Medical Referral to Hell

      Голова трещит, будто по ней врезали чем-то тяжёлым и очень твёрдым. Джисон, лёжа на своей кровати с распростёртыми руками, совсем не понимает, где он сейчас находится. Ему сейчас слишком плохо, чтобы вообще о чём-то думать. Ещё же надо позаботиться о коте, который по непонятной причине и неизвестно как умудрился сожрать плечо своего хозяина. Что это за тварь вообще...       Джисон приподнялся на локтях и присел на диван, потупив взгляд в стену напротив себя. Плечо совсем не болело. Вся боль, которая имелась в теле и ломала до невозможности, ушла, словно её и не было никогда. Через некоторое время парень всё-таки додумался взять в руки телефон и посмотреть на время. Четырнадцатое марта, восемь сорок один. Он отрубился на два дня.       — Ой, Господи... — потянулся Джисон, вытягивая руки в стороны, — Ну, на работу ещё успеваю, нормально.       Первая мысль, что пришла в голову, была, конечно, о работе. На большее Джисон был не способен и решил, что сегодня за ним может заехать Минхо, если захочет, поэтому, быстренько набрав знакомый номер телефона, стал ожидать ответа.       — Да, Джисон-а? Я не верю своим ушам! Ты наконец-то вернулся, — радостно произнёс Минхо на другом конце провода.       — Да, я тоже рад этому, — усмехнулся Джисон и почесал затылок, — Минхо, слушай, ты ещё не в больнице?       — Нет ещё. Собираюсь выходить, а что?       — Не заедешь за мной?       — Ты уже собрался на работу ехать? Похвально. Заеду, без проблем. Но ты не рановато ли? Как самочувствие?       — Да с ним хорошо всё... Я в порядке, правда. Не волнуйся за меня лишний раз, я уже готов выйти на работу.       — М-м, хорошо, — с сомнением протянул Минхо, но всё же решил выполнить просьбу друга, — Собирайся тогда, я через полчаса подъеду.       — А мы разве не в девять начинаем? — не понял Джисон. На этот раз он почесал своё лицо.       — Ты, по-моему, не выспался и не до конца очухался. Сегодня среда, а по средам наша смена начинается в девять тридцать, так что успеваем.       — Хорошо, — как-то заторможенно произнёс Джисон, — тогда, я пойду одеваться.       — Иди-иди. До встречи, Сон. Пока-пока.       — Да, до встречи.       «Сон»... Как же Джисону было приятно, когда его так называли. Особенно, если называл его так Минхо. Его приятный голос задурманивал голову и впрыскивал туда какой-то непроглядный дым, поэтому Джисон часто не мог сосредоточиться, задерживая мысли только на сокращённой форме своего имени. Это какая-то особенная форма, которой называл лишь один человек. Джисон только сейчас об этом задумался. Это так... неописуемо? Внутри после этого было настолько хорошо, что будто бы бабочки на душе порхали. «Сон». Как будто бы и сон, но всё же это Сон.             Наверное, это высшая степень доверия, потому что обычно Джисон никому не давал называть себя краткой формой имени или фамилии — это было не очень приятно, — но здесь немного другой случай. Точнее, совсем иной. Почему-то так получилось, так закрутилось, и Минхо, случайно позвав Джисона, проглотил первые три буквы, получив из этого мягкое «Сон». Потом так и пошло, что Джисон оказался Соном для Минхо, а сам Минхо — Хо для Джисона. Впрочем, парня Хан так называл только иногда. Что-то он немного отвлёкся.       С этими мыслями, что не давали покоя в практически чистой (пустой) голове, парень встал с кровати и направился в ванную. Нужно было сменить повязку на плече, иначе, если запустить лечение, мог бы начаться процесс гноения, что, наверное, не очень приятно. У Джисона никогда ничего не гноилось, кроме пальцев на ногах, в кожу которых вростали ногти, однако не больше. Скорее всего, гной там уже как раз-таки и есть, с чего бы плечу находиться в нормальном состоянии, когда повязку не меняли два дня и не следили за ней вообще в принципе? Парень просто спал. Может ли это замедлить всё то, что начинает происходить в слоях кожи?       Джисон медленно подошёл к зеркалу и посмотрел в него. На лице крови не было, глаза тоже были в адекватном состоянии — никаких синяков и отёков. Он оттянул нижние, потом верхние веки, и осмотрел глазные яблоки. Всё как и всегда.       Осталось лишь проверить повязку на плече, от которой так и веяло каким-то холодом и страхом. Как раз это и было страшнее всего.       Джисон аккуратно начал развязывать бинт одной рукой, что получалось очень неуклюже. Боли он не чувствовал вообще, поэтому вскоре расслабился и начал стягивать бинт с плеча с бо́льшим рвением, ведь если он будет долго возиться, то не только он, но и Минхо опоздает на работу.             Однако, даже после нескольких неосторожных рывков бинта боли не было, хотя, в теории, он порвал еле образовавшуюся на ране корочку. Странно.       Вскоре неопрятная повязка была отделена от плеча и откинута на пол, а сам Джисон стоял, разинув рот. Он повертел рукой, посжимал мышцы, помассировал и осмотрел, пуская взгляд сначала на само плечо, а потом на него же, но через зеркало. Вся его рука находилась в оптимальном состоянии. Там не было даже какого-то намёка на укус или на нечто другое. Только на плече сверху красовался розовый шрам. Джисон задумался. Когда он мог получить этот шрам, если не помнит ни одной ситуации, где он мог травмировать плечо? Только спустя несколько минут Джисон вспомнил, что в детстве полетел с велосипеда да долбанулся плечом так, что остался довольно большой шрам. Но шрам уже давно не болел, да и рука функционировала так же, как и до травмы, так что шрам точно давний. «А была ли травма вообще?» — подумал Джисон, сорвался с места, кинувшись к себе в спальню. Он оглядел кровать, на которой лежала упаковка и блистер от таблеток, выпавший из неё. «Ибуклин».       — Блин, точно! — воскликнул Джисон, смотря побочные эффекты на инструкции, которую он поспешно вытащил из коробочки, безжалостно схватив её перед этим.       Мелким шрифтом красовалась надпись, предупреждающая о побочных эфектах. Джисон пробежался по тексту глазами и выцеил одну фразу — нарушение сознания, возможны галлюцинации. Он облегчённо выдохнул и взглянул на своего кота, который мило сопел на подлокотнике дивана. Мордочка его была такая же, как и до этого кошмара, произошедшего с парнем. Ни одного следа крови не осталось на домашнем питомце. Ни одного следа крови не было на кровати или рядом с ней. Можно сказать, крови вообще нигде не было.       Но зачем он выпил Ибуклин? У него была температура или что-то вроде этого? Странно, потому что Джисон не помнит, чтобы чувствовал себя как-то плохо. температуры же не было. Или всё же была? Или он не помнит? Ладно, забросить бы этот бред собачий куда подальше и начать заниматься нормальными и нужными делами, а не страдать ерундой.       Джисон умылся, почистил зубы, надел новую чистую одежду. Сняв с себя пижаму, он обнаружил, что в рукаве, как раз в районе плеча, красуется небольшая дырка.       — Чёрт... — выдохнул Джисон, закатив глаза. Вся эта неразбериха предельно трепала нервы.       Первая мысль была о том, что всё это ему кажется. Вторая, что всё это ему не кажется. Третья — он сошёл с ума. Как такое вообще возможно? В память врезался момент, когда парень зацепился плечом за выпирающий из стены гвоздь, проходя к двери, чтобы открыть дверь Минхо. Наконец-то всё встало на свои места. Джисон закатил глаза, раздражённо выдохнул, надеясь больше не загоняться ни по одному поводу, тесно перекликающихся с этой ситуацией. Он небрежно швырнул рубашку в мусорку и побежал одеваться.       На завтрак времени не оставалось, был лишь один вариант для того, чтобы набить свой желудок до того момента, пока углеводы не поступят в мозг, и сам мозг не захочет работать. Джисон в спешке схватил телефон, который разрывался от третьего звонка и кричал какую-то мелодию на всю квартиру, а затем подбежал обратно к гладильной доске уже вместе с кричащим гаджетом.       — Джисон, ты выходишь? — раздался голос Минхо из телефона.       — Да, выхожу. Уже обуваюсь, — сказал Джисон, держа в руке утюг и смотря на мятый свитер, — Скоро буду, жди.       — Я уж думал, тебя в туалет смыло, — прыснул Хо, — Нам опаздывать нельзя, имей в виду. Если тебя через пять минут не будет — я уеду.       — Я понял, — он резко откинул телефон на диван, сбросив звонок, и продолжил проглаживать воротник свитера.       Через пять минут он уже сидел в машине Минхо — весь выглаженный, ухоженный и красивый. Укутавшись в куртку.       — Что за парфюм у тебя? — спросил Минхо.       — Понравился? — ухмыльнулся Джисон и отвернулся к окну, подставив под подбородок ладошку.       — Ага.       Минхо завёл двигатель и через некоторое время тронулся с места.       — Не скажу.       — Вредина, — он потянулся, чтобы потрепать парня за нос, но осёкся, — Всё хорошо?       — Да, нормально... — дёрнулся Джисон и изогнул бровь в вопросе, — а что такое?       — Ничего. Показалось, наверное.       Они довольно долго молчали, пока не остановились на одном из светофоров. Минхо повернулся к Джисону и неожиданно спросил:       — Как твоё плечо?       — Чего? А... плечо? Нормально.       — Не болит?       — Нет, прошло уже, — как-то отстранённо произнёс Джисон, — Ты обещал нирвану включить. — попытка сменить тему разговора и уйти от триггера.       — Точно, — он быстро вставил диск в магнитолу и натыкал что-то в ней. Он снова повернулся к Джисону и спросил: — Что слушать будем?       — Ам... может, «Sappy»?       — О, точно.       Палец опять пришёлся на кнопку, и в машине заиграла минорная мелодия, которую затем начал сопровождать осипший голос, певший этот бредовый текст. Зато интонация хорошая. Писалось это всё, конечно, под действием каких-нибудь сильных наркотиков, поэтому смысла там нет и не может быть никакого.       — О, пошло дело, — сказал Джисон, покачивая головой в такт мелодии, — Отлично вообще. Кстати, что у нас сегодня по плану? Много операций? А то я что-то совсем выбился из графика.       — Сегодня операция на аденоиды ребёнку, восемь лет. Потом, вроде бы, пересадка костного мозга, но я не уловил мысль, которую так целенаправленно пыталась донести до меня Рюджин, — хохотнул Минхо и переключил скорость на коробке передач, продолжив, — Потом пересадка печени. На этом всё.       — А почему так много операций в последнее время?       — Я не говорил? У нас много пациентов вдруг откуда-то взялось, поэтому навалилось все на нас.       — А остальные хирурги в городе куда подевались?       — Не знаю, — пожал плечами Хо и повернул направо, — Рюджин вроде говорила, что сейчас вообще нехватка врачей. Ну и плюс навалилось столько пострадавших. Вернее, так выпало, что все даты операций пришлись на то время, когда у нас нет персонала. Но ты сильно не волнуйся, скоро этот забитый график уйдёт. Ещё примерно пару дней в таком режиме поработать, а потом всё как обычно.       Джисон кивнул.       — А почему именно мы́ вырезаем аденоиды? Разве не лор этим занимается? У него же более узкая направленность в этом.       — Лор заболел. — Минхо усмехнулся, — ну а мы чем хуже? Поэтому нас и взяли, справимся, делов-то. Плюс, если я не ошибаюсь, то Рюджин шарит в этой теме. Она как раз имеет образование оториноларинголога.       — Удачно. Давненько я не работал в таком темпе.       — Не то слово, два дня отлежался и уже забыл, как и что делается. Ладно, ничего, вспомнишь и всё пройдёт нормально.       — Н-да, надеюсь. А то вдруг я что-то важное забыл, пока спал со своим котом в обнимку.       — Вот, точно, вопрос тебе хотел задать. У тебя есть кот?       — Да. Я завёл его месяца два или три назад. Мелкий ещё. Я разве тебе не говорил?       — Не помню, честно говоря. Может, и рассказывал, а у меня это из головы вылетело. Я его только пару дней увидел его у тебя, выглядывающего из квартиры.       — Ну вот и познакомился.       — Изивни.       — Ладно. — сказал Хан и уставился в окно.

***

      Приятный запах больницы наконец-то снова слышится. Джисон вдыхает его с таким наслаждением и тут же бежит в операционную, где парней ждёт Рюджин. Время около полдесятого, Джисон и Минхо немного опаздывают, но об этом почему-то не волнуются. Они буквально влетают в операционную и с поклоном здороваются с Рюджин, повёрнутой к ним спиной.       — Так, ребята, — сразу строго начала Рюджин без приветствия, — отдохнули и хватит. Сейчас у нас операция на удаление аденоидов у ребёнка восьми лет, нельзя подводить. Нам заплатили большие деньги.       — Вы только из-за денег оперируете людей? — спросил Минхо, усмехнувшись.       — Из-за этого тоже. Но сейчас не об этом. — выдохнула Рюджин и закатила глаза, — я говорю про то, что у вас опять же есть обязанности. Ты, Джисон, будешь следить за состоянием этого ребёнка после операции. На операции можешь просто где-нибудь посидеть, отдохнуть. А ты, Ли Минхо, — она серьёзно посмотрела на парня, — как раз-таки будешь мне помогать.       — Мы поняли, — ответил Хан и потянулся, — скоро операция?       — Через двадцать минут.       — Ребёнка уже привезли? — спросил Хо.       — Нет, но обещаются через пять минут привести его к нам.       — Ясно. Значит, ждём?       — Ждём. — кивнула Рюджин и села за стол, начиная разбирать какие-то бумаги.       Через шесть минут мальчик был уже в палате и сидел на одиноком стуле в углу. Он испуганно оглядывался по сторонам, пытаясь найти родителей, которых сюда не впустили.                   Тревожность постепенно овладевала им и закрадывалась в сознание, а он не мог справиться с истерикой, поэтому бил руками по стулу и кричал.       — Эй, эй, всё хорошо, — успокаивала мальчика Рюджин, гладя его по голове, — Сону-у, — так звали мальчика, — через несколько часов твои родители придут к тебе, не переживай.       Ребёнок, кажется, и не собирался успокаиваться вообще. Что это вообще на него нашло? Да, дети бывают не отлепляются и не могут отлепиться от своих родителей, и, вероятно, этот такой же.       — Эй, Ким Сону! — мальчик вздрогнул и сразу перестал плакать от столь строгого тона девушки, которую за эти несколько минут привык видеть спокойной и мягкой, — не плачь, слышишь? Скоро ты опять вернёшься к своим родителям. Ты мне веришь? — Сону в ответ кивнул головой и всхлипнул, — вот и хорошо. Отлично, начинаем! — обратилась она уже к парням, ждущим, пока буря успокоится. — Так, вводим общий наркоз, — сказала она Джисону, а затем повернулась к другому парню, — Минхо, ты идёшь со мной. Сейчас я тебе всё покажу, пока Джисон введёт наркоз.       — Хорошо, — ответили в унисон парни, и Минхо вышел в другое помещение в комнате вместе с Рюджин.       Несколько минут Джисон сидел в одиночестве и тишине, смотря на то, как Сону засыпает, на то, как его веки тяжело опускаются на глаза, а сам мальчик проваливается в глубокий сон.       — Ну, как там? — спросил Минхо, выходя из комнаты.       Джисон сидел на стуле напротив ребёнка и следил за его состоянием.       — Нормально, — ответил он как-то заторможенно, — а вы там чего делали?       — Мне Рюджин показывала снимок аденоидов, — ответил Минхо и подошёл ближе к Джисону, положив ему руку на плечо, — сказала, что она будет всё вырезать, потому что, оказывается, она имеет образование лора. Я так удивился, ты бы видел моё лицо в момент, когда она мне об этом сообщила.       — А, понятно. — тихо произнёс Джисон и поджал губы, — А почему мне не сказали об этом?       — Потому что ты сейчас не будешь участвовать в операции, — ответила Шин Рюджин, выходя из комнаты и натягивая операционные стерильные перчатки, — ты будешь только следить за его состоянием, поэтому я подумала, что тебе эти знания обо мне не особо пригодятся. Да и к тому же, кто-то же должен был вводить наркоз.       — А, — ответил Джисон, — ну да. Я как-то даже не подумал об этом.       — Так всё, — сказала уже более серьёзным тоном девушка, — начинаем, хватит уже языками трепать.

***

      Тяжёлый выдох послышался на тихой улице. Джисон засунул руки в карманы и облизнул обветренные губы. Минхо, стоявший рядом закурил.       — Ох, как я устал за сегодняшний день. Просто невозможно. Столько операций провести! — всплеснул Джисон руками, — так ещё и обследовать Сону завтра надо будет. Я-то собирался хотя бы немного отдохнуть от работы, — проскулил он.       — Да, сегодня много дел было, — ответило Минхо и взглянул на звёздное небо, затянувшись, — а ты и так отдыхал несколько дней, — хохотнул Хо, — ну ничего. Зато, если всё хорошо пройдёт, то Сону уже можно будет выписать.       — Завтра?       — Вроде.       — Да, это радует, — кивнул Джисон, — главное, чтобы Рюджин не напортачила с операцией, справками и с бумагами.       — Ну, думаю, она не напортачила с операцией, ведь ребёнок жив ещё, — дёрнул бровями Минхо, — а вот со справками... да, у неё проблема. Дислексия же. Я вообще не понимаю, как она ещё разбирается в этих всех бумажках.       — Ого! Я не знал про дислексию, — удивлённо посмотрел на Минхо Хан, — чудо-женщина. — он отвернулся, — я просто обалдеваю от её способностей.       — Да, — протянул Хо и вдохнул холодный воздух, утыкаясь носом в шарф, — чудо-женщина — не то слово. Курить будешь?       — Не. Не хочу сейчас.       — Ну и, — он резко замолчал, а затем перевёл взгляд на Джисона, — поедешь ко мне на ночь?       Джисон дёрнулся и посмотрел на Минхо, совсем не ожидая такого неожиданного вопроса.       — Переночевать у тебя — имеешь в виду?       — Ага. — кивнул Минхо, — фильм какой-нибудь посмотрим, поедим курочку.       — А... — Джисон резко дёрнул головой, будто бы и не он ею управлял. Это выглядело так неестественно, и его шея хрустнула, — ай...       — Что с тобой? — спросил Минхо, напряжённо смотря на Джисона, — от холода дёргаешься?       — Наверное. Минхо, давай не сегодня, ладно?       — А чего так?       — Ну, я просто сегодня не могу. Занят буду. — промямлил Джисон и потупил взгляд в землю.       — Ночью? — засмеялся Минхо, прикрывая рот, — Будешь город спасать от злодеев?       — Точно, — засмеялся Джисон в ответ, — подвезёшь меня?       — Ага, — кивнул Минхо и побежал к своей машине, открывая дверь, — запрыгивай, — сказал он, заводя машину.

***

      В палате очень тепло и даже немного душно. Свет пробивается сквозь прозрачное и только что дочиста вымытое окно. Дверь еле слышно открылась, и внутрь вошёл Минхо.       — Ну как там? — спросил он, заходя в палату, где на кресле сидел пациент после удаления аденоидов, которого осматривал Джисон, — живой?       — Живой, чего бы ему быть мёртвым. — ответил Джисон, осматривая носоглотку, — тут всё отлично. — он выключил фонарик, — операция прошла успешно, теперь ты здоров, Сону. Ты рад?       — Да! — мальчик засиял, — спасибо большое, дядя Джисон!       — Теперь я назначу тебе диету на несколько дней, отдам её маме, чтобы ты до конца выздоровел. — улыбнулся Джисон и наклонил голову вбок, смотря на Сону, — будешь ко мне приходить, а я буду тебя осматривать, проверять твоё здоровье. Будешь же ко мне приходить?       — Да! — воскликнул мальчик. Прямо в этот момент зашла его мать и начала подходить к креслу, где сидел её сын, — мама! Дядя Джисон будет меня проверять, здорово, да?       — Здравствуйте! Да, это отлично, малыш! — воскликнула в ответ женщина с интонацией, с которой обычно обращаются к детям, — как часто к вам приходить? — спросила женщина у Джисона.       — Каждые два-три дня. Не реже, иначе может развиться риск воспаления слизистой оболочки. Дабы этого избежать — нужно проверяться. — Джисон приветливо улыбнулся, — вот, кстати, диета на ближайшие две с половиной недели, — поклонился Джисон, протягивая маме мальчика листок с наименованиями продуктов.       — Спасибо, большое спасибо, доктор Хан! Я вам очень благодарна, и мой ребёнок, думаю, тоже благодарен. Спасибо вам за то, что вы присматривали за моим сыном и за операцию. Огромное вам спасибо, вы очень нам помогли!       — Не за что. Мне только в радость, — опять улыбнулся Джисон и сложил руки в замочек на поясе.       — Спасибо, — ещё раз сказала женщина, — до свидания, — она взяла мальчика за руку и шепнула ему на ухо, — Сону, скажи дяде «до свидания».       — До свидания, дядя Джисон! — мальчик улыбнулся и помахал ладошкой на прощание Джисону.       — Пока-пока, Сону! — после этого Джисон отвернулся и посмотрел на Минхо.       Хан дёрнул бровями и тяжело вздохнул. Он терпеть не мог работать с детьми. Все эти интонации слов нужно было соблюдать, чтобы не показаться плохим дядей. Джисон поджал губы и подошёл к Минхо, обняв его и положив голову ему на плечо.       Мальчик с мамой вышли за дверь. Ким Сону оглядывался ещё долго в надежде на то, что сможет ещё хоть раз за этот день увидеть своего любимого доктора, который его вылечил от его болезни, не дававшей ему спокойно жить.

***

      В коридоре множество голосов, давивших на голову, а Джисон снова стоит рядом с Минхо и пялит на стену, тяжело вздыхая.       — Так-так. — сказал Джисон, смотря на доску объявлений для врачей, — что сегодня делаем?       — Сон, мне иногда кажется, что ты слеповат, — Минхо тыкнул пальцем на список операций на сегодняшний день, — написано же всё.       Джисон поджал губы и показательно поправил очки на носу, что немного сползли на крылья носа. Минхо на это лишь усмехнулся.       — Обалдеть, много. — расстроился Джисон и почти завалился на Минхо, отыгрывая усталость.       — Ну, а что ты хотел? — хохотнул Минхо, удерживая Джисона под локти, — тут тебе не хухры-мухры, а работа. Хочешь, чтобы тебя повысили — так не возмущайся. А вообще, это вроде бы последний день, когда так много операций.       — И почему они не могли раскидать операции на все дни... — встал ровно Хан, всё ещё смотря на доску.       — А ты хочешь каждый день проводить операции?       Джисон вскинул бровями и посмотрел на Минхо.       — Ты чего-то какой-то странный, — сказал Хан, — слишком взрослого из себя строишь.       — Ну, бывает. У меня настроения нет сегодня просто, — ответил Минхо, пожав плечами, а затем больно хлопнув Джисона по плечу, — ты во́да.       — Чего...       Как только Джисон сообразил, что нужно делать, Минхо уже находился в другом конце коридора и корчил рожи. Хан усмехнулся, представляя, какой выговор им сделает Рюджин за игры на рабочем месте, но всё-таки рванул в ту сторону, где стоял Минхо. Минхо, заметив эту скорость, тут же развернулся и взлетел по лестнице на второй этаж, стараясь не задохнуться от того, что не успел взять нужное количество воздуха перед забегом. Он не ожидал, что Джисон так среагирует на его предложение. Обычно Хан обдумывал всё слишком досконально и на такие предложения отвечал коротким «нет», прекрасно понимая, что им за это будет.       Но на этот раз Джисон решил на всё плюнуть, потому что к этому моменту оба парня сдружились с Рюджин, а она должна была отмазать от главврача. Точнее, на это была только надежда. И Джисон думал об этом, пробегая мимо стойки регистратуры и задерживая взгляд на рыжеволосой девушке, которая привлекла его внимание к себе своим ярким внешним видом.       Джисон резко замедлился, но потом снова увидел лицо Минхо, что усмехалось, и побежал за ним ещё быстрее, размахивая локтями. Девушка же стояла рядом со стойкой и переминалась с ноги на ногу, не зная, с чего начать.       — Здравствуйте. — сказала она, подойдя ближе, — я на операцию по пересадке почек... — Здравствуйте — ответила ей девушка в белом халате с красно-бордовыми волосами.             Рыжеволосая кинула взгляд на бейджик, что красовался на груди у принимающей её медсестры. Её звали Шин Юна, — ваше имя, фамилия? — спросила Юна.       — Хван Йеджи. — ответила девушка и забегала глазами по помещению.       — Отлично, мы как раз вас ждём, — улыбнулась Юна, протягивая какой-то листочек, но не отдавая его, — проходите в сто двадцать восьмой кабинет, а оттуда вас проведут в операционную. Вот ваша справка и ещё кое-какие бумаги, вас уже там дожидаются.       — Спасибо большое, — сказала Йеджи и направилась к нужному ей кабинету, оглядывая практически все двери и пытаясь сориентироваться в больнице.       Через несколько минут Йеджи найшла кабинет и нерешительно постучала кулаком по двери.       — Здравствуйте, — сказала она, приоткрыв дверь, — я Хван Йеджи.       — Да, здравствуйте. — ответила Рюджин и пригласила её рукой пройти внутрь, — заходите, сейчас вы заполните бумаги с согласием, и тогда вас допустят к операции.       Девушка послушно села на стул и осмотрела кабинет. Через несколько минут возмущений Рюджин о том, что парни не разобрали бумаги, Йеджи начала заполнять разные справки, которые Рюджин наконец-то нашла, и согласия на операцию. Через десять минут все было подписано.       — Отлично, — кивнула Рюджин и встала из-за стола, — сейчас вы пройдёте за мной в операционную.       — А сколько примерно по времени будет проходить операция? — спросила Хван.       — О, максимум два часа. В крайнем случае, два с половиной.       — Хорошо.       Йеджи прошла в операционную, следуя за Рюджин. Ей выдали хирургическую рубашку, сделали общий наркоз, а через некоторое время операция была завершена. Парни довольно быстро справлялись с поручениями Рюджин, поэтому закончили даже чуть меньше, чем за два часа.       Рюджин стянула маску с лица и перчатки с рук, сказав:       — Хан Джисон, проследи за пациентом, пока мы с Минхо будем заполнять справки. И за капельницей проследи, чтобы всё нормально было.       — Хорошо, — ответил Джисон и сел на стул, осматривая девушку после операции, которую он только что видел возле стойки, когда гнался на Минхо.

***

      Минхо глянул в окно и посмотрел на тёмную улицу, что застеливал плотный туман. Он выдохнул и открыл дверь, пропуская Джисона вперёд.       — Уже девять. — начал Минхо, — может, домой поедем?       — Неужели мы закончили, — прокряхтел Джисон и потянулся, вдыхая холодный воздух.       — Ага. Мы закончили на сегодня.       — Значит, подкинешь меня? — подмигнул Джисон и усмехнулся.       — А ты чего свою машину не берёшь? — прищурился Минхо, смотря на Джисона и чуть хлопая его по плечу.       — Так ты же меня постоянно отвозишь на работу, — пожал плечами Хан, — я и подумал, что смысла нет.       — Ну ты, конечно... — хохотнул Минхо, — только из-за выгоды?       — С чего бы это? — удивился Джисон.       — Шучу, — высунул язык Хо, — ладно. Так... ты поедешь ко мне сегодня?       — Ладно, — наконец согласился Джисон — поехали. Я не против вообще.       — Залезай, — сказал Минхо Джисону, подойдя к машине и открывая её, — что кушать будем?       — Да давай по старинке. Особо ничего замудрённого не хочу. Просто рамён, думаю.       — Сырный или острый?       — Хм... — задумался Джисон, — давай сырно-острый? Не могу выбрать.       Минхо засмеялся.       — Эй, чего смешного?       — Просто звучит необычно — «сырно-острый». Поэтому и смеюсь.       Джисон закатил глаза, садясь на переднее сиденье и пристёгиваясь. Через несколько минут он усмехнулся сам себе, а Минхо, посмотрев на него, не понял, почему он вдруг смеётся.       Повороты летели друг за другом. Минхо так плавно вёл машину, что Джисон чуть не уснул. Он пару раз стукнулся лбом о стекло и чертыхнулся, замечая, что Минхо смеётся с него. И Минхо получал за это громким и больным шлепком по ноге.       Через десять минут оба парня были уже в квартире Минхо. Приятная атмосфера уютного дома окутала Джисона и обняла. Он чуть не свалился на пол, оказавшись в квартире. Его ноги подкосились и больше не слушались — настолько там было хорошо. Очень свежо и даже немного прохладно, потому что окна были открыты всё то время, пока хозяина не было дома.       Минхо и Джисон уже купили себе еды на ужин, зайдя в магазин перед тем, как пойти к Минхо.       К рамёну в придачу Минхо предложил купить грибы эноки, которые потом нужно будет пожарить в остром соусе, сыр, который потом расплавится в рамёне, и копчёную курицу. Джисон на это все кивнул. И как хорошо, что продукты куплены не за его деньги. Можно подумать, что он пользуется щедростью Минхо, а ведь Минхо просто не дал Джисону отдать половину от стоимости за ужин.       Джисон в предвкушении вкуснейшего ужина в его жизни уже вбежал на кухню Минхо и подошёл к плите.       — Куда ты бежишь? Ещё не готово. — усмехнулся Минхо, ставя пакет с продуктами на стул.       — Я стенки грызть буду, чтобы с голоду не умереть, — улыбнулся в ответ Джисон, стягивая с себя куртку, — ну, погнали готовить? Или так и будешь стоять в проёме.       — Да, давай. Только руки помой, а то будешь, как хрюшка.       Джисон закатил глаза и убежал в ванную, схватив с собой куртку.       Вскоре по кухне разлетелся приятный пряно-сырный запах рамёна и грибов. Только при мысли о том, что это вкусное нечто попадёт в рот, текли слюни.       Парни разместили навесные столики над кроватью и поставили блюдо на них. Пока еда остывала, они выбирали, какой бы фильм посмотреть. Остановились на «Острове Проклятых».       Фильм целиком и полностью завладел обеими парнями. Он был довольно интересным и совсем не затяжным. Слишком много событий, а конец так вообще неожиданным оказался. Джисон потом ещё долго сидел с широко раскрытыми глазами. Так не бывает даже в неординарных детективных романах.       Рамён съеден, фильм досмотрен. В комнате тянущаяся прохлада от окна и тишина. Только мятые простыни тихонько шуршат от постоянного движения на кровати.       — У меня уже ноги затекли, — сказал Джисон и хныкнул, переворачиваясь на другой бок и вытягивая ноги, — давай спать?       — Полпервого уже, — кивнул Минхо, — я согласен. Денёк тяжёлый выдался, — Джисон на это кивнул и уже приготовился сопеть на мягкой подушке, но услышал совсем не то, что хотел: — только давай приберём, а потом уже со спокойной душой ляжем спать.       Джисон с тяжёлым охом встал с кровати и пошёл помогать Минхо с уборкой. И правда, не лучший вариант спать, когда вокруг бардак.       Грязные тарелки отправлены в раковину, где и простоят до самого утра, простынь перезаправлена, вещи расставлены по своим местам. Минхо уже лежит на своей половине и смотрит в телефон, от которого идёт слишком яркое свечение, что Джисон щурится. Он лежит на своей половине и чувствует, что на душе как-то неспокойно.       — Минхо, давай обнимемся? — тихо, почти шепча, спросил Джисон, — я уснуть не могу.       — Может, ты замёрз? — Минхо выключил телефон и положил его на пол рядом с кроватью, — иди сюда, — он раскрыл руки, чтобы между ними мог пролезть Джисон, — спокойной ночи, Сон.       — И тебе, Минхо, — через две минуты Джисон, чувствуя тепло и безопасность, засопел.

***

      В двухкомнатной квартире горит ночник и освещает лишь небольшое место рядом с собой. Сону пялится на тусклый источник света и держится за живот, сжимая пижаму.       — Мам, — сказал жалобно Сону, лёжа в своей кровати, — у меня голова болит.       — Дай-ка лоб потрогаю, — женщина поднялась с кровати, подошла ближе и приложила ладошку к чужому лбу, резко отдёрнув её, — у тебя, кажется, пониженная температура. Ты очень холодный.       Она вышла из комнаты, бубня себе под нос что-то наподобие: «странно, что это такое?» и направилась за градусником.       Через три минуты она подошла к кровати и коснулась градусником уха ребёнка.       — Тридцать пять и шесть... — сказала женщина и положила градусник на комод, — ты где простудиться успел? Может, это после операции. Давай я тебе почитаю на ночь?       — Давай.       — Что хочешь, чтобы я тебе почитала?       — Не знаю. Давай что-нибудь... что ты выберешь, — ответил Сону и облизнул губы.       — Хорошо.       Мама читала какую-то детскую книжку, чтобы Сону успокоился и уснул, но через несколько минут живот у мальчика заурчал.       — Мама... — сказал он, и голос немного дрогнул.       — Чего такое? Болит что-то? — сразу спохватилась женщина, убрав книжку от своего лица.       — Нет...       — А что случилось? — не унималась мать, не давая договорить своему ребёнку.       — Я есть хочу.       — Поздно уже для еды, сынок. — плечи её облегчённо опустились, — хочешь, я тебе пюрешку принесу? Или водички попей, хуже не станет.       — Нет, мама... я не хочу пюрешку.       — А что ты хочешь?       — Мясо.       — Курицу? У нас, конечно, есть курочка в холодильнике... но уже правда поздно, Сону. Я бы не советовала тебе есть в десять часов вечера. Но могу принести немного, покушаешь, — она взглянула на сына, а в её глазах стала расти тревога, — всё хорошо?       Сону выглядел очень бледным и каким-то уж совсем болезненным. Его щёки впали, а уставшие и красноватые глаза смотрели на маму, словно он не спал долгое время или тёр их так сильно, что покраснела не только область вокруг глаз, но и сами главные яблоки.       — Мам... — Сону посмотрел на шею матери и резко дёрнулся. Глаза застелила какая-то розовая пелена, не давая разглядеть что-либо.       — Сону... — начала осторожно мама, с небольшой дрожью в голосе, — у тебя глаза красноватые. Тебе нужно поспать. И я тебе уже говорила не сидеть так много в теле... — она не успела договорить.       Сону резко кинулся на неё и вцепился зубами ей в шею, прямо в сонную артерию. Женщина завизжала и попыталась отбиться от сына с криками и вопросами о том, что он делает, но безуспешно.       Его тело было холодным, как у мертвеца, волосы мокрыми и потными, а глаза — безумными. Он хотел есть — значит и получит своё. Мальчик беспощадно прокусывал плоть матери, высасывая из женщины кровь. Она не могла отбиться от своего восьмилетнего сына, будто бы имея дело против тридцатилетнего мужчины.       Сону оторвал кусок плоти от шеи матери и зачавкал, медленно жуя жёсткое человеческое мясо, как бы пытаясь прочувствовать его вкус всеми рецепторами. Белок в глазах Сону стал полностью красного цвета. Глаза будто бы и вправду налились кровью, как это описывают в хоррорах. Руки измазаны в чужой тёплой крови, из носа текла собственная. Нижняя челюсть двигалась то вниз, то вверх, перетирая зубами новую порцию мяса, попавшую в полость рта. Кажется, пищеварение началось уже там, хотя для таких тяжёлых продуктов, как мясо, тем более человеческое, это было бы довольно не по-человечески.       Мальчик беспощадно рвал мясо того человека, который его родил, воспитал, многому научил. Сону уже давно не был в сознании. Это началось ещё тогда, когда он впервые заговорил с мамой о голоде. Он не понимал, что делает. Он стал животным. Теперь им владели только собственные, животные инстинкты.       Через несколько мгновений мальчик добрался до живота. Он быстро поглощал свою добычу, причмокивая, будто бы это его последняя трапеза. Кровь летела в разные стороны, окрашивая ярким цветом стены и ковёр. Женщина лежала без сознания, измазанная в собственной крови. Она смотрела в потолок, из глаза вытекла единственная слеза. В её взгляде была лишь пустота. Маму растерзал не её сын. Её растерзало животное. На теле не осталось ни одного живого места. Вся поверхность была искусана детскими, только что выросшими коренными зубами.       Сону вцепился зубами в живот матери и разорвал его, оставив большую дыру так, что были видны все внутренние органы. Мальчик прокусил поперечную мышцу живота и оторвал её от остального тела. Ким прожевал её и проглотил, а после этого облегчённо выдохнул, посмотрев на тело перед собой. Наелся.       Мальчик встал, и его затрясло, будто он был в конвульсиях. Со стороны так это и выглядело: его спина прохрустела, словно вся синовиальная жидкость между хрящами одновременно перекатилась из одного места на другое. Сону резко повернул голову в сторону выхода из комнаты и побежал к выходу с каким-то нечеловеческим рёвом.