Двойная аутентификация

Когда тебя обездвижили нейроингибитором и привязали по рукам и ногам крепкими ремнями к операционному столу на колёсиках, то времени на размышления остаётся достаточно. И Вэнь Кэсин предавался размышлениям, наблюдая, как по потолку тянется вереница блёклых лампочек, пока его куда-то везут. Транспортная койка скрежетала и подскакивала на неровном полу, вызывая неприятные ощущения. Наверное, было глупо тормозить и предаваться унынию, пока уходило драгоценное время. Наверное, было глупо мчаться в погоню за военной тачкой, отъехавшей от черного хода башни Кан Тао. Было глупо соваться к Мусорщикам в одиночку. Глупо было им угрожать. Если подумать, то было очевидно, что Призрак Перемен после неудачного предательства приползёт к новым друзьям, но думать было некогда. В порыве вдохновения ему пришло в голову, что это всё судьба и её последняя шутка. Может быть, разделав их тела на куски бесполезного и пригодного на продажу мяса, мусорщики рассортируют их таким образом, что их органы перемешаются. Может быть, в одном контейнере окажутся их сердца? — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — в поле зрения появилось уродливое морщинистое лицо. — Знаешь, кто я? Романтичный настрой мигом улетучился, и Вэнь Кэсин раздражённо ответил: — А что, я угрожал тебе раньше? Губы не слушались, и прозвучало не так вызывающе, как он рассчитывал. Морщинистый тип хрипло рассмеялся и извлёк из заушной впадины очень старый окурок. Зажег сигарету и выдохнул дым в лицо Вэнь Кэсину. — Выёбываешься? Похвально. Мне не часто удаётся перекинуться словечком с пациентом. Ну конечно. Вэнь Кэсин расстроился. Не хватало ещё перед смертью выслушать исповедь своего палача. Вечно проблема с этими злодеями: вместо того, чтобы сразу убить героя, они начинают вести светскую беседу. Неужели даже у местного штатного мясника есть какой-то удивительный злодейский план, который просто необходимо кому-то рассказать? Мясник мерзко ухмыльнулся, словно он не просто человек, а существо из старой сказки, которое питается страхом. Вэнь Кэсин уже встречал таких. Сейчас начнёт его запугивать. Чисто ради собственного извращённого удовольствия. Словно решив подтвердить его ожидания, откуда-то снизу рипер извлёк отрезанную руку, мужскую, с татуировкой на предплечье. — Видишь это? — с удовлетворённым прищуром проговорил Мясник, чуть поднимая руку, чтобы падающий от операционной лампы свет выхватил из полумрака каждый сгиб и порез. — Этот придурок что только о себе ни думал. Говорил, что он король улиц. А в итоге — оказался здесь, и никто его не ищет, никакой могилы, никакой ниши в колумбарии для него не будет, разве что в мусорном баке у склада да на поддонах с другими телами. Я таких называю «выёбистый ресурс». Знаешь, что это значит? Вэнь Кэсин прикрыл глаза на миг, позволив себе роскошь предаться безразличию. Голос Мясника был далеким шорохом, словно кто-то выдувал лишний воздух из трубы. — Бьюсь об заклад, — продолжал Мясник всё тем же противным тоном, — у такого вот, как у тебя, ни клана, ни рода, никто не заплатит выкуп, никто не устроит достойное погребение. Или тебе повезёт? Может, хоть одна жалобная тень по тебе плакать будет? Он помахал отрезанной рукой, словно марионеткой, подёргивая ею в воздухе. В зубах у него корчилась сигарета, смешивая запах табака с химической вонью операционной. — Знаешь, как я извлекаю органы? — не дожидаясь ответа, Мясник принялся объяснять, и каждая фраза звучала так, будто он зачитывал рецепт из кулинарной книги. — Сперва надрезаю грудную клетку, но не рву сосуды полностью: пусть пациент поглядит, как бьётся его же собственный моторчик. Потом можно простучать ребра, снять плевру аккуратно — это такая тонкая плёнка, если не знал. А в это время машина пишет. И чем дольше ты в сознании, тем сочнее выйдет брейнданс. На чёрном рынке очень ценят, когда жертва всё видит и понимает. Вообрази: ты смотришь на собственные лёгкие, розовые, подрагивают… шедевр, а не картина! Он выдержал эффектную паузу и добавил, дернув за ремни, которыми был стянут Вэнь Кэсин: — И у меня талант: удерживать человека живым так долго, что меня в этих кругах прозвали «режиссёром». Я — художник, понял? Сигарета отвратительно чуть подрагивала у него на губах, будто хотела выскочить. Но Вэнь Кэсин был холоден, будто пепел. Перспектива расстаться с жизнью не сильно его пугала, не впервой. Всё, чего он желал, — чтобы это безумие закончилось. — Слушай… — перебил он, голос прозвучал ровно, без дрожи, лишь с ноткой смертельной (ха-ха) скуки. — Я всё равно не смогу никому рассказать, какой ты талантливый и опасный. Нельзя ли как-нибудь побыстрее? — Не хотел бы влезать под руку профессионалу, — вдруг послышался знакомый голос, — но желание пациента — закон. Призрак Перемен, ну конечно. Вряд ли он упустил бы возможность лично удостовериться в смерти бывшего Хозяина. Вот кто так грубо катил тележку. Вэнь Кэсин почувствовал странное удовлетворение. Всё-таки он неплохо выдрессировал этого Призрака: в отличие от Мясника, тот не пустился в классические злодейские разглагольствования. Мясник ещё раз хрипло хохотнул и поднял руку выше, любуясь ею под светом лампы. Вдруг что-то привлекло его внимание за пределами видимости Вэнь Кэсина. — Не мешайте мне, чёрт бы вас побрал! — грубо выкрикнул Мясник, но через мгновение его лицо вытянулось в озадаченной гримасе. Операционный стол от мощного удара повалился на бок, сбивая с ног истошно заоравшего Мясника. Мир взорвался оглушительными хлопками выстрелов и криками. Запахло порохом. Секунду назад Вэнь Кэсин чувствовал себя безнадёжно связанным, но теперь что-то рвано содрогнулось, кожу запястья обожгла волна боли, и ремень на правой руке лопнул. Всё ещё нехотя отзывающееся тело не желало подчиняться: нейроингибитор превратил его в тряпичную куклу. Но он всё же ухватился за край перевёрнутой койки, чтобы перекатиться на бок, и, неловко отталкиваясь, освободился от оставшихся ремней. Сверху, из-за металлического барьера, раздавались отчаянные крики, вплетённые в автоматную очередь. Вэнь Кэсин лишь теснее сжался в своём укрытии, надеясь не попасть под шальные пули. Его взгляд упал на Мясника. Точнее, на то, во что превращается человек, если его разрубить пополам. Рядом лежала голова Призрака Перемен, отсечённая настолько ровно, что могла бы претендовать на звание произведения искусства. Вэнь Кэсин осторожно выглянул и сквозь осколочную сумятицу звуков и вспышек, сквозь фантомный звон в ушах, различил знакомый силуэт: босые ступни, забрызганные чем-то тёмным, штаны, едва державшиеся на поясе, а выше — обнажённый торс и лицо, застывшее без всякого выражения, словно выжженная маска. Он узнал его сразу. Чжоу Цзышу. И в то же время — не Чжоу Цзышу, а чужая, холодная тень, движущаяся по комнате так, как в кошмарах двигаются бесшумные чудовища. Рывок — и пуля, нацеленная в эту тень, просвистела мимо, выбив осколок кафеля со стены. В ответ сверкнули клинки богомола, и ураган из лезвий обрушился на стрелявшего. По полу катились осколки, падали гильзы, сыпалась штукатурка и разбитый кафель. Откуда-то снизу закричали «Киберпсих! Уходим!». Операционная была похожа на филиал ада: в лужах крови валялись тела и части тел Мусорщиков, а над ними возвышалась фигура Цзышу: ровная спина, приподнятые — и по-прежнему прекрасные — лопатки. Он перемещался легко, почти не касаясь пола. Едва заметный поворот головы — и очередной Мусорщик с судорожным сипом упал, завывая, а потом смолк навеки. Кровь лизала кафель красными волнами. Казалось, это продолжалась бесконечно. Но вот выстрелы стихли. Никто из бандитов уже не осмеливался войти в операционную, кроме тех, кто в панике пытался отползти назад, корчась от боли. Они тоже быстро умолкали. В ужасе и восхищении глядя на всё это, Вэнь Кэсин ощутил, что его дыхание сбилось. С трудом преодолевая тягучую патоку нейроингибитора, он выбрался из-за укрытия и встал на ноги. — А-Сюй... — прошептал он, обмирая от странного трепета. Зловещая тень обернулась. И в тот же миг для Вэнь Кэсина всё случилось сразу. Лезвие клинка обрушилось ему на плечо, рассекая мышцы. Не боль — лишь тяжёлый удар, что на миг лишает дыхания. Он захрипел, рассеянно сообразив, что пальцы сами собой перехватили острие в попытке остановить. Впаянный в кисти рук титан беззвучно заскрежетал, посылая неприятную вибрацию по всему телу. Другой рукой он коснулся раскрасневшегося, напрочь лишённого эмоций лица Чжоу Цзышу. Заглянул в безучастные глаза. Слабо улыбнулся. — А-Сюй… — выдохнул Вэнь Кэсин еле слышно, — отлично, так даже будет лучше… Чжоу Цзышу моргнул. Прохладная ладонь на щеке, еле уловимое сквозь жар до предела взвинченных систем прикосновение, напомнило о чём-то важном… О ночных разговорах и порывах смеха. О солёном ветре за морским горизонтом и тёплом пыльном воздухе городских улиц. О человеке, в поисках которого он, позабыв себя, бросился через тошнотворное логово Мусорщиков. Чжоу Цзышу в изумлении уставился на Вэнь Кэсина, который находился на расстоянии поцелуя, и в следующий миг в ужасе отметил его неестественную бледность. — Не закрывай глаза! — в панике рявкнул он и обнаружил, что его собственный клинок рассек плечо и ладонь Вэнь Кэсина до кости. Лезвие удерживала лишь вовремя подставленная рука. Вэнь Кэсин, уже готовый пасть в блаженное беспамятство, распахнул глаза и недоверчиво вгляделся в лицо Чжоу Цзышу. — Ранил меня, а теперь хочешь криком доконать? — обиженно проговорил он и стал оседать на пол. Нейроингибитор и потеря крови делали своё дело, лишая последних сил. Надёжные и родные руки, уже без смертоносной стали, подхватили прежде, чем он неуклюже шлёпнулся в лужу крови. Вэнь Кэсин охнул и поморщился. — А-Сюй, тут столько заинтересованных в красивых телах мужчин, а ты полуголый расхаживаешь. Я очень зол. Эта чепуха вдруг показалась Чжоу Цзышу знакомой мелодией утешения. Он глубоко выдохнул, ощущая, как тревожная пульсация киберпсихоза отступает, уступая место ясности, холоду, облегчению, беспокойству и черт знает чему ещё: человечность обрушилась на него вместе с солёным привкусом чужой крови. Сейчас, когда Вэнь Кэсин лежал в его руках, живой, с легким насмешливым блеском в глазах, он нашёл в себе силы лишь тихо сказать: — Ты бредишь. — Само собой, — прошептал Вэнь Кэсин, пытаясь вернуть себе часть утраченного контроля, — ты же так жарко меня обнимаешь. Чжоу Цзышу фыркнул и усадил его у опрокинутого стола. Покопавшись в ближайшем шкафу, нашёл куски относительно чистой ткани и, не теряя ни секунды, аккуратно наложил повязки на плечо и кисть Вэнь Кэсина. Пока он был занят делом, тот упрямо бормотал всякую чушь. — А-Сюй, ты испортил мою рубашку. Продавец уверял, что при производстве этой ткани как-то использовались хлопок и шёлк. Наверное, рядом лежали, судя по тому, как она рвётся…. Даже у мусорщиков не поднялась рука так жестоко ее порезать, а ты.... Эх, отличная была рубашка, я выбирал ее, чтобы тебе понравилась. Но ты не оценил и ушёл, даже не обернувшись… Да, наверное, всё-таки эта рубашка никуда не годится, ну её… В соседнем шкафу Чжоу Цзышу обнаружил инжектор со стимулятором. Срок годности подходил к концу, но не то чтобы у них был выбор. Он без предупреждения распахнул ворот ставшей легендарной в словах Вэнь Кэсина рубашки и вколол препарат ему в грудь. Вэнь Кэсин снова охнул, прервав невнятную балладу о почившем предмете одежды, его взгляд прояснился. Он поднял руку, ту, что не была замотала крепкими узлами, останавливающими кровотечение, и задумчиво пошевелил пальцами. — Если ты закончил убирать мусор, то пора выдвигаться отсюда, — заявил он уже твердым голосом. Чжоу Цзышу возмущенно ткнул его в здоровое плечо. — Я закончил? Какого чёрта тебя вообще понесло к Мусорщикам?! — Я хотел предать твоё тело огню, как это у вас, кочевников, заведено, — едко огрызнулся Вэнь Кэсин. — Вообще планировал и сам облиться бензином за компанию, раз уж ты опять решил помирать из-за своей дурацкой корпы! — О, так значит, мой маленький спектакль тебя не задел? — холодно осведомился Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин ощерился и прорычал: — Если бы ты, идиот тупоголовый, нормально объяснил, что тебя нашли бывшие коллеги, а не разыгрывал хладнокровного ублюдка, то… — Если бы ты, дубина стоеросовая, — не дослушивая до конца, встрял Чжоу Цзышу, — хотя бы посвятил меня в свой идиотский план, то… — … мы бы разобрались с этим вместе! Произнесенная хором фраза повисла в воздухе, словно неоновая вывеска, привлекая к себе внимание. Они яростно уставились друг на друга. С дребезжанием мерцали лампы, из разбитого окна доносился привычный шум города. Этот шум и принес резкую трель полицейской сирены. Оба вздрогнули. — Думаешь, это сюда? Чжоу Цзышу покачал головой. — Полиция не сунется туда, где был замечен киберпсих. А вот Макс-Так может нагрянуть с минуты на минуту. Он помог Вэнь Кэсину встать, и они направились к обломкам двери, ведущей прочь из ада. Выход из операционной привёл их к длинной лестнице. Вниз уходила длинная вереница лестничных пролетов, а вот наверх путь был короче: десять ступеней и дверь на крышу. Поднимались молча — слова казались лишними. Чжоу Цзышу, немного остывший после бурного выступления внутреннего демона, замешкался возле щитка, управляющего поступлением электроэнергии на этажи и перещёлкнул несколько тумблеров. На вопросительный взгляд Вэнь Кэсина он ответил просто: — Если Макс-Так не доедут. Вэнь Кэсин понимающе хмыкнул. По трезвом размышлении, Мусорщики вряд ли бы захотели выдавать одну из своих баз. Они подождут, пока всё уляжется, и могут вернуться. Но вот если другие обитатели здания забьют тревогу, когда им на головы польётся вода, гниль и посыпятся части человеческих тел, то дело дойдёт до полицейского департамента. Мир станет чуточку лучше, если хотя бы на время на одну базу мусорщиков станет меньше. Чжоу Цзышу послал короткое сообщение с координатами У Си по защищённому каналу. Теперь оставалось только сидеть рядом на крыше в ожидании. Точь-в-точь как пару месяцев назад, на заброшенной нефтяной платформе. Ветер, вольготно гуляющий среди верхних этажей, касался их лиц, напоминая о том, что даже здесь можно вновь найти дыхание. Внизу безразлично кипел город. Вдруг Вэнь Кэсин заговорил: — Никогда раньше не слышал, чтобы киберпсихоз так резко заканчивался. Обычно киберпсихи оказываются в застенках Макс-Так, или умирают, когда тело уже не может выдержать нагрузку. Чжоу Цзышу, осторожно ощупывая пальцами непривычно пустой порт, где раньше находился чип с вирусом, медленно высасывающим из него жизнь, пожал плечами: — Возможно, дело в том, что этот киберпсихоз был вызван тем, что Мусорщики вытащили чип, а не спровоцирован слишком большим количеством аугментаций. Надо спросить У Си, наверняка есть какая-то разница. — Или, — поднял палец Вэнь Кэсин, — дело в том, что ты узнал меня, и тебя исцелила любовь. Чжоу Цзышу подумал о том, что никогда не научится заранее угадывать, когда Вэнь Кэсин говорит серьёзно, а когда валяет дурака. Правда, его это устраивало. Он подавил улыбку, еще раз окинул взглядом простирающийся под ногами город и тихо спросил: — Так ты и правда мне не поверил? — Ну почему же, — дрогнувшим голосом ответил Вэнь Кэсин, сразу же понимая, о чём речь. — Ты был предельно убедителен. Сначала я действительно повёлся… и было очень больно. А потом мне пришла в голову мысль, что ты, конечно, хороший актёр, но так долго играть в любовь никто не будет. Вот сыграть бездушную скотину, чтобы прикрыть чью-то спину, — это вполне в твоем стиле. — Извини, — после паузы произнёс Чжоу Цзышу. Он понятия не имел, как это простое слово может что-то изменить, но был твёрдо уверен, что хоть что-то сказать надо. — И ты извини, — эхом откликнулся Вэнь Кэсин. По всему выходило, что он сосредоточенно думает о том же. Их взгляды встретились. Протянулась тонкая нить взаимопонимания, окрепла и превратилась в почти осязаемую связь. Оба замерли в этот момент, словно разделённые невидимой гранью между прошлым и настоящим, между болью и каким-то неожиданным облегчением. Тревога растворилась, как вечерний туман, а волнение, которое сжимало сердца, постепенно уступило место тихому принятию. Небо над городом было серым и спокойным. Серебристый, ничем не примечательный ави скользил над крышами, направляясь к точке на карте навигатора. На крыше одной из многоэтажек муравейника, расположенного почти на окраине, среди холодного бетона и тихого гула отзвуков города, сидели двое. Цзинь Бэйюань много повидал на своём веку, но вид этих двоих заставил его содрогнуться. У Си, сидевший рядом, тяжело вздохнул. Чжоу Цзышу болтал босыми ногами в воздухе, как будто под ним не простиралось тридцать этажей цемента и проводов. С ног до головы он был перемазан кровью, спутанные волосы слиплись в воронье гнездо. Штаны не по размеру держались только потому, что их владелец сидел. Вэнь Кэсин был похож на двуликого Януса. Справа он был покрыт ярко алыми пятнами, рука и плечо перевязаны потемневшими от крови повязками, словом, то ли пациент полевого госпиталя, то ли зомби. А вот слева — сиял элегантностью и относительной чистотой. И именно левая рука активно жестикулировала, как будто он пытался что-то доказать собеседнику. Перехватив управление у автопилота, Седьмой Лорд начал снижение. — Знаешь, от этого города у меня появились частые головные боли, — негромко проговорил он. У Си обеспокоенно посмотрел на него и нахмурился: — Почему ты не сказал раньше? Какого рода боль? Я подберу тебе подходящее болеутоляющее. Может, дело в климате? Бэйюань рассмеялся: — Климат. Точно. Кажется, я уже слишком стар для песчаных бурь, — затем продолжил серьёзнее. — Давай выкинем этих двоих где-нибудь на окраине и немедленно вернёмся в домой. У Си ещё раз посмотрел вниз на парочку, которая весело махала им руками, словно они не были похожи на персонажей из фильма ужасов, и кивнул. — Полностью согласен. А внизу раскинулся Найт-Сити — гигантский организм из стекла, бетона и неоновых жил, которые пульсируют днём и ночью, будто сам город вдохнул чересчур яркий свет и никак не может сделать выдох. С высоты он напоминает сложную мозаику, где каждый небоскрёб — словно осколок закопчённого зеркала, отражающего все пороки и надежды мира одновременно. Здесь кто-то рождался под разноцветным величием рекламных голограмм. Здесь же кто-то, не к месту родившись, уже успел пасть жертвой случайного выстрела или неудачного контракта. Здесь завершилась ещё одна история. На фоне городского шума и миллиона таких же историй она, возможно, прозвучала лишь слабым эхом, но для тех, с кем она приключилась, стала той историей, которая меняет всё. Обычно город, как циничный бог, равнодушно наблюдает, как новые драмы рождаются на костях старых, но иногда судьбы в Найт-Сити всё же находят счастливый финал. Так стоит ли удивляться, что он покачивается под стон ветра и мерцание вывесок? Город контрастов с чёрным юмором принимает и радость, и гибель, и очередных гостей, готовых ступить на его улицы. Смешной, мрачный, таинственный и по-своему прекрасный в свете неоновых иллюзий, где каждая история, к лучшему или к худшему, находит последнее слово.