хуну неприятным. Этот человек может и не хотел обидеть Ги Хуна, просто проявил чуть больше непосредственности, чем следовало, и тем самым задел его больное место.       Ги Хун принялся нервно расчесывать руку. Снова ощутив, как чужой жест его остановил, он наконец-то заметил: кисть почти целиком покрывали красные царапины от ногтей.       — Лучше так, чем жить с мыслью, что в этом мире я абсолютно бесполезная тварь. Я и до игр жил плохо, но тогда у меня были хоть какие-то желания и цели. А сейчас — ничего.       — Выходит, вы просто хотите снова что-то почувствовать?       — Хах. Мне сейчас достаточно ощущений, — кивком он указал на сиротливо пристроенную у стола трость.       — Вы подразумеваете боль? Видите ли, Ги Хун, есть довольно много способов ощутить сполна и при этом не подвергаться смертельной опасности.       С горечью для себя Ги Хун осознал: этому человеку не суждено его понять. Ён Иль разбогател, нашел себе дело по вкусу, а остальное для него — жизнь насекомых.       Он точно был на его стороне? Тогда, на играх, Ги Хуну казалось, что да.       Так или иначе, злиться по-настоящему на Ён Иля не получалось. Грязь просто не пачкала этого человека. Да и с самого начала он не скрывал своего отношения к плану уничтожить игры. Плевать ему на людей. Даже на тех, с кем он, казалось бы, мог сблизиться.       Ён Иль подвинул ближе корзиночку с хлебными палочками, а затем едва ли не сунул ее Ги Хуну под руки. Ги Хун непонимающе покосился на него.       — Вы выглядите тощим. Сильнее, чем я вас в последний раз запомнил.       — Ну, определенные патологии избавили меня от жировой прослойки против моего желания.       — Простите. Черт! Это было невежливо с моей стороны, — Ён Иль отрицательно покачал головой двинувшейся к их столику официантке. Та поняла, что заказа (и любезностей заодно) больше не будет, и сменила направление. — Тогда, может, вам лучше потратить время на себя, свое здоровье и дух? Зажить своей новой лучшей жизнью, например?       — Так, как это сделали вы?       Уже привычно благодушный взгляд Ён Иля вдруг стремительно погас. Это было похоже на пугающую темноту, которая наступает после вспышек фейерверков.       — Осуждаете меня за то, что я забрал деньги? — он посмотрел на него, подняв брови. Очевидно, ему не понравилось просквозившее в тоне Ги Хуна неодобрение.       — Вам никакого проку от моего ответа не будет.       Тишина насела на них невысказанными словами. Они оба решили остаться при своих мнениях.       Ги Хун не столько осуждал Ён Иля за выигрыш. Чего уж там, он и сам однажды забрал эти кровавые деньги и даже пользовался ими. Куда больше Ги Хуна расстроило предложение старого товарища в духе «живи как живется». Ведь правда состояла в том, что у Ги Хуна больше нет другой жизни.       Ему вдруг жутко захотелось узнать, каким Ён Иль был до игр. Вспомнить заодно, каким был и сам Ги Хун. Встречая людей, он нередко задумывался: как странно, что судьба решила свести их вместе. Некоторые не вписывались в жизнь Ги Хуна, либо же он совершенно не вписывался в их жизни.       Что изменилось бы, познакомься он Ён Илем в другое время, в другом месте? Или, не случись игр, они так никогда и не встретились бы? Слишком разные, без единой точки соприкосновения. И только существование смертельной игры заставило их встать рядом и идти бок о бок.       Познакомься они при иных обстоятельствах, как бы все сложилось? В мире, где они оба были бы простыми людьми. В мире, где они оба не выиграли кровавые деньги. Вне времени, вне условий, вне событий — были бы они на одной стороне?       Так или иначе, из тысячи сценариев судьба выбрала тот, в котором они в итоге встретились — и встретились именно так.       Внимание вернул голос Ён Иля:       — Ги Хун, вы со мной?       — Да, — отозвался тот, прикидывая, как долго просидел в зависшем состоянии.       — Я вас утомил? У вас безумный отсутствующий взгляд. Это даже жутко.       — Вовсе нет. Вы здесь ни при чем. У меня есть определенные сложности с памятью, и иногда я пытаюсь воссоздать в голове то, что произошло уже после смерти Чон Бэ.       — То есть, вы ничего не помните с момента убийства вашего товарища?       — Да, я очнулся уже в госпитале. Врач говорит, что человеческое сознание запрограммировано избегать сильного стресса. И в качестве защитного механизма в момент особого потрясения сознание просто закрывается. Но это как кататься на велосипеде: один раз научишься и потом никогда не забудешь. Мозг вспомнит однажды то, что когда-то знал… Поэтому я постоянно возвращаюсь в тот день, прокручиваю известные мне моменты, надеясь разглядеть больше. Понимаете, о чем я?       — Понимаю. Такой человек, как вы, так просто бы не отмахнулся от случившегося. Вы хотите знать, как поступили бы, останься у вас возможность принять решение, — на секунду Ён Иль глубоко задумался. — Хотите попробуем прямо сейчас? Опишите последний момент, который помните, от и до, не теряя ни одной детали.        Руки Ги Хуна сами потянулись к пустым чашкам и стопкам на столе. Они начали механически составлять из них красивую композицию. Ги Хун хотел выиграть время, оттянуть момент, когда ему придется воспроизвести болезненные события вслух.       — Я…       Стоило только притронуться к воспоминаниям, сознание словно бы завращалось, взъерошивая содержимое черепной коробки. Ги Хун чувствовал, как вены на его шее напряглись, на лбу и висках проступила испарина, а пальцы задрожали в ознобе. Он услышал свое учащенное дыхание и бухающее о грудину сердце.       — Я…       Столики, тенты, стулья стали вдруг нереально большими и будто давили на Ги Хуна.       Рука Ён Иля накрыла его тревожную руку, не дав ей расчесать себя до крови.       — Ги Хун, успокойтесь. Это была плохая идея. Давайте закроем тему раз и навсегда, договорились?       В аккуратных прикосновениях изящных пальцев не было ни неумелости, ни робости. Словно Ён Иль делал это уже тысячу раз.       — Вы консультируетесь с психологом?       — Начал пропускать сеансы, — пристыжено сознался Ги Хун.       — Дерзну предположить, вы считаете это излишеством для себя?       Ги Хун пожал плечом.       — Специалистка толковая, просто я недостаточно старательный.       — Возможно, я смогу вам помочь? У меня контракты с инновационными клиниками, где работают врачи с лучшим образованием в мире.       — Спасибо, но у меня есть страховка.       — Существуют терапии, которые ваша страховка точно не покрывает. По какой программе вы проходите? Я работаю в сфере медстрахования и в курсе бестолковости нашей здравоохранительной системы. Она не учитывает многие нюансы и некоторые индивидуальные случаи пациентов. Есть вещи, которые вообще никакая страховая не оплачивает. Если позволите, я замолвлю за вас словечко, и фонд рассмотрит вашу кандидатуру на лечение. Вам нужен хороший физиотерапевт, мануальный терапевт и грамотный специалист в области психического здоровья…       Ги Хуна повело от скорости и количества посыпавшейся на него информации.       — Это уже слишком.       — Ничто не может быть слишком, когда дело касается собственного здоровья и боли!       Ён Иль так настойчиво упрашивал, точно Ги Хун нуждался в опеке и защите. И это мигом откликнулось в его одубевшей душе ответным теплом. Никто никогда не переживал за него до такой степени. Ги Хун искал связующее звено между добротой Ён Иля и причиной, которая бы ее объяснила. Но так и не нашел.       — Я подумаю.       — Ги Хун! — Ён Иль выдержал естественную паузу, ожидая, когда на него поднимут глаза. Только затем продолжил: — Вам не обязательно бороться со всем этим в одиночку. Знаете, я был бы рад сказать, что все нормально. Но мы оба понимаем, что ваше состояние далековато от нормы. Не отказывайтесь так сразу. Раз вам искренне хотят помочь, просто примите эту помощь!       — Я же сказал, что подумаю, — уже громче и бодрее припечатал Ги Хун, только бы эти уговоры кончились. Вовсе он не набивал себе цену, но представлялось все именно так. — Давайте обсудим в следующий раз, что вы можете мне предложить.       Ён Иль в благодарности буквально расцвел, словно это Ги Хун оказывал ему большую услугу, а не наоборот.       Желая уже наконец-то разорвать контакт их рук, Ги Хун поискал свой телефон. Экран разблокировался, подсветив пересекающую его трещину. Часы показывали 23:36.        Голова почти не соображала. День выдался насыщенным, нервным, алкоголь как-то уж чересчур опьянил Ги Хуна, а таблетки определенно ему не подходили. В сумме: лимит сил на сегодня был исчерпан.       — Уже довольно поздно.       — Конечно, — Ён Иль нажал на кнопку вызова официантки. Та мгновенно примчалась к их столику. Просьба подать счет заметно расстроила девушку. Она распечатала чек и поспешила уйти.       — Позвольте все же заплатить победителю прошлого сезона. Я вроде как должен проставиться за выигрыш.       Ги Хун безразлично кивнул. Поднялся, взявшись за трость.       — Я вас подвезу, — предложил Ён Иль по пути к машине.       — Не беспокойтесь, у меня с собой проездной.       — Не хочу, чтобы с вами что-то случилось, — настоял Ён Иль.       — Почему со мной должно что-то случиться? — занервничал Ги Хун. Снова эта паранойя.       — Ги Хун, ну как же? Где-то неподалеку бродят вербовщики и предлагают простому люду сыграть в ттакджи. Если они найдут вас раньше, чем вы найдете их, то, выходит, они переиграют ваш будущий план.       Шпилька Ён Иля не имела особого смысла, поэтому Ги Хуна она толком не задела.       Ён Иль снова открыл для него дверь. Так просто, словно не делал ничего особенного. Ги Хуну стоило бы подчеркнуть, что он вовсе не немощный, даром, что так паршиво выглядит. Садясь в машину, он сделал мысленную пометку подстричься и побриться в ближайшее время. Скорее всего, именно внешний вид провоцирует в людях желание его пожалеть.       Ён Иль включил обогрев сиденья, заметив, как стучат зубы Ги Хуна. Затем нажал что-то на экране управления, и салон наполнился уже знакомой им песней.       — Боже! — взорвался Ги Хун. — Вы это серьезно?       — Что? — Ён Иль очень ненатурально изобразил саму невинность. — Вам же нравятся «Blackpink».       — Вовсе мне они не нравятся!       — Вы пританцовывали.       — Нет!       — Ваша нога дрыгалась.       — То был нервный тик!       Заметив чересчур впечатленное выражение лица Ги Хуна, Ён Иль мягко рассмеялся, но музыку все же выключил.       Шоссе заливал желтый свет вечерних фонарей. Ги Хун бездумно смотрел, как под автомобиль уплывает дорожная разметка. Его немного укачивало, и поэтому большую часть дороги он молчал, сглатывая вязкую слюну. Проклятые таблетки!       Наконец они добрались до его дома.       Готовый поблагодарить за хорошую компанию и тепло попрощаться, Ги Хун повернул к Ён Илю голову.       — Дайте мне свой номер, — попросил тот, не позволив что-либо сказать.       — Зачем?       — Не уверен, что в ближайшее время состоится свадьба наших общих знакомых. А я не хочу потерять с вами связь.       — Так вы об этом…       Иногда Ги Хун действительно считал, что приобрел умственные отклонения. Он помолчал, переживая ужасный стыд. Ён Иль понял заминку по-своему и повторил уже куда настойчивее:       — Так дадите? Обещаю не заваливать вас бесячими видео из тик-тока.       — Я просто задумался, — сперва Ги Хун заколебался, но поразмыслив о том, что отказывать мужчине в такой простой просьбе несколько невежливо, все же согласился. — Пишите.       Ён Иль набрал ему сразу, очевидно проверяя, не «ошибся» ли Ги Хун в одной циферке. Уж больно со скрипом тот поделился контактной информацией.       Смартфон в кармане Ги Хуна призывно зажужжал.       — Чтобы у вас тоже остался мой номер, — объяснил Ён Иль. — А что насчет фейсбука?       — А что с ним?       Ну вот опять.       — У вас есть там страничка?       — Нет.       — Хм. Почему?       — Я… не знаю. А должна быть? — ровно до этого момента Ги Хун не стеснялся своей технологической отсталости. Ровно до этого момента! — Ён Иль, давайте уже перейдем на «ты»? Я всего-то на два года старше. Может, и выгляжу стариком, но мне совершенно не радостно от этих напоминаний.       Рот Ён Иля в замешательстве приоткрылся.       — Я вовсе не поэтому звал вас на «вы»! Я обращаюсь так ко всем малознакомым людям из исключительного уважения.       — Ну, надо сказать, мы уже не мало знакомы, а достаточно знакомы.       — Ваша правда. Не подумайте, я рад, что вы это предложили. Ты предложил.       Он смотрел на Ги Хуна неотрывно, словно бы изучая каждую деталь. Взгляд его оставался нечитаем: создавалось впечатление, что Ён Иль пребывал где-то глубоко в своих мыслях и желаниях. И это его вынимающее душу внимание заставляло Ги Хуна весь вечер задаваться одним и тем же вопросом. О чем он думает в этот момент?

…

      Как только Ги Хун скрылся за дверью, Ин Хо вышел из машины и поглядел на четырехэтажное строение. Ожидая, когда на доме проснется заветное окошко, Ин Хо анализировал прошедший вечер. Все вышло довольно неплохо, хотя пару раз реакции Ги Хуна заставляли Ин Хо забеспокоиться: а не переборщил ли он?       Наконец в одном из окон зажегся свет.