Medical Referral to Hell

      Голова сильно кружится и болит, словно что-то бьёт молотком по стенкам черепа. Боль застилает видимость и давит на глаза от каждого напряжения глазных мышц. Кровь пульсирует в висках, слюна стала слишком вязкой и, кажется, не проглатывалась. Под головой что-то мягкое. Руки сжимают жёсткую и какую-то слишком сухую простынь. Мышцы в районе плеч сильно болят и ноют.       Где-то вдалеке слышатся бархатные голоса парней. Они разговаривают о чём-то, но Черён не может разобрать ни слова. Уши как будто заложило. Девушка попыталась двинуться, однако появилось чувство мгновенно забитых мышц. Руки и ноги — в целом все мышцы отказывались принимать сигналы от мозга. Сколько бы она ни пыталась, ничего не получилось.       Черён открыла рот, чтобы хоть как-то показать, что она очнулась, но получился сначала какой-то странный звук, а затем несвязный бред.       — Черён? Ты очнулась! — Джисон сидел на своей койке, смотря на девушку, и аккуратно мял свой локоть.       Черён открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Видимость, конечно, была не на все сто процентов, однако хотя бы что-то различить она смогла: кажется, тело Чана уже убрали. Не осталось ни единого доказательства, что он здесь был.       — М... да, — хриплым голосом отозвалась Черён и начала быстро моргать, стараясь вернуть нормальный фокус.       — Как ты? — спросил Минхо, сидя рядом с Джисоном, — У тебя всё хорошо?       — Вижу вас плохо. А так, в целом... ну только мышцы болят.       — Ну это бывает. — ответи парень и после паузы продолжил, — Почему ты его пустила?       Черён тяжело вздохнула, а сидящий рядом Джисон заметно напрягся. Парень наклонился ближе к уху Минхо и прошептал:       — Минхо, не надо, не сейчас.       Черён сглотнула вязкий комок в горле и приподнялась на локтях. Через время, пока давление приходило в норму, она ровно села и посмотрела на брата.       — Я подумала, что он нам сможет как-то помочь.       — Никогда так не делай больше, — сказал Минхо и вздохнул, — Мы за тебя очень переволновались. Я его потом, конечно, вырубил палкой, он теперь второй раз мёртв. Но это не отменяет того, что ты поступила очень необдуманно, ладно? В следующий раз будь умнее.       Черён поджала губы и кивнула, болтая ногами.       — А что у Джисона с рукой? — спросила она, посмотрев в сторону парня.       — Потянул, когда от зомби отбивался. — ответил Джисон и натянуто улыбнулся, — Ты бы лучше не за меня волновалась, а за себя. Отдыхай.       Черён улыбнулась в ответ и снова улеглась на койку, поджимая ноги ближе к себе. Она закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон.

***

      — Нет, мне кажется, что эти булочки уже протухли.       На столе, который занимал практически асё пространство их имитированного коридора, расположилось огромное количество выпечки, недавно вытянутой с её места происхождения. Черён сидела на стуле, подтянув одну ногу к груди. Джисон игрался со своим халатом и иногда тяжело вздыхал, когда Минхо говорил что-то, что совсем не подходило под его внутреннее мнение. Хо же активничал больше всех, стараясь хоть как-то взять ответственность на себя, потому что видел, что от остальных инициативы он не дождётся.       Минхо снова укажал на булочки с мясом.       — Мясо не так долго хранится, — продолжил он, — а оно лежало там почти три дня. Я не буду это есть.       — Минхо, там всё нормально, — вмешалась Черён, — они же не в жаре были. На улице холодно, внизу дверь открыта, поэтому по сути они были в неком холодильнике. Если не поешь мяса, то сил не наберёшься.       — А вдруг я траванусь?       — На этот случай у нас есть туалет... — усмехнулся Джисон.       — Если ты там часто бываешь, это не значит, что и у остальных такие же близкие отношения с унитазом, — фыркнул Хо.       — Очень смешно, — съязвил ему Джисон.       — Кстати, Черён, как нога?       Девушка опустила голову, смотря на ногу, немного подвигала ею в стороны и ответила:       — Нормально, не болит.       Минхо отвернулся и достал из-под койки какой-то ящик с медикаментами. Оттуда он ловко вытащил нечто похожее на носок, но с прорезью для пятки и общим вырезом для пальцем.       — Возьми бандаж, — сказал он и потянул его. Ткань сопротивлялась и была чем-то похожа на эластичный бинт, — надень его, когда снимешь бинт. А с бандажом можешь уже и обувь носить. Только опять же — сильно не перенапрягайся.       — О, хорошо, спасибо.       Она быстро попрыгала к своей койке и, сев, начала аккуратно стягивать бинт. Нога под ним была уже не такая опухшая, как несколько дней назад. Видимо крем, которым мазал кожу Минхо в первый день, помог значительно. Нога всё равно была ещё немного красноватая, но уже не воспалённая. Красный цвет был скорее из-за того, что конечность долго находилась в перетяжке.       Черён надела свой носок, а затем бандаж. Потом достала свои кеды из-под койки и стала натягивать.       — Всё, теперь мои ноги снова в чёрных конверсах, — улыбнулась она, когда закончила шнуровку, — спасибо, Минхо.       — Не за что, — он ухмыльнулся и вернулся к рассматриванию выпечки,       — Так... это точно безопасно есть?       — Ну ты, если хочешь, съешь только сладкое. А я съем мясное, и посмотрим, что будет дальше. — закончил Джисон и шуточно подмигнул Минхо.       Хо тяжело вздохнул и растрепал свои волосы. Желудок сворачивался в какую-то половую тряпку от голода, задевая рядом лежащие органы. Да что там, у Минхо уже весь живот ходил ходуном и урчал так, что, вместо колонки на какой-нибудь дискотеке, можно было просто ставить Минхо на сцену с его урчащим животом.       — Я согласен, — в конце концов согласился он.       И, конечно, умолчал о том, что в глубине души просто ненавидел какие-либо сладкие булочки.       Сейчас в его распоряжении были булочки с сахаром, с вишней, с грушей и в шоколаде. Из этого можно было съесть только с вишней и в шоколаде, потому что, во-первых, лишь они вызывали доверие, а во-вторых, внешний вид и состояние теста были лучше, чем у остальных. С сахаром точно была бы уже жёсткая из-за отсутствия начинки, с грушей Минхо не любил. Нет, если бы ему нечего было есть, он бы съел. Но сейчас ещё было время повредничать. Были ещё какие-то булочки с творогом, но они-то уж точно испортились.       Минхо взял в руки булочку с вишней, осмотрел её и, не обращая внимания на свои внутренние принципы, которые говорили ему, что от сладкого энергии не напасёшься, откусил. На языке сразу почувствовалась приятная сладость. Сахар начал всасываться в кровь уже во рту. После осознания сладости теста на язык залилось вкусное вишнёвое варенье. Оно забивало всю жёсткость трёхдневной булочки, поэтому есть можно было спокойно.       Тесто ощущалось настолько жёстким, что его сложно было даже проглотить, однако Минхо, запивая это всё нечто водой, с трудом, но доел свой обед. И влил в себя ещё полбутылки воды.       Черён съела булочку с сахаром. На удивление, она не сильно испортилась, хотя тесто уже должно было задеревенеть. Видимо, туда опять намешали всякой ерунды, чтобы выпечка не портилась. В целом, все наелись.       — Джисон, а ты чего не ешь? — спросил Минхо.       — Я как-то не хочу, — буркнул Джисон и отодвинулся от стола, закусив нижнюю губу, — Тут мясо невкусное, оно уже не свежее, а сладкое я не хочу есть.       На его части стола лежала надкусанная булочка с мясом, выглядевшая ну очень непрезентабельно.       — Поешь фруктов хотя бы, — сказала Черён, указывая пальцем на яблоки, которые они недавно нашли в одном из кабинетов.       — Спасибо, но одними яблоками не наешься. Да и вам тоже нужны будут яблоки.       — Ты вообще ничего не ел, Джисон. Тебе надо поесть. Съешь хоть все яблоки, мы тебе ничего не скажем. Мы потом ещё найдём, ешь без проблем. — сказал Минхо, с неким укором смотря на Джисона.       Хан пожал плечами и взял первое зелёное яблоко. Парень осмотрел его и откусил. Челюсти свело от кислоты, в рот сразу брызнули слюни. Наконец-то нормальное яблоко, а не пюре в обёртке. Джисон быстро умял одно яблоко, а потом ещё...       — Ты не наелся? — спросила Черён, смотря на Джисона.       Тот молча отрицательно покачал головой, держа за щекой кусок от третьего яблока.       — Ого... — сказал Минхо, — я бы уже объелся. Куда в тебя вмещается?       — Ёжики живут во мне, — усмехнулся Джисон, доедая последнее яблоко.       — Скорее монстры, — улыбнулась девушка.       Внутри Джисона что-то ёкнуло. Он не ожидал, что шутки могут зайти так далеко. Сейчас эта шутка имела довольно тёмный окрас, который обычно назывался чёрным юмором. Джисон быстро стрельнул глазами на девушку и облизнул липкие пальцы.       — Пойду помою руки, — сказал без всяких интонаций в голосе, даже не обводя взглядом всех присутствующих здесь.       — Я не хотела тебя обидеть, Джисон...       — Всё нормально, — резко перебил он её, удаляясь в сторону туалета.       Тело ломило со всех сторон, и Джисон подрагивал от холода, накрывшего его в тот момент, когда он зашёл в туалет. Стены издавали неприятное ощущение морозности.       Туалет выглядел как раньше, но сейчас в воздухе витала сырость. Она как будто бы липла к коже и заставляла каждую клеточку тела сжиматься до дрожи. В нос бил запах плесени, оседая на внутренних стенках.       Стало неуютно, и странное ощущение с головой накрыло Джисона. На секунду ему показалось, что он стоит по щиколотку в болоте, а мерзкая мокрая тина стремительно пробирается сквозь штанину к голой коже. Ощущение исчезло так же быстро, как и появилось. Только лишь пробирающий до костей холод остался с ним в этом пустом зловещем помещении.       Стук капель воды о керамическую поверхность умывальника вторился в голове. Наверняка вода тоже холодная, хотя раньше всегда была тёплая. Никогда в больнице не допускали того, чтобы работники мыли руки в холодной воде. Ну слава Богу, что вода вообще в принципе ещё есть.       Джисон подошёл ближе к раковине и открыл кран. Там что-то заурчало и зарычало, а только после этого тоненькой струйкой брызнула вода. Она словно харкала струями, никак не выравниваясь в обычный поток.       Джисон быстро натёр ладони мылом, смыл его и, не выключая воду, двумя руками облокотился на раковину.       Состояние было какое-то непонятное. Весь организм словно дал сбой. Его тошнило, хотелось выблевать всё в туалет. Появилось предположение, что Джисон поймал какой-то ротавирус, однако это казалось невозможным. Голова болела и трещала, перед глазами всё расплывалось. Джисон осторожно поднял голову, чтобы резко не травмировать шею, и посмотрел на себя в зеркало.       Оттуда на него смотрело что-то странное. Это был Джисон, да, это он. Но у того Джисона, который находился в зеркале, было что-то не так. Его когда-то пухлые щёки впали, скулы выделились, глаза стали более выпуклыми и какими-то неживыми, а сосуды в них налились кровью. Губы казались слишком красными для их обычного состояния, словно измазаны в чём-то красном. Нечто липкое, похожее на кровь. И эта липкость выходила за контур губ, покрывая всю левую сторону лица, — да так, что на щеке уже не было видно родинки. Руки до локтя были того же цвета, а брызги кроваво-красного встречались и на медицинском халате и брюках. Очки криво сидят на переносице, стекло в одном из отверстий выбито полностью, во втором — треснуто. Волосы намокли, слиплись в неаккуратные пряди. На лице голодная ухмылка, во взгляде — пустота.       Джисон внутренне задрожал. Его руки, и без того трясущиеся, теперь вообще не подчинялись его планам. Что-то пыталось увести его от этого зеркала, однако парень остался смотреть. Невидимая связь привязала его за кисти рук, обмотав нитью судьбы.       Отражение в ответ смотрело на него. Когда Джисон снова попытался подвигаться, у него не получилось. Все мышцы у теле закаменели и забились чем-то твёрдым, что не пропускало импульсы, подаваемые от мозга. Надо же, даже сейчас Джисон думает о причине плохой работы его тела. Но вот незадача. Если он не мог двигаться, то это не значило, что не могло двигаться и само отражение. Как раз за него двигалось его отражение. Ему будто говорили из зеркала.       — Как тебе проживать две жизни, Джисон? — спросил парень из зеркала, с ухмылкой наклонив голову вбок.       — Что? — недоумевающе спросил Джисон и сощурился.       — Ты всё прекрасно понял. Осталось тебе только догадаться. Я не буду тебе больше ничего объяснять. Это абсолютно бессмысленно, — закончило зеркало.       Джисон судорожно сглотнул, рассматривая силуэт в зеркале. С каждой секундой к телу в стекле пририсовывались всё более ужасающие образы. Хан уверен: он больше не уснёт. Перед глазами навсегда застынет этот образ.       — Джисон? — голос Минхо вырвал Джисона из своих мыслей. Парень вздрогнул и повернул голову на звук, вцепившись пальцами в края раковины.       — Чего? — отозвался он и не узнал свой голос. Он настолько сильно осип, что было сложно разобрать слова.       — У тебя всё нормально? — Минхо приоткрыл дверь и заглянул внутрь, окидывая Джисона встревоженным взглядом, — А то ты долго.       — Да, всё в порядке.       Он натянуто улыбнулся, дав понять, что всё и вправду в порядке. Минхо кивнул и закрыл дверь, оставляя Джисона наедине с собой. Хан снова посмотрел в зеркало, однако как бы он ни пытался, увидеть что-то, кроме самого себя, не смог.       Джисон вышел из холодного помещения и сразу же почувствовал резкое тепло. Он двигался как-то необычно, всё ещё чувствуя застой крови в конечностях и немного стопорясь в движениях. Зато теперь его пугало всё.       До этого у Джисона уже были галлюцинации, но только в старшей школе. Они появились в какой-то момент и также быстро пропали. Тогда Джисон особо не обратил внимание на то, что могло этому поспособствовать, тем не менее сейчас это тревожило его намного больше. В старшей школе парень постоянно был в стрессовом состоянии из-за экзаменов, возможно, именно это стало причиной галлюцинаций. Плюсом шёл недостаток сна, так что... Сейчас, наверное, та же самая ситуация.       — Что ты там бубнишь себе под нос? — спросил Минхо, развалившись на своей койке, — Иди сюда к нам, полежи, отдохни.       — От чего отдыхать? — застопорился Джисон посреди коридора.       — Ну, если не устал, то просто полежи и поболтай с нами.       — Ладно, — он пожал плечами и плюхнулся на свою койку. Минхо пялил взгляд в потолок, потом — на Джисона. Что-то в этом взгляде парня предельно раздражало. Не слишком ли он пристальный?       — Ты чего так долго в туалете был? — спросил Хо и зевнул, — Я почти уснул тут без тебя.       — Что, с Черён уже не весело? — усмехнулся Джисон и сглотнул.       Девушка фыркнула и вообще отвернулась от парней.       — Она со мной не разговаривает, — ответил Минхо.       — Кошмар, — покачал головой Джисон, — Черён, почему ты с ним не разговариваешь?       Шло всё предельно хорошо. Нужно максимально далеко уйти от темы, которая заставляла все внутренности трястись от триггера.       — Он меня бесит, — ответила Черён, не меняя позы.       — Вообще-то я тебе с ногой помог, — сеазал Минхо.       — А потом растрепал мои волосы.       — Я хотел тебя погладить.       — В итоге я как кикимора.       Джисон прыснул, стараясь сдержать смех, но в итоге не выдержал и расхохотался, закинув голову назад. Его очки чуть не слетели в лица.       — А ты чё ржёшь? Я тут, значит, пытаюсь восстановить отношения с сестрой, а ты в туалете прохлаждаешься. Чё так долго?       — Что ты к нему пристал? — спросила Черён, — Зачем он будет с тобой делиться своими личными делами? Может, у него запор был.       Минхо покосился на сестру, потом на Джисона и вскинул брови в немом вопросе. Хан кивнул. Затем кивнул и сам Минхо.       — В общем, — начал он, тяжело вздохнув, — у нас опять проблема с едой. Нам надо где-то её найти, потому что иначе мы не выживем на одних булочках.       — Где ты собрался её искать? — безразлично спросил Джисон.       — Я хочу выйти на улицу и дойти до магазина.       Черён тяжело выдохнула.       — Что-то не так? — уточнил Минхо.       — Конечно, не так, — ответила она, — Мы ведь не можем туда идти.       — Почему не можем?       — Просто не можем. Одной из причин является то, что нас всего трое.       — А чем это нам мешает? — спросил Джисон и зевнул.       — Вы не понимаете? — удивилась Черён, — Во-первых, если брать вариант, что мы пойдём втроём, окей. Кто будет следить за укрытием? Нам никто не откроет, а даже и могут разгромить там всё. Во-вторых, если вы пойдёте вдвоём. Я — девушка. То есть я останусь одна там, неизвестно на сколько, буду вас ждать, боясь зомби и полузомби. Уже в прошлый раз так произошло. Никому не понравилось. Напомню, мы давно не видели Йеджи. Она может быть где угодно. Поэтому этот вариант тоже отлетает. Из вас двоих тоже не может никто остаться здесь один, потому что тогда выйдет сильное и слабое звено, а это нам невыгодно. Мы просто может просчитаться. Ещё никто из нас не сможет в одиночку бороться с зомби просто потому, что зомби будет в разы сильнее. В-третьих, одного человека мы тоже не можем отправить на вылазку. Вдруг что-то случится, а мы даже об этом не узнаем.       Черён замолчала. Минхо испустил раздражённый выдох через нос и прикрыл глаза. Наверное, он больше всех хотел есть, поэтому никак не мог свыкнуться с той мыслью, что это он сделает ещё нескоро.       — А что нам тогда делать? — спросил Джисон, — Нам же по-любому надо будет выйти отсюда. Хоть когда-то, но придётся. По твоим вариантам мы не можем отсюда выбраться вообще, а есть ли другие варианты?       — Мы можем подождать кого-то. Вдруг ещё кто-то выжил. Всё равно втроём мы никак не сможем нормально действовать.       — А как мы узнаем, есть ли ещё кто-то живой? — спросил Минхо, — Если мы будем долго ждать, то и помереть недолго. Неизвестно же, когда к нам кто-нибудь заявится и заявится ли вообще.       — Мы сохраним те запасы, — начала отвечать Черён, — которые у нас сейчас есть. Кроме пирожков с мясом. Только сладкое, хотя от него только энергия, а насыщения нет. У нас есть яблоки и сладкие булочки. Ну так вот, если станет уж совсем худо, и будет голод поджимать, то вы пойдёте вдвоём.       — Ты предлагаешь, чтобы ты одна осталась? — спросил Минхо, — ну уж нет. Это уже совсем край. Так нельзя.       — А что ты ещё предлагаешь? — спросила его Черён, — У меня нет больше вариантов, да и у тебя тоже.       — Тебя нельзя одну оставлять.       — Это ещё почему? Причины.       — Ты уже и сама их перечислила, но ладно, я тоже назову причины. Ты пустила заражённого — это раз. Ты не сможешь справиться с заражённым ни при каких условиях, потому что ты девушка, — это два. Мы уже прошли это на практике, поэтому я не хочу рисковать твоей жизнью. И по зданию или где-то ещё бродит Йеджи — это три. С ней ты точно одна не справишься, поэтому надо будет оставлять здесь кого-то из нас. Иначе всем кранты.       — А чем я могу помочь на вылазке? Вы хотя бы можете что-то тяжёлое таскать, отбиваться. А мне что? Это как-то необдуманно, Минхо. Чем я там буду полезна, если пойду с кем-то из вас? Лучше уж, если вы пойдёте вдвоём. Больше утащите.       — Ладно, к этому вопросу мы ещё вернёмся позже, — решил дальше не затягивать обсуждение Минхо и накрыл лицо руками, — Тогда нам нужно хотя бы понять, где находится ближайший магазин, чтобы уже начать расписывать план действий. Джисон, ты знаешь что-нибудь поближе к нам?       — Здесь есть какой-то продуктовый, но он небольшой, — Джисон встал с койки и подошёл к окну, разглядывая улицу, — там продаётся всякая дребедень, которой не особо наешься.       — Например? — Минхо подошёл к нему и тоже стал рассматривать улицу.       — Ну, сухарики, чипсы. Какие-нибудь мармеладки или сладкое, а нам надо что-то, чем можно будет нормально наесться. Поэтому, я предлагаю пойти в дальний магазин. Он больше на торговый центр смахивает. Там можно даже чемодан ухватить на втором этаже, что нам очень пригодится. Но если тот маленький магазинчик буквально в двух шагах отсюда, то супермаркет находится километрах в двух от нас.       — Сколько туда примерно идти по времени?       — Ну, если не учитывать нынешнее положение, то минут двадцать.       — А если учитывать?       — Минут тридцать пять-сорок. Но я не думаю, что там ходят прям толпы зомби. Они же могут выходить и по одиночке? Или я ошибаюсь?       — Ты не ошибаешься, — ответил Минхо, — могут. Просто нужно ещё будет выбрать более удобное для нас время, чтобы не наткнуться на них. Они же видят нас, когда мы движемся?       — Да, видят.       — Значит, нам нужно будет выходить либо поздно вечером, либо рано утром.       — Предлагаю ночью, не пойдёт? — спросил Джисон.       — Будет слишком темно, мы ничего не увидим.       — А фонарик? — он стукнул себя ладонью по лбу, — Ай, блин, я придурок. Я постоянно забываю, что они нас могут увидеть.       — Всё нормально. Мы всё-таки до этого жили при нормальных условиях, где не нужно было скрываться, ты привык. И прекращай уже себя бить. Я за тобой такого никогда не замечал.       — Я тоже за собой не замечал. Недавно появилось.       — Может, нервы?       — Вероятно.       Джисон отвёл взгляд от окна и столкнулся с глазами Минхо. Если в собственных глазах парень ощущал непреодолимую тревожность, что уже, наверное, засела на стенках сознания, то глаза напротив излучали тепло. Они до края были наполнены нежностью и братской любовью. Минхо мягко улыбнулся, рассматривая Джисона в ответ. Он словно хотел защитить его, спрятать от всего, — всё это видно по одним лишь карим глазам, в которых было столько эмоций, что он бы никогда не смог выразить это словами.       Джисон часто натыкался на этот любящий взгляд, который каждый раз пристально следил за ним, словно присматривая. Хан расслаблялся, когда замечал, что Хо рассматривает его. Это будто успокаивало и придавало уверенности в действиях.       Взгляд Джисона упал на нос Минхо, на крыле которого находилась маленькая родинка. А у Джисона была родинка на левой щеке. В неё постоянно хотелось тыкнуть, словно это кнопочка, способствующая менять настроение её носителя. Пока Джисон всё ещё рассматривал нос Хо, тот взял и тыкнул пальцем в родинку на щеке.       Джисон слабо усмехнулся и отвёл взгляд. Он шлёпнул Минхо по плечу и снова посмотрел ему в глаза. В них всё ещё было полно нежности. Эти глубокие карие глаза... И только одна мысль о том, что они могут вдруг стать пустыми, не отпускала Джисона.       — Эй, ну голубки, — протянула Черён, — долго ещё вы будете так стоять?       Парни одновременно вздрогнули и отвели взгляд друг от друга, посмотрев на девушку. Минхо прыснул первым, за ним хохотом залился Джисон. Черён решила остаться более серьёзной, поэтому просто слегка улыбнулась. Внутреннее напряжение резко спало. И наступила тишина.       Хоть и неизвестно, что могло стать с близкими людьми, где они, с кем они, — рядом всегда находился какой-то человек или какие-то люди, которые смогли бы поддержать в трудную минуту.       Странно, но именно в стрессовых ситуациях максимально чувствуется сплочённость. Души словно срастаются между собой, образуя неразделяемую нить переплетённых судьб. Ребята сдружились за незначительный промежуток времени. Будто он был слишком короткий, но такой тревожный. И эта тревожность только что смогла стать причиной близости между людьми.

***

      — Ты специально мне на нервы действуешь? — спросил Сынмин. Хёнджин сидел на крыше, свесив ноги, и смотрел куда-то вдаль.       — Чем я тебе на нервы действую?       — Присутствием своим.       — Да лучше б я не соглашался, чтобы ты пошёл со мной.       — А вот это уже не ты решаешь, — Сынмин встал за спиной Хёнджина.       — О, правда? — прыснул Хёнджин, — Я могу́ решать. И я мог спокойно сказать тебе, что ты идёшь один, если хочешь куда-то идти, а не со мной. А сейчас я просто мучаюсь, и ради чего? Даже не спросишь, почему я согласился с тобой идти?       — Мне всё равно, — протянул Сынмин, потянувшись.       — Вот видишь. Тебе на всё и на всех всё равно, — Хёнджин шмыгнул носом и посмотрел вниз.       — Прыгнуть хочешь?       — А ты?       Сынмин замолчал. Он опустился на корточки рядом с Хёнджином и тоже глянул вниз. На земле валялись трупы людей, и ходили заражённые. С каждым движением в их телах что-то хрустело и неприятно щёлкало, словно ломалось. Хёнджин сморщился, смотря на одного из зомби, что пытался выгрызть оставшуюся плоть на рёбрах какой-то девушки.       — Хочу, — ответил Сынмин, посмотрев на профиль Хёнджина, — Что скажешь на это?       — А что мне сказать? — спросил Хёнджин, смотря уже не на трупы внизу, а на закатное солнце, что весь день так и пыталось скрыться за тучами, а теперь плавно катилось за горизонт, — Ты же мне всё время смерти желаешь. Мне теперь жалеть тебя?       — Да.       — С чего это?       — Как хочешь, чтобы с тобой поступали, — так и ты поступай.       — Что-то для тебя этот закон не работает, да? — усмехнулся Хёнджин, — Вот ты интересный, конечно. Учишь чему-то, а сам не выполняешь. Ты мне ещё всю Библию процитируй.       — А ты на меня не равняйся. Сам же знаешь, что не всё у меня в порядке.       — О, так ты уже это признаёшь? Я очень удивлён, Сынмин. Обычно ты посылаешь меня при любой возможности, а тут такие откровения о твоей больной башке, о которой я и так кучу всего знаю. Я реально удивлён.       — Слушай, заткнись.       — О, вот опять, — усмехнулся Хёнджин, — Ладно, давай. Изливай душу.       — Зачем?       — Ну ты же начал про больную голову.       — Я про голову ничего не сказал.       — О, правда? А фраза — «сам же знаешь, что у меня не всё в порядке» — ничего тебе не сказала, да?       — Что она может сказать?       — Что не всё в порядке с головой, — выдохнул Хёнджин.       — Да при чём тут голова?! — вспылил Сынмин, но сразу же понизил громкость, потому что несколько заражённых внизу замерли, ища источник звука.       — Да при том, что не в порядке может быть только она.       — А я, может, про ногу сейчас говорю.       — Серьёзно? Нога у тебя не в порядке, поэтому тебя не слушать? Смешно, Сынмин. Хватит уже.       Сынмин тяжело вздохнул и лёг на крышу, смотря в постепенно темнеющее небо. Он подложил руки под голову и поджал губы, ища звёзды, которые скрылись за тучами. Хёнджин окинул его взглядом, цыкнул губами и хлопнул его по животу.       — Ну не дуйся.       — Отвали.       — Ладно, дуйся.       Ким прыснул и перевернулся на бок.       — Что дальше планируешь делать, мистер Я-Самый-Умный? — спросил он, прищурившись, и посмотрел на Хёнджина, который собирал выпавшие волосы в хвостик.       — Свой сарказм засунь куда-нибудь поглубже и не доставай никогда. Особенно со мной. Достал уже.       — Куда мне его засунуть?       — Туда же, куда ты грозился засунуть мне ту тряпку, — он выдохнул и опустил руки.       — Ты на вопрос-то ответь.       — Да ёлки-палки, на какой?       — Что ты собираешься дальше делать? — промямлил Ким и чихнул.       — Тебе мозги компостировать.       — А если серьёзно?       — Я серьёзно.       — Хёнджин, — Сынмин резко поднялся и сел рядом, — Тебе смешно? Это не шутки, посмотри вниз.       — А мне кажется, это какой-то слишком классный и продуманный флешмоб, — с долей сарказма процитировал Хёнджин, качая в такт своим словам головой, — Как думаешь, откуда у тех трёх ребят столько денег на актёров? Посадить бы их за такое, нельзя так делать и полицию пугать, верно?       — Ты... — он задержал дыхание, чтобы не выплюнуть что-нибудь язвительное, — Хван, прекрати.       — Прекратить что? Я на полном серьёзе тебе это говорю. Как можно подумать, что это всё настоящее? Видно же актёров и декорации.       — Я тебя не понимаю.       — О! — Хёнджин протянул руку для пожатия, — И я тебя.       Сынмин отбил его руку и отвернулся.       — Я больше с тобой не заговорю, Хван. Ты доигрался.       — Хорошо, — Хёнджин улыбнулся, — Моя мечта сбылась.       Хёнджин поджал ноги к груди и посмотрел куда-то вдаль, куда только что спряталось солнце, забрав с собой вместе и те лучи, которые иногда делали вид, что хотят дарить тепло и что дарят его.       — И долго ты собираешься тут сидеть? — нарушил тишину Сынмин, когда уже больше не мог сидеть и не слышать какого-либо звука, находясь в полной темноте.       Фонари в городе были выключены, луна скрыта за тёмными тучами, и Ким видел лишь силуэт Хёнджина, отчего становилось жутко.       — Ты же больше не разговариваешь со мной, — хохотнул Хёнджин и повернулся в сторону Сынмина, чтобы разглядеть его лицо, скрытое в темноте.       — Я сейчас серьёзно спрашиваю.       — Ну а что бы ты сделал?       — Я бы пошёл куда-нибудь.       — Ну и иди.       — А ты со мной не пойдёшь?       — Зачем?       — В смысле? — он ткнул Хёнджина в бок локтём, — Эй, Хёнджин-а, ну хватит дуться.       — У тебя всё в порядке с головой? — вздохнул Хёнджин.       — Ты несколько минут назад мне говорил, что нет. Зачем сейчас спрашиваешь?       — И то верно, — он кивнул, — Курить хочется.       — Придурок, — усмехнулся Сынмин, — Ты не взял сигареты?       — Не-а. Они у меня закончились.       — А что тебе помешало взять их в магазине? Там целая куча была на любой вкус.       — Ты помешал.       — Ну давай теперь меня обвинять будем, — почесал затылок Сынмин, — Руку дай.       — Зачем?       — Дай руку.       Хёнджин нехотя протянул руку в сторону Сынмина, и Ким вложил ему в ладонь пачку нераспакованных сигарет и зажигалку.       — Ты что, взял сигареты из магазина? — Хёнджин поднял брови, однако в темноте этого не было видно.       — Ага. Твои сраные Мальборо.       — Красные?       — Ага.       — Да ладно, ты запомнил, какие сигареты я курю? — Хван достал одну палочку и зажал фильтр между губ, — Это на тебя не похоже.       — Да ты всё время с красной пачкой лазишь. Уже надоел мельтешить перед глазами, аж тошно.       — Я виноват, что ты не куришь? — Хёнджин нажал на кнопку зажигалки. Маленький язычок пламени на секунду осветил его лицо, а затем погас, оставив лишь жалкую пародию на себя — тлеющий кончик сигареты.       — Я с кнопкой тебе взял.       — Я заметил, — кашлянул Хёнджин, выдыхая дым.       — Но ты обычно без кнопки куришь.       — Ну тут можно и не лопать капсулу. По настроению. Так что не расстраивайся.       — Фу, Хёнджин, воняет, — Сынмин начал размахивать ладонью возле носа. Хван лишь хохотнул.       — Ты для меня их взял? — спросил он.       — Ну типа того.       — Какой ты сегодня, — выдохнул Хван, — Ладно.       — Да, лучше заткнись.       Ким сморщился от запаха сигарет и отсел чуть подальше, отвернувшись от Хёнджина.       — Ты хоть что-нибудь взял из еды в магазине? — спросил Сынмин.       — М-м... не так много, как хотелось бы. В сумку особо ничего не вместилось.       — Кретин.       Хёнджин кивнул и поджал губы, подтянув ноги к груди и положив на них локти.       — Я хочу уйти отсюда, — сказал Хван.       — Ты к чему это? — не сразу понял Сынмин, посмотрев в сторону Хёнджина.       — Ты спросил, куда я собираюсь идти.       — Ну?       — Я и говорю, что уйти отсюда хочу.       — Куда?       — Не знаю. Надо бы людей найти.       — Зачем?       — Ты совсем не вдупляешь, Сынмин? — Хван облизнул губы, протерев лицо рукой, — Я иногда тебя совсем не понимаю.       — Ты и не поймёшь никогда.       — Я понял.       — Нет.       — Короче, надо найти людей, — Хёнджин выкинул недокуренную сигарету с крыши и встал, отряхнув джинсы, — Иначе вдвоём мы с тобой подохнем.       — Уверен, что вдвоём? Я-то выживу.       — Не будь так в себе уверен, Сынмин-а, — хмыкнул Хёнджин и отошёл, — Я спать.       — Вали.       Сынмин хрустнул пальцами. Он поправил волосы, встал и тоже пошёл спать, наощупь ища Хёнджина.

***

      — Вы ложитесь спать или нет? — спросила Черён, смотря в тёмное окно. Она поёжилась и сложила руки на груди.       На улице не было видно практически ничего. Темнота, обволакивающая любые силуэты и тени, что раньше можно было разглядеть при свете уличных фонарей. Будто вокруг совсем ничего нет. Одна пустота. Только лишь луна своим тусклым взглядом освещала дорогу каким-то людям, показывая им путь. Возможно, в рай. А возможно, и в ад.       — Да, — ответил Минхо, вставая с пола, — сейчас, я только в туалет сгоняю.       Парень метнулся в сторону туалета и скрылся за дверью.       — Я сейчас тоже лягу, — сказал Джисон, потягиваясь на полу, — тут будто бы комфортнее.       — На полу? — усмехнулась Черён.       — Ну а почему нет? — он зажмурился на секунду и, приподнявшись на локтях, сел, — Ты как вообще? Всё нормально?       — Я? Да. А вот ты, по-моему, нет... у тебя глаза какие-то красные.       — Устал, — он поднял брови и пожал плечами. Джисон поднёс руку к глазам, почесав их. — Видимо, раздражение пошло.       — Наверное, давно не умывался, — усмехнулась Черён, — Ну где там Минхо? Свет уже выключать надо. А то темно на улице.       — Да, надо бы, — парень полностью встал с пола и пошёл в сторону туалета. Он подошёл ближе и крикнул, — Эй, Минхо, ты там скоро?       — Да, — он вышел из туалета, отряхивая руки и брызгая каплями в разные стороны, — Вода холодная, отвратительно просто.       — Я чувствую, — провёл Джисон ладошкой по лицу, чтобы стереть с себя холодные капли, — Иди спать, а я свет пойду выключу.       — Ладно, — Хо пошёл по направлению к койкам, — Ты нормально себя чувствуешь?       — Да? — не понял Джисон, — А что?       — Точно ничего не болит? У тебя лицо бледное, а глаза красные.       — Я устал просто.       — Тебе видимо витаминов не хватает, — сказала Черён, укутываясь в простынь, — надо будет что-то делать. А то мы все скоро станем выглядеть как зомби... ну или как Джисон. Минхо засмеялся.       — Как смешно, — с сарказмом развёл руками Хан и цокнул, — Я пошёл. Если вы вдруг меня испугаетесь — не мои проблемы.       — Ты на что намекаешь? — с азартной улыбкой на лице спросил Минхо.       Джисон ничего не ответил, лишь на секунду повернул голову, ухмыльнувшись. Выровнявшись, снова отвернулся и почти вприпрыжку пошёл к щиту.       Минхо достал Черён вопросами о её самочувствии, а сама девушка просто отвернулась от него и уткнулась лицом в кофту, на которой спала, как на подушке. Брат сейчас казался слишком невыносимым, его невозможно было слушать. Поняв, что от Черён сейчас ничего нормального не услышать, Минхо вздохнул и лёг на свою койку, накрывшись простынёй. Словно забывшись, Минхо снова решил спросить:       — А у тебя как дела, Черён? А то я у Джисона спрашиваю, а у тебя забыл спросить.       Девушка странно на него покосилась.       — У тебя провалы в памяти?       — Да как-то не замечал.       — А с какого ты тогда задаёшь мне один и тот же вопрос уже пятый раз?       — А ты считаешь?       — Это гипербола, Минхо.       Хо глупо моргнул.       — Я тебя понял. Вопрос остаётся.       — У меня нормально всё.       — Как нога?       — Да отлично, — она вытащила ногу в сером носке из-под простыни, демонстрируя, что с ней всё в порядке. Даже покрутила в разные стороны для чужой уверенности.       — Ну и прекрасно, — он снова потянулся, но на этот раз уже в процессе засыпания. Свет потух, — О, сейчас придёт Джисон и будет нас пугать.       — Я прям мечтала об этом.       — Правда? — раздался хриплый голос в темноте, больше похожий на нечеловеческий, — Я так и думал, что ты об этом мечтала.       — Джисон, не пугай девочку на ночь. Она и так тревожно спит, — усмехнулся Минхо.       Джисон цокнул.       — Ай, ладно. Неинтересно с вами, — голос его вернулся в прежнее состояние.       Показался силуэт, расслабленно топающего к койкам парня. Он раскидывал руки в разные стороны и шатался.       — Ты пьяный? — ухмыльнулась Черён.       — Может, немного.       — Эй, откуда ты взял выпивку? Почему со мной не поделился? — с наигранной обидой спросил Минхо.       — Я не подумал, — хохотнул он, — Спи уже. О выпивке можно и утром подумать.       Рядом с Черён неосторожно плюхнулось тяжёлое тело на скрипящую койку, а затем с двух сторон послышалось сопение.       — Спокойной ночи, — сказала шёпотом Черён, однако ответа не услышала.       Все практически сразу провалились в глубокий сон. Где-то по зданию свистел сквозняк. За окном снова моментами сверкала молния, дождь стучал по стёклам, стекая сломанными каплями по стеклу.       Обычно дождь приходил либо в очень печальные, либо в очень счастливые моменты. Дождь всегда приходит вовремя.

***

      Тёмная ночь охватила всё здание изнутри своими когтистыми чёрными лапами. Только кое-где местами пробивался лунный свет. Всё словно опустилось в тёмное болото, из которого нет выхода. Сон постепенно рассеивается, пробуждая организм. Просыпаться не хотелось вообще, но почему-то расслабленное состояние всё же пропало полностью.       После резкого пробуждения еще долго стучало сердце, тело бросало в жар, а дыхание никак не могло прийти в норму. Вот уже двадцать минут Джисон лежит на койке с открытыми глазами, не двигаясь. Организм отчаянно чего-то желает, однако парень не совсем понимает, что именно это за желание и какого оно типа. Из-за активности мозга, который не желает отключаться в положенное ему время, Джисон не может заснуть. Что-то мешает. Чего-то не хватает.       Джисон поднялся и сел на кровати, осматриваясь по сторонам. Черён мирно лежала на кровати и сопела. Пару раз за это время она перевернулась с одного бока на другой. Наверное, ей тоже не спалось. Минхо спал на другой койке, как ему и положено. Он слегка похрапывал, отчего Джисон невольно скривился. Ещё одна причина, по которой он не спит.       Джисон встал с кровати и направился к туалету. Живот странно урчал и давал о себе знать. Самочувствие говорило само за себя — Джисона сильно тошнило. Голова впервые кружилась так сильно, что он не мог повернуть её в нужную сторону настолько резко, насколько в том нуждался. Недосып и недоедание сделали своё дело.       В туалете также зябко, как и днём. Босые ноги ступали по холодному полу. Звук шлёпанья разлетался эхом по помещению, отлетая от ледяных склизких стен, с которых стекала вода, редко капая на пол. Стук капель звонко отдавался в сознании мозга. В углах, где-то ближе к полу или потолку, толстым слоем вырос зелёный мох. Он вырос здесь спустя несколько лет сырости. В некоторых местах под потолком висела паутина.       Пол под ногами ощущался мокрым и скользким. Джисон, обходя лужи и нечто непонятное, разлитое на полу, осторожно ступал по плитке, стараясь не навернуться. Он будто бы ехал по льду на катке. Хан метал саой взгляд от одного угла к другому, стараясь понять, откуда здесь всё это взялось.       Сквозь большие трещины в полу пробивался тёмно-зелёный плющ. Он закручивался, обвивая трубы и всё остальное, что стояло вертикально относительно пола. В некоторых местах выросла трава и другие сорняки, которые уже успели присвоить себе это место.       Джисон открыл кран, в котором что-то зажурчало. Но вода по какой-то причине не появилась. Парень посмотрел в зеркало. Оттуда на него откровенно пялилось какое-то кровавое существо. Что-то такое Джисон уже видел, но на этот раз видение не показалось ему странным. Он пожал плечами и опустил взгляд вниз.       Желудок скрутился в поисках новой еды, живот снова заурчал. Джисон больно вздохнул и схватился за него, не в силах выдохнуть или вдохнуть воздух от тянущего ощущения в мышцах. Джисону ужасно не хватало мяса.       Он вышел из туалета и осмотрелся. Коридор, в котором до какого-то времени находились все ребята, по периметру покрылся слизью и зелёными зарослями. Хан сглотнул, почувствовав, как что-то щекотнуло его кожу на тыльной стороне руки. Он осмотрел руку и заметил какой-то белый кусочек, очень напоминавший пепел. Подняв взгляд чуть повыше, Джисон увидел, что пепел осыпается откуда-то с потолка и падает на пол, рассыпаясь по всей его площади. Джисон вздохнул, приложив огромные усилия для этого. Становилось всё труднее дышать.       Ощущение уютности и тепла моментально испарились, словно здесь их и не было никогда. Они просто-напросто не подходили к этому месту. Джисон постарался продвинуться вперёд, но запнулся носком об толстый плющ, тянущийся по полу. Кое-где валялись куски земли.       Всё сильнее хотелось есть.       Джисон зачесал свои волосы назад и, завернув к лестнице, пошёл вниз по ступеням. Он даже не успел осознать, как через какое-то время уже находился на улице. Тишина. Там не было ни души. Пришлось вернуться обратно.       Джисон развернулся и поднялся по лестнице, заходя обратно в убежище. В голову ударила резкая боль, растекающаяся от висков к затылку и к лобнгй части. Джисон зажмурился и чуть не упал на пол, пошатнувшись. В этот же момент где-то недалеко сверкнула молния. Через несколько секунд послышался гром. Всё вернулось на свои места: за окном дождь, бьющий по стёклам, та же уютная комната. Только на кроватях никого нет.       — Привет, Джисон, — за спиной послышался нежный дрожащий голос.       Парень повернулся и увидел перед собой девушку. Она выглядела ужасно холодной и безжизненной. Её волосы сильно отросли и спутались между собой. Они сбились в неаккуратные, некрасивые пряди. На теле виднелось множество синяков и гематом. На её шее — огромный укус, и не было куска мяса на том же месте. Отсутствовали мышцы на плече и где-то в районе талии.       На лице расцветало огромное количество различных царапин и синяков. Застывшая кровь виднелась везде, где только можно было её разглядеть. Вся площадь тела девушки была покрыта мелкими кусочками земли, словно она пролежала в ней несколько лет.       Девушка тёмным взглядом смотрела прямо перед собой. Её взгляд был устремлён в глаза Джисона, однако в её глазах парень не смог разглядеть ничего живого. Ноги девушки были повёрнуты носками внутрь. В глазах — боль и пустота. По щеке прокатилась первая слеза.       — Почему ты так поступил... — из её рта полилась красная густая, как томатный сок, кровь, — Почему ты предал нас?       Этот голос был до боли знакомым, однако Джисон не мог вспомнить его. Имя крутилось на языке, в голове отчётливо висел образ человека, что когда-то выглядел совсем иначе. Что-то очень родное, но всё такое же незнакомое. Джисон вопросительно посмотрел на девушку.       Она стояла в порванных джинсах, лёгкой рубашке и чёрных конверсах. На кедах были какие-то странные, но красивые рисунки, выведены чем-то красным.       Что же это всё-таки за знакомый голос? Джисон никак не мог припомнить этого.       Вдруг засохшая кровь у девушки на теле приобрела ярко-красный оттенок. Раны начали кровоточить. Что за чертовщина? А она смотрела на Джисона и больно улыбалась. По её бледному и холодному лицу текли такие же холодные слёзы.       В голову опять что-то резко ударило. Джисон согнулся пополам, хватаясь руками за голову, и как только поднял глаза, перед ним предстала та же самая девушка, но только... улыбка счастливая. Её одежда не была порванной, девушка казалась воплощением чистоты и невинности...       И вдруг она резко исчезла. Кровавая девушка сменяла чистую, и наоборот. Они словно боролись между собой.       — Стойте! Хватит! — Джисон схватился за голову руками и упал на колени. Перед глазами всё плыло, рвота подступала всё ближе к горлу и уже давила на корень языка. Ещё немного — и Джисона вырвет.       Девушки перестали сменять одна другую. Джисон поднял свой взгляд на собеседницу, что осталась в своём чистом облике. Она стояла, сложив свои руки в небольшой замочек. Её одежда была чистой, но на ногах всё ещё красовались чёрные конверсы с красными рисунками.       Черён.       — Черён! — вскрикнул Джисон и дёрнулся, — Черён, пожалуйста...       — Ты не спас меня. Всё из-за тебя.       — Пожалуйста, хватит, — воздуха катастрофически не хватало, горло и грудную клетку сдавливало от каждого вздоха. Сердце колотилось как бешенное. На голову Джисона будто положили какой-то тяжёлый кирпич, а вся его внутренность говорила о том, что это — мясо. Это — его добыча. Это — его ужин, — Черён! Вытащи меня отсюда, пожалуйста! Прошу!       Джисона затрясло. Он стоял на коленях, хватаясь руками то за свою грудь, то оттягивая волосы на голове. Слёзы лились из глаз, кожа горела и щипала. Он ощущал себя как в огне. Он ощущал себя как в аду.       Черён лишь счастливо улыбнулась, но вскоре эта улыбка сменилась на печальную. И перед Джисоном опять возник образ мёртвой Ли Черён.       — Хватит меня мучать! — крикнул он, не зная кому, — Хватит! — он опять схватился за голову и закричал.       Джисон свалился на пол, свернувшись калачиком. Черён стояла на месте и смотрела на то, как мучается её друг.       Она не двигалась, постепенно проростая цветами.       Её ноги стал обвивать плющ, поднимающийся с пола. Из ран девушки вырастали различного цвета и формы цветы, пробивая кожный покров. Было больно, иногда Черён невольно корчилась от неприятного колкого ощущения где-то под кожей. Сначала вырастал аккуратный зелёный стебелёк, а затем распускался большой красивый бутон. Чаще всего распускались лилии. Лепестки в лунном свете отливали бело-красным цветом. Такие красивые, не описать словами. Как и Черён.       Теперь перед Джисоном стояла уже не кровавая девушка. Она была такой же красивой, как и при жизни. Только теперь из её ран торчали красивые лилии, а ноги были обвиты тёмно-зелёным плющом. Вскоре Черён вся проросла цветами. Ей так это шло... Это было ужасно неестественно и странно.       Джисон поднял глаза на Черён, однако сейчас она стояла всё такая же чистая. Снова. Джисон встал на четвереньки, пытаясь совладать с собой и со своим голодом. Но, кажется, инстинкты выиграли. Хан сначала глухо, но потом и совсем громко зарычал. Стены задрожали от такого громкого звука, а Черён даже и не дёрнулась.       Парень поднял голову и кинулся на девушку. Прыжок был настолько резким, что он и не понял, в какой момент успел оторваться от земли и переместиться на Черён. Сознание постепенно заплывало чем-то странным и неизвестным. Разум Джисона уже не принадлежал ему. Им управлял кто-то другой. Хан не мог совладать с собой, хотя его будто бы вторая личность подсказывала о том, что так делать нельзя. Что это Черён, что она доверяет ему. Но внутри него уже давно поселилось нечто нечеловеческое, с чем нельзя было никак совладать.       Джисон накинулся на девушку, она взвизгнула и упала на пол спиной. Её придавило другое тело. Прозвучал глухой удар. Черён ударилась затылком об пол, и из её головы полилась алая кровь. Тем не менее Черён не потеряла сознание. Она всё так же больно улыбалась. От этого становилось немного жутковато, но не Джисону, который уже вспорол чужой живот своими острыми клыками. Он откусил кусочек плоти и, прожевав его, с чмоканьем проглотил. Голова сразу же перестала болеть, видимо, Джисон получил свою порцию крови на этот вечер.       Джисон продолжил наслаждаться вкусностью, которую никогда не пробовал. Это мягкое, человеческое, женское мясо просто таяло во рту, словно мясо младенца. Парень проглатывал всё новые порции мяса, причмокивая и цокая. Слюни текли с огромнейшей скоростью, вытекая изо рта и капая на пол.       Торс девушки был уже обглодан полностью. Пришло время приступать к верхней части. Джисон подполз ближе и посмотрел в лицо уже мёртвой девушки. На лице Черён сохранилась улыбка, в которой отражалась лишь боль, а в глазах — та же привычная пустота.       Джисон надкусил мясо на шее. В рот брызнула вкусная, тёплая, сладко-солёная свежая кровь. Хан закатил глаза и блаженно промычал, чувствуя, как полость рта и глотка заливаются приятной липкостью. Кровь заполнила весь рот. Джисон только и успевал её глотать. Через несколько минут поедания вкуснейшей шеи, он перешёл к миленькому личику. Сейчас оно его особенно раздражало, хотя что-то внутри Джисона билось за то, чтобы этот ужас наконец-то прекратился.       Хан будто поцеловал Черён в губы, но буквально через секунду он вырвал их. Снова потекла кровь, заливая чужие зубы, стекая на шею. Зубы девушки оголились. Теперь стало ещё страшнее. Внутри Джисон ощутил отвращение к себе и к тому, что сейчас видит. Стало не по себе. В потолок смотрела уже не Черён.       — Что ж, теперь деликатес. — проурчал Джисон и облизнулся. Он открыл рот девушки и пролез туда своим языком. Ухватив чужой язык зубами, Джисон смочил его слюной — и откусил. О да, этот приятный вкус наконец-то попал в рот Джисона. Это блаженство.       Но вот это блаженство прервалось. Что-то вытащило парня из его приятного ощущения. Голова снова заболела и закружилась. Холод окутал плечи, пришлось посильнее натянуть на себя простынь. Джисон резко схватился руками за голову и рухнул на пол с сильным грохотом.       — Джисон-а, просыпайся, — пробудил его тёплый голос. Чья-то мягкая рука потормошила Джисона по волосам, — Ну ты и соня, конечно. Давно уже все проснулись.       Джисон приподнялся на локтях и расширенными глазами начал осматриваться вокруг себя. Его сердце бешено стучало, словно сейчас выпрыгнет из груди. Взгляд нервно что-то искал, бегая по комнате.       За окном — пасмурная погода. Ходили тёмные тучи, дождь не прекращался ни на секунду. Но слякоть была только за окном. Внутри здания — сухость и зона комфорта. Только на душе что-то неспокойно.