Звериная любовь Гарри Поттера

С трепетным обожанием Гарри опустился на траву, и его взгляд наполнился нежностью. Два крохотных комочка, словно сокровища, прижались к его груди – двое из четверых братьев, жадно ловящих живительное молоко из его сосков. Он чувствовал, как маленькие ротики жадно утоляют голод, наполняясь жизнью. Месяц пролетел с их рождения, и сейчас он одаривал их ласковой улыбкой, нежно перебирая мягкую шерстку. Сердце переполнялось теплом, когда он наблюдал за играми остальных котят. Его необычная семья: котята резвились с неуклюжим жеребенком-гиппогрифом, его первенцем, маленьким минотавром и щенком цербера – всеми его детьми, рожденными за последние четыре года. Каждое мгновение с ними – океан безграничной, всепоглощающей любви и нежности. Вдруг промелькнула мысль о новом ребенке… О Василиске… или, может, о Химере. Теплая волна разлилась по телу, когда он представил себе новую жизнь, растущую внутри него. В животе затрепетало предвкушение, смешанное с нежностью и почти благоговейным трепетом перед чудом рождения. Он смотрел на своих малышей, таких разных, но одинаково любимых. Каждый – уникальное воплощение его любви, частичка его души. Василиск… его мощь, его мудрость, пронизывающий взгляд… В памяти ожили редкие моменты их общения, когда Гарри чувствовал себя понятым и принятым, несмотря на свою необычность. Химера же пленила своей дикой, необузданной красотой, смешением разных сущностей, словно отражая многогранность его собственной души. Выбор был сложен, но ясно одно – он жаждал вновь испытать эту всепоглощающую любовь, почувствовать, как в нем зарождается новая жизнь, чтобы дарить тепло и заботу еще одному существу, нуждающемуся в его нежности. Сердце уже пело от предвкушения этого нового этапа, наполненного безграничной любовью и нежностью. И в этот момент он и не заметил, как его член налился жаром и начал кончать в жарких фантазиях. Неожиданное ощущение нарастающего возбуждения застало Гарри врасплох, но он не стал отталкивать его. Наоборот, позволил волне удовольствия омыть все его существо, смешиваясь с теплом и любовью, которые он испытывал к своим детям. В этот момент он почувствовал связь со всем живым, созидательную силу, пульсирующую в нем и вокруг него. В мыслях о Василиске и Химере было что-то притягательное, первобытное. Он представлял себе их прикосновения, их силу, их неповторимую сущность, сливающуюся с его собственной. Страх и волнение сплетались в единый клубок, рождая желание, которое было невозможно игнорировать. Гарри закрыл глаза, позволяя фантазиям унести его в мир грез, где он был свободен от предрассудков и ограничений. Там он мог быть самим собой, во всей своей необычности и красоте, принимая и даря любовь без остатка. Он чувствовал, как его тело отзывается на эти мысли, как каждая клеточка наполняется жизнью и энергией. Это было не просто физическое влечение, это было стремление к единению, к продолжению себя в новых формах, к бесконечному проявлению любви и нежности. В этот момент Гарри был готов ко всему, готов принять любой вызов, лишь бы вновь испытать это чудо – чудо рождения, чудо любви, чудо жизни. И тут он вспомнил о других диковинных существах из книг своей прошлой жизни. Например, Нунду – огромный леопард с заостренным горлом, которое, раздуваясь, делает его больше похожим на льва. Или Зуву – похожий на исполинскую, грациозную кошку.