Часть 1
1 марта 2025 г., 17:39
Вай уже давно поняла, что ничего не будет, как раньше, а уж хорошо — и подавно. Но она и подумать не могла, что лекарство, которое ей достала Кейтлин во время поиска Силко и Джинкс, что-то сильно изменит в ней. О, нет, ей было далеко до безумия и ещё дальше до смерти, но это... Это было нечто более проблемное, странное и мучительное в равной степени. И Вай не знала, что с ней что-то не так ровно до того момента, когда всё пошло ко дну. Ещё больше, чем изначально.
Она была разбита настолько, что её изнутри будто разрывали на части, драли и меняли местами органы, а сердце стало изувеченным больше, чем лица её противников во время боёв в Яме. В ней будто больше не было ничего, что могло бы давать надежду. Джинкс пропала бесследно, только редкие слухи проносились тихим шёпотом по Зауну, что где-то видели девушку с голубыми косами, и только. Кейтлин занялась своей карьерой и яростным выслеживанием главной злодейки всего Пилтовера, впрочем, как и все миротворцы. Но Вай больше это не касалось. Ничто в этом богатом ярком городе её не касалось, и чёрт бы с ним. Хотя и в Зауне её ничто не держало. Ощущение, что за один день она потеряла тот остаток надежды, который царапал грудь изнутри и толкал её вперёд многие годы. Теперь казалось, что она стояла на месте. И так и было. Но Вай было на это так же плевать, как и на то, что от неё ежедневно тянуло смесью запахов пота, крови и гнева вместе с отчаянием. Она была на дне, и теперь знала, каково это. Такое сложно было спутать с чем-то ещё.
Завалившись на постель, женщина выругалась, пока по её телу растекалась усталость, мышцы наливались свинцом, а каждый синяк и ссадина зудели, словно удерживали её в сознании. Вай наощупь нашла бутылку какого-то пойла, прикладывая к губам и осушая почти половину парой глотков. Её разум был в трезвом состоянии теперь только по утрам, когда она блевала и мучалась от похмелья, затем всё начиналось по-новой, грёбаный круговорот гнева, боли и жгучей тяжести алкоголя в животе.
Мутные от усталости и сонливости голубые глаза уставились в грязный потолок маленькой спальни, расфокусированные, тусклые, лишённые какой-либо определённой эмоции. Её разум заволокло воспоминаниями... Теми приятными картинками из прошлого, когда Паудер ещё была милой застенчивой девочкой, которой нужно было одобрение, защита и постоянное внимание. Когда у её маленькой сестры был такой взгляд... Такой яркий, полный любви, восхищения и чистого обожания, будто Вай была для неё идолом, стоящим на пьедистале и протягивающим руку каждый раз, когда Паудер нуждалась в помощи. Будто Вай была для неё чёртовым героем. Эти воспоминания были такими светлыми, такими яркими, что глаза слезились. Женщина сморгнула пелену непрошеных слёз, горько усмехаясь и запивая воспоминания янтарным пойлом, отдалённо напоминающим пиво, только намного крепче.
Следом за старыми воспоминаниями радостных, тёплых моментов замелькали, словно чёрные кляксы на полотне, картинки безумия и ненависти на лице Паудер. Нет, на лице Джинкс. Это не была её Паудер, она усвоила этот урок, сестра отлично постаралась. Вай вообще была не уверена, что в этой девушке осталось что-то от её любимой милой сестры. Но, чёрт, как же было тяжело отбросить эту глупую надежду, которая не желала отпускать даже после всего, что сделала Джинкс и что показала ей. Боль, ненависть, смерть, безумие... Было бы проще просто отпустить её. Позволить сестре быть тем ужасом, которым она стала. Не вмешиваться. Впрочем, варясь в своём личном котле из ненависти к себе и разочарования, Вай делала именно это — отпустила ситуацию. Сдалась.
И как же ей было тошно от этого бездействия. Каждый день, который был до скрежета зубов похож на прошедший, выводил её из себя только больше. Она терялась в отчаянии, непонимании, что делать, в тщетно подавляемом гневе на себя. Она ощущала, что должна делать что-то, делать многое, но не валяться в отключке, не пить в баре на все выигранные в боях деньги, не вышибать из других дерьмо ради того, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. А должна искать, должна бороться.
Вай усмехнулась, а потом её уголки губ опустились.
За что ей бороться? За сестру, которая стала безумной психопаткой? За Кейтлин, которая врезала ей, ясно давая понять, что она ей не нужна ни в какой роли рядом? За Заун, ставший таким чужим и враждебным? За что, чёрт возьми?!
На глазах снова выступили слёзы, и Вай зажмурилась, удивляясь, как у неё ещё они остались после каждодневых рыданий и самокопаний. Она отвела взгляд на окно, покрытое грязью и пылью настолько, что едва можно было разглядеть огоньки ядовито-неоновых вывесок на тёмных улицах Нижнего города. Где-то там была Джинкс... Возможно, подрывала что-то или поджигала. Сердце кольнуло от одного воспоминания о лице сестры, искажённого ненавистью и отвращением, когда та увидела на ней форму миротворцев. Это было хуже, чем удар по лицу. Больнее. И у неё даже не было времени объяснить, что к чему. Хах... Забавно. С самой их первой короткой встречи она не успевала сказать Джинкс и пары слов. Им постоянно что-то мешало.
У Вай вдруг закипела кровь от того, как она вспоминала каждую их стычку — большим это и не назовёшь. Каждый чёртов раз что-то шло не так. Она отвлекалась, её вырубали, Джинкс сбегала и много что ещё. Что вообще за шутка? По ощущениям, сама жизнь не давала им спокойно поговорить. И это злило. Вай начала перебирать в голове банальные «а что, если бы...», забрела так далеко, к временам, когда она посчитала, что сможет справиться с проблемами сама, противостоять миротворцам и разобраться во всём. Когда был жив Вандер.
Голубые глаза блеснули, она села на скрипучей пыльной кровати, уронив голову. В её голове непрошеным, ласковым, понимающим голосом заговорил Вандер.
«Всё будет хорошо, ты справишься. Тебе стоит поднять голову, не думаешь? Чему я тебя учил?»
Это просто её хмельной разум решил поиграть, она понимала. Понимала, но... Вай всё равно кисло улыбнулась и подняла голову, смотря перед собой так, будто ожидала, что перед ней материализуется что-то, что исправит её положение и состояние. Но ничего не происходило. Минута, другая... Казалось, что тишина звенит в голове, всё громче и громче, пока Вай не схватилась за короткие пряди, жмуря глаза и ругаясь себе под нос.
— Я не справляюсь... Я больше не справляюсь, — прошептала она, а от отчаяния в собственном охрипшем голосе тошнило.
Ей не ответили. И тогда Вай разозлилась, её печаль сменилась гневом, поглощающим разум, застилающим глаза. Она с рычащим, гортанным звуком ударила уже покрытую засохшей кровью боксёрскую подвесную грушу. Яркие глаза заблестели, зрачки сузились, а в голове гудело от стука собственного сердца. Вай провела рукой по истерзанной кожаной поверхности груши, царапая и видя, что от её ногтей остаются всё более отчётливые следы. Глубокие. Но её это не волновало. Каждая клеточка её тела кричала, вопила от мешанины эмоций. Перед её внутренним взором плясали картинки прошлого, настоящего. Разговор с Майло, потом холодная камера в Тихом омуте, лицо Кейт, голос Вандера, слёзы Паудер и безумная улыбка Джинкс... Это вращалось в бешеной карусели. Вай кричала. Кричала, срывая голос. До хрипа, до боли, пока воздух не кончился.
Но она не слышала своего голоса.
Это был вой. Оглушающий звериный вой, сотрясающий стены.
И когда она помотала головой, через время пытаясь сосредоточиться на чём-то, то поняла, что что-то не так. Она посмотрела вниз, рассматривая с высоты грязный переулок. Когда только успела выйти из квартиры? Впрочем, чего только не делала женщина в пьяном угаре, это ещё была мелочь.
Вай почувствовала смесь дрянных запахов Зауна, фыркая и поднимая руку, чтобы потереть переносицу. Но поняла, что не может. Её тело двигалась не так. Нет, оно вообще было не такое. Будто бы не её.
Она отступила на краю крыши какого-то захудалого дома, вглядываясь в черепицу, рассматривая странное пятно в свете неоновых вывесок. Это было не её лицо. Вай ощутила, как сердце пропустило удар, и она сорвалась с места, ловко перебираясь с одной крыши на другую. Как странно, это удавалось ей ещё проще, чем обычно. Остановившись напротив пыльного окна, женщина склонила голову, вглядываясь в очертания отражения.
Какого чёрта?
Её глаза расширились, из горла должен был вырваться звук голоса, но она услышала лишь короткий рык. Она прищурилась, словно пытаясь понять, что с ней. Ей удалось разглядеть чёрную шерсть и яркие голубые глаза. Слишком насыщенного оттенка. Можно сказать, что у неё шерсть встала дыбом, когда она осознала, что не так. Вернее, что она такое. Это было пугающе, Вай не слышала за всю свою жизнь, чтобы с людьми происходило нечто подобное. Почему это произошло с ней вообще? Этот вопрос не давал ей покоя, пока она сидела на грязном асфальте, со стороны выглядя пугающим чёрным пятном среди серого переулка.
И тут ей в голову стукнула догадка. Единственная странная вещь, которая могла повлиять на неё. Мерцание. Она рыкнула тихо, затем закрыла глаза и опустила голову. Что вообще с этим делать и пройдёт ли это — она не знала. Но почему-то, подумав немного, Вай пришла к меланхоличному выводу: ей плевать. Что она прожигала дни, пока спивалась и стирала руки в кровь в драках, что будет бегать по Зауну и пугать собой местных наркоманов и пьяниц — разница не велика.
Вдруг она учуяла что-то сладкое. Или горькое? Запах был непонятным, смешанным из нескольких, словно на один наложился другой. Металл, запах горького пороха и что-то ещё... Машинное масло?
Заинтересованная, Вайолет поднялась, смотря на собственные лапы, всё ещё привыкая к тому факту, что она оборотень. И ходить в виде огромного чёрного волка было то ещё приключение. Тем не менее, она направилась по следу из запаха, словно идя за нитью, ведущей её куда-то, где, как твердили ей инстинкты, она должна была быть.
Петляя по бесконечным улицам, по грязном Зауну, который она знала лучше, чем саму себя, Вай оказалась на окраине города, смотря снизу на мрачное и невзрачное здание. С виду казалось, что оно в любой момент может рухнуть, хотя это описание подходило ко множеству домов здесь, в Нижнем городе. Осторожно ступая по выжженной траве, Вай прошла внутрь, осматриваясь по сторонам, бесшумно проникнув в дом и сливаясь с тьмой, только её яркие глаза горели, словно светлячки во тьме. Чёрное пушистое ухо дрогнуло, когда она уловила звук. Глухой скрежет, будто царапали ногтями дерево, ещё был различим тихий шёпот. Бесмысленный, быстрый поток слов, которые она не могла разобрать даже со своим нынешним слухом. Поэтому Вайолет прошла дальше, и с каждым её шагом тот самый запах становился сильнее, забиваясь ей в ноздри, даже будто в сам мозг. Он пропитал воздух, заставляя её сердце сбиться с ритма. Это было странно... Странно и правильно. Будто она должна была чувствовать его постоянно, находиться рядом и впитывать его в себя.
В центре тёмной комнаты, среди голых стен и в бликах одиноко догорающей свечи на полу сгорбилась фигура. Шёпот стал отчётливее. Он иногда срывался на громкие выражения, и Вай разобрала лишь «я не буду убивать её, закрой рот» и «она найдёт меня». Этот голос... Вайолет ощутила, как грудную клетку сдавило от смешанных эмоций, когда она разглядела длинные голубые косы, которые змеями лежали вокруг тела Джинкс. Ей захотелось позвать девушку, возможно, поговорить. И искорка надежды, забытая и зажатая между её лёгкими, затеплилась с новой силой.
«Паудер...»
— Р-р... — вырвалось из горла Вай. Она застыла, понимая, что сейчас из себя представляет, и тут же порываясь сбежать. Но не успела даже обдумать это, как Джинкс вскинула голову, тут же направляя дуло самодельного оружия во тьму. В её глазах плясали лиловые всполохи, а каждая мышца напряглась перед атакой.
— Какого хрена? Выходи или убью, — сказала девушка, щурясь, но всё ещё не вставая с пола. На её лице было измождённое выражение, смешанное с яростной настороженностью. Вай стало почти физически больно.
Медленно, с тихим шорохом волочащегося хвоста по полу, из темноты комнаты перед глазами Джинкс появился внушительных размеров волк. Девушка тут же направила не него оружие, уловив движение. А затем её глаза расширились.
— Что за... Волк? — она склонила голову в сторону с интересом во взгляде. В её голове продолжались ярые дебаты, теперь касающиеся животного перед ней. Девушка морщилась, когда перед её глазами заплясали цветные линии, рисующие стрелки на волке, словно на дешёвой мишени для стрельбы. — Иди к чёрту, — прошипела Джинкс, стреляя в стену, желая заглушить эти голоса или хоть как-то вернуть себе трезвость рассудка. Но не получалось.
Тогда Вай, наблюдавшая за ней с тревогой, встала на дыбы буквально, словно собираясь драться или защищаться, но поняла, что не в том положении и уж точно не хочет прокусить сестре руку или что похуже. Поэтому она заставила себя стоять на месте, пока Джинкс вела односторонний диалог со своими мнимыми попутчиками в голове. Эта картина бросала в пот, но Вай почему-то не чувствовала реальной угрозы. Сейчас, по крайней мере.
Когда взгляд розовых глаз вернулся на пушистого гостя, стало не по себе. По ощущениям, этот взгляд распиливал на части и сшивал заново по другому образцу.
— Какой хорошенький... — вдруг прошептала Джинкс, её губы расплылись в улыбке, не несущей никакой опасности. Она села на колени, затем опёрлась на руки, словно подражая животному, желая внушить спокойствие. На лице было яркое любопытство, хотя она всё равно иногда хмурилась и бросала взгляд гневно то в одну, то в другую сторону на неоновое марево из линий, собирающихся в фигуры за плечом.
Спустя пару минут зрительного контакта Вай расслабилась, медленно подходя к сестре, принюхалась, словно пытаясь убедиться, что этот тёрпкий запах правда от неё. Так и было. Но вот Джинкс оценила этот жест по-своему, замирая и хихикая от того, как её обнюхивали, словно знакомились с ней. Девушка была бы очень удивлена, если бы узнала, с кем имеет дело. Или нет, чёрт её знает, это же Джинкс.
Когда волк обошёл её, ткнувшись в руку, сжимавшую оружие, Джинкс ойкнула и посмотрела на пистолет, а потом хмыкнула и убрала его за пояс, тут же потянувшись, чтобы обхватить пушистую голову зверя.
— Боишься? Я не трону тебя, обещаю, иди сюда, Пушистик.
Она была как девочка, столкнувшаяся с собакой на улице, вела себя абсолютно по-детски. И это так сильно контрастировало с тем, что Вай видела, с тем, как в этих же глазах горел не тёплый интерес, а жаркое безумие и боль. Пусть сейчас девушка всё ещё прерывалась, чтобы ответить призракам вокруг неё, но то, как она тянулась, чтобы прикоснуться... Для Вай это было что-то старое и сладкое. Болезненное. То, что они потеряли.
Из горла волка вырвалось фырканье, когда Джинкс поймала его и навалилась, утыкаясь лицом в чёрную шерсть, словно не понимала, что ей могут навредить. Но на самом деле она не ощущала опасности от Пушистика. Джинкс обняла зверя, гладя его руками, чувствуя тепло и запах чего-то знакомого, но не стала утруждать себя очередной мыслью. Их и так было столько, что она уже устала думать. Девушка вдруг поняла, что вокруг очень тихо. Её глаза встретились с огромными голубыми омутами, которые отражали удивлённое лицо и выглядели даже в чём-то обеспокоенными. Или это опять были галлюцинации?
— Эй, Пушистик, ты это слышишь? — заговорщецки спросила Джинкс, положив голову на пушистую макушку волка, который лёг на бетон и издал очередное фырканье в ответ. Та поспешно закивала, словно вправду понимала, что ей говорил зверь. — Вот именно, ни-че-го. Ну надо же... Ты волшебный зверёк? Где же ты прятался всё это время... — ворковала девушка, почти полностью навалившись на волка, утыкаясь в тепло, успокаивающее её расшатанные нервы и воспалённый разум. Все голоса разбежались по углам сознания, будто тихое рычание волка пугало их до дрожи. От такого поворота Джинкс рассмеялась, играла с длинной шерстью, перебирая, расчёсывая и бессмысленно болтая будто бы по привычке нарушать тишину.
— Если бы ты не появился, у меня опять была бы весёлая ночка, — нервно хихикнула девушка и погладила пушистое ушко, веселясь от того, как оно дёргалось. Она делала это снова и снова, пока её не скинули с тёплой спины и не придавили лапой. Но даже когда над ней нависла морда волка, когда он оскалился на неё, Джинкс только моргнула и хмыкнула. На полных розовых губах расплылась улыбка, наполненная беспечным весельем и тревожным предвкушением.
— Знаешь, ты очень напоминаешь мне кое-кого, Пушистик... — прошептала она, щурясь, будто бы ждала, что произойдёт дальше. Ей было любопытно.
Но время шло, и ничего. А затем её широко лизнули по щеке, где виднелся свежий порез. Джинкс расхохоталась, этот звук, чистый и насыщенный, сотрясал здание так, будто оно могло развалиться в любой миг.
Всё это время в голове Вай, которая почти перестала думать о чём-либо, перестала пытаться вообще противиться инстинктам, было пусто. Короткие редкие мысли мелькали, но она всё больше отдавалась действиям, которые ей диктовало сделать сердце, инстинкты или чёрт знает, что ещё. Она не сомневалась, не искала причины, не думала о последствиях. И как же ей, чёрт возьми, было спокойно на душе.
С тихим урчанием закончив вылизывать рану, волк улёгся на пол, положив пушистую голову под боком Джинкс, которая ещё успокаивалась после всплеска смеха, вызванного щекоткой и удивлением. Она повернулась на бок и начала опять перебирать чёрную шерсть пальцами. Затем продолжила свою недавнюю мысль.
— И правда похож. Угрожаешь, да и только. Такой же милый, как моя сестрица, — она улыбнулась, но улыбка не дошла до её глаз. Уголки губ вскоре опустились, а бледное лицо стало мрачным и хмурым, наполненные тяжестью пережитой боли и разочарования. — Вот скажи, почему она не хочет пойти со мной? Нет, конечно, я знаю, что я не подарок, но не до такой же степени!.. Вроде... Но она нужна мне, понимаешь? Я не знаю, что мне сделать, кого убить или что разрушить, чтобы найти её, чтобы снова хотя бы посмотреть на неё, — Джинкс говорила задумчиво, с горечью и почти осязаемым отчаянием. На неё уставилась пара ярких голубых глаз.
Вай была удивлена этой речью. Как её началом, так и каждым последующим словом. Она склонила голову, всматриваясь в лицо сестры. Как же иронично, что они не могли нормально поговорить, но Джинкс выкладывала всё чёртовому волку (если смотреть с точки зрения девушки). Хотелось плакать от того, что они вправду искали друг друга, но просто сталкивались и расходились опять, будто зубья шестерёнки в механизме. Раз за разом...
— Да ладно, я не то чтобы жалуюсь, но это несправедиво, согласись? — продолжала свой монолог Джинкс, привыкшая говорить с самой собой всё свободное время. А когда у неё появилась возможность осмыслить происходящее без гула насмешливых демонов в её голове, то она тут же поспешила воспользоваться этим и начала говорить. Слова слились из неё эмоциональным потоком. — Почему после стольких лет я не могу побыть с сестрой? Почему эта сучка... Почему она постоянно с ней? — тон стал напитываться гневом и яростью, жгучей, пронзающей глубины её разбитой на осколки души, ревностью. Джинкс резко села, всплеснула руками. — Каждый чёртов раз! Она просто появляется, машет своим модным оружием и мешает нам. Что вообще в этой богатой стерве такого? Она ведь миротворец, одна из тех, кто убил наших с Вай родителей... А она мало того, что таскается с ней, ещё и вступила в их ряды! Кто ещё из нас чокнутый? — воскликнула девушка и зарылась пальцами в свои волосы, оттягивая их у корней, бормоча проклятия себе под нос, когда в её разуме начал подниматься шёпот, словно предвещая бурю. В глазах блеснуло безумие.
— Надо было просто убить эту пилтоверскую девчонку, но нет же... Вай расстроится, Вай будет злиться на меня, не простит, — она скривила губы горько и с сожалением. Затем её взгляд впился в мордочку волка, который с интересом слушал. И Джинкс воодушевилась. — Это чертовски забавно: она мне простит всё, просто всё, но не смерть Кейл... Кай... Кейт? — она запнулась в своей речи, пытаясь вспомнить имя той самой девчонки. Её голос сквозил презрением. — Жаль, что я тогда убила Силко, а не её. Чёрт.
Джинкс вдруг переменилась в лице. Она склонила голову, водя пальцами по бетонному полу, вспоминая тот вечер. Всплеск ярости, рокот в голове и шум крови в ушах. И выстрел. А после этого всё пошло не так, совсем не так.
Впрочем, когда что-то вообще шло так?
— ...Мне не хватает её, Пушистик, — прошептала спустя время Джинкс с непривычно тоской и уязвимостью в голосе, смотря сквозь пряди на волка рядом с собой. Она легла на пол рядом с ним, положив руку под голову, прижав колени к груди, смотря в голубые глаза, напомнившие ей небо Пилтовера в тот день, когда они грабили с сестрой и друзьями дом какого-то богатого учёного. Когда она нашла хекстек. Джинкс кисло улыбнулась, у неё дрогнули губы, а глаза заслезились. Обычно она плакала от боли, разрывающей её сердце из-за насмешек дьявольских голосов в голове, когда те толкали её в такие пучины отчаяния, что она подумывала застрелиться. Но что же её останавливало? Всё было до боли просто.
— Вай.
Джинкс сморгнула слёзы, жмурясь и закрывая глаза, прошептала это имя, родное и любимое, срывавшееся с губ столько раз... Тысячи, миллионы раз. Она ощутила в полудрёме тепло, прижавшееся к ней, пушистый мех, щекочащий её щеки. Она ощутила вибрацию от звука рычания рядом, утыкаясь лицом в тёплое тело, ища хоть какого-то утешения, понимания, поддержки. Даже если от молчаливого собеседника, даже если от простого зверя. Девушка была настолько потерянной в собственном разуме, настолько отчаянной, что ей было наплевать. Такая мелочь, как молчаливое присутствие, давала ей почему-то больше покоя, чем длинные и долгие речи Силко или наблюдение за догорающим пожарищем после её выходки.
Это было что-то знакомое. Родное. Но Джинкс уснула раньше, чем смогла понять, почему ощущала это.
Вай долго ещё смотрела на беззащитное тело на полу, смотрела на красивое бледное лицо сестры, на то, как её ресницы иногда трепетали на щеках, а губы приоткрывались в бормотании. Такая картина вызвала волну тепла, желания заботиться, исправить всё, что сломано между ними. И Вай, утыкаясь носом в голубые взмокшие пряди, была настроена сделать всё, чтобы её единственная родственная душа была в порядке и счастлива.
***
Утром Джинкс проснулась, лениво разлепив глаза, ёрзая на полу и морщась от боли в синяках, которые ещё не сошли, ворочалась, чувствуя, как её окружает тепло, не дающее даже попытаться встать и уйти, ускользнуть из этого кокона сонной неги. Но что-то в голове девушки беспокойно и ехидно шептало ей открывать глаза, бояться каждой тени и быть той, кого бояться увидеть в каждой тени. Она нахмурилась и проморгалась, фокусируя взгляд на пятне чёрного перед собой, смутно припоминая, что она уснула рядом с Пушистиком. А потом её взгляд прошёлся по коротким взлахмоченным крашеным прядям, кончики которых были естественного малинового цвета, поднялся на спящее лицо женщины, скользил от одного знакомого шрама к другому, к татуировке на щеке. У неё сердце замерло и упало куда-то вниз. А затем с силой застучало снова. Она бредила? Галлюцинации? Сон или реальность? Джинкс моргала осоловело, медленно приподнимаясь на локте, потирая глаза, едва дыша от волнения от такой картины: её сестра спала так близко, выглядела такой расслабленной и мягкой, но при этом внушающей. Возможно, если бы не их испорченные отношения, девушка могла бы без сомнения прижаться к Вай, лежать так, пока та не проснётся и не будет смеяться над тем, какая она прилипчивая... Но эта возможность испарилась тогда, когда Вай перестала считать её сестрой. Когда разочаровалась в ней, как в человеке. Когда начала в ней видеть только преступницу, которую нужно остановить. Горько скривив губы от таких мыслей, Джинкс услышала из разных закоулков своего сознания ещё тысячу и один комментарий, насмешки и предложение убить женщину во сне, чтобы та, когда проснётся, не сдала её миротворцам. — Пошли к чёрту, — прошипела Джинкс гневно и зажмурилась, пытаясь игнорировать эти назойливые голоса. Она выдохнула, садясь и потягиваясь, стараясь не задеть спящую рядом Вай. Вернув свой взгляд на старшую сестру, она заметила одну деталь. Лицо Джинкс загорелось, а зрачки расширились, когда до неё медленно дошло, что на той не было ничего. Буквально. Ничего. Казалось, что воздух сгустился и с трудом проходил в лёгкие, тяжёлый и горячий. Джинкс тупо смотрела в одну точку перед собой, а затем не удержала себя в руках, опуская глаза, разглядывая блестящими от любопытства и нездорового восхищения глазами широкие мускулистый плечи, большую грудь, обычно стянутую бинтами или прикрытую одеждой, пресс и... Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. У неё всё явно плохо. У неё ехала крыша конкретно, основательно и бесповоротно. Джинкс пялилась. Даже не моргая, пялилась в открытую, ощущая, как её обдавало волнами жара, возбуждения и удивления вперемешку с трепетом. Гремучая смесь грозилась подорвать изнутри так же, как подрывал здания её любимый Пыш-Пыш. И взрыв должен был быть мощным. Минуты шли, а девушка не двигалась, ей казалось, что время вообще остановилось, пока она смотрела и понимала... Нет, она вообще ничего не понимала. Дрожащие бледные пальцы со следами давно засохшей крови на костяшках, с выкрашенными в голубой и розовый цвет ногтями коснулись одной тёмной пряди Вай, гладя и убирая в сторону, подушечками пальцев лаская кожу, прослеживая явно недавно полученные ссадины, чёрную смазанную краску на лице. Джинкс поймала себя на том, что не дышит. Этот миг, наполненный теплом и, казалось бы, давно утерянным спокойствием, пронзал её сердце и поглощал, словно сладкая фантазия, чёртов оазис посреди бескрайней ужасающий пустыни. И она попалась. Поддалась искушению, как и всегда. Вай вздохнула, открывая глаза, морщась от сильной головной боли с похмелья, ломоты по всему телу. Она медленно пришла в себя, неосознанно склонив голову к несмелой, осторожной ласке, которая прекратилась так же быстро, как и началась, будто этого и не было. Тогда женщине стукнула мысль в голову, что она не одна. Голубые глаза распахнулись, Вай резко села, тут же ощутив головокружение и подступающую тошноту, издавая страдальческий стон и хватаясь рукой за голову. — Мать твою... — прохрипела она, взгляд не фокусировался, а всё тело покрылось мурашками от прохлады. Вай опустила взгляд на своё обнажённое тело, удивляясь, что смогла раздеться перед сном, ведь обычно она падала в одежде каждый грёбаный вечер на кровать и отключалась. Затем до её ещё сонного мозга дошло, что она не в кровати. И всё ещё не одна. Вай повернула голову и замерла. Даже её сердце остановилось, когда она уставилась в лицо такой же удивлённой сестры. Они смотрели друг на друга, будто впервые видели, и у обеих было много вопросов к ситуации. Но вот до женщины медленно доходило, что произошло прошлым вечером. Она опустила взгляд на свои руки, сжимая и разжимая, будто проверяя что-то. Затем глубоко вдохнула и поняла, что её нос не забит букетом ароматов. Это было в некотором роде успокаивающе, но и разочаровало. Эта сила и свобода разума были чем-то удивительным... Интересно, повторится ли это? — Эй, я всё ещё тут, привет, — Джинкс подала голос, смотря в упор на задумчивое лицо сестры, разглядывая со смесью любопытства, недоверия и тревожного блеска в глазах. Вай вздрогнула и очнулась, уделяя внимание младшей, которая явно была удивлена появлению сестры, ещё и в таком виде. — Я... — начала Вай, но тут же запнулась, поджимая губы, не зная, как объяснить всё Джинкс. В этот момент она ощутила себя неловко. — Искала тебя. После таких слов воцарилась тишина. Вай вздохнула, проводя рукой по лицу, чувствуя себя полнейшей дурой и злясь на себя, а вот Джинкс медленно пыталась переварить это, сопоставить с тем, как смотрела на неё сестра в последнюю их встречу, с тем, что орали ей голоса и как хохотали над девушкой, сверкали то тут, то там росчерками неоновых линий вокруг фигуры Вай, будто делая её нереальной, издеваясь и склоняя в сторону саморазрушения, сомнений, безумия, уже давно въевшегося в кожу. — Чушь, — возразила она, и это слово осело между ними, словно облако яда, пропитывая воздух, убивая. В розовых глазах было недоверие. — Ты не могла меня найти столько времени. Ты не искала вообще, сидела в гостях у своей богатенькой подружки, — она оскалилась, отстраняясь и напрягаясь всем телом. Ещё свежие синяки и раны с их драки не зажили, но тот факт, что Вай не убила её, останавливал Джинкс от безумной пальбы, хотя голова разрывалась от гула и подстрекательств настолько громких, что она морщилась и мотала головой, чтобы хотя бы слышать голос сестры. — Откуда мне знать, что ты не сдашь меня этой сучке? Вай ощутила смесь боли и раздражения в груди, но лишь ещё раз вздохнула, закрывая глаза, чтобы взять себя в руки. Успокоиться. Вдох... Выдох. Вдох... К чёрту! — Если бы я хотела, не думаешь, что уже давно бы сдала тебя им? Посмотри на меня, Паудер, — Вай выпалила, схватила ту за плечо и дёрнула на себя, пока они опять не оказались так близко, что дыхания спелись в одно. Она нахмурилась, в глазах горело яростно желание вдолбить сестре в голову, в её больную голову, то, что она всё ещё хочет просто помочь, вернуть всё обратно. Вернуть их обеих в нормальное состояние, быть семьёй. — Я здесь ради тебя. Всё ради тебя... Мне не нужно было ничего, я пришла за тобой. Каждый чёртов раз я искала тебя, чтобы ты вернулась ко мне, — она сжала хрупкое плечо сестры почти до боли, смотря на неё, желая увидеть хоть каплю, малейший проблеск понимания. Соломинку, за которую она могла зацепиться в этом колодце ошибок и обломков их сердец. Но Джинкс лишь нахмурилась и сбросила её руку, выражение её лица было мрачным, недоверчивым, совершенно не поддающимся уговорам сестры, как бы та ни старалась. И по большей части это была заслуга голосов, дьявольских голосов в голове, которые шептали и усмехались, напоминая, что у Вай была другая. Такая же, как она, но лучше. У Джинкс кипела кровь от ярости и ревности, она теряла рассудок, поддаваясь этим всплескам безумия, сводящим её с ума всё больше, уводя дальше в пучину мрачного жестокого отчаяния, уничтожавшего её каждую ночь, каждый день, каждую секунду. — Я Джинкс, — процедила девушка и встала с пола, и Вай хотелось взвыть от досады. Но она просто поджала губы. А потом схватила Джинкс за косу и дёрнула назад с такой силой, что младшая из сестёр ахнула и грохнулась обратно на пол, ударившись задницей. Горячая рука крепко схватила её горло, зажав его в изгибе локтя, пока Джинкс пыхтела и пыталась дотянуться до оружия, но женщина лишь фыркнула, оттолкнув пистолет в другой конец комнаты. — Сиди на месте и слушай. Хотя бы раз просто выслушай меня, пока есть такая возможность, — с усталостью и раздражением пробормотала Вай ей на ухо, она держала не сильно, но и не слабо, просто используя это как рычаг давления на поломанную психику, чтобы на неё посмотрели не через призму безумия. Стратегия была странная, но ей вообще мало что оставалось. Она отчаилась уже и была готова на многое, если не на всё, чтобы вернуть себе сестру. — Отпусти, — прошипела Джинкс, царапая короткими ногтями кожу Вай, словно испуганная купанием кошка. От такой мысли становилось просто смешно. — Кажется, я попросила помолчать... — Вай вздохнула ещё раз, напрягая руку, и у Джинкс перехватил дыхание на миг, когда она ощутила давление крепких, литых мышц на её шею. Она затихла, застыла всем телом. Короткое мгновение страха отрезвило её разум, а шёпотки в голове пропали. Или, возможно, причиной послужило ощущение близости Вай. Воцарившаяся тишина была приятной после постоянного шума. — Вот так, молодец. Просто выслушай меня, ладно? Я не буду убивать тебя, сама знаешь. Но вырубить могу, если придётся. Вай положила подбородок на макушку Джинкс и прикрыла глаза, пару минут просто держа в руках сестру, ощущая её тепло и аромат, не такой сильный, конечно, как она его чуяла в форме волка, но всё равно различимый. Боги, как ей этого не хватало... Но она понимала, что спокойствие не вечно, и ей стоило бы уговорить девушку раньше, чем та взбесится. — Я знаю, что тебе кажется, что я на их стороне, что гоняяюсь за тобой, чтобы помочь им, но это не так. В ряды миротворцев я вступила, чтобы знать, где тебя видели, чтобы знать их план и опередить, когда появится наводка о тебе. Они бы убили тебя, Пау... Просто бы вздёрнули, как только ты попалась в их руки, — горло Вай давило от одной мысли о таком исходе. Она мотнула головой. — Но, эй, я ушла оттуда. Честное слово. И не потому, что мне надоело тебя искать, хотя ты и правда стала такой занозой в заднице, что я злилась на тебя, просто... Так вышло. Последние дни я мало что делала, не искала тебя, ты права. Но я всё равно здесь, верно? Сейчас здесь. Вай наклонилась и осторожно поцеловала Джинкс в макушку, ослабляя захват, мягко опуская руки, чтобы обнять сестру за талию и прижать спиной к своей груди. Она молилась всем богам, чтобы её слова прорвались сквозь пелену безумия и достигли девушки. О большем она и не просила. Простое понимание. Джинкс молчала, в её голове почти слышимо крутились шестерёнки, а сердце стучало как бешеное. Что-то в ней с треском порвалось. Возможно, это было её сознание, когда помимо росчерков галлюцинаций в него вклинилось то, что говорила старшая сестра. И от её слов стало и больно, и тепло одновременно. Девушка расслабилась, моргая и смотря перед собой, пока в голове всё медленно складывалось в одну трезвую картину событий, незамутнённую ничем больше. Но одна деталь всё ещё была кривой, не подходила и заставляла хмуриться. — Почему ты ушла от них, если не из-за меня? — задала она вопрос, медленно и напряжённо. Почти была уверена в ответе, в своей догадке. Вай поморщилась, поджала губы. Ей не стоило ничего скрывать, да и не умела она быть хитрой или врать так искусно, как умела сестра. — Из-за Кейт, — призналась, ощутив, как в животе становится холодно, а на душе — паршиво. Видимо, у неё теперь будет долго это дерьмовое ощущение боли и разочарования. Но, чёрт бы её побрал, если Вай сломает нечто подобное. Ни за что. Не тогда, когда есть Джинкс, которая нуждалась в ней так же, как она сама нуждалась в ней. Фыркнув, девушка сдула прядь волос с лица и скривилась, запрокидывая голову на плечо сестры, щуря свои розовые глаза с любопытством и мрачным торжеством. Её голос сквозил сарказмом. — Что такое, в раю проблемы? Закатив глаза, Вай стиснула хрупкое тело в отместку так, что сестра закряхтела, хлопая её по рукам. — Да не было никакого рая, Пау. Уймись уже, — женщина закрыла глаза, опустив голову, утыкаясь лицом в аккуратное плечо. Видимо, поддержка и тепло нужны были ей намного больше, чем она думала. — К чёрту этих миротворцев, да? И Пилтовер тоже... И Заун, и пьяниц... Весь мир к чертям собачьим. Мне уже ничего не нужно, кроме тебя. Только не сбегай опять, хорошо? — её голос медленно становился всё тише и тише, понижаясь до мягкого шёпота в кожу, от которого у Джинкс пробежали мурашки по спине. Или, возможно, всё дело было в самих словах. Бледное лицо изумлённо вытянулось, пока девушка пыталась понять, реально ли всё происходящее. Но, эй, кто она такая, чтобы не насладиться лучшим из возможных сценариев? Даже если это окажется одной из её грустно-сладких грёз. Джинкс улыбнулась, без кровожадности, безумия или гнева. Просто мягко приподняла уголки губ, положив ладони поверх сильных рук Вай на своём животе, почти мурлыкая от радости, медленно наполнявшей её сердце. Робкой, нежной и такой нереальной, но желанной. — О, сестрица, тебе не стоит беспокоиться, после таких слов я никуда не уйду. Но и тебя не пущу, согласна? Хотя мне твоё согласие не нужно, если что, это был риторический вопрос. Кстати, а почему ты вообще тут оказалась? Не видела Пушистика? Это волк, он пришёл вчера сюда, такой тёплый был, — Джинкс начала тараторить, словно боясь, что ей не дадут заговорить опять. Она глазами пробежалась по пустой комнате, но нигде не было и следа волка. Ей даже стало грустно, Пушистик стал её другом... Пусть зверь и не знал об этом. — И почему ты тут была голая? Когда девушка припечатала свой ряд вопросов конечным, Вай ощутила, словно ей в спину возили стрелу, она кашлянула, чувствуя себя неловко и немного в панике от того, что надо как-то всё объяснить и выкрутиться. Она отпустила сестру, не желая и вправду продолжать её держать так близко слишком долго, решив поискать одежду. Женщина встала и потянулась, пока её голова ещё кружилась, а мышцы перекатывались под смуглой кожей, играя под скудными лучами света из окна, подчёркивая мощь, скрытую в этом теле. Джинкс слотнула. На короткое мгновение она перестала моргать, чтобы разглядеть всё снова, в этот раз внимательно прослеживая линии татуировок на широкой мускулистой спине, на руках и плечах. — Ну, знаешь... — девушку вывел из транса голос Вай, которая потёрла шею и неловко отвела взгляд, выглядя неуверенной. И Джинкс почти опешила. Вай и неуверенность были антонимами. По крайней мере, на её взгляд. — Эй, эй, ты убила его, что ли? Что может быть настолько страшным, что ты сказать не можешь? — она сложила руки на груди и встала тоже. В её голове раздалось несколько голосов, которые наперебой начали выдвигать бредовые теории, от которых хотелось биться головой о стену, чтобы прекратить эту перепалку. — Да закройте рты! — не выдержала Джинкс, её глаза заблестели от едва сдерживаего безумия, пропитавшего, казалось, весь её разум. Вай удивлённо моргнула, а потом протянула руку, осторожно сжав плечо сестры, мягко привлекая внимание и успокаивая. — Тише, Паудер... Я не убивала его, конечно же нет, — она прервалась, задумавшись, как сказать всё более... Разумно? Логично? Как ни посмотри, ситуация с Вай была сумасшедшей. — Я Джинкс! — возразила девушка, желваки на её лице заиграли, когда она ощетинилась. — Для меня ты всё ещё моя Паудер, как бы ты себя ни звала. Даже если что-то в тебе изменилось, даже если у тебя за спиной гора трупов и сожженных домов, ты всё ещё моя сестра, — Вай серьёзно посмотрела в горящие лиловым глаза. Она говорила именно то, что думала. Как бы себя ни вела Джинкс, как бы ни пыталась внушить всем, что в ней нет ничего человеческого, женщина видела эти проблески слабости в мелочах. В том, как расширялись эти глаза, как она поджимала губы, как пряталась за волосами. Это были её привычки с детства, и для Вай это была надежда. Теперь она снова увидела то, из-за чего не сдавалась всё это время. В ответ на такое заявление девушка округлила глаза, а потом сделал нечто, что шло вразрез с её поведением. Вразрез со всем, что составляло их связь, вернее, её остатки. Поцеловала. Ошарашенная, сбитая с толку и растерянная абсолютно, целиком и полностью, Вай замерла, пока мягкие покусанные губы Джинкс с отчаянным напором жались к её горячим губам, а руки едва заметно дрожали на плечах. Младшая укусила нижнюю губу сестры, настаивая, требуя, выводя из транса и желая обратить на себя всё возможное внимание. И Вай отмерла, но тут же остановила сестру, отстраняясь и хмуро вглядываясь в родные и до боли знакомые черты лица с немым вопросом во взгляде. Её глаза опустились на непристойно блестящие от слюны губы, и в голове стало пусто. Она не была дурой, но и сумасшедшей тоже. — Пау... Чёрт, если ты сейчас хотела пошутить, то это дерьмовая шутка, — голос стал хриплым и напряжённым, когда Вай поморщилась, пытаясь обуздать свою реакцию на этот неумелый короткий поцелуй. Но, боги, как ей понравилось. И это было чертовски пугающим наблюдением. — Никаких шуток. Так, что там с Пушистиком? Ты не ответила, — сказала Джинкс, не сводя горячего взгляда дорвавшегося до мяса голодного хищника. Ей это было нужно. Нужна была Вай. И она донесёт ей эту мысль. Моргнув и медленно переключаясь, Вай только открыла рот, и в её губы снова впились, воспользовавшись заминкой. Она промычала ругательство, ощущая, как язык жадно пробирается в её рот и ласкает кромки зубов и язык, дёсна с неудержимой яростью, пронзавшей тело женщины лёгкой дрожью от понимания, что Джинкс делала это осознанно. Чертовка... Она постоянно доставляла столько проблем, была вправду занозой, сумасшедшей, взбалмошной, яростной в своём стремлении разрушать и творить... Такой красивой и ласковой рядом с Вай, раздражающе дерзкой, но всё равно очаровательной. И кто бы мог подумать, что в этом воспалённом разуме было нечто настолько тёмное? Стоило догадаться раньше. Вай думала над тем, насколько это хреново — всё это, начиная с того, как её сестра стала преступным гением и заканчивая тем, что она, дьявол, целовала её прямо сейчас. И пришла к выводу, что они обе ужасно испорченные, разбитые и совершенно потерянные друг в друге. Это осознание заткнуло голос совести, разума и чего бы то ни было ещё. А в следующий момент Вай осознала, что вжимает сестру в стену, с жадностью вылизывая её рот, упиваясь этим. Из горла Джинкс вырвался стон, когда колено прижалось к её промежности, вынуждая девушку зажмуриться и задохнуться от острого короткого удовольствия, пачкающего её бельё с каждой секундой всё больше. Но Вай лишь снова и снова набрасывалась на её губы, терзая их и вылизывая, делая красными, опухшими и мокрыми. И никто из них не был против этого. Только чертовски за. Руки Вай шарили по стройному телу, словно заново изучая, оценивая, проверяя на прочность, убеждаясь в реальности происходящего. Ткань одежды задралась, когда женщина пальцами с силой провела по груди Джинкс через ткань топа и услышала рваный вздох в губы. Этого было достаточно, чтобы возбудить её ещё больше, спуская с поводка. Она отстранилась от лица сестры, одним движением срывая с неё топ, коротко скользнула липким жарким взглядом голубых глаз по небольшой груди и татуировкам в виде облаков на дрожащих рёбрах. — Что-то нравится? — нагло усмехнулась Джинкс, хотя её щёки были красными, а дыхание — тяжёлым. Но она выглядела такой довольной, что невозможно было отвести взгляд. Чёртова искусительница, не меньше. Вай облизнулась и подняла взгляд, склонив голову и снова прижавшись к её губам, чтобы выдохнуть между ними короткое: — Ты. Девушка промычала от тепла в груди после этого восхитительного ответа. Все голоса в голове заткнулись, не появляясь, будто в испуге разбежались, и тут промелькнула мысль. Это ощущение тепла и спокойствия было ей знакомо. Вернее, оно всегда посещало её исключительно рядом с Вай. Всю её жизнь, сколько она себя знала, Вай была её защитницей, её подругой, её сестрой, идолом, героем... Всем миром. И очень интересно, что такое ощущение, помимо её сестры, у неё вызывал ещё и пушистый чёрный волк. Джинкс посмеялась, когда Вай опустилась своими губами на шею, терзая нежную бедную кожу с напором и голодом, напрашиваясь на вопрос, кто из них столько времени сдерживался. В принципе, не будет ошибкой сказать, что с момента их встречи после того, как Вай выбралась из Тихого омута, между ними что-то изменилось. Между ними постоянно трещало напряжение, сковывало воздух в лёгких и вводило в ступор. И в тот момент, когда они обе сорвались, притянутые друг к другу будто магнитом, не желая отстраняться ни на шаг, это напряжение потрескивало, разряжалось с каждым томным вздохом, с каждым движением рук, скользящих по коже вниз и вверх. Они будто узнавали друг друга заново, поглощали с таким нетерпением, что это было почти похоже на драку — обе хотели прикоснуться, поцеловать, укусить, поцарапать, заклеймить, присвоить. В тот момент не имело значения, где они и о чём был до этого разговор. Поймав губами один из набухших красных сосков, Вай с силой сжала его, слушая стон сестры, затем облизала, посасывая, пока её рука наконец опустилась на живот девушки, тут же напрягшийся под горячим прикосновением, но глупо было бы принимать эту реакцию за страх, поэтому пальцы нарочито медленно расстегнули ремень на штанах и тут же скользнули под ткань, в мокрое горячее пространство. Вай выдохнула, поднимая глаза на Джинкс с приятно удивлённым видом. — Кто-то и правда рад мне, — она усмехнулась, выпрямляясь, чтобы смотреть на выражение лица сестры, которая не на шутку взволновалась, цепляясь за широкие плечи в попытке унять дрожь в теле, хотя получалось не очень хорошо. На радость Вай. Пальцы прошлись по жёстким волосам на лобке, настойчиво коснулись напрягшегося клитора, и за этим последовал стон, с которым Джинкс запрокинула рефлекторно голову, ударившись о стену, но ей было настолько плевать, что она только поморщилась. Её ноги задрожали в мнимой попытке свести колени, но это был лишь глупый стыд, от которого девушка отмахнулась. А вот старшая из сестёр мягко хохотнула, свободной рукой погладив ушибленный затылок младшей, чтобы унять боль, хотя ласкающие чувствительную точку пальцы были неумолимы. Затем, когда Вай не могла удержаться от желания почувствовать сестру изнутри, она провела подушечками пальцев ниже, обводя тугой влажный вход, прежде чем толкнуть туда палец под звук полувздоха-полустона. Мягкие мокрые стенки податливо пропустили внутрь, сжимая и пульсируя вокруг пальца, отчего Вай рвано выдохнула и подняла взгляд на глаза сестры, прикрытые в чистом всплеске удовольствия, от одного этого выражения лица хотелось уложить её на лопатки и трахнуть до потери сознания, пока мозг девушки не превратится в окончательно бесполезную массу коротких импульсов. В движениях Вай появилась жадность и неприкрытая жажда, когда она начала толкать уже второй палец внутрь Джинкс, раздвигая её упругое влагалище, растягивая, заставляя ощущать каждый миллиметр её мозолистых пальцев. Женщина склонилась, целуя и посасывая бедную кожу, пока свободная рука обводила татуировки на боку младшей, линии облаков, проходящие через рёбра, талию, заканчивающиеся внизу, где-то там, под тканью тонких штанов. Из горла Вай вырвался тихий гортанный стон от мысли раздеть сестру и рассмотреть в самых мелких деталях. Тех, о которых она не знала, которые делали Джинкс непохожей на Паудер, но в то же время завораживающих и цепляющих. И, кажется, эти мысли были не только у неё в голове. — Вай... — позвала сестра на выдохе, царапая широкую спину и вздрагивая, покачивая бёдрами в такт проникающим в неё длинным пальцам. Она посмотрела блестящими от похоти и яркого обожания глазами на Вай, приоткрыв влажные губы, и от этого вида что-то в груди женщины оборвалось. Возможно, это были остатки морали. — Блять, Пау, — дыхание сбилось, выдавая дикое возбуждение. Она вжала сестру в стену своим телом и поймала ртом сладкий стон, который потонул в горле Вайолет, жадно вылизывавшей рот Джинкс с таким напором, что перехватывало дыхание. Девушка запуталась пальцами в крашеных прядях в попытке притянуть ближе, едва ли не слиться в одно. Воздух в комнате стал горячим, по их коже стекали капли пота, пока они цеплялись друг за друга, пересекаясь взлядами, отчётливо выражающими чёртово желание большего. Джинкс уже ощущала подступающий к порогу оргазм от толчков сильных пальцев вдоль рельефных мягких стенок, и выдохнула, хватая сестру за локоть, чтобы отстранить от себя, но Вай лишь сжала губы и прищурилась, усиливая движения, словно не принимая возражений и даже не собираясь рассматривать возможность остановиться на полпути. — Стой, чёрт... Дай мне снять их, — Джинкс зажмурилась до цветных пятен перед глазами, когда Вай начала терзать её влагалище сильнее, грубее и жёстче, вырывая всё более откровенные стоны. Она задыхалась, цепляясь за сестру, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Её голова стала пустой, наполненной приятным тяжёлым туманом похоти. Наверное, именно поэтому она без промедления и стыда попыталась скинуть штаны вместе с безнадёжно промокшими трусиками, выдыхая от того, что ткань больше не скрывала её тело перед Вай. Это было смущающе, горячо и настолько бесстыдно, что Джинкс нервно усмехнулась, смотря на то, как жадно взгляд голубых глаз разглядывает её стройное, даже местами худое тело, полностью обнажённое лишь для одного-единственного человека. — Так лучше, верно? — Намного лучше, — улыбнулась Вай, облизываясь от одной мысли о том, чтобы погрузиться между этими дрожащими ногами и вылизывать Джинкс, пока та не потеряет себя в череде сильных оргазмов, а сама женщина себя — во вкусе сестры. Это была чертовски идеальная затея. Ноги Джинкс уже подгибались, поэтому Вайолет придерживала её за талию одной рукой, пока второй с упорство и настойчивостью скользила по влажной киске, проникая пальцами глубоко внутрь снова и снова, слушая симфонию стонов и влажных звуков, с которыми мышцы принимали и с неохотой выпускали её пальцы. Смазка уже стекала по руке, капая на пол, а девушка дрожала и напрягалась всем телом, в глазах горело отчаянно желание получить своё удовольствие, и Вай была только рада ей это дать. Да и всё остальное тоже — она бы не смогла отказать ей ни в чём. — Я скоро... Ох, — голос Джинкс был высоким, сладким и прерывистым, отражался эхом от стен пустой мрачной комнаты. Вай могла поклясться, что её собственные бёдра с внутренней стороны были мокрыми, если не сказать больше. — Сделай это, малышка, кончи для меня. Ты ведь хотела этого давно? Звала меня по имени каждый раз, когда прикасалась к себе... Думала, как бы мои пальцы были внутри, как бы я трахнула тебя на любой поверхности. Ты ведь настолько грязная девочка, что тебе плевать, как и где ты получишь меня, верно? — шептала Вайолет с лёгкой ухмылкой, лаская языком ушко, красное и горячее, скользила внутрь, слушая удивлённый звук и хныкнье, пока вокруг её пальцев туже сжимались напрягшиеся влажные мышцы. Она перестала толкать их вперёд-назад, погрузила внутрь два пальца по самые костяшки, основанием ладони надавливая на клитор, и начала с силой давить на верхнюю стенку внутри трепещущей от надвигающегося оргазма вагины. Джинкс застонала громко, её глаза, большие и красивые, как блеск неоновых розовых вывесок, смотрели на Вай с таким выражением, будто та только что нашла то, о чём сама девушка не подозревала. И от этого старшая гордо хмыкнула, облизывая припухше губы сестры, оттягивая зубами нижнюю, издавая мычание от ощущения, как партнёрша потекла сильнее, крепко держа пальцы внутри себя. — Я... Ах! Да, чёрт, я так много думала об этом, о тебе, что... Что каждую ночь, когда могла нормально спать, во сне видела тебя, — заикаясь, пробормотала Джинкс с трепетом. Её воспоминания состояли из нескольких болезненных эпизодов, парочки ощущений тёплых горячих рук, нежно обнимающих в моменты слабости или перед сном, улыбки и ярких голубых глаз, широкой спины, служившей ей всегда опорой и стеной от всего плохого в этом мире. Ну, или большей части. А дальше.... Последние несколько лет всё смешалось в кашу из слёз, агонии, припадков и галлюцинаций из ярких всполохов, боли в щеке и звука родного голоса, кричащего ей, что она — ничтожество. И, помимо этого, были эпизоды, когда Джинкс просыпалась, обнаруживая, как сжимает руку между своих бёдер после сна, в котором была точно Вай, её Вай, которая прикасалась к ней так, словно она была единственной, кто был ей нужен. Это были редкие, но, вероятно, самые приятные моменты за последние годы в памяти. Помимо того, который происходил с ней сейчас. — Хах, в этом мы похожи, Пау, — Вайолет дёрнула уголком губ, отчего её шрам на верхней губе привлёк внимание терявшей себя в удовольствии сестры. Джинкс фыркнула, а потом застонала, выгибаясь, чтобы прижаться ещё плотнее грудью к груди женщины. Она была на грани, ногти впились в плечи почти до крови, и девушка склонилась голову, обхватывая губами кусочек смуглой кожи не шее старшей, со звучным причмокиванием оставляя сильный засос, затем поверх ещё и укус, содрогаясь от наслаждения, накатывавшего волнами. Вай охнула и хрипло выругалась, дёрнувшись вперёд, словно чтобы усилить это ощущение смешанных между собой боли и удовольствия. — Блять... Давай, кончи на мои пальцы, малышка. Сердце Джинкс колотилось так громко и быстро, что этот звук проходил через её грудь и отзывался в теле Вай ответным стуком. Сдерживать себя уже не было никакой возможности, и девушка вцепилась зубами в перекат плеча сестры, кончая с приглушённым, но всё равно развратным стоном, содрогаясь всем телом. Перед глазами замелькали пятна, когда она зажмурилась. Это было сокрушающее, обезоруживающее ощущение, которое она не могла сравнить даже с гордостью от сработавшего механизма. Чистый, безудержный экстаз, подкреплённый возбуждающе сладкой мыслью, что всё это с ней делает Вай. От этого факта тело покрывалось мурашками, увеличивая остроту послеоргазменного наслаждения. Ровно как и настойчивые поглаживания пальцев, которые будто бы вытаскивали её за грань чёртового мира с каждым движением. — Хорошая девочка, — голос Вай, мягкий и тихий, обжёг сердце, породил в нём дрожь, как и в теле младшей, всё ещё проходящей через сладостные муки. Женщина осторожно гладила талию сестры, успокаивая, поддерживая и убеждая в реальности произошедшего, пока сама она наслаждалась видом Джинкс и желала собственного удовлетворения не меньше. Но она могла подождать, пока та придёт в себя. Из груди Джинкс вырвался смешок, когда она расслабилсь, выпрямляясь и поднимая голову с плеча Вайолет, улыбаясь так развратно и довольно, что голубые глаза напротив загорелись яростным голодом вновь. — Только для тебя. И только сегодня, — игриво ответила она, прикусывая губу, намеренно дразня старшую, проверяя на прочность. В ней взыграло любопытство и желание тоже что-нибудь сделать для Вай, но было бы слишком скучно просто предложить это или спросить. Так что она будет нарываться, пока её просто не поставят на место. И Джинкс считала, что её место именно с сестрой. В её сильных руках, под горячим боком, под сексуальным телом, между мускулистых бёдер... Выбор был большой и просто прекрасный. — Это мы ещё проверим, — Вайолет хмыкнула, вынимая пальцы из хлюпающей, ещё немного спазмирующей киски, совершенно беззастенчиво облизывая их языком, собирая влагу, оставшуюся на коже. И не прерывала зрительный контакт. Она была возбуждена, тело покрывали капли пота, тепло исходило от кожи, и у Джинкс не было терпения или выдержки, чтобы сопротивляться такому виду слишком желанной женщины. У неё промелькнул в голове другой голос, прошептавший «жалкая», но Джинкс было наплевать, когда руки опустились на крепкий пресс и скользнули выше, сжимая грудь под одобрительный стон сестры. Этого ей было достаточно для того, чтобы бросить в огонь свои планы подразнить, сдаваясь сразу. Она проиграла, но и не была особо расстроена в данный момент. Мокрые, припухшие губы коснулись кожи груди, и Вай выдохнула шумно, сжимая крепче талию младшей от прикосновения, а потом охнула, когда девушка провела языком по соску, вылизывая ореол, оставляя блестящий след. Наблюдать за этим было так приятно, что Вай даже порадовалась, что по стечению странных обстоятельств оказалась тут совершенно голой. Это блегчило задачу. — Тебя уже трогали? — спросила Джинкс и подняла пытливый взгляд на раскрасневшеся лицо Вайолет, заглянула в лихорадочно блестящие от похоти и желания глаза, но не отрывалась от дела, посасывая ртом соски по очереди. Моргая, хмурясь, та пару мгновений просто тяжело дышала от ощущений, переваривая вопрос. Она закатила глаза. — Что, серьёзно? Сейчас хочешь поговорить об этом? — немного раздражённо отозвалась она, запустив свободную руку в волосы сестры, а вторую вытянула, чтобы упереться в стену. — Нет, никто, кроме меня самой. И глаза девушки заблестели, она усмехнулась, даже уголки её глаз слегка изогнулись — настолько было велико её наслаждение таким ответом. Она была рада оказаться первой для Вай, как и хотела столько лет. Уж в этом она была всё ещё маленькой, одержимой и преданной Паудер. Только безумнее. Джинкс горячими мокрыми поцелуями почти благоговейно начала покрывать тело Вайолет, касаясь горячих натренерованных мышц, выражая восхищение, граничащее с маниакальной одержимостью. Или уже так и было. Язык проследил линию стекающей по животу капли пота, дыхание обжигало кожу, пока младшая медленно опускалась на колени, смотря сквозь ресницы всё более яркими глазами, словно горящими жаждой изнутри. У Вай перехватило дыхание, голова закружилась от того, что это была... Боги, она не могла до конца осознать, что действительно делала это вместе с Паудер. Изменившейся, но всё ещё её милой младшей сестрой. Которая теперь была скорее не милой, а горячей и чертовски сексуальной. Настолько, что от неё не хотелось отрываться. Но женщина решила, что будет думать потом, а сейчас... Сейчас у неё между ног был горячий язык, с любопытством исследующий её вагину, он касался клитора, скользил между складок вниз, ко входу, а затем и внутрь — Вай была уверена, что сорвётся от таких ласк. Она сжала косы Джинкс, прижалась щекой к собственному вытянутому предплечью, с жадностью наблюдая, как девушка искала места, которые доставляли наибольшее удовольствие, и такая старательность была похвальна. — Знаешь, если ты хотела сделать это, могла бы сказать мне сразу, а не убегать постоянно, — выдохнула Вайолет, облизывая пересохшие губы, с силой вжимая чужое личико в свою киску, вызывая стон и рваный вдох. В ответ на неё посмотрели почти возмущённо, но это было вызвано скорее словами женщины, а не напором. Джинкс убрала свой язык, отчего старшая выгнула бровь, а потом и вовсе укусила внутреннюю сторону мощного бедра. — Блять! — Вай вздрогнула от вспышки боли и жёстче сжала волосы Джинкс, вопросительно смотря на неё сверху вниз, уже намереваясь отстранить её и выяснить, в чём дело, но это оказалось лишним. — Убегала ты со своей шлюхой... — почти прошипела девушка, поджав губы, а потом с яростным желанием заставить Вай сосредоточиться на ней, впилась в мокрый клитор губами, посасывая, втягивая щёки. Её сердце лишь на секунду пронзил гнев от одной мысли о той пилтоверской суке, но потом вкус Вай затмил все мысли, и она ритмично начала вылизывать и причмокивать, подчиняясь давлению руки сестры. Она скользила языком вдоль всей мокрой, сочащейся киски от самого входа, который ласкала кончиком языка, до клитора, посасывая его коротко. Всё лицо Джинкс было липким, но она не возражала, наслаждаясь запахом, вкусом и теплом Вайолет. Это не было похоже ни на что из того, что она чувствовала... Но ей точно нравилось слушать стоны, слетающие с губ сестры, чувствовать лёгкую дрожь сильного тела и поглощать каждую солоноватую каплю. Это вызывало привыкание, определённо. — Чёрт, Пау, не останавливайся, — Вай уже забыла, что там бросила ей в ответ Джинкс, окунувшись в удовольствие, скручивавшее живот в горячий ком. Она часто и рвано выдыхала, по лицу стекал пот, как и по спине, и по бёдрами, под кожей которых то и дело перекатывались мышцы от напряжения. Её сестра оказалась слишком хороша, поразительно хороша в этом деле, и это могло бы вызвать подозрения, если бы женщина вообще могла думать. Потому что в тот момент ей было бы плевать, даже если бы в этот потрёпанный дом кто-то пришёл и поймал их двоих в таком положении. Вайолет сжала в пальцах голубые волосы, ругаясь и жмурясь, дёргая бёдрами навстречу. Ещё немного... Ей нужно было совсем чуть-чуть. — Сейчас кончу, — предупредила она хриплым голосом с придыханием, сглатывая. По ощущениям, она могла взорваться в любой момент, но Джинкс не была бы самой собой, если бы при коротких словах старшей сестры не прищурилась, просунув язык снова глубоко внутрь влагалища, пальцами начав тереть клитор по кругу, чтобы усилить чужой оргазм. Останавливаться? Это не про Джинкс. Тело Вай пронзила вспышка наслаждения, словно в её крови взрывались петарды, она вздрогнула и издала глубокий громкий стон, от которого девушка между её ног покрылась мурашками. Она кончила, мышцы напрягались и расслаблялись снова и снова, пульсируя вокруг ловкого языка, который собирал текущую смазку, покрывавшую красное и растрепанное лицо Джинкс, не желающей отстраняться, даже когда Вайолет отпустила её голову. Вздыхая и слегка дрожа, женщина прикрыла глаза, и от этого влажные звуки и чавканье стали только отчётливее. Она погладила затылок девушки, переводя дыхание. — Эй, эй, эй, съесть меня хочешь? — подразнила Вай. Она прикусила губу, когда язык покинул её киску, напоследок мягкие мокрые губы коснулись чувствительного клитора, вызывая томный стон. — Думаю, мне нужен стол для этого, но и пол бы подошёл. Джинкс выглядела совершенно распутной и чертовски горячей, покрытая смазкой, с прилипшими прядями ко лбу и опухшими губами. У Вай сердце замерло, а внизу снова сладко потянуло, но она лишь усмехнулась, присев на пол рядом с сестрой, откидывая пряди с её лица, притягивая к себе за талию, чтобы ощутить, что она рядом, что они вправду вместе. Это было всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Вайолет желала именно этого — безумной сказки. Ей нужно было лишь держать сестру в своих руках, а обстоятельства и прошлое не имело для неё значения. Целуя в макушку, она улыбнулась, вдыхая запах младшей, прикрывая глаза от сосущей в груди сладкой ностальгии, совершенно неуместной, но приятной. — Ты так выросла... Не могу поверить, что упустила это, — прошептала она тихо, чувствуя, как Джинкс напряглась, наверное, ожидала разговора про мораль и то, что они сёстры. Но Вай только положила подбородок на её макушку. — Теперь я никуда не уйду, ни за что и никогда, малышка. Прости, что я так поздно пришла к тебе... у Джинкс заныло что-то в груди, она моргнула, немного удивлённая тем, что Вай не пыталась оправдать их секс, а вместо этого сказала... Такое. Девушка поджала губы, обнимая крепко старшую и прильнув всем телом, невзирая на то, как их кожа слипалась из-за пота и скользила. Ей не хватало именно этого. Но что-то всё ещё было не до конца в порядке. — Я не Паудер, — сказала Джинкс, в который раз напоминая сестре о том, что она изменилась, что стала жестокой и безумной. Опасной. Одним этим предложением девушка высказывала претензию и предупреждала одновременно. Вай должна была понимать, на что соглашается. Вайолет фыркнула, не выглядя впечатлённой. — Я знаю. И всё равно люблю тебя, — с этими словами она мягко погладила спину сестры, согревая и давая ощутить себя в безопасности. В воздухе ещё был запах секса, но они медленно приходили в себя после горячего безумия, которое, впрочем, у каждой из них вызвало желание это повторить. И если Вайолет подумывала притащить к себе в квартиру сестру и трахнуть её уже на кровати, в более комфортабельных условиях, то Джинкс, прикрыв глаза, только и представляла, как теперь будет дразнить и ласкать Вай при первой же возможности и желании на бетоном полу, в грязном переулке или даже в баре. — Я тоже люблю тебя, сестрица, — промурлыкала девушка, а потом задумчиво посмотрела в сторону, припоминая, что забыла нечто важное. Что-то, что вызывало в ней интерес. В розовых глазах блеснул огонёк, когда она вспомнила. Джинкс выпрямилась, смотря в голубые тёплые глаза, всё ещё подёрнутые дымкой удовольствия. — Так, что там с Пушистиком? И как ты оказалась здесь? С Вайолет тут же как рукой сняло всю тягучую негу. — Ох, блять, — тихо, одними губами прошептала она, вздыхая. Ей предстояло самое безумное объяснение, которое она когда-либо высказывала. И от отчаяния хотелось выть.
