О счастье и о не-зле

Нет, всё же пробки придумал кто-то очень неблаговидный, и этот кто-то точно был безбожником. К Игорю они добирались уже третий час, а ведь на улице был только полдень. Вот куда они все ехали в среду? — Забей, ты ещё дороги обратно не видела, — Зе поправила очки, покрутив зеркало заднего вида. Оставалось только покачать головой: жить порой бывало так тяжело. Рената, не выдержав зуда душевного, притянула загорелую руку к себе на колени. В ладонях подержать. Пальцы погладить. Улыбнуться от ответного поглаживания. А что, пока всё равно стояли. Вечер вчерашний помнила смутно: Земфира ещё утром написала, что будет к ночи, хотела сводить с ней и Игорем на следующий день. Выравнивать сердцебиение получалось только промежутками — от одной и той же мысли каждые десять минут всё сбивалось к чертям. Примет её или уже отказалась, поэтому и сообщает? К Игорю сразу поедут — это чтобы последний раз встретиться и уйти насовсем? Уверяла, что не бросает, чтобы Рената ничего не сотворила с её квартирой? А она могла бы. Но, конечно, конечно, не с Земфирой, упаси боже. С тремором ходила весь день и вечер по квартире заведённая, телефон отключила ото всех, убедившись, что Уля под присмотром. Прибралась, продуктов купила два пакета, вещи свои перекладывала, но собирать в сумку не решалась, туалет помыла с ванной, почти всю пачку скурила. Упражнения дыхательные не помогали. Пролила кружку с кофе. Тряпки не нашла, вытерла своей футболкой из шкафа. Часы показывали двадцать два. Потряхивало. Когда была на грани полузабытья в кресле, повернулся ключ. С привычных восьмидесяти до двухсот разогналось в мгновение. Прошла в коридор — Зе уже успела раздеться. Остановились, глядя друг на друга. Воздух вибрировал, как на взлётном поле. Сказать ничего не успела — сильные руки притянули за бока, вызывая почти животное возбуждение. — Прости, прости, прости… Не до конца понимала, кто это говорит, — она? Земфира? обе? — руки путешествовали по телам, сжимая, вжимая, зеркаля друг друга. В спальню потащила Зе, пятилась, едва не падая. Губы кровоточили, и её, Земфиры, была слаще. Уже голой спиной ощутила холод простыни, но теперь была не одна. Юбка скользнула с ног, тёплые руки широко прошлись по бёдрам. Звук рвущегося капрона скрутил живот с новой силой — Рената надела сетку утром и в тайне желала именно этого. От лифа избавилась сама, неудобно заведя руки за спину. Земфира нависла сверху и, замедлившись, оставив почти невесомый на губах, спустилась ниже — к шее. Ох, господи иисусе, слабое, очень слабое место. Рената ногами обняла за бёдра — грубость брюк царапнула кожу. — Сними, — потянула за свитер, ощущая влажность языка на соске. — Молчи, — руки перехватили её ладони и прижали к простыне. Возражений не осталось. Язык ласкал, обводя кругами, сменялся зубами и несильным оттягиванием. Ч-чёрт. Губы спустились ниже, к животу, и мышцы так беспощадно сокращались при каждом поцелуе. Земфира оставляла засосы с характерным звуком, выпуская кожу изо рта, и лишь сильнее придавливала её за руки. Рената зажмурилась и повела бёдрами — бельё неимоверно мешало. Пожалуйста, пусть это никогда не закончится. Ладони наконец освободились, Рената впилась в короткие волосы, подталкивая вниз. Зе съехала, обхватив бёдра, и посмотрела на неё сквозь чёлку. Господи, какая она красивая. Раскрасневшийся рот втянул бельё, сминая, целуя сквозь, облизывая, увлажняя и так влажное. Захотелось умереть. Зе стянула ткань до лодыжек и сразу широко прошлась языком вдоль. Боже. Боже. Подула тепло. Прочертила линии кончиком по губам, едва задевая, отчего мурашки прошили позвоночник. Поцеловала кожу бедра — совсем рядом. И ещё-ещё-ещё. Рената нашла её руку своей и потянула за палец, молча прося. — Я не мыла, — она закончила выцеловывать бёдра и вновь приникла к центру. Рената спрятала лицо в руках, чтобы не хныкать совсем уж в голос, сдерживала себя от ёрзания — но в этом сразу же помогли прижавшие намертво ладони. Язык толкнулся внутрь, приятно растягивая, и связных мыслей не осталось. Зе скользнула выше, всасывая самое чувствительное. Ритм задала быстрый, почти неумолимый. Её волосы щекотали бёдра, проезжаясь с каждым наклоном головы. Невыносимо. Горело, тянуло и било дрожью так, что девать себя было совершенно некуда. Рената вцепилась в макушку, притягивая ближе. От стонов Земфиры вибрировало всё, и картина, где она с высунутым языком прокатывалась вверх-вниз по клитору, смотря ей глаза в глаза, выбила из последних сил. Влажные губы зажали, массируя, и ток прошил вены, заставив бёдра зажать голову между. Господи боже. Тепло растекалось стремительно. — Иди сюда, — Рената потянула её наверх. Губы терзали, пока её тело изредка подрагивало. Она глубоко вдохнула, чтобы унять послеоргазменную бурю эмоций. Любить хотелось бесконечно. И навсегда. Господи, что она говорила. Земфира… — Разденься, сними, — Рената в полубреду царапнула оголившийся живот. Земфира слезла с неё, лишая тепла, и совсем неаккуратно избавилась от всей одежды, шумно дыша. Навалилась сверху, улыбнулась, вновь целуя, но как-то совсем неуверенно… извинялась за спешность первых минут? Ох, что же она творила. Рената надавила на хрупкое плечо в попытке перевернуть, но Зе легла всем телом, прижимая. Ну пожалуйста… Пришлось довольствоваться очерченой спиной под подушечками пальцев и… боже, ямочками совсем над. Рената сжала ягодицу и тут же получила укус в изгиб шеи. Сжала вторую — она укусила снова. М-м. На шестом сдалась — горело, по ощущениям, уже у обеих. Протолкнула руку между впалыми животами — с ума сходила от их совместной худобы, — пальцы съехали в скопление жаркой влаги. — Я не совсем… — Просто выстави два. Подавив вдох, соединила средний и безымянный, как любила это для себя. Не удержалась — стала выводить круги, чувствуя набухающий клитор, параллельно кусала за ушко. Зе прорычала, толкаясь бёдрами, и Рената скользнула внутрь, надеясь, что без подготовки ей не будет больно. Больно, кажется, не было. Земфира уткнулась лицом ей в плечо, плотно прижимаясь, и сама двигалась на пальцах, только позволяя поддерживать себя за бок. Ритмичное дыхание в кожу и скольжение чужого тела поверх заставило прикрыть глаза — это выглядело очень, очень похотливо. Между ног вновь запульсировало. Земфира насаживалась, просила согнуть фаланги, совершенно не стесняясь стонать прямо на ухо. Господи иисусе. Рената ладонью намертво вцепилась в уже наверняка покрасневший бок, когда Зе сжалась вокруг пальцев и промычала в последний раз, ненадолго напрягшись и застыв, прежде чем рвано выдохнуть, слезть и рухнуть на неё. Рената облепила её руками и ногами, как кошка вцепляется в мышь, и поцеловала в волосы. Земфира лежала совершенно обессиленная, едва способная двигаться. Рассыпаться от накатившей нежности захотелось моментально. Помолчали, восстанавливая дыхание. Между телами было липко, жарко и совершенно счастливо. Но если это было её своеобразное прощание– — Не спрашивай, — Земфира мелко взбрыкнула, — я вернулась. — Ко мне? — совсем шёпотом, кладя ладонь на спину туда, где должно быть сердце. — К тебе. К тебе и Уле. Громкий всхлип завершил разговор. — Пиздец, он ещё и сигналить начал, — Зе коротко обняла Игоря, уступая место Ренате. Обнялись, обменялись молчаливыми взглядами. Рената была благодарна, что Игорь не говорил и не спрашивал лишнего; наверное, всё видел и сам. — Уверена, что не будешь ничего менять? Вокал? — Н-нет и нет, — Зе скинула куртку, — всё так, как должно быть. Рената села на мягкий диван у стены, сняла пальто с платком и, подумав, решила снять и обувь. В студии было тепло и приятно. Разобрала входящую почту — остались приглашения на ужин и несколько предложений от кинотеатров провести у них премьеру. Ох, ей сначала всё закончить бы. Им закончить бы. Последним всплывшим письмом была новогодняя реклама со скидками. А какое там число вообще… 14 декабря… Кошмар — она забыла о подарках. Мозги сейчас не работали совершенно, выбивая в висках только любимое имя. Вот как бывает, когда любишь? Да, любила несомненно — над этим не пришлось даже думать в попытках выяснить, оно это или не оно. Она бы не спутала это ни с чем другим. Определилась со всеми подарками легко: предпочтения знала, о всех помнила, а кто-то просто говорил прямым текстом. А что вот делать с Зе?.. И в каких они вообще друг с другом отношениях? Утром, после двух таких длительных оргазмов и длительного душа, поехали сюда, говоря о многом, но не о них самих. Всё было так… естественно. Рената подняла взгляд на Земфиру — она сразу же заметила, быстро подмигнула в улыбке, возвращаясь к Игорю за компьютер. Вдохнуть сразу не получилось. Любила. Тысячу раз. Надо было что-то такое, что напоминало бы ей о Ренате. И чтобы это что-то было на виду каждый день. Ближе к телу. После поисков остановилась на переплетающемся браслете от Hermès — неизменно чёрный, любимый её цвет. Рядом всегда будет хотя бы так — держать за руку. Промаялись допоздна, Рената несколько раз ходила всем за кофе и едой, заставляла вставать и разминаться, а то они сидели над аппаратурой с ужасно согнутой спиной — больше горбунов эта студия не вынесла бы. Временами придвигала стул и садилась рядом с Зе, которая одновременно спорила с Игорем о какой-то там компрессии и до дрожи нежно поглаживала Ренату вдоль спины, всегда останавливаясь у копчика. Когда истомы было не сдержать, Рената вставала и мерила несколько комнат шагами, звонила Уле, спрашивала, как у неё дела. У Ули всегда всё было хорошо — после садика сплошное веселье ума и живота, но, конечно, контролируемое. Видимо, вырасти нормальным ребёнком с мамой домохозяйкой или офисной работницей ей было не суждено. Нет, но она подарит ей лучшее, что сможет достать у этого сложного мира. Надо было работать — закончить, выпустить, наконец, фильм. Почти родить во второй раз. Как у них там прогресс?.. — Ре, я удостоилась чести быть в твоих композиторах? — Земфира раскладывала какие-то бумаги на закрытой крышке пианино. Подняла на подошедшую Ренату взгляд, закусив губу в улыбке. Игорь посмеивался рядом. Что… — Конечно, боже, почему ты вообще… спрашиваешь?.. — Без заявления её вряд ли получится вписать в документы, прокаты и другое. Но я оставил чистую копию своего, — Игорь кивнул на листы, — и мы заполнили всё, кроме одной. — Ну если ты, конечно, не передумала… — Земфира подняла глаза к потолку, дёргая головой. Господи, она же совсем забыла про эти документы. Всё было давно отправлено большой папкой, но даже при небольшом желании это поправимо и вписываемо. Короче говоря, старое доброе решательство проблем. Нужно было это, собраться на минутку в Ренату-продюсера, откинув всё прочее. — Земфира, я не передумала и хочу, чтобы ты была моим композитором. Ну, наряду с Игорем, конечно, — быстрый взгляд на него. — Что вы не заполнили? — Го-но-рар, — Зе склонилась над бумагой и вывела что-то. Что там, подпись такая короткая? — Прошу, госпожа режиссёр-продюсер-автор-сценария, распишитесь. Рената фыркнула и переняла листок, поднося ближе к глазам. Чего??? Рубль??? — Я не буду это подписывать. — Тогда останешься без меня. В роли композитора. — Дай сюда ручку, — потянулась к пианино. — На, — Зе подала ей свою ладонь, останавливая, — только эту дам. Рената смерила её убийственным взглядом (надеялась на это), сжимая ладонь в своей. Пауза повисла такая. Игорь усмехнулся. Рената убрала руку и покачала головой. — Это бред, Зе. — Гениям всегда платили копейки. Или я больше не гений? Рената подняла бровь. Земфира доиграется… Хорошо, пусть думает, что выиграла. У Ренаты будет много поводов заплатить ей заслуженно. Молча взяла ручку, под надзором сощуренных глаз вывела подпись. Для достоверности подула на чернила. — Готово, гений. Завтра отправлю. Зе откашлялась: — Мы закончим к Новому году, Рената. Надо же, мечты имели свойство сбываться?.. Пожали официально руки, сопротивляясь взглядами. Игорь выручил, смеясь: — Брейк.