Реституция

      — Время для вашего любимого электрофореза, господин Сон.       Доктор, конечно, подшучивал над ним. Эту процедуру Ги Хун считал медленной пыткой, сродни электроэкзекуции, и в любимчиках она у него явно не значилась.       — У вас же нет кардиостимулятора, верно? — уточнил врач, прикладывая пластинчатые электроды к его колену.       — Вы спрашиваете это каждый раз, доктор Им.       — А вдруг что-то изменилось?       — За три дня?       — Всякое в жизни творится сейчас. Искусственный интеллект уже людей лечит, что там какой-то кардиостимулятор за пару дней вставить! — врач включил аппарат, подавая ток. — Так нормально? Должно быть чувствительно, но не дискомфортно.       По коже распространились слабые пощипывания. Зная, что пожалеет о своем решении, Ги Хун сказал:       — Добавьте еще.       Доктор Им зажал кнопку мощности на источнике тока.       — Знаю, неприятно. Может даже бросать в пот. Это нормально. Так реагирует центральная нервная система на нейростимуляцию. Ну как ощущения? Порядок?       — Нормально.       — Ну и отлично, — врач заглянул в его назначение. — Так-так-так, лазеротерапия, пневмокомпрессия, магнитная стимуляция, акупунктура… хм, чередуйте эти процедуры, господин Сон, это большая нагрузка на лимфу. Я подчеркну, что лучше перенести на вторник, — он выделил ручкой какие-то строчки. По ходу дела спросил: — А как ваши успехи с памятью?       Подобные вопросы Ги Хуна каждый раз удивляли. Это ему бы выспрашивать у врачей, когда восстановится его память.       — Стабильно паршиво.       — Пока вспомните одно, начнутся уже другие возрастные процессы.       — Я как раз прохожу сейчас курс «Перехитри деменцию на всякий случай».       Доктор Им рассмеялся.       — Шутите, господин Сон. Хороший знак, — он вдруг посерьезнел: — А что насчет психотерапии?       Ги Хун решил признаться честно, почему последние сеансы благополучно пропустил:       — Мозгоправ уверяет, что мои боли психосоматического происхождения.       — Так. И?       — Думаете, не отличу реальную боль от фантомной?       — Психосоматическая боль тоже вполне реальная. Полагаю, ваш психотерапевт пытается сказать, что процесс восстановления памяти может отражаться на вашем здоровье напрямую. Вы копаетесь в себе, и ваша душа начинает отвергать тело. А тело без души разрушается. Отсюда все ваши болезни.        Было что-то странное в том, что человек науки апеллировал к душе.       — Ну, не мешаю, — доктор Им вышел из кабинки и прежде чем задернуть шторку добавил: — Оздоравливайтесь.       Ги Хун просидел около десяти минут, щипая себя за бедро, чтобы хоть как-то отвлечься от исходящих через электроды покалываний. В его кармане завибрировал телефон. Сперва Ги Хун решил, что это очередной спам из супермаркета. Но телефон продолжал подавать сигнал входящего. Ги Хун взглянул на экран. Звонил Ён Иль.       — Доброе утро. Я не разбудил? — заговорил голос на том конце линии.       Ги Хун крепче прижал трубку к уху. Связь подводила, а ему хотелось расслышать все с первого раза, чтобы не переспрашивать.       — Конечно нет. Можете звонить в любое время, я все равно почти не сплю.       — Что ж. Завтра нам назначена встреча с доктором Муном.       — О, так скоро.       — Это и меня очень удивило. Не представляешь, как сложно к нему попасть. У Муна запись на прием расписана до февраля. Но тебе повезло.       Что-то Ги Хуну подсказывало, Ён Иль имел прямое отношение к его «везучести».       — Я пришлю адрес и время приема, — сказал собеседник как уже о решенном и разъединился.       За предыдущие сутки Ги Хун успел пожалеть, что согласился на помощь. Это было содействие от человека, который ему ничем не обязан. Потому Ги Хун искал пути отхода, но так ничего толком и не придумал. Да и по телефону тоже не успел внести новую ясность. Стоило предупредить Ён Иля заранее. До того, как он договорился с врачом, уж наверняка выбивая для Ги Хуна место в листе ожидания.

…

      — Вы приехали! — удивился Ги Хун.       Ладонь у Ён Иля — крепкая и прохладная. Ги Хун отметил это, пока их руки двигались вверх-вниз в рукопожатии.       — Я думал, вы просто пришлете адрес клиники.       — Мне совсем несложно, — ответил Ён Иль так, словно забота о старом товарище — дело привычки, нежели необходимость.       — И все же это не обязательно.       — Знаю. И кстати, Ги Хун, мы вроде договорились называть друг друга на «ты». Ты даже сам это предложил.       — Верно. Забываюсь.       Они двинулись к зданию клиники. Ён Иль шел в одном темпе с Ги Хуном. До раздвижных дверей оставалось еще далеко, поэтому Ги Хун решил заговорить:       — Мне правда неудобно отвлекать тебя от дел. Я бы справился тут сам.       — Должен же я тебя познакомить с врачом. К тому же, у меня сейчас что-то вроде отпуска и нет дефицита во времени.       Познакомить? Предположение, что этот человек поставил комфорт Ги Хуна выше собственных неудобств, смутило.       — И все равно не стоило. Время можно потратить и на что-то другое.       — Трачу на что хочу. Ги Хун, правда, нет ничего сложного в том, чтобы повернуть руль в другую сторону и проехать пару лишних километров. А время — это такая ерунда. Завтра добавится еще, целых двадцать четыре часа выдаются ежедневно.       Заполнение бланков заняло удивительно мало времени. К Ги Хуну практически сразу подошел медперсонал и даже предложил ему пройти в вип-зону ожидания. Ги Хун вежливо отказался, решив дожидаться вызова врача в общем вестибюле.       У входа, ведущего к лифтам, располагался бронзовый бюст. Ги Хун прищурился, чтобы прочесть табличку. «Джунгюль Пак», — значилось на ней. «Профессор нейрохирургии, председатель Всемирной медицинской ассоциации».       Ён Иль проследил за направлением его взгляда.       — Зачем только ставить памятники в подобных непримечательных местах? — прокомментировал Ги Хун.       С замечанием не согласились:       — Наоборот, бюст стоит возле турникетов, там, где самая большая проходимость.       — Вот именно. Люди всегда торопятся пройти турникеты. Уверен, этот бюст почти никто не замечает. И если таким образом клиника хотела спрятать памятник уважаемому врачу, им это удалось.       Ён Иль глубоко задумался, словно они подняли действительно важный вопрос, а не заполняли молчание пустой болтовней. Он ничего более не добавил. Очевидно, у него имелась другая цепочка соображений по теме.       — Здесь лучшее отделение фониатрии в Сеуле, — наконец снова заговорил он.       В ладонях засвербело, Ги Хун почесал их по очереди, затем и друг о друга.       — Будет достаточно помощи с ногой.       — Это вряд ли, — безапелляционно подчеркнул Ён Иль. Ги Хун почувствовал укол совести. Все это имело бы оправданный смысл, будь у него возможность чем-то отплатить этому человеку. Но денег у него предостаточно, а в какой ответной услуге нуждался Ён Иль, Ги Хун не представлял.       Уже через минуту ассистент проводил его в кабинет врача.

…

             В бывшей клинике Ги Хуну в основном делали базовые осмотры. С пациентами на реабилитации не заморачивались: главное лечение уже оказано, а последующих поверхностных проверок было вроде как и достаточно. Здесь же Ги Хуну буквально заглянули в каждую щелочку, проверили каждый даже самый маловажный показатель.       — Сложно говорить уверенно, — озвучил свой вердикт доктор Мун. — Не стану давать точных прогнозов относительно вашей памяти. Ничего нового, господин Сон, вы по этому вопросу не услышите: ей нужно время на восстановление. Что насчет колена… результаты МРТ более чем утешительны. Конечно, частичная потеря памяти не значит, что мозг теперь не способен выполнять свои функции. Но это вполне могло спровоцировать ваш, хм, неоднозначный недуг.       Ну, хотя бы прямо не заявили о психосоматической хрени. И на том спасибо.       — Вам придется пройти обследование заново уже в нашей клинике. Как и страховая, фонд требует подтверждения, что вы действительно нуждаетесь в терапии.       — Я понимаю. Никаких проблем.       Договорившись о дате следующего визита, Ги Хун вышел из кабинета.       Его все еще ждал Ён Иль. После небольшого расспроса о приеме он поинтересовался:       — Ты же еще не обедал?       — Я не слишком-то голоден пока. Сейчас у меня другие планы.       Ён Иль зацепил край пакета, что Ги Хун держал в руках, и бесцеремонно заглянул внутрь.       — Отбеливатель, щелочь, перчатки… Так, от трупа ты уже избавился, теперь собрался замывать кровь?       Юмор до Ги Хуна дошел, конечно же, не сразу.       — А, нет. Я пару раз в неделю хожу в термальный комплекс. Говорят, гейзеры хорошо помогают при моей проблеме. Хозяйка комплекса давно меня знает и денег с меня не берет. Зато она не против, когда я приношу ей всякую химию. Она сама заправляет комплексом и ей все это не помешает…       — Разрешишь присоединиться?       Ги Хун почувствовал, как его брови съезжаются у переносицы.       — А… вряд ли у тебя с собой есть плавки, — одеревеневшим языком предупредил он.       — Уверен, их можно купить неподалеку, — Ён Иль резонно поставил точку в этой проблеме. И все же Ги Хун предпринял последнюю попытку отговорить:       — Это далеко не самое фешенебельное место. Так, одно название «комплекс». Тебе там будет неудобно.       — Делаешь из меня сноба гламурного? — мягко заулыбался Ён Иль. — Я обожаю подобные камерные местечки, со своей историей и домашней атмосферой.       Выбора Ги Хуну просто не оставили. Доброта Ён Иля завела его в довольно зависимое положение. Не то чтобы Ги Хун возражал против компании. Просто все это… странно?.. Сначала Ён Иль провожает его в клинику, тратит свое время на ожидание, а теперь еще и изъявил желание отмокать вместе с ним в вонючем гейзере, в месте, которое ему явно не по статусу. С этим парнем определенно что-то не так… Но Ги Хуну даже нравилась эта странность. Она очеловечивала безупречный образ Ён Иля и приближала его к такому, как Ги Хун. Радость в тот момент была связана с простым присутствием этого человека в его жизни. У них действительно появился шанс крепко подружиться.       — Я совсем не против, Ён Иль. Идемте… Идем.       

…

      Здесь плохо пахло сероводородом. Зато вода оказалась чуть теплее температуры тела, а температура воздуха стремилась к нулю — именно такой контраст помогал расслабиться.       Ён Иль вышел из душевых, по пути отрывая этикетку от новых плавательных шорт. Прямо над резинкой вверх тянулась татуировка. Она почти скрывалась за тканью, и понять, что именно изображено, у Ги Хуна не вышло. Рядом с рисунком, у косой мышцы живота находился бледноватый шрам. Его происхождение Ги Хуну тоже не удалось разгадать. Так или иначе и тату, и рубец стали для него удивительным открытием. Ён Иль был полон сюрпризов.       Без суеты управляя гибким телом, он вошел в воду и с ровной спиной опустился рядом с Ги Хуном. Тот невольно расправил плечи, как мог. От постоянного хождения в сгорбленным состоянии в груди периодически щелкало. И этот раз не стал исключением. Ги Хун мигом почувствовал себя неуютно. В раздевалке он чуть не поддался соблазну оставить трость в шкафчике, рассудив, сможет ли пройти пару метров до бассейна самостоятельно? Но так и не решился. Ги Хун знал, что не превратился в полного урода. Облик его сделался строже, взрослее, а некоторая прежняя привлекательность обратилась внутрь, преобразовавшись в стойкость, характер. Ги Хун считал это достойным обменом. Хорошие качества куда важнее наружной привлекательности. Но рядом с Ён Илем он уже не впервые задумывался о ценности внешности. Конечно, порой его посещала мысль, что он навсегда останется таким болезненным доходягой. Недавняя встреча с Ён Илем только усилила производимый на Ги Хуна эффект от этих мыслей. Что-то застряло под ложечкой, и этот ком напоминал о себе именно в этом месте и именно в присутствии подобных Ён Илю людей.       — Ты тренируешь колено в воде? Попробуй, ты ходил без трости большую часть жизни. Тело вспомнит, а вода придержит вес.       — Ты тоже думаешь, что у меня сплошные психосоматические проблемы?       — Нет! Конечно нет. Твой рассказ, что тебя лечат неправильно, очень меня, хм, задел. Именно поэтому я настоял, чтобы ты проконсультировался с другим доктором. Да, ты не врач, но если возникли подозрения, что с тобой делают что-то неправильное, то скорее всего это правда. Такие сомнения просто так не появляются.       Ги Хун испытывал невероятное родство и настоящую общность, что зародились между ними еще на играх и крепли уже здесь и сейчас. Ён Иль его понимал.       — Ён Иль, я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты хоть понимаешь, что именно сделал для меня?       — Уверяю, ты найдешь способ порадовать меня в ответ.       Ги Хун проследил, как чужая рука скользнула по воде и почти задела его бедро.       — Если я могу тоже что-то сделать для тебя, только скажи.       — Обсудим это чуть позже.       Ён Иль все искал с ним зрительного контакта. Повернутый к нему боком, Ги Хун хоть и старался периодически поглядывать на своего собеседника, тем не менее сомневался, что его хватит надолго. Вместе с тем Ги Хун пытался не смотреть и в отражение воды, иначе начал бы приводить себя в порядок. Он знал, что шорты на нем висели, как на сушеной рыбе, волосы у висков завихрились от влаги, и потому тратил последние силы, чтобы не одергиваться, не трогать себя — от этого стало бы только хуже.       — Обрати внимание туда, — Ён Иль кивнул в сторону девочки, лет десяти на вид. Пожилая женщина активно обтирала ее полотенцем. — Видишь рисунок на полотенце? Если я правильно запомнил, это диснеевские персонажи, и они оба собаки. Только одна из них ведет себя как собака: ходит на поводке, грызет кость. А вторая ведет себя как человек: носит одежду и передвигается исключительно на задних ногах. Глупо, но я постоянно думаю об этом, когда вижу. Часто встречаю эту иллюстрацию, и каждый раз недоумеваю: почему дети не замечают подвоха.       — Дети не глупые, они просто более открытые и, в отличие от нас, готовы принимать любые условия мира. Их взгляды на жизнь пока еще не зашорены принципами и той самой «взрослой» категоричностью. Раз так работает мир — значит, так надо. Собака-собака и собака-человек — это же просто… условности…       Время от времени Ги Хун ловил себя: в присутствии Ён Иля он начинал следить за тем, что говорит. Теперь его заботило не только внешнее впечатление о себе, но и внутреннее. Он хотел нравиться этому человеку, ведь тот вызывал симпатию в ответ.       Ён Иль посмотрел на него так, словно объяснение Ги Хуна стало для него внезапно найденным сокровищем. Почувствовав себя увереннее, Ги Хун продолжил:        — Мы тоже принимаем некоторые условности в кино, например. Персонажи не идут посреди перестрелки в туалет или в душ перед постельной сценой. В таких эпизодах важна динамика момента, а не его адекватность. Мы знаем эти условности и бессознательно пропускаем их.       Ён Иль все глядел на него, увлеченно и самозабвенно, будто за всю прожитую жизнь не встречал ничего более уникального, чем россказни Ги Хуна из его чудаковатой башки.       — Условности, значит. Я запомню.       Ён Иль слегка разводил ноги в воде. Бедро его постоянно натыкалось на бедро Ги Хуна. Придерживаться непринужденного тона становилось куда труднее. Случайные прикосновения вынудили Ги Хуна сосредоточиться на другом, теперь он слабо следил за разговором. Кожа на шее и затылке стягивалась мурашками — от прохлады и волнения. Ги Хун забыл, когда последний раз кто-то сидел к нему так близко. Эта мысль застала его врасплох, поэтому он старался, чтобы таких соприкосновений между ними было как можно меньше.       — Думаю, нам уже пора, — вскоре сообщил Ги Хун и вышел из воды.       Ён Иль двигался следом. У входа в душевые он пропустил Ги Хуна вперед, положив ладонь на его голую лопатку. Жест имел лишь практический смысл, ни с каким иным намерением он объективно не связывался. Но, опять же, Ги Хун вовсе не нуждался в том, чтобы его направляли, точно ребенка.       Он хотел под любым предлогом разглядеть шрам, а заодно и татуировку Ён Иля. Понять природное происхождение первого и из интереса изучить второе. К счастью, Ги Хун вовремя смекнул: его внимание не останется незамеченным.       В душевом отсеке он взялся было за резинку плавок, но на полпути замер. Это же ничего? Пока не передумал, Ги Хун быстро стянул с себя мокрую ткань и, стараясь не выдать легкого волнения, встал под струи воды.       

…

      — Поужинаешь со мной?       Отказывать Ён Илю все еще казалось некультурным. К тому же их предыдущие две встречи вышли спутанными и слишком скорыми. Так что Ги Хун согласился, и уже через двадцать минут они подъехали на машине Ён Иля к одному из заведений в центре Сеула.       — Я высажу тебя у входа, а сам поищу место для машины.       — Я могу и пройтись вместе с тобой, — попытался настоять Ги Хун.       — Так будет удобнее, — Тесла притормозила у подходной дорожки к ресторану. — Дождись меня внутри, я скоро приду. Вот, — Ён Иль протянул ему безыменную карту гостя.       Ги Хун тупо поглядел на нее, но так и не сообразил.       — На что оно мне?       — Так я буду точно уверен, что ты не сбежишь.       Зачем Ги Хуну понадобилось бы сбегать? Без лишних вопросов он взял карту и побрел ко входу.       Заведение не было ни рестораном быстрой кухни, ни помпезным местом, где в меню не пишут цен. Качественный среднячок, может даже выше среднего.       Пока хостес провожала его к столику, подоспел и Ён Иль.       — Добрый вечер, господин Хван. Вы без проблем нашли место на парковке?       — Да, спасибо. Как раз один из ваших гостей выезжал.       Ги Хун в любопытстве замер, впервые услышав фамилию приятеля. Разве он не называл себя по-другому? Разве его фамилия не О? Ги Хун не мог в полной мере доверять своей памяти, посему просто не придал значения собственным сомнениям. Действительно, О была фамилией Иль Нама…       Ги Хун отложил меню, едва ему подали его. Есть действительно хотелось, но в это время таблетки обычно напоминали о себе, отзываясь в организме слабой тошнотой. Нет никакого смысла подбирать какую-то еду. Уже через 10-15 минут любое из блюд для Ги Хуна станет одинаково поганым.       — Положусь на твой вкус, — ответил он на вопросительный взгляд Ён Иля.       Сделав заказ, Ён Иль решил убавить естественно возникшее напряжение. Мозг Ги Хуна еще не загрузился до нужной в этот момент коммуникации, и Ён Иль уже привычно поспешил ему на помощь.       — Как тебе доктор Мун?       — Внушает доверие. Очень интересно, что о моем случае скажет такой специалист, как он, — облизав губы, Ги Хун прикинул, как бы помягче вернуться в волнующему вопросу. — Ты сказал, что я могу сделать для тебя что-то в ответ…       — О, ты можешь…       Ги Хун бросил нервный взгляд на Ён Иля. Не стоило предоставлять такой карт-бланш. Вдруг он действительно не сумеет выполнить просьбу человека, который так постарался для него. Выйдет крайне неловко и глупо.       Горло перехватил спазм. Чтобы заговорить, пришлось продавливать слова через дискомфорт:       — Так чем я могу быть тебе полезен?       — У меня довольно простая просьба. Сейчас вечерами мне совершенно не с кем ужинать и разговаривать. На днях я задумался над этой формулировкой. Стало совсем уж тоскливо… Иными словами, мне не помешает компания. Что скажешь? Не дашь мне подохнуть со скуки?       В мозгах Ги Хуна произошло короткое замыкание. Какое-то время он молчал, даже не порываясь что-то промычать. Услышанное не сразу уложилось у него в голове.       — Ты хочешь говорить со мной каждый вечер?       — Тебя такая частота устроит?       — Понятия не имею, что такого я могу тебе рассказать.       — Пока не волнуйся об этом, — рисуясь, Ён Иль клятвенно положил руку на сердце. — Обещаю, семейные тайны и детали личной жизни не выпытывать.       Ги Хуну с трудом верилось, что его проблема, которую взял на себя Ён Иль, решалась такой маленькой ценой.       — А я могу сделать что-то еще?       — Едва ли у тебя есть что-то равноценное взамен.       К их столику принесли еду. Вмешательство официанта стало желанным поводом разорвать зрительный контакт с Ён Илем и тщательнее переварить услышанное.       Однако поданное сябу-сябу нарушило его планы. Ги Хун почувствовал, как сосочки на языке зашевелились от вида и аромата еды. Водные процедуры по-настоящему распалили его аппетит. Он старался не есть слишком быстро, как голодный шакал. Хищно щелкая палочками, Ги Хун закладывал в рот кусочек за кусочком. Они плавно проходили по пищеводу, согревая его. Все же, еда после купания всегда ощущалась как-то иначе.       Стол был маленьким, и их с Ён Илем плечи почти соприкасались, а локти иногда сталкивались.       — Так что скажешь? — зазвучавший голос мужчины был совсем не громким, но глубоким, мягким. Создавалось впечатление, что Ён Иль хотел упросить, да так, чтобы не выдать твердости своей просьбы.       Предложение, хоть и заманчивое, казалось очень уж неожиданным. Впрочем, Ги Хуну было не до жиру. Он нуждается в помощи. Для такого, как он, она — не данность, а настоящая удача. И ею Ги Хун не привык разбрасываться.       — А о чем мы будем говорить?       — Обо всем. Ничего труднее того, что мы уже обсуждали. Это не так важно прямо сейчас. Отнесись к этому легче.       Ги Хун пощипал себя за ладони, чтобы унять усиливающийся в кистях зуд.       — Темы об играх и моей дочери я поддерживать не стану.       — Обсудим что-нибудь другое, — подозрительно быстро согласился Ён Иль. И уже серьезнее добавил: — Я хочу, чтобы ты доел.       Прихлопнутый этой фразой, Ги Хун поднял на него непонимающий взгляд.       — Я больше не голоден.       Но Ён Иль не хотел и слышать ничего подобного: он однозначно относился к тому типу личности, кто не любит быть непонятым или проигнорированным. Ги Хуну пришлось послушаться. Вышло это бессознательно, он и сам не заметил, как доковырял остатки мяса с овощами. Вскоре на его тарелке остался лишь соус. В этот момент до него вдруг дошло, почему их локти то и дело сталкивались: Ён Иль держал палочки в левой руке.       — Левша, — вслух заметил Ги Хун. — Ты левша.       Ги Хун вспомнил, попутно поражаясь способности своей памяти подмечать детали: он уже видел это выражение лица у Ён Иля. Этот дрогнувший взгляд, это суетливое смятение, словно его подловили. Только когда? При каких обстоятельствах это уже случалось? Да и в чем таком Ги Хун его уличил сейчас?       — Ты не ответил на мой вопрос, — Ён Иль повел руку навстречу чужой руке, пальцы мазнули по костяшкам. Стеклянным взглядом Ги Хун проследил за этим жестом от начала до конца.       Что вообще происходит?       Чувствительный момент приближался к границе недозволенного, подбирался к грани флирта и даже немного заходил за него. Ги Хун никогда не разделял настолько личные проявления между приятелями. Не из тех он, кто без задней мысли крепко обнимается с друзьями или в дурашливом припадке вешается им на шею. Везде нужна дистанция.       И все же Ги Хун не отвел руки, лишь взглянул на Ён Иля с удивлением. Он уже почти привык, что тот — человек контактный. Ён Иль довольно часто низко склоняется к лицу своего собеседника, трогает его за руку или задевает плечом, чтобы привлечь внимание.       — Ги Хун, мы обсуждаем не режим работы, а собственное времяпровождение. Далее мы вполне можем скорректировать встречи по нашему усмотрению. Не бойся дать обещание, которое не сумеешь четко соблюсти. Мы обо всем договоримся.       К этому моменту у Ги Хуна совсем не осталось сил подумать о возможных вариантах. А вынужденная близость постороннего человека, естественно, только усложняла эту задачу. Он поддался.       — Когда?       — Если ты свободен в самое ближайшее время, то, хм… завтра? — несмотря на ненавязчивое построение слов в предложении, тон Ён Иля не оставлял места для отказа.       Ги Хун выразил вполне логичное сомнение на свой счет:       — Почему тебе это может быть интересно?       — Мне нравится, как ты рассуждаешь.       — Например?       — Столько наводящих вопросов, Ги Хун! Я прошу твое время не за бесплатно. Ты получаешь мою помощь, а мне больше не придется ужинать одному. Вот и всё! Хочу заметить: мне важно, чтобы ты впоследствии не упрекал меня в допросах, если вдруг мое любопытство вырастет… — Ён Иль пропустил паузу. Его целящийся, немигающий взгляд на мягком расслабленном лице смотрелся жутко и завораживающе. — Хорошо. Есть еще одна причина.       Ги Хун редко испытывал подобные ощущения. Почему-то жизнь почти не давала ему оказаться в этих особенных моментах: когда что-то происходит, меняется, и глупо даже притворяться, будто все по-прежнему. Чужая голова склонилась к его голове, взгляд напротив налился темным густым цветом.       — Меня к тебе тянет.       Признание выбило почву из-под ног. И несмотря на это, он будто заранее знал о нем. Слова хотели задержаться внутри, но были слишком сильны, чтобы остаться там. Ги Хун произнес их, игнорируя собственное сопротивление:       — Меня к тебе тоже.

…

      Спустя полчаса они рассчитались за ужин. Поднявшись с места, Ён Иль снова подал Ги Хуну трость. И снова Ги Хун ощутил на предмете силу присутствия другого человека. Что в этом такого? Ён Иль трогал и другие предметы, к которым раньше или позже дотрагивался Ги Хун. Но отчего-то именно касание к трости казалось ему таким непристойным и личным. Он не находил причину, почему это так не нравилось ему. До замирания сердца Ги Хун был благодарен Ён Илю за каждую мелочь. Прежде он не встречал настоящих эмпатов. Но если в предыдущие встречи Ги Хун только догадывался, какое впечатление производит своим видом, то теперь знал точно: Ён Иль планомерно записывался в его опекуны. В душе от этого осознания что-то неуютно ерзало. Разве он, взрослый и дееспособный человек, имеет право принимать подобные ухаживания?       Подогнав Теслу ко входу, Ён Иль внимательно пронаблюдал, как Ги Хун усаживается на пассажирском сиденье.       — Пристегнись, — сказал он неожиданно строго и отстраненно.       Ги Хун торопливо оттянул на себя ремень безопасности. В мыслях он ругал собственную рассеянность на чем свет стоял. Он промедлил с ремнем, и это, отчего-то, так кардинально повлияло на настояние Ён Иля.       Дорога прошла в молчании. Вскоре автомобиль свернул на знакомом Ги Хуну перекрестке. Еще два поворота — и они были на месте. Щелкнули замки, оповещая о разблокировке дверей.       — Спасибо за компанию, — голос Ён Иля звучал тише, вкрадчивее, во взгляде появилось что-то новое. Лишь несущественные изменения, однако заметные, если действительно смотреть. — Мне было хорошо.       Ги Хун сидел, как на пружинах, просто не представляя, что следует ответить на такое. Периферическим зрением он уловил какое-то движение и повернулся в сторону водителя. Ён Иль собирался сказать что-то еще. Какие-то мысли скакали и сражались в его голове. Он улыбнулся, сначала легко, затем чуть увереннее. Взгляд его задержался на лице Ги Хуна дольше обычного. Следом Ён Иль подался ближе, потянув руку к его шее. Губы столкнулись с губами Ги Хуна, язык напористо пробрался в приоткрытый от удивления рот.       Опомнившись, Ги Хун пихнул его в грудь, но глухой тяжелый удар едва ли подействовал на Ён Иля. Чтобы создать дистанцию, Ги Хуну пришлось буквально прижаться спиной к двери машины. Потрясенный, будто его огрели по голове, он смотрел полными недоумения глазами и залепетал запыханным голосом:       — Ты чего?       Ни один мускул не дрогнул на лице Ён Иля. Он лишь медленно отстранился, не снимая руки с шеи Ги Хуна. Затем встретился с ошалелым, не узнающим его взглядом, как если бы ожидал безмолвного согласия продолжить. Естественно, не дождался. Ги Хун смахнул с себя его руку. Он судорожно искал какое-нибудь оправдание происходящему, но ничего вменяемого не приходило на ум. Бессмыслица какая-то! С ним просто не могло случиться нечто подобное.       — Я не из этих! — Уловив, наконец, причинно-следственную связь доброты приятеля, Ги Хун поспешил объясниться.       — Это вообще тут ни при чем.       — Очень даже при чем! — для большей доходчивости Ги Хун добавил к своей речи энергичную пантомиму. Жест, правда, вышел нелепым — нервы подводили.       Ён Иль глянул на него опасно блестящим взглядом. Нос его приблизился к чужому виску, плавно качнулся сверху вниз и обратно, тихо втянул воздух. Едва Ги Хун успел опомниться, как его снова попытались притянуть в поцелуй… Поцелуй, мать его! Кто-то на этом свете действительно настаивал на поцелуе с ним! На сей раз Ги Хун успел в обороне выставить руки.       — Ён Иль, ты все неправильно понял! Я сказал, что меня тянет к тебе, но на самом деле подразумевал другое. Ты просто очень мне интересен, как приятель, как пример для подражания, как личность. А не вот это вот все!       — Но ты смотришь на меня, ты нервничаешь при мне — я тебя волную, — пальцы его пошевелились в волосах на затылке, и кровь мигом отлила от головы Ги Хуна. Стыдно сказать, но к нему уже давно никто не прикасался, и от неожиданной телесной близости, да еще и в исполнении совершенно неожиданного человека, Ги Хун по-настоящему запаниковал.       Я тебя волную. Стоящий за замечанием Ён Иля смысл стал предельно ясен. Если до этой минуты у Ги Хуна еще была возможность с натяжкой придать вниманию приятеля безобидный характер, то теперь тот не оставил ему ни единого шанса. Одно дело намекать на свои чувства, совсем другое − сказать о них прямо и продемонстрировать.       Ты смотришь на меня, ты нервничаешь при мне. Ги Хун и сам понимал, какие двусмысленные подавал сигналы. Не раз ловил себя на взглядах в сторону приятеля, чем искусственно подогревал интерес к нему. Но если бы он только знал, как воспримется природа его интереса… Боже! В это было до сих пор трудно поверить, происходящее тянуло на сцену театра абсурда…       В теории Ги Хун видел себя куда более смелым и гордым, но на практике он уже находился в замкнутом пространстве с человеком, который, как выяснилось, имел на него виды. С человеком физически здоровее него и эмоционально подавляющим. Ги Хун зашел на минное поле, и здесь важно не делать резких движений. Нечленораздельно бормоча, он начал сочинять оправдания:       — Ён Иль, я понимаю, что мог создать неправильное впечатление своим поведением…       Но Ён Илю это все оказалось неважным. Взгляд его раздраженно сверкнул, под кожей обозначились желваки. Что-то очень сильно его задело.       — Меня не так зовут! — по слогам выплюнул он. В тоне сквозило неподдельное отвращение, как если бы чужое имя действительно оскорбило этого человека.       — Что? О чем ты го…       — Это не мое имя! Я назвался выдуманным именем, потому что не хотел говорить настоящее людям, которые все равно бы умерли. Я не хотел привязываться к ним, я не хотел, чтобы они произносили мое имя и тем самым вызывали у меня какие-то чувства.       Ги Хун застыл, в шоке прижав ладони к пульсирующему животу.       — И как же тебя зовут?       — Ин Хо. Хван Ин Хо.       Заставив себя выдохнуть, Ги Хун медленно отвернулся к лобовому стеклу.       — Хах. Надо же, — с тихой неприязнью произнес он. — Постой. А если бы кто-то на свадьбе назвал тебя настоящим именем?       — В таком случае я бы просто признался тебе в этом уже тогда.              Все это не нравилось Ги Хуну. Маленькая безобидная ложь по неясным причинам обидела его. Ощущение странной неуместной использованности закопошилось под грудиной. Значит, он тоже был человеком, к которому Ён Иль не хотел привязываться?       — Вижу, тебя это задело.       — Нет, — соврал Ги Хун. — Просто это странно.       Он не представлял, как себя повести дальше. С виноватым ищущим взглядом Ён Иль посмотрел на Ги Хуна. И раскаивался он вовсе не в обмане. Они подумали об одном и том же, и Ги Хун снова ударился в панику.       — Мне пора, — он повернулся к двери со своей стороны.       — Подожди.       Замки вдруг щелкнули, и Ги Хун лишь вхолостую понажимал за ручку.       — Дьявол. Худшее, что я слышал за всю свою жизнь. «Ты все неправильно понял». Я, честно, очень виноват. Мне нечего больше сказать, — впрочем, извинительная интонация в его ответе отсутствовала. — Давай просто… обнулим эту попытку?       — Попытку меня… э-э.       — Да. Именно ее.       Ги Хун старался не поддаваться импульсивности. Присмотревшись, он заметил, что от Ён Иля и след простыл. С него словно сорвали искусственную, наспех собранную личину, которая уже трещала по швам. Этот Ин Хо внимательно, чуть прищурено наблюдал за эмоциями на чужом лице, не иначе отслеживал настроение по отношению к себе и своим действиям. Глубоко анализируя, вынимая душу. Губы его сложились в едва заметную и совершенно незнакомую улыбку, а взгляд чернел и чернел. Ги Хуну невыносимо было думать, что еще какие-то минуты назад он мечтал подружиться с этим человеком.       — Как скажешь, я не в претензии. Открой дверь.       Щелк − и двери разблокировались.       Ги Хун подавил желание побежать со всех ног. С его травмой это выглядело бы комично и жалко. Он помедлил, подыскивая какой-то правильный момент для ухода. Затем открыл дверь.       — До завтра? — спросили его легко, почти весело, как будто ситуация была действительно забавной. — Ужин в восемь.       Все еще находясь под грандиозным впечатлением, Ги Хун лишь неопределенно промолчал.       

…

             Выйдя из машины, Ин Хо оперся плечом на открытую водительскую дверь. Взгляд его снова ожидал, когда в одном из окон зажжется свет. И вот, как и в прошлый раз, предполагаемое окошко примерно через четыре минуты засветилось — самое крайнее справа, на третьем этаже. Это не могло быть совпадением. Ги Хун жил именно в этой квартире. Ин Хо улыбнулся своим мыслям и вернулся за руль.