Двойная аутентификация

До конференции оставалось три дня, и Чжоу Цзышу решил использовать это время с максимальной пользой. Два из них он посвятил сбору информации, обходя известных фиксеров Найт-Сити под разными предлогами и маскируясь под соло в поисках заказа или самих заказчиков. Он задавал вопросы, наблюдал, сравнивал и делал выводы. Вакако Окада, глава Тигриных Когтей, была обеспокоена растущим влиянием новой китайской банды — Ядовитых Скорпионов. Эти загадочные преступники появлялись словно из ниоткуда, действовали быстро и скрытно. Никто не знал их истинных лиц. Тигриные Когти начали терять влияние, и конфликт между бандами назревал с пугающей скоростью. Долгое чаепитие и беседы о японской поэзии сначала показались Чжоу Цзышу пустой тратой времени, но Паучиха под конец намекнула, что без помощи «Пяти Озёр» или Кан Тао Скорпионам бы не удалось так быстро укорениться в уже давно поделённом и стабильном Найт-Сити. Это была неподтверждённая информация, но интуиция бывшего шпиона подсказывала, что эти Скорпионы еще вылезут. От Дино Диновича и других фиксеров Чжоу Цзышу услышал легенду о маленькой, но очень успешной команде налётчиков, которая тридцать лет назад поставила на уши весь Найт-Сити. Вокруг этой команды витало столько слухов и историй, что ему пришлось написать скрипт-анализатор, который считал совпадения и отметал единичные слухи. Благодаря ему удалось вычленить несколько более или менее правдоподобных фактов. Группа совершила несколько дерзких налётов на корпорации, собирая ценные данные и зашифровав их на одном носителе — Кристальном Диске. Однако после успешных операций команда по какой-то причине распалась. Судьбы членов этой команды сложились по-разному. Соло Жун Сюань таинственно погиб при загадочных обстоятельствах. В роли «загадочных обстоятельств» иногда выступал Макс-Так, но официальных данных не было. Риперы, связанные с бандой, просто исчезли из поля зрения всех информаторов. Техник, известный как Мистер Лёд, также пропал без следа парой месяцев позже. Гао Чун и Чжао Цзин — двое других членов команды — перевели свою еще юную корпорацию «Пять Озёр» под управление «Сетевого Дозора». По общему мнению, это было сделано, чтобы избежать конфликта с «Биотехникой» и защитить свои интересы. Кочевник Чжан Юйсэнь почти все эти тридцать лет пропадал с семьёй в Пустошах. Теперь он вернулся в Найт-Сити и, судя по всему, пытался наладить отношения с друзьями молодости. Боевик Тэдди Лу после всех событий стал фиксером, поднакопил денег и отошёл от дел. Сейчас он жил в роскошном поместье с красавицей женой и детьми, наслаждаясь привилегиями богатой жизни. Похоже, Кристальный Диск был не такой уж легендой. К сожалению, все еще оставалось загадкой, почему вокруг этого Диска снова завертелось столько страстей. Одно про него можно было сказать точно: он приносит несчастье. Ещё одним доказательством тому был пресловутый Призрак Висельника, который за последнюю неделю «погиб» при разных обстоятельствах (включая их разборку на крыше мемориала) уже раз пять. Всё сходилось к тому, что шла сложная игра, где каждый игрок преследует свои цели, скрывая истинные мотивы. Кто-то пытается собрать все части Кристального Диска, чтобы получить доступ к зашифрованной информации. Или же эта информация уже используется для манипуляций и провокаций, направленных на развязывание войны между бандами и корпорациями. Будоражащие умы данные переливались в сетях беспокойными призраками прошлого, и тень от Кристального Диска накрыла Найт-Сити, как грозовая туча перед бурей. Слухи распространялись быстрее сетевых пакетов, и вскоре даже крупицы правды окончательно потонули в море дезинформации. В течение этих дней Чжоу Цзышу краем глаза замечал силуэт Вэнь Кэсина то на тёмной улице, то в отражении витрин неоновых магазинов. Иногда ему казалось, что красный силуэт «Мидзутани Сион» мелькал в потоке машин позади, но стоило обернуться — ничего, лишь смазанные огни города. Было ли это реальностью или игрой воображения, он не знал. Чжоу Цзышу был уверен, что Вэнь Кэсин следит за ним. Тот знал больше, чем показывал, и его таинственное поведение лишь усиливало это подозрение. Держать его поближе было разумным шагом. Логичным. Вот только было кое-что ещё. У Чжоу Цзышу и одиночества были давние и крепкие отношения, которые никогда не были обременительными или пугающими. Он настолько привык к нему даже в толпе друзей, что и не замечал. В компании Вэнь Кэсина одиночество отступало на шаг назад, словно тень, испуганная ярким светом. Их разговоры, наполненные намёками и полуистинами, приносили странное умиротворение. Чжоу Цзышу чувствовал себя ослепленным, будто впервые выбрался из душной пещеры и увидел солнце. Он изо всех сил отмахивался от этих мыслей. Утром третьего дня Чжоу Цзышу стоял перед зеркалом в служебном помещении башни «Пяти Озёр». Его лицо менялось, словно жидкий металл, принимая новую форму. Он отсканировал черты одного из официантов кейтеринга, которого аккуратно вывел из игры, оставив спящим в кладовой среди ящиков с напитками. Униформа сидела как влитая: безупречно выглаженная рубашка, тёмный жилет, галстук-бабочка. Он поправил воротник, убедившись, что ни одна деталь не выдаст его. В глазах отразилось мерцание голографического дисплея, показывающего расписание конференции. Выйдя в просторный зал, он слился с потоком обслуживающего персонала. Никто никогда не обращает внимания на официантов. Простое правило для того, кто хочет свободно передвигаться среди гостей, оставаясь незамеченным. Конференц-зал занимал целый этаж небоскрёба, воплощая собой симбиоз технологического совершенства и изысканной роскоши. Мягкое освещение, исходящее от скрытых светодиодных панелей, создавало атмосферу уюта и одновременно подчёркивало современные дизайнерские решения. Стены были облицованы глянцевыми панелями из чёрного стекла. По периметру мерцали голографические проекции, отображающие корпоративные логотипы, плавно сменяющие друг друга. В центре зала располагался небольшой круглый подиум, выполненный из прозрачного пластика с подсветкой по краям. Он был окружён несколькими ступеньками, ведущими к его основанию, что придавало ему сходство с современным алтарём технологий. Над подиумом парили голографические экраны. По всему залу были расставлены высокие коктейльные столики с матовым покрытием, вокруг которых группировались гости. Мягкие кожаные диваны и кресла располагались в уголках для более приватных бесед. Официанты в безупречно белых рубашках и тёмных жилетах плавно перемещались между собравшимися, предлагая изысканные закуски и напитки в бокалах причудливых форм. Аромат дорогих духов смешивался с тонкими нотками электронных сигарет и настоящего свежесваренного кофе. Чжоу Цзышу скользил между гостями, держа в руках поднос с канапе, и внимательно прислушивался к разговорам. Его маска и униформа позволяли ему быть невидимым среди толпы, наблюдать и собирать информацию. Он отмечал присутствующих: высокопоставленных корпоратов в идеально сидящих костюмах с вшитыми имплантами, мелких бизнесменов, старающихся выглядеть уверенно, и несколько знакомых фиксеров. Вакако Окада восседала на высоком стуле возле одного из столиков, беседуя с группой японских бизнесменов. Её взгляд мельком скользнул по Чжоу Цзышу, но не задержался — маскировка была безупречной. Дино Динович громко смеялся в компании нескольких молодых предпринимателей, не подозревая, что рядом проходит тот, кого он недавно информировал. Помимо корпоратов и фиксеров в зале присутствовали люди, которым тут как будто бы было не место. Несколько известных наёмников-соло ярким пятном выделялись в толпе и держались особняком. На них бросали заинтересованные взгляды, но те вели себя прилично. Их кто-то пригласил, а значит у них было право здесь находиться. Первая часть конференции тянулась медленно. На сцене сменялись ораторы, проецируя на гигантские экраны графики и схемы. В зале царила атмосфера спокойной уверенности. Все присутствующие играли по давно установленным правилам. После второго перерыва он заметил, как в зал вошли трое людей в форме офицеров Полицейского департамента. Мундиры безукоризненно выглажены, на плечах сияли знаки отличия. Они двигались с уверенностью тех, кто привык контролировать ситуацию. Спустя каких-то пять минут Чжоу Цзышу заметил неуловимое изменение. Служба безопасности, до этого незаметная, теперь проявилась в едва заметных жестах: обмен взглядами, перемещение к стратегическим точкам зала, усиление сканирования окружения. Настал момент, ради которого и затевалась вся эта конференция. Он переместился ближе к центру событий, целиком превратившись в слух и зрение. В зале появились Чжан Чэнлин и Чжао Цзин. Последний тихо заговорил с представителями полиции. Мальчик выглядел неплохо: на нем была новая одежда, синяки под глазами исчезли, но вид все равно был потерянный. Он окинул взглядом толпу, как будто искал кого-то, но не нашёл, и без особого интереса принялся изучать тарелку с фруктами. Следом за ними появился третий. Взгляд Чжоу Цзышу невольно остановился на нём, отмечая какую-то неправильность. Это был молодой человек, на вид немногим старше Чэнлина. Его лицо было озарено приятной и вежливой улыбкой, но манера двигаться говорила о том, что этот человек привык командовать и обладал большой властью. Длинные волосы были заплетены в мелкие косички и дреды, украшенные по уличной моде пластиковыми и металлическими заклёпками, и легкомысленностью резко контрастировали с официальным матово чёрным костюмом. Доступная информация была скудной: Се Ван, приёмный сын Чжао Цзина. Чжоу Цзышу поискал глазами Гу Сян среди темно-серых пиджаков службы безопасности. Девушки нигде не было видно. «Какая короткая карьера телохранителя», — с беспокойством подумал он. Чжао Цзин поднялся по прозрачным ступеням на подиум, его фигура чётко вырисовывалась на фоне мягкого сияния голографических дисплеев. Шум в зале постепенно стих, разговоры сошли на нет, и тишина наконец заполнила пространство. Все взгляды были прикованы к оратору, в глазах присутствующих читалось ожидание и скрытая настороженность. Он сделал паузу, поправляя манжету идеального костюма, ткань которого отражала свет тонким блеском нановолокон. Лицо, спокойное и серьёзное, отразилось на парящих над подиумом экранах, увеличенное для всех уголков зала. — Уважаемые гости, дорогие коллеги, друзья, — голос Чжао Цзина разнёсся по залу, мягкий и уверенный, усиленный совершенной акустикой. — Я стою перед вами не только как представитель корпорации «Пять Озёр», но и как член большой семьи, которая выходит за рамки корпоративных стен и деловых отношений. Он сделал изящный жест, и за его спиной материализовалось голографическое изображение: эмблема клана «Зеркальное озеро» — голубой круг с парой иероглифов. Символ медленно вращался, переливаясь цифровыми узорами. — Люди «Зеркального озера», — продолжил он, голос его наполнился глубиной, — были нашими ближайшими союзниками, партнёрами в инновациях и прогрессе. Вместе мы преодолевали границы возможного, объединяя традиции и технологии, обогащая мир вокруг нас. Мы были, во многих смыслах, одной семьёй. По залу прошёл лёгкий ропот, некоторые кивнули, другие переглянулись. — Но трагедия постигла нас, — голос Чжао Цзина понизился, в нём прозвучали нотки скорби. — «Призраки» — эти безликие сеятели хаоса — совершили непростительное. Они напали на «Зеркальное озеро» без предупреждения, без провокации, оставив после себя только разрушение. Зал затаил дыхание. — Выжил только один, — продолжил он, взгляд его сместился к краю подиума. — Ребёнок, который стал свидетелем ужасов, обрушенных на его народ. Из тени вышел Чжан Чэнлин — хрупкая фигура на фоне величественного подиума. Одетый в простой костюм, который не скрывал его юности, он стоял молча, опустив глаза, а мягкое свечение голограмм оттеняло черты его лица. — Это Чжан Чэнлин, — объявил Чжао Цзин, положив руку на плечо мальчика с отцовской заботой. — Он единственный выживший в резне, устроенной «призраками». Его потеря неизмерима, его боль непостижима. Но он стоит здесь — последний свидетель их преступления — как символ стойкости нашего общего духа. В зале поднялся шёпот сочувствия и негодования, распространяющийся волной. Лица отражали смесь эмоций: шок, гнев, жажду справедливости. А ещё — недоумение и ожидание. Многие из присутствующих давно не скрывали цинизма. — Мы не можем оставить такие акты террора без ответа, — голос Чжао Цзина усилился, наполнившись праведным гневом. — «Призраки» угрожают не только одному клану, не только одной корпорации, но самой основе нашего общества. Они подрывают доверие и сотрудничество, связывающие нас всех. Со своего места среди обслуживающего персонала Чжоу Цзышу наблюдал за происходящим с холодной сосредоточенностью. За непроницаемым лицом мысли стремительно менялись. Представление, разворачивающееся перед ним, было больше, чем просто риторикой. Это был тщательно спланированный ход в игре со ставками выше, чем могло показаться. Он отметил тонкие нюансы — паузы Чжао Цзина, рассчитанное проявление эмоций, стратегическое появление мальчика. Это было представление, созданное, чтобы воздействовать, манипулировать. Под слоями спектакля Чжоу Цзышу чувствовал глубинные течения. Упоминание о «призраках», призыв к единству против них — всё указывало на повестку дня, выходящую за рамки мести. Взгляд Чжао Цзина обвёл собравшихся, глаза сверкнули решимостью. — Я призываю всех вас — лидеров, новаторов, защитников — встать вместе с нами. Давайте объединимся против общего врага. Давайте обеспечим справедливость и не допустим повторения трагедии. Пока зал пожирал глазами оратора, поглощённый его словами, Чжоу Цзышу заметил движение на краю сцены. Из полумрака, словно возникнув из ниоткуда, на подиум ступил Гао Чун. Его появление было столь неожиданным, что лишь немногие обратили на это внимание. По сравнению с коммерческим директором, он был одет просто и без излишеств, но в его присутствии ощущалась сила и уверенность. Гао Чун поднял руку, и зазвучавшие было аплодисменты стихли, словно звук был поглощён невидимым полем. Он посмотрел на собравшихся, как мудрый отец взирает на детей. — Друзья, — начал он тихо, но его голос разнёсся по залу, проникая в каждый уголок. — Я хочу поделиться с вами историей, которая долгое время была скрыта от глаз общественности. Настало время развеять нелепые слухи, которые, я уверен, отравили душу каждого из присутствующих. На голографических экранах за его спиной начали появляться образы: размытые фотографии, фрагменты документов, схемы устройств. Они сменяли друг друга, вторя его словам и создавая мозаику из фрагментов прошлого. — Все из вас слышали о Кристальном Диске, — продолжил Гао Чун. — Якобы это такое собрание почти волшебных технологий, украденных из лабораторий корпораций. Это не совсем так. Кристальный Диск — база данных, объединяющая результаты исследований межкорпоративных проектов, которые по различным причинам были закрыты. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей. Некоторые подались вперёд, ловя каждое слово. — Интерпретатор, устройство, позволяющее расшифровать данные Кристального Диска, был утерян или, как теперь стало ясно, украден. Его местонахождение долгое время оставалось загадкой. Но буквально неделю назад мы узнали правду. На экранах появился образ мужчины с суровым лицом и проницательными глазами. — Предатель Жун Сюань, — произнёс Гао Чун, и в его голосе прозвучала горечь. — Он скрывался в Пустошах, вне досягаемости закона и порядка. Именно он владел интерпретатором и, что хуже всего, передал его «призракам» — банде кочевников и преступников, сеющих хаос и разрушение. По залу прокатился шёпот потрясения. Голограммы показывали сцены разрушений, атаки «призраков» на различные объекты, их символ — уже знакомый Чжоу Цзышу стилизованный череп с цифровыми потёками — зловеще мерцал. — Благодаря сотрудничеству между корпорациями и кланами кочевников, эта правда всплыла на поверхность, — продолжил он. — Но, узнав об этом, «призраки» начали активную охоту за частями Кристального Диска. Они стремятся собрать его воедино, используя интерпретатор, чтобы получить доступ к технологиям, которые могут быть опасны в их руках. Он сделал паузу, встречаясь с глазами каждого, кто был готов принять его послание. — Мы не можем позволить им достичь своей цели, — сказал Гао Чун с твёрдой решимостью. — Я призываю всех вас объединиться под руководством «Сетевого Дозора». Только вместе мы сможем остановить «призраков», вернуть интерпретатор и собрать части Кристального Диска для общего блага. Зал застыл в напряжённой тишине. Чжоу Цзышу чувствовал, как атмосфера меняется, становясь плотной и электрической. Слова Гао Чуна проникали глубоко, затрагивая скрытые страхи и надежды. В толпе началось движение. Некоторые переглядывались, шептались, другие стояли неподвижно, обдумывая услышанное. Чжоу Цзышу понял, что игра вступила в новую фазу. Объявление Гао Чуна было не просто информированием, но стратегическим ходом. Это была отчаянная попытка удержать контроль и объявить о том, что Дозор будет преследовать каждого, кто по доброй воле не передаст им часть Диска или этот потерянный интерпретатор. Он посмотрел на фиксеров, группу соло. Их лица были мрачными. Значит, вряд ли все присутствующие объединятся, чтобы дать слаженный отпор. Всё равно каждый будет действовать в своих интересах, просто к явным врагам в лице «призраков» добавился еще и Дозор. Мало кто согласится безропотно подчиниться корпам, особенно зная о слухах, витавших вокруг Кристального Диска. Даже если эти слухи — ложь, питаемые страхом и недоверием, они укоренились глубоко в сознании людей. Гао Чун сделал шаг вперёд, и на мгновение показалось, что тени за его спиной сгущаются, формируя нечто большее, чем просто образы. — Наш долг — защитить будущее, которое мы строили с таким трудом. Не ради власти или контроля, но ради безопасности и прогресса всего общества... В этот момент свет в зале слегка мигнул, и на экранах возникла помеха. На долю секунды изображение дрогнуло, и вместо корпоративных логотипов промелькнул символ «призраков». Шёпот удивления прошёл по залу, но быстро сменился недоумением, когда всё вернулось к норме. «Это не часть программы и не случайность», — отметил Чжоу Цзышу. Интуиция, отточенная годами, подсказывала, что события начинают развиваться стремительно. Он оглянулся и обомлел: Чэнлин исчез.