Двойная аутентификация

Лю Янь — вернее, Энни Лю, если верить свежеотпечатанному удостоверению, — осторожно прикасалась к гладкой поверхности своей новой жизни. Новенькая карточка обещала будущее, полное ярких огней и головокружительных возможностей. Всё это напоминало ей о сказках, где смена имени означала начало путешествия. Хотя, в её случае, скорее продолжение бегства. Она несколько раз беззвучно повторила: «Энни Лю», испытывая странный привкус на языке. Словно это имя прибыло из параллельной реальности на звенящем волшебном поезде и теперь укладывалось спать в её голове. Рядом скучал брат, который недавно перестал быть Лю Цзюнем и стал Джоном Лю — ещё один пассажир того же поезда. Они оставили Китай, чтобы отправиться в далёкий Найт-Сити, Город Мечты, где уже осел их старый знакомый. Он обещал им работу в «Биотехнике» и крышу над головой. Это предложение, хоть и обнадёживающее, всё же казалось Лю Янь таким же нереальным, как нарисованные нейросетями драконы из рекламных роликов. На самом деле, если бы законы о фермерстве не ужесточились до абсурда, Лю Янь бы ни за что не покинула родные земли. Родители давно ушли, оставив лишь воспоминания и теперь их с братом ничто не держало. Всё, что им оставалось, — рискнуть и прорваться сквозь плотные кордоны к границе, охраняемой с усердием, достойным средневековых феодалов, жаждущих уберечь свой хрупкий мир от очередного нашествия. Лю Янь, как биолог, прекрасно понимала логику властей: слишком много беглецов — и сформированную экосистему города накроет хаос. Поэтому ей было очень страшно нарушать закон. Даже на другом конце мира, где закон скорее похож на пыльную инструкцию, которую никто не удосуживается дочитать до конца. Она держала в руках крошечную пластиковую судьбу и, вглядываясь в собственную фотографию, думала: «Это же всего лишь имя. Но имя может изменить всё». Лю Янь, погружённая в глубины собственных мыслей, вдруг поняла, что на неё смотрят два человека с лёгкой смесью интереса и тревоги. Слева сидел Лю Цзюнь, её брат и по совместительству эксперт по смущённым взглядам, а напротив — юноша лет восемнадцати в поистёртой кожаной куртке, от которой пахло дорожной пылью и ещё чем-то химическим. На плече у него красовалась вышивка ветки цветущей сливы, и, если приглядеться, можно было заметить, что игла, создавшая этот узор, не знала слова «аккуратно». Перед юношей светился лэптоп сомнительной конструкции — кажется, он был собран из частей, которые никогда раньше не встречались, но при этом каким-то чудом работали вместе. Троица обосновалась за пластиковым столиком в маленькой закусочной у заправки: в этом самом месте, куда их направил фиксер, они ждали перевозчика, который обещал вывести их на заветную дорогу к Городу Мечты. — Он спрашивает, совершали ли мы какие-либо правонарушения, — озвучил суть разговора Лю Цзюнь, переходя на китайский. Лю Янь нахмурилась, словно ей предложили написать мемуары по всем возможным мелким преступлениям, хотя об их существовании она едва ли подозревала. — Разве это нужно указывать в новом личном деле? — осторожно уточнила она. Юноша с лэптопом тут же оторвался от яростного стука по клавишам и пояснил, старательно выговаривая слова, словно каждый был ключом к хитроумной головоломке: — В этом мире не бывает людей, совсем не преступавших закон. Хоть что-то малюсенькое должно быть. Иначе вызывает подозрения. Лучше, если это будет… ну, скажем, кража какого-нибудь пустяка. Лю Янь, чуть склонив голову, поискала в памяти то, что могло бы сойти за «пустяковую» провинность. И нашла: — Когда я была совсем маленькой, украла у рыночного торговца персик… — её голос звучал так, будто она признавалась в величайшем преступлении вселенной. — Ты?! — вырвалось у Лю Цзюня. Он уставился на сестру так, словно вдруг обнаружил у неё третью руку или внезапную способность к левитации. Но юноша лишь радостно закивал и снова принялся стучать по клавишам. — Отлично, это подойдёт. Лю Цзюнь мягко сжал руку сестры, словно подавая негромкий сигнал: «Всё в порядке». Ему недавно исполнилось двадцать, а Лю Янь по привычке всё ещё видела в нём сопливого мальчишку, хотя именно он отыскал фиксера и договорился о перевозчике из Лос-Анджелеса в Найт-Сити. Лю Янь благодарно ему улыбнулась, с грустью отмечая, что иногда дети растут гораздо быстрее, чем мы успеваем это заметить. Тем временем юный кочевник закончил вводить данные и со стуком закрыл крышку устройства. — Разрешение на въезд у вашего сопровождающего. Он ждёт вас на стоянке за заправкой. Удачной дороги! — произнёс он, словно объявлял о прибытии космического дирижабля. Брат и сестра подняли свои сумки с остатками прежней жизни. Лю Янь бросила последний взгляд на молодого кочевника: хоть он и был совсем юн, в глазах его отражался опыт, будто он уже повидал все дороги мира: от залитых неоном мегаполисов до самых заброшенных уголков континента. Впрочем, говорят, дети кочевников взрослеют рано, а Пустоши не терпят легкомыслия. Снаружи воздух звенел жарой, асфальт отчаянно выдыхал горячий ветер, а над стоянкой колыхалось марево. Полдюжины машин мирно жарились на солнце, и среди них одна выглядела как бунтарь на тихой вечеринке. Когда-то её корпус был ярко-красным. Время, многочисленные модификации и пара-тройка перестрелок превратили машину в смесь боевого вездехода и дорожного истребителя. Её колёса были чудовищного размера, а броня — внушающей уважение толщины; на дверях красовался уже знакомый рисунок ветки цветущей сливы. На капоте, словно на троне, сидел мужчина. Белые волосы, небрежно стянутые на затылке, ловили солнечные лучи и едва заметно мерцали при каждом дуновении ветра. Он был в байкерской куртке, правда, без единой нашивки — наверное, ему уже не нужно было доказывать принадлежность к кому-либо. Прикрыв глаза от слепящего солнца, он, казалось, отдыхал в обнимку со всем этим шумным миром, словно знал о нём нечто особенное, чего не прочтёшь ни в одном мануале по выживанию. Мужчина даже не потрудился повернуть голову, чтобы их заметить, и спрыгнул с капота с таким изяществом, словно каждый шаг репетировал в течение столетия. Улыбнувшись, он назвал себя «допустим, дядя Кевин» и махнул рукой, предлагая погрузиться в грозно-потрёпанный автомобиль, при этом почему-то очень настаивая, чтобы Лю Цзюнь забрался на переднее пассажирское сиденье. — Так уж принято, — объяснил он. — Мужчины впереди, женщины следуют. Дурацкий национальный стереотип, но люди тревожатся, когда что-то происходит не так, как они ожидают. По легенде, вы мои племянники, так что я главный. А ты, красавица, — юная дева, которой нужно обеспечить безопасность. Лю Янь, которой через пару лет должно было стукнуть тридцать, не стала возражать и скромно обосновалась сзади. Едва двигатель зарычал и повёз их по пыльной дороге, дядя Кевин включил непрерывный поток болтовни. Казалось, его голос подпитывался отдельным источником энергии, быть может, маленьким реактором где-то под байкерской курткой. Он то и дело рассказывал невероятные истории, щедро сдабривая их шутками, которым никто не успевал посмеяться вслух — отчасти потому, что всё происходило стремительно, отчасти потому, что эти шутки всегда содержали долю правды, к которой лучше относиться с осторожной серьёзностью. Через два часа пути показались пограничные кордоны — словно ряд исполинских каменных големов, неподвижно застывших на страже. Лю Цзюнь, взглянув на них и представив потенциальные проблемы, нервно шевельнулся на своём сиденье. — Мы что, едем прямо туда? — спросил он, будто уговаривая себя, что это всего лишь мираж в пустыне. — Ну а куда же ещё? — бодро ответил «дядя Кевин». — Рваться в дикую Пустошь ради приключений? Да, там очень увлекательно, особенно если ты большой поклонник песчаных бурь и стычек с рейдерами. Нет, ребята, мы поедем напрямик. Быстрее доберёмся. Лю Янь, внезапно вспомнив слова юного кочевника с лэптопом — «Разрешение на въезд у вашего сопровождающего», — почувствовала, как холодок скользнул вдоль позвоночника. — Но… у нас же нет официального разрешения! — выпалила она, поочерёдно глядя на брата и на человека, решившего стать их «дядей». — Как это нет? — приподнял бровь «дядя Кевин» и с видом опытного фокусника извлёк из бардачка пластиковый листок с мерцающей голографической полосой. — Вот же оно. — Но оно же… — Лю Янь сглотнула, пытаясь сообразить, как выбрать выражение помягче, — оно же не настоящее! — Ц-ц-ц, тише, дорогуша, — укоризненно покачал головой «дядя Кевин» и подмигнул, как будто они сидели не в машине на пути к охраняемой границе, а за чашечкой кофе в уютной гостиной, где можно обсуждать слухи о королевских особах. — Не стоит кричать об этом на каждом углу. Пограничный пост вырос перед ними, будто средневековый замок с опустившимся мостом. Только вместо средневековых ворот тут был массивный шлагбаум, а приглядывался к гостям не мрачный рыцарь, а боец в кибернетической броне. Визоры на его лице блестели холодным светом, и Лю Янь невольно поёжилась. Страж с штурмовой винтовкой обошёл их автомобиль, проводя первичное сканирование. Послышался скрежет механизмов, и первый шлагбаум поднялся, пропуская их к следующей преграде — дорожному сканеру, невозмутимо взиравшему сверху на гостей красными глазками сенсоров. «Дядя Кевин» совершенно спокойно припарковал машину под этим всевидящим устройством, распахнул дверь и вылез наружу с видом заправского актёра, выходящего на сцену перед требовательной публикой. Он махнул рукой Лю Цзюню и Лю Янь. — За мной, — бросил «дядя» и тихо добавил, — помните: молчите, если вас не спрашивают. Они оказались в кабинете, в котором первым, что бросилось в глаза, было пуленепробиваемое стекло, отгораживающее дежурного пограничника от остального мира. За этим надёжным щитом сидел человек по имени «Уильям Принс» — гласящий об этом бейдж скромно висел на его груди. Ни оружия, ни устрашающих визоров на лице у этого Принса не наблюдалось, но в помещении громко стрекотали камеры, напоминая, что анонимность в таких местах — скорее миф, чем реальность. «Дядя Кевин» упал на скамью напротив стекла так уверенно, словно делал это каждый день, а пограничник — его старый знакомый. Глаза «дяди» бесстыдно сверлили оппонента. Лю Цзюнь и Лю Янь, прочувствовав атмосферу, покорно пристроились по бокам от него, готовые в любую секунду превратиться в невидимых статистов, дабы не испортить ни малейшей детали этого спектакля. Пограничник взял документы, из металлического ящичка и официальным тоном, в котором не осталось места ни для капли любопытства, спросил: — Цель визита в Найт-Сити? — Мы с моими очаровательными племянниками, которых вы уже одарили таким возбуждающе-пронзительным взглядом, въезжаем в город для продолжения наших рабочих и, осмелюсь надеяться, культурных контактов. Особенно с вами. Вы, право, так завораживающе держите авторучку в руке… «Дядя Кевин» улыбнулся настолько обходительно, что Лю Янь захотелось залезть под стол от неловкости. Пограничник и глазом не моргнул. Он едва взглянул на бумаги и холодно уставился на «дядю Кевина». — Вы планируете работать по найму, учиться, заниматься наукой или… чем-то иным? — О, работать… разумеется, — покорно ответил «дядя Кевин», по-прежнему прожигая пограничника взглядом. — И учиться. Может, даже вместе с вами. Вы выглядите как человек, которому нравится обучать. Особенно индивидуально. Если понадобится, я могу наглядно продемонстрировать, как именно я люблю получать новые знания… например, прямо на этом столе. Он выглядит достаточно прочным. Лю Янь испуганно посмотрела на спутника. Что он несёт?! Позади бесстыдника Лю Цзюнь залился краской и уставился в пол, словно это было самое интересное зрелище на свете. Пограничник, тем не менее, не выказывал никакого возмущения. Видимо, нервы у него были с канатный трос, а по жилам тёк чистый антифриз. — У вас весьма гибкий подход к ведению дел, — заметил он ровным голосом. — Ваши документы, насколько я вижу, в порядке. Осталось только проверить, не было ли у вас конфликтов с законом, знаете ли вы о правилах въезда и, конечно, готовы ли сотрудничать, если возникнут особые обстоятельства. — С удовольствием, — сладострастно улыбнулся «дядя Кевин», и Лю Янь почему-то подумалось о тех популярных сексуальных практиках, которые подразумевают использование наручников и кожаных аксессуаров. — Я очень люблю сотрудничество при особых обстоятельствах. Они позволяют проявить всю мою изобретательность. Уверен, и вы владеете немалыми талантами, офицер. — Вам известно, что въезд в Найт-Сити без чипов отслеживания возможен лишь в исключительных случаях? — Уверяю, наш случай — абсолютно исключительный, — голос «дяди Кевина» стал томным, и он наклонился вперед, почти вплотную приблизившись к стеклу. — И раз уж мы касаемся темы чипов, то я совершенно не против продемонстрировать вам свой собственный — где-нибудь в более интимной обстановке. Если, конечно, вы позволите мне внедриться. Лю Янь показалось, что хладнокровная маска пограничника треснула. Наверное, это была игра света, так как в следующее же мгновение его лицо снова стало непроницаемым. Он перевёл взгляд на экран рабочего компьютера, затем с хорошо отрепетированным безразличием поставил штамп и аккуратно вернул документы в металлический ящик. — Добро пожаловать в Найт-Сити, — произнёс он с безупречной чёткостью. — Надеюсь, наш город удовлетворит ваши желания. — Нисколько в этом не сомневаюсь, офицер, — мурлыкнул на прощанье «дядя Кевин», наградив пограничника взглядом, от которого температура в помещении подскочила на несколько градусов. После этого он поднялся, кивнул «племянникам» — мол, пора. Лю Янь и Лю Цзюнь поспешили покинуть душное помещение. Едва огоньки пограничного поста остались позади и Лю Янь, наконец, с облегчением выдохнула, собираясь задать пару вопросов о случившемся их сопровождающему, как тот вдруг притормозил и свернул на обочину, прячась за островком зарослей гигантских кактусов. — Подождём кое-кого, — объявил он так же небрежно, как если бы предложил перекусить по пути. Затем повернулся к Лю Цзюню и добавил: — А ты, племянничек, выметайся назад, к сестрёнке. Мне тут понадобится переднее сиденье. Лю Янь и Лю Цзюнь в полнейшем недоумении переглянулись, но послушно разделили пространство на заднем диванчике. Минут через двадцать, когда тревога Лю Янь уже почти достигла своего пика, из зарослей колючих гигантов вынырнул незнакомец. Он носил форму пограничника и чем-то неуловимым напоминал офицера с пропускного пункта. Но лицо у него было другое: давешний пограничник совершенно точно не был азиатом. Не обращая ни малейшего внимания на брата и сестру, незнакомец открыл переднюю дверь и уселся рядом с «дядей Кевином». Машина при этом угрюмо скрипнула, видимо, возмущаясь, что никто не поздоровался. — Ты перегнул палку, — тихо произнёс незнакомец, хотя в его голосе не было угрозы. — Может быть, — отозвался «дядя Кевин», проворачивая ключ зажигания. — Но сегодня меня посетило вдохновение. А ему, как ты понимаешь, не прикажешь вернуться позже. С этими словами он вывел автомобиль обратно на трассу. Незнакомец же лишь покачал головой. Машина помчалась вперёд сквозь бесконечное шоссе, окружённое статичными силуэтами кактусов. Пустыня вокруг дышала жаром, а внутри царил ещё более густой, почти осязаемый зной неизвестности. «Дядя Кевин», похоже, не испытывал ни грамма смущения после встречи с пограничником — напротив, он выглядел так, словно отлично провёл время. Незнакомец в форме сидел рядом, поджав губы, но в его взгляде угадывалась усталость. После долгой тягучей паузы он заговорил так, будто подхватил разговор с середины фразы: — Наш малыш Билли скоро сойдет с ума, сегодня он получил направление к психиатру. Кажется, его регулярные эпизоды потери памяти не остались незамеченными. Если не уволят, то точно переведут на другую должность. — Значит, надо найти другого человека, — отозвался «дядя Кевин» так же ровно, как будто обсуждал выбор приправы к утреннему рамену. — На посту Сан-Лукаса есть девушка подходящей комплектации… — не отступал незнакомец, слегка смягчая голос, как будто надеялся уговорить дядю Кевина пойти на компромисс. — Нет, — коротко отрезал тот, хмуря брови. — Брось, это не опаснее, чем контрабанда, — продолжил незнакомец, выжимая из голоса весь оставшийся энтузиазм. — Это она тебя подговорила? Мелкая паршивка, — фыркнул «дядя Кевин». Он отверг предложенную идею так решительно, что даже мотор машины отозвался сердитым рычанием. — Эта мелкая паршивка уже давно замужем и воспитывает ребенка… — тихо, но настойчиво напомнил незнакомец. — Тем более! — …и её достало сидеть сиднем в лагере. А вот герой Цао вполне рад был бы заниматься домохозяйством и потомством, а не колесить с заказами. Почему бы каждому не делать то, что у него лучше получается? — незнакомец договорил эту мысль устало, будто они обсуждали её не первый раз. Сзади Лю Цзюнь и Лю Янь слушали всё это, словно сквозь полудрёму. Дорога тянулась, превращаясь в непрерывную серую ленту, убаюкивая покачиванием и однообразным шумом ветра. Лю Янь, уронив голову на плечо брата, чувствовала, как глаза сами собой закрываются. Ей слышались лишь обрывки тихого разговора, где никто не называл имён, но речь шла о каких-то странных вещах. Сквозь полусон она различала слова о талантливой девушке, возглавившей «это сборище недоумков» при активной поддержке дяди. Потом упоминались членистоногие, которые вернулись в свои норы, забрав с собой «папашу паука», ржавые стилеты, призраки... Все эти фразы, слившиеся воедино, звучали так неправдоподобно, что Лю Янь всерьёз начала сомневаться: а не обыкновенный ли это сон? Возможно, усталость и страх сотворили такую причудливую галлюцинацию. Лю Янь проснулась от плавного, но решительного толчка — машина остановилась. Она моргнула, стряхивая с ресниц тяжесть сна, и увидела, как «дядя Кевин» и незнакомец перекидываются короткими фразами. — Не хочешь поздороваться? — спросил незнакомец, открывая дверь. «Дядя Кевин» скривился так, что любой капризный кот позавидовал бы: — Она меня недолюбливает, не хочу лишний раз злить старую стерву. Незнакомец, не тратя времени на дополнительную болтовню, помог им с братом выгрузить сумки из багажника. Их вещи выглядели по-детски скромными на фоне огромного сооружения, которое, как оказалось, было громадным гаражом. Вдали возвышался силуэт Найт-Сити — городской колосс, освещённый яркими неоновыми огнями в вечернем сумраке. Пока они шли к гаражу, незнакомец бросил им на ходу небрежный совет, будто подкидывал горсть мелочи на билеты до следующей станции: — Пограничный сканер показал, что у вас нет никакого оружия. Окажетесь в городе — купите пушку для самообороны, а лучше две. И возьмите пару уроков стрельбы. Он обернулся, мельком взглянув на удивлённые лица Лю Янь и Лю Цзюня, и чуть наклонил голову, будто извиняясь за такую прямоту: — Это такой бесплатный совет. Найт-Сити не так безопасен, как о нём говорят. И тут же отвернулся, словно уже сказал всё, что нужно. Когда они вошли внутрь, запах масла и выхлопных газов ударил в нос, как приветствие. Из глубины гаража к ним вышла женщина в замасленном рабочем комбинезоне. Волосы у неё были седыми, но не старческими — скорее такими, какие получает бесстрашный путешественник, много лет сражавшийся с ветром и солнцем. Она вытерла руки тряпкой, которая видала куда больше, чем одну движущуюся деталь, и приподняла бровь, оглядывая гостей. — Дакота Смит, — голос хрипловатый, чуть насмешливый, как у человека, который давно привык никому не верить на слово, но при этом искренне уважает тех, кто выживал достаточно долго, чтобы стоять перед ней. — А вы, должно быть, Энни и Джон Лю? Лю Янь — то есть «Энни» — на мгновение растерялась, услышав своё новое имя из чужих уст. Лю Цзюнь, «Джон», засиял от радости: — Да-да, мы Лю… то есть… да, Энни и Джон. — Почувствовав, что окончательно запутался, он тихо кашлянул. — Мы очень рады наконец с вами встретиться. В это время к ним неторопливо приблизилась помощница Дакоты — высокая женщина с тёмной кожей и крепкой фигурой, почти полностью скрытой под мешковатым комбинезоном. Она несколько раз кивнула, оценивающе осматривая брата и сестру. Дакота махнула ей тряпкой, будто перчаткой, выбрасываемой на дуэль. — Отведи-ка наших гостей на кухню, накормите их чем-нибудь не слишком ядовитым, — расплылась она в ехидной улыбке. — И дай им пару уроков выживания в Найт-Сити: что трогать нельзя, а что лучше вообще обходить стороной. Особенно если оно улыбается и зовёт «подойти поближе». Лю Янь почувствовала внезапное облегчение — перспектива поесть хоть что-то, кроме тошнотворных дорожных пайков, казалась блаженным даром судьбы. А Лю Цзюнь всё не мог отвести счастливых глаз от Дакоты: она была именно таким человеком, с которым он договаривался — жёстким, повидавшим многое, но, видимо, надёжным, словно старая стальная балка посреди развалин. Когда брат с сестрой скрылись в глубине помещения, Дакота выудила откуда-то из кармана комбинезона туго свёрнутую пачку наличных и протянула её человеку в пограничной форме. Как только денежный свёрток сменил хозяина, женщина тихо проговорила: — Я накинула тут немного за то, что ты согласился подъехать так близко к городу. — Спасибо, — усмехнулся мужчина, убирая свёрток в карман. Дакота коротко кивнула: — Удачи на дороге, брат. Кочевник ответил лёгким наклоном головы и поспешил к выходу. Вэнь Кэсин уже пересел на пассажирское сиденье и рассеянно листал последние новости, щурясь на яркий экран коммуникатора. В бледном свете он выглядел странно спокойным — словно всё, что могло случиться, уже случилось, а теперь оставалось лишь наслаждаться результатами. Чжоу Цзышу сел за руль и бросил на него беглый взгляд. — В общем, маска для А-Сян готова, — сказал он, привычно возвращаясь к прерванному разговору с середины. — Нужно только твоё хотя бы молчаливое согласие. Вэнь Кэсин лениво перелистнул страницу на экране: — Ты ужасный глава семьи, — наконец хмуро выдал он, и убрал коммуникатор. Чжоу Цзышу слабо улыбнулся и погнал настрадавшийся «Мидзутани Сион» прочь от города. — Я мудрый глава семьи, — возразил он, вкладывая в эти слова ровно столько иронии, сколько позволяло ему трезвое самоуважение. Машина выехала на трассу. В зеркале заднего вида с каждым мгновением оставались всё дальше и дальше многоярусные башни Найт-Сити, ослепительные в своей неоновой яркости. Наблюдая за отражением в боковом зеркале, где вспыхивали и таяли в вечернем воздухе огни, Чжоу Цзышу всем своим существом ощущал, как Вэнь Кэсин молча перекатывает новую колкость на языке. Но она так и не прозвучала. Значит, он действительно принял это. Шоссе тянулось вперёд, разворачивая сотни километров свободы, а ночное небо над ними казалось шире, чем когда-либо прежде. И хотя в будущем ещё наверняка будут опасности и странные встречи, сейчас в воздухе витало нечто иное — тихая уверенность, что вместе они справятся со всем. Уже справляются.