Груминг для котенка

Ваньнин лениво ковырялся в овсянке, пытаясь изловить в ней курагу и изюм. Хотя ни то, ни другое отправлять в рот не собирался. Дедушка сидел рядом и пребывал в на редкость благодушном настроении. Вальяжно раскинувшись на стуле, альфа листал газету и курил. Хуадзуй принципиально не читал новости с планшета или телефона, хотя и то и другое у него было. И вообще считал мещанством использование техники за столом. Всё время говорил, что это пролетарская привычка. И только люди, у которых собственных мыслей в голове не хватает, нуждаются в постоянном потоке информации извне. Ваньнин на это только кивал. И прятал телефон. Каждый раз, услышав шаги дедушки, он откладывал технику и делал вид, что занят чем-то другим. Сейчас ему правда хотелось взять в руки телефон. Хотелось снова открыть переписку с Мо Жанем. Перечитать сообщения и набраться смелости. Видимо, прав был всё же дедушка. Своих мыслей ему сейчас ой как не хватало. — Деда-а… — однако рот он всё же открывает. — Хм? — альфа отрывает взгляд от печатных страниц и переводит его на внука. — Деда, меня тут Сюэ Мэн и Мо Жань кое-куда пригласили… — голос у него звучал не сильно уверенно, но это был максимум, который он был способен из себя вытянуть. К тому же он правда надеялся, что план Мо Жаня с упоминанием Сюэ Мэна, который дедушке понравился куда больше, правда сработает. Ведь если он куда-то пойдёт с сыном его друга, то… То всё будет хорошо? — И куда же? — на удивление спокойно уточняет Хуадзуй. Но Ваньнин на уровне шестого чувства ощущает зарождающееся недовольство. Недовольство, которое едва заметно сквозило в том, как чересчур аккуратно и медленно откладывает газету альфа. В том, как взгляд холодеет и становится как будто бы поверх. — В караоке, — отвечает Ваньнин, с крепнущей уверенностью, что ничем хорошим этот разговор не закончится. — То есть двое взрослых альф пригласили школьника в караоке, я всё правильно понял? — прямая бровь взлетает в вопросительном жесте. И эта риторика не оставляет и малейшего места для манёвра. Ни малейшего. Но Ваньнин всё равно упрямо вскидывается и продолжает эту заведомо проигранную битву. — Деда! Всё не так! Там будут их друзья омеги. Мо Жань сказал, что если найду с ними общий язык, то в школе будет… — затараторил омега. — И ты думаешь, что найдёшь общий язык со взрослыми альфами и омегами? — перебил его Хуадзуй. Ему даже голос повышать не пришлось, чтобы внук замолчал. Поджав губы, Ваньнин смотрел на дедушку. Его всегда поражала та харизма и уверенность, с которой говорил его дедушка. Каждое его слово было как забитый гвоздь. Мало кто решался с ним спорить. Ещё меньше могли сделать это на равных. А уж выходили из этих споров победителями — единицы. Вот он, например, за все годы жизни под крылом деда только дважды отстоял своё мнение. Первый раз был, когда он решил оставить у себя Тяньвэнь. Второй — когда решил оставить балет в прошлом. И за каждое из решений ему приходилось сражаться, как сражаются принцы из сказок с драконами. Было глупо даже думать, что ему позволят… Ваньнин молча отодвинул тарелку и встал из-за стола. — И куда ты направляешься? — сухо интересуется Хуадзуй. — К себе в комнату, — бросает через плечо омега. — А после — в монастырь, ведь туда мне и дорога, верно? Лица деда он не видит, только грубый окрик в спину. Но поворачиваться он не спешит. Спешит в комнату. Спешит упасть лицом в подушку и шерсть Тяньвэнь. Глупость! Какой же глупостью было даже подумать о том, что его отпустят! — Тяньвэнь, ну почему он всегда такой… — чуть плаксивым голосом начал омега, поглаживая мурчащего под боком кота. Тяньвэнь ответом его не побаловал. Только повернулся на спину, демонстрируя пушистый животик. Телефон завибрировал на тумбе. От кого: Мо Жань «Доброе утро, котёнок. Как спалось?» Сообщение сопровождалось фотографией. На ней всё ещё сонный и лохматый альфа улыбался и делал из пальцев айдоловское сердце. Чу Ваньнин чуть улыбнулся, глядя в экран. — Надо же, только проснулся — и сразу написал… Сердце забилось чуть быстрее, а от взгляда на очаровательные ямочки на лице альфы захотелось сделать что-то очень глупое. Вроде того, чтобы завертеться в кровати с невнятным писком. Или, напротив, запрыгать, испытывая прочность пружин в новеньком матрасе. Но в итоге он только поджал пальцы на ногах и сделал чуть более глубокий вдох, стараясь успокоиться.

Кто: Вы

«Доброе утро. Неплохо. А тебе?»

Перечитав сообщение, омега немного фыркнул, думая о том, не слишком ли сухой ответ он написал. И пока он ждал ответ, даже несколько раз порывался его исправить. От кого: Мо Жань «Просто отлично. Мне снилось, что я глажу пушистых котят. А ты что увидел?» Через пятнадцать томительных минут прилетел ответ. И, прочитав его, Чу Ваньнин ощутил, как пунцовый жар начался на ушах и пополз по щекам к носу. Каждый раз, когда Мо Жань говорил так, он не мог не смущаться. Не испытывать томления. Но, наверное, это было нормальным? Ведь Мо Жань был таким потрясающим — разве нашёлся бы в мире хотя бы один омега, который мог бы взглянуть на него без трепета в сердце? Пальцы быстро застучали по экрану, чтобы набрать ответ:

Кто: Вы

«Ничего. Мне редко снятся сны»

Это было правдой — он редко видел сны. Но в тот вечер… В их первый вечер… Когда он вертелся в кровати, ощущая жар в тех местах, где его касались, и в собственных ладонях. И чужое дыхание на своей коже… Когда он всё же сомкнул глаза на измятых его вознёй простынях, ему снился Мо Жань. Такой большой и тёплый, словно летнее солнце. И в этом сне его снова держали на руках — с такой лёгкостью и непринуждённостью, словно это самая простая и естественная в мире вещь. Думая об этом, подросток снова ощутил тот жар и томление. И стыд. Как можно? Такие мысли — о практически незнакомом парне? Пусть даже он и невероятно красив, добр, а ещё у него самые смешливые ямочки, и самые тёплые шарфы, которыми он укрывает на прогулках. И самые широкие мягкие ладони, в которых он прячет его руки… Гулко сглотнув, Чу Ваньнин снова открыл диалог и наконец увидел мелькающий карандашик, говорящий, что собеседник набирает сообщение. От кого: Мо Жань «Не расстраивайся сильно. Говорят, если нет снов — значит, мозг действительно отдыхает» Чу Ваньнин сразу же принялся писать ответ:

Кто: Вы

«Славно, если так. Но иногда я завидую людям, у которых яркие, сюжетные сны»

Мо Жань снова вышел из сети. И в целом, в этом не было ничего странного. Всё ещё утро, и наверняка альфе просто нужно привести себя в порядок, приготовить завтрак… Но ожидание тоже томило. Это для него был первый подобный опыт. Раньше, если кто-то и писал ему, то это было либо по учёбе, либо спам, либо извращенцы. Как раз из-за последних дедушка и не разрешал ему особо пользоваться социальными сетями. А сам он и не сильно тянулся к этому. От кого: Мо Жань «Это прям про моего друга А-Сы. Как начнёт пересказывать — так хоть книгу пиши!» «Ты познакомишься с ним, он тоже будет в караоке» «Ой, кстати, об этом — как у тебя там дела?» Ведро ледяной воды. Прямо на голову. Прямо посреди заснеженной улицы. Именно так ощущался этот вопрос. Внутри словно разом всё замерло. Что он должен на такое ответить? «Прости, Мо Жань, ты так старался, но я останусь дома»? На самом деле он сам виноват, в том, что не смог придумать «правдоподобной легенды», про которую говорил альфа. Но врать дедушке ему часто не приходилось. Тем более сейчас пришлось бы втягивать в это враньё ещё и Сюэ Мэна. А значит, всё, что он сказал бы, очень легко могло бы посыпаться после одного единственного звонка в дом Сюэ. Всё же, хоть они с Цзымином и нашли общий язык, лучшими друзьями (за двое-то суток) не стали. А значит, подыгрывать, а тем более покрывать его у альфы причин не было. И ему было страшно даже подумать, чем бы обернулось для него раскрытие такой лжи. Но только он собирался занести палец над экраном, как душа в нём замерла, а рука на автомате швырнула гаджет под подушку. В следующую секунду двери распахнулись, и на пороге показался Хуацзуй. — Ваньнин, — спокойно позвал он. Подросток молча сел на кровати, перетаскивая кота себе на колени. — Так сильно хочешь пойти? — интересуется дедушка, привалившись плечом к косяку. Парадоксально. Хуацзуй никогда не утруждал себя стуком, но и в комнату дальше порога никогда не заходил. А уж обыск вещей омеги считал ниже своего достоинства. Наверное, поэтому у Ваньнина не было привычки прятать сигареты и зажигалки. — Знаешь, твоя мать ведь тоже как-то решил «подружиться» со взрослым альфой. В итоге… Ваньнин зажмурился, считая про себя от двадцати до нуля, и прикусил губу, чтобы снова ничего не сказать деду. Пытаясь отвлечься на мягкость белой шерсти под пальцами… Дедушка ненавидел его отца. Презирал всеми фибрами своей души. Когда оформлял опеку — даже сменил ему фамилию. Чтобы весь род «Ся» остался в прошлом. Ваньнин даже думал, что если бы наследственность была не микроскопическим кодом в генах, а каким-то осязаемым органом — дед бы собственными руками его вырвал, как вырывают зубы. Чтобы в «его» внуке не было ничего от этого проходимца. Но это невозможно. Он всегда будет плотью от плоти и кровью от крови своих родителей. Обоих родителей. И всегда будет выслушивать это недовольство. — Всё же хочешь пойти? — снова спрашивает Хуацзуй у притихшего внука. — Не хочу быть изгоем, — не смотря на деда, отвечает Ваньнин. — Они взрослые, а значит, уже прошли всё то, что мне только предстоит. Возможно, они помогут мне… Он говорит на выдохе. И всё ещё не поднимает глаз. Потому что не хочет смотреть на деда. Не хочет знать, что во всегда холодных золотых глазах. Разочарован ли он во внуке? Презирает ли омежью слабость? Жалеет ли он… — Хорошо, — произносит альфа. Произносит — и Ваньнин в неверии вскидывает голову, глядя на деда. — Но учти! — строго добавляет Хуацзуй, сведя свои прямые брови к переносице. — Сюэ Цзымин должен забрать тебя из дома и вернуть сам! Из рук в руки! И не позже десяти вечера! Ваньнин ощутил, что готов расплакаться от счастья. Он подорвался с места и тут же обнял дедушку. — Спасибо, спасибо, спасибо огромное! — залепетал омега, подавляя в себе желание запрыгать на месте. Ответом ему были сначала пара неуверенных похлопываний между лопатками, а после — уже куда более решительное давление на плечи. — Ну полно, полно, — неловко кашлянул Хуацзуй, отстраняя внука. — И учти, это исключение, а не правило. Когда ты пойдёшь в школу — и если ты думаешь, что там тебе дадут поблажки из-за того, что ты приезжий, ты ошибаешься. И я тоже не позволю тебе тратить время для учёбы на развлечения. Так что это первый и последний раз. — Да, я понимаю, дедушка! — Ваньнин кивнул, всё ещё улыбаясь. — Надеюсь, это правда поможет тебе влиться в коллектив, — завершает свою речь альфа и покидает комнату подростка. Хоть последние слова и оставили после себя горькое послевкусие, Ваньнин всё равно ощущал себя способным пробежать марафон и допрыгнуть до луны. Закрыв оставленную нараспашку дверь, он вернулся в кровать и достал из-под подушки телефон. Принялся быстро-быстро стучать по экрану, набирая ответ.

Кто: Вы

«Кое-как получилось получить разрешение. Но есть один нюанс…»

*** Было трудно выбрать, что надеть. Оказалось, что у него решительно нет одежды, в которой он мог бы пойти на встречу в крутой караоке-бар. Но даже если бы он и обладал… провокационной одеждой, выйти из дома в каком-нибудь кроп-топе или свитере с открытой спиной ему бы просто не позволил дедушка. В итоге выбор он остановил на оверсайз-футболке и широких серых штанах. Это было самое… подходящее, что ему удалось найти. Сильно краситься он тоже не решился — потому что с такой одеждой яркий макияж бы выглядел аляповато. Кусая нервно ноготь большого пальца, он смотрел в зеркало и думал, не переодеться ли… Или, может, всё же подкраситься… Но и то и другое он не успевает сделать — потому что телефон начинает вибрировать от сообщений. От кого: Мо Жань «Пару минут — уже подъедем» «Надеюсь, ты уже готов»

Кто: Вы

«Да, я уже жду»

Сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов, он засовывает телефон в карман. — Тяньвэнь, пожелай мне удачи! — махнул он на прощание коту. Но тот только неодобрительно фыркнул и принялся вылизывать заднюю лапу. Вниз по лестнице он спустился, как будто и не дыша. Дедушка сидел на диване, по своему обыкновению с книгой в одной руке и с сигаретой в другой. Словно английский аристократ каких-нибудь эстетичных сороковых годов. — Кхм… — чуть кашлянул подросток, привлекая к себе внимание. — Они сейчас подъедут. Оповещает он и неловко перекатывается с пятки на носок. Комплиментов ждать не приходится. Однако, исходя из того, как внимательно его просканировал взгляд поверх очков (без единого замечания!) — его внешний вид сочли приемлемым. Хуацзуй захлопнул книгу и отложил её на кофейный столик. Медленно, не отрывая взгляда, альфа поднялся с дивана и подошёл к внуку. И сердце билось тяжело и тревожно — в наблюдении и ожидании. Слов и действий. Вердиктов. Вспотевшие ладони сжались в кулаки, когда альфа поднял руки и… Ваньнин зажмурился — и стало больно в волосах. Но не сильно. Он распахнул глаза и увидел дедушку ещё ближе. — Хвост съехал, — пояснил альфа, снова дёргая волосы, чтобы поджать резинку. — Вот так лучше. — Спасибо… — не успел он выдохнуть благодарность, как раздалась трель домофона. — Я открою! Сказав это, Ваньнин буквально сбежал, оставляя деда с всё так же поднятой рукой. Через пару минут он вернулся в гостиную уже с двумя альфами по обе стороны от себя. — Добрый день, профессор Чу, — почтительно поклонился Сюэ Мэн. — Здравствуйте, профессор Чу, — Мо Жань тоже выжал из себя всё имеющееся почтение. Хуацзуй на сей раз не сидел. Он встретил молодых гостей стоя и с тем самым непроницаемым холодным взглядом, который был уж очень хорошо знаком омеге. Как и эти скрещённые на груди руки. Как и… Впрочем, долго думать ему не дали. — Молодые люди, полагаю, мне не нужно объяснять, почему мой внук должен вернуться вовремя — и насколько я буду огорчён, если вы вернёте его навеселе? — Конечно, — кивает Сюэ Мэн, как самое надёжное доверенное лицо. — Вернёмся ровно в десять. И наливать тем, кому нет восемнадцати, не будем! Строгий взгляд переместился на другого представителя сильного статуса. И если Сюэ Мэн под этим взглядом едва заметно, но напрягся, то Мо Жань пребывал всё в том же приподнято-расслабленном расположении духа. — Я сегодня и трезвый водитель, и телохранитель, и за всех присутствующих могу поручиться. Так что кот… Ваньнина вернём в полной целости и сохранности, — несмотря на небольшую оговорку, альфа говорил ровно и уверенно. И даже обаятельную улыбку с лица не убрал. Смерив ещё раз обоих альф недовольно-недоверчивым взглядом, Хуацзуй нырнул рукой в задний карман брюк и достал бумажник. — Держи, — альфа протянул внуку свою карту. — Много не трать. Но если что-то захочешь — лучше купи сам. Угощать тебя никому не позволяй. Ваньнин принял дедушкину кредитку и быстро-быстро закивал, едва удерживая себя на месте, чтобы не побежать прямо сейчас на выход. И чтобы снова не кинуться на дедушку с объятиями. — Хорошо! — только и говорит он. — Буду вовремя! И, не прощаясь, разворачивается на выход. *** — И всё же, мне кажется, план у вас странный, — бурчал на заднем сиденье Сюэ Мэн, копаясь в телефоне. — Сколько бы ни думал, никак не могу найти в нём логику. — Конечно, не можешь. Ты же всю школу только за книжками и просидел, — хмыкнул в ответ Мо Жань и подмигнул омеге на пассажирском. — Ой, заткнись, а! — оскорблённый до глубины души, Сюэ Мэн пнул сиденье водителя. — Слышь, испортишь мне обивку — я испорчу тебе твой клюв! — сразу же взъерепенился Мо Жань. — Ребят, давайте не за рулём, — постарался успокоить нарастающий скандал Ваньнин. — Мэн-Мэн, даже если это не поможет мне подружиться с одноклассниками, разве плохо будет, если я… немного развлекусь? — Я молчу, — поднял он руки вверх. — Делайте что хотите, но меня в следующий раз в это не вмешивайте! Ваньнин на это только тяжело вздохнул. Ожидаемая, вообще-то, реакция. И, наверное, он бы и сам не был рад, если бы ему пришлось так суетиться из-за практически незнакомого человека. — Мило выглядишь, кстати. Голос Мо Жаня отвлёк от размышлений. Чу Ваньнин снова не очень уверенно глянул на свой простенький образ. — Спасибо. Я постарался выбрать что-то не… Спасибо, — замялся подросток, ощущая, как по лицу ползёт краска. С заднего сиденья раздалось недовольное цоканье… *** Район, в который они приехали, видимо, и специализировался на каких-то развлекательных заведениях. Пока они ехали, вокруг были одни клубы и рестораны. А если присмотреться вглубь переулков… Там мигали вывески ещё кое-каких, специфических для западного человека, но весьма обычных для азиатов. Тем более — в тусовочном районе. Ваньнин старался не пялиться и не вертеть головой слишком уж сильно. Всё же так делают только провинциалы, а он — всё же мальчик из одного из самых крупных городов мира! Но даже если он и держал подбородок высоко, ладони всё равно постыдно потели. Сдавая верхнюю одежду в гардероб, он мельком осмотрел, как одеты прочие гости — и снова стало неловко за свою слишком простую одежду. — Пошли, нам туда, — тёплая рука ложится на плечо, снова отгоняя роящиеся в голове негативные мысли. Он неуверенно переставляет ноги, поднимаясь на второй этаж, где у них уже была забронирована своя комната. И когда альфа распахнул двери, Ваньнину показалось, что он попал в абсолютно другой мир. Кожаные кресла и огромная плазма, на которой мелькали слова песни. И люди… Альфы и омеги — все они выглядели как герои самого популярного сериала с Нетфликса. — Всем здорова! — голос Мо Жаня весёлый и громкий, легко перекрыл музыку. — Знакомьтесь, это Ваньнин, и он недавно вернулся из Америки! Давайте хорошенько позаботимся об этом котёночке! Ощущение того, как по нему поползли взгляды… Оценивающие взгляды. Холодящие кожу. Заставляющие замереть, словно олень в свете фар. — П-привет! — кое-как выдавливает он, даже забыв, что вообще-то нужно улыбаться, когда знакомишься с новыми людьми. — Вау! Прям из Америки? — восторг в чужом голосе ощущается, как весеннее солнце после долгой зимы. Омега подлетает со своего места и берёт его за руки. И они у него такие нежные и мягкие, словно Тяньвэнь лёг на ладони. — Д-да. Из Лос-Анджелеса, — неуверенно кивает Ваньнин, глядя на омегу перед собой. Он красивый. Чёрные шелковые волосы в аккуратной укладке и пухлые губы в красной помаде. На секунду Ваньнин подумал, что не было бы ничего проще, чем представить такого красивого парня в качестве модели или… — Круть! Я Жун Цзю. Будем знакомы, — очаровательно улыбнулся ему новый знакомый. — А-Цзю, ну что ты так налетел на мальчика? Он аж дар речи потерял, бедняга, — голос прозвенел, как серебряный колокольчик. Переведя взгляд на его обладателя, Ваньнин обомлел. Если прежний его знакомый был похож на инстаграм-модель, то этот парень тянул на титул «Мистер Вселенная». От раскосых глаз в умелой подводке до завитых по идеальной спирали локонов. От шпилек на ногах до кофты с открытыми плечами — он был идеален. — Ой, отстань, я пытаюсь наладить контакт! — надул и без того пухлые губы Жун Цзю. — А-ха-ха-ха, — залился смехом обладатель космической внешности. — Давайте шагайте сюда! Он хлопнул по месту рядом с собой. — Если что, это Сун Цютун, и у него комплекс главного героя, — фыркнул Жун Цзю. — Так, ну с лучшей половиной ты познакомился, — довольно хлопнул в ладоши Мо Жань. — Остальных запомнить будет ещё проще. Рядом с нашим «главным героем» — Наньгун Сы, мой лучший друг. Ваньнин посмотрел на симпатичного, но несколько флегматичного альфу, который только кивнул в его сторону без особого интереса. — Я думал, я твой лучший друг, — подал голос отложивший микрофон альфа. Он выделялся больше всех, потому что явно обладал западными корнями: золотые кудри, зелёные глаза и очень правильное, чётко очерченное лицо. Хоть и было очевидно, что это альфа, его красота была скорее мягкой, почти омежьей. — Ты мой лучший собутыльник, — хмыкнул Мо Жань. — Это Мэй Ханьсюэ младший. — А почему младший? — в непонимании уточнил Ваньнин. — Потому что у их родителей очень плохо с фантазией, — пояснил Сюэ Мэн. — Их? Но ответом стало не пояснение, а снова распахнувшиеся двери. Альфа — с коротко стриженными блондинистыми волосами, холодными зелёными глазами и абсолютно идентичным лицом. Впрочем, из-за другого стиля его внешность уже не казалась такой мягкой. — Это, кстати, Мэй Ханьсюэ старший, — махнул в сторону вошедшего Сюэ Мэн. — Приветствую, — вежливо кивнул альфа и тут же перевёл всё своё внимание на Сюэ Мэна. — Вот как… Очень приятно, — кивнул Ваньнин, чувствуя себя скованно. Мо Жань сразу же начал болтать с Наньгун Сы, а без поддержки знакомого ему стало неловко… — Так что, ты видел каких-нибудь актёров? — первым снова начал разговор Жун Цзю. — Только одного, если честно, — ответил он так, будто в этом действительно была его вина. — Сида Суини. — Ооо, того самого! — воодушевлённо поддержал Сун Цютун. — Обожаю этот сериал. — Правда? Я так и не посмотрел… — Ваньнин снова начал ощущать себя аутсайдером. — Поверь, ты ничего не потерял, — закатил глаза Жун Цзю. — Все таланты в пухлой заднице и смазливом личике. — Ой, много ты понимаешь, — покривился в ответ Сун Цютун. — А какой он в реальной жизни? Тон, обращённый к младшему, был уже гораздо более мягким. И даже мечтательным. — Ну-у-у… На самом деле он был в обычном спортивном костюме. Я даже не сразу понял, что это правда он. А ещё он утащил мою зажигалку… — под конец он начал уже откровенно тараторить. Ладони снова вспотели. — Зажигалку? Ты, котёночек, куришь? — лукаво щурясь, спросил Сун Цютун. — Н…нда, начал на… балете, — кое-как признался он. Стало ещё более неловко. Представать перед новыми знакомыми как типичный подросток, курящий «чтобы казаться круче», он не хотел. — О, ты занимался балетом? — глаза Сун Цютуна на секунду вспыхнули настоящим интересом. И от этого внутри что-то одновременно замирает и холодеет. Неужели ему повезло, и он тоже из балетных? Неужели это настоящая общая тема? — Да, а… а ты тоже? — он чувствует, как учащается сердцебиение. Неужели небеса были так милостивы, что послали ему такую тему для разговора с крутым и взрослым омегой? — Ну почти. Я занимался гимнастикой, — мягко пояснил Сун Цютун. — Но это очень близко, да? Как у вас проходили взвешивания? Мы вот за день сидели на сухой диете и слабительные принимали, чтобы, не дай бог, лишние десять грамм не нашли. — О, у нас принимали мочегонное и пили двойной эспрессо, — тут же вдохновлённо подхватил Ваньнин. — Но нужно было время подгадать. Один раз мальчик даже описался в классе, потому что выпил слишком много. — Жесть, — усмехнулся Сун Цютун. — А зубную пасту от голода ел? — Нет, но однажды откусил от мыла, которое вкусно пахло жвачкой. — А чем вам прилетало? — глаза омеги загорелись натуральным интересом, губы растянулись в радостной улыбке, будто это была самая обычная и приятная тема на свете. — Прилетало… — снова влез в разговор Жун Цзю. — Это типа по попе за ошибки? — Да если бы по попе, — закатил глаза Сун Цютун. — Попа мягкая, по ней не больно, — фыркает Чу Ваньнин в ответ. — Вот когда по запястьям или голеням… — Ага, ага! Наш тренер ходил со скакалкой, и под конец тренировки мы все походили на красных зебр! — Сун Цютун потёр руки от локтя до плеча, словно прогоняя с них ощущение припекающей боли. — А у нашего была огромная линейка. И каждый раз он припечатывал ей «недостаточно воздушные запястья» и «недотянутые» подъёмы, и говорил, что если так и продолжится, то мы никогда не станем примами. — Глаз от воспоминаний об этом дёрнулся. — Дай-ка угадаю, он был русским, да? — лукаво прищурился Сун Цютун. — Да, а как ты понял? — удивился Ваньнин. И не успел он задать свой вопрос, как руки омеги, словно крылья райской птицы, распахнулись перед ним, а прекрасные глаза едва заметно заблестели непролитыми слезами. — Котёночек мой бедный, иди обниму! — протянул Сун Цютун. И Ваньнин молча упал в руки старшего. Раньше он часто замечал, как омеги его возраста обнимаются при встрече и прощании. И даже просто сидя в компании. И сейчас… он понимал их. В руках омеги было тепло. А его волосы пахли парфюмированным шампунем и его собственными сладкими феромонами. И на секунду. Всего на секунду. Ему показалось, что он оказался в далёком прошлом. В днях, что никогда не вернуть. В днях, когда мама был жива и обнимала его каждый день, звонко смеялась, и весь мир казался сказочным путешествием. — Что, всё настолько плохо? — не понимая происходящего, спросил Жун Цзю. — Ещё бы! — фыркнул Сун Цютун, гладя собранные в хвост волосы младшего. — Тренеры в балете и гимнастике по дефолту нарциссы, а русские вообще со всех сторон не нормальные. Ты либо становишься чемпионом, либо ты мусор. — Трэш, — покривился омега. — Это гимнастика! — Это балет! — сказали они хором и хором же улыбнулись, переглядываясь. В груди зрел восторг. Ещё никогда он не чувствовал себя так хорошо в компании незнакомцев. — Интересно, а кому-нибудь прилетало больше вашего? — поинтересовался тот странноватый блондин, имя которого Ваньнин уже успел позабыть. Точнее, не то чтобы хорошо запомнил. Они снова переглянулись. Секунд тридцать смотрели друг на друга, а после, не сговариваясь, словно были однояйцевыми близнецами с особой ментальной связью, произнесли: — Фигуристы! — произнесли они и даже вздохнули практически одновременно. Да, если и есть в мире люди более несчастные, то это точно фигуристы. Буквально квинтэссенция всего худшего, что есть в обоих направлениях, и умноженный на два риск травматизма. — Ну всё, хватит уже о плохом! — снова вмешался Жун Цзю. — Давайте лучше песню выбирать, пока наша очередь! Он протянул омегам планшет, и Сун Цютун по-хозяйски принял его, листая предложенные треки. — Та-а-ак, посмотрим. Если ты из Штатов, то должен знать Райана, верно? — Сун Цютун подмигнул ему. И Ваньнин только и успел, что кивнуть. По правде говоря, вряд ли всё дело было в том, что он жил в Штатах. Ему вообще трудно представлялось, что этого омегу могут где-то не знать. Хоть он и не был его фанатом, он прекрасно был знаком с его творчеством. Вот только… насчёт своих вокальных данных он сомневался. Да и большая часть творчества Райана была весьма вызывающей. Петь рядом с Мо Жанем о том, что ему нравится быть плохим? Или о любви сквозь расстояния? Спасибо, но нет! — Может, тогда Disturbia? — предложил Сун Цютун, словно прочёл его мысли. — Да, можно… — выдохнул Ваньнин. — Эй, так не честно! Ты же знаешь, что я не знаю английский! — надул губы Жун Цзю. — Это твои проблемы, я тебе уже не раз говорил, что нужно учить! — отмахнулся от него Сун Цютун, словно от назойливой мухи. — Мы можем спеть следующую на китайском, — попытался сгладить углы Ваньнин. — Вот ещё, следующая — наша! — ответил ему флегматичный альфа… Наньгун Сы. Его имя он кое-как вспомнил. — Пха-ха-ха! Прости, котёнок, в караоке как на войне: все средства хороши, и каждый сам за себя! — заливисто засмеялся Мо Жань. И его смех, словно эхом, отражался в голове и резонировал с чем-то за рёбрами. — Тогда решено! — Сун Цютун уверенно нажал на выбранную песню и протянул второй микрофон младшему. Хромированный металл в руках специфически пах — из-за того, что он схватил его вспотевшими ладонями. На экране замелькал обратный отсчёт. Было чертовски нервно. Но вот — уже речитатив. И он набирает в лёгкие побольше воздуха. — What’s wrong with me? — произносит он на редкость естественно. — Why do I feel like this? — вторит ему Сун Цютун, и его голос уже уверенный и мелодичный. — I’m going crazy now… — выдыхает он. И ему думается, что сейчас текст песни удивительно похож на него. Может, зря он всё это время игнорировал творчество этого исполнителя? — No more gas, in the red. Can’t even get it started… — ему всё ещё страшно, но он старается петь и вроде как попадает в ноты. Сун Цютун рядом с ним, напротив, максимально расслаблен. И его хорошо поставленный вокал был словно создан для исполнения песен подобного рода. — Put on your brake lights. You’re in the city of wonder… — игриво подмигнув ему, протянул Сун Цютун. — Better think twice! Your train of thought will be altered! — словно заражённый чужой уверенностью, уже более твёрдо продолжил Ваньнин. И ему даже понравилось, как звучал его голос! — Ain’t used to what you like… — Сун Цютун чуть прикрыл глаза, роняя на лицо тень от длинных ресниц, и растянул губы в яркой помаде. В эту минуту он выглядел как настоящий король сцены. — Disturbia! — Disturbia! — закончили они вместе припев. И Чу Ваньнин ощутил, как в нём вспыхивает огонь. Что-то похожее он уже испытывал, когда долго-долго репетировал одну и ту же партию, которая никак не получалась. Но после, когда движение выходило — естественно и практически идеально — он ощущал себя так, словно готов был покорить целый мир. И сейчас, напевая попсу в микрофон, рядом с красивым, взрослым и уверенным омегой, он ощущал себя так же. Песня закончилась, и все присутствующие наградили их аплодисментами. — Ты молодец, — похвалил его Сун Цютун. — Спасибо! Ты тоже так классно поёшь! — затараторил он от восторга. — Да-да, вы оба крутые, но на следующем кругу выбираю я! — снова обиженно надул губы Жун Цзю. — Ладно-ладно, — снова отмахнулся от друга Цютун. — Так, а теперь мы! — довольно улыбаясь, протянул Мо Жань. Он и его друг решили петь уже не со своего места, а встать. И флегматичное лицо Наньгун Сы даже немного изменилось. Тёмные глаза заблестели, а губы растянулись в немного хищной улыбке. — Ох, опять они… — тяжело вздохнул Жун Цзю. — Уже пора привыкнуть, — только и усмехнулся Цютун. — Привыкнуть к чему? — в дружеский разговор влез Ваньнин. На экране уже побежал обратный отсчёт. — К их музыкальному вкусу, — закатил глаза Сун Цютун. Комнату наполнили звуки тяжёлой, но чертовски знакомой мелодии. Тоже — слишком популярной, чтобы её не знать. — Everything has been said before. There’s nothing left to say anymore, — Наньгун Сы очень хорошо работал своим голосом, подражая чуть задавленной манере самого Мэнсона. — When it’s all the same, you can ask for it by name. Однако он ни в какое сравнение не шёл с Мо Жанем, глаза которого метали пурпурные искры. А улыбка, которая до этого поражала своим светом и дружелюбием, сейчас походила на предвкушающий оскал. И этот контраст будоражил до мурашек по позвоночнику и сухости во рту. — Babble, babble, bitch, bitch. Rabble, rabble, party, party! — он не пел, он натурально рычал, как инфернальная сущность, проживая каждое грязное словечко. — Sex, sex, sex, and don’t forget the violence. Blah, blah, blah, got your lovely-dovey sad and lonely… Его мимика, его жесты — они были восхитительны. Он словно действительно насмехался над текстом на плазменном экране. Потом куплет они начали петь уже вместе. Тоже почти рыча, прыгая на месте и подражая игре на воображаемой гитаре. Ребята действительно ушли в отрыв. — Are you motherfuckers ready for the new shit?! — спросил Наньгун Сы. И от того флегматичного альфы уже не осталось и следа. Его лицо покраснело от напряжения. — This is the new shit! Stand up and admit! — Мо Жань, казалось, ощущал себя настоящим королём сцены перед многотысячной толпой. И Чу Ваньнину до одури хотелось присоединиться к ним. Двое друзей горели так, что ему тоже захотелось — хотя бы искру от их огня. Он был согласен даже просто сесть у ног, послушным щенком, если не позволят стоять рядом. Когда песня закончилась, он вполне искренне зааплодировал. — Это было очень круто! — восхитился Чу Ваньнин. — Понравилось, котёнок? — Мо Жань подмигнул ему, заставляя щёки покраснеть. — Может, следующую с нами? — А он вытянет? — с сомнением спросил Наньгун Сы. — Вытянет! И вообще сам чуть не задохнулся, — поддел друга альфа. — Ничего подобного! Просто душно тут… — возмутился Наньгун Сы, передавая микрофон старшему из блондинов. — Да-да-да, конечно. Так и запишем! На сарказм Мо Жань получил только фак от друга — и сам ответил тем же. Дальше Сюэ Мэн со старшим Мэй Ханьсюэ (он наконец-то вспомнил его имя!) пели какую-то китайскую попсу, которая была ему не совсем понятна. А он продолжил беседу с новыми знакомыми. Оба омеги были не просто красавчиками — каждый из них был по-своему успешен. Сун Цютун, например, держал собственную студию йоги, а Жун Цзю учился на маркетинге и вёл довольно успешный блог — почти миллион подписчиков. Жун Цзю даже предложил сфоткаться с ним и показал, как лучше выбирать ракурс. Впервые он понравился себе на фото. Хоть и был, очевидно, самым «гадким утёнком» из троих… Им принесли коктейли. Практически у всех — кроме него, Мо Жаня и Наньгун Сы — были алкогольные. Даже Сюэ Мэн пил шоты с близнецами. Точнее, младший взял его на слабо, что тот не сможет осушить три стопки быстрее, чем он — а тот, как ребёнок, повёлся. Когда очередь снова дошла до них, они действительно пели втроём. Он не знал текста, но очень старался — и его искренне поддерживали. А когда Мо Жань спросил, не знает ли он ещё одну популярную песню Мэнсона… Колени дрожали. Но он кивнул. — Просто пой вместе со мной — и всё будет окей, — Мо Жань подмигнул, выводя его в центр. Почему-то эти парни принципиально пели только стоя. Впрочем, глядя на то, как они отрывались на своих партиях… Это было объяснимо. — Sweet dreams are made of this. Who am I to disagree? — начинал снова Наньгун Сы. — I travel the world and the seven seas. Everybody’s looking for something… Гитарный перебор, статичный, словно метроном, тем и захватывал. А когда добавились барабаны — он мог ощутить, как и сердце бьётся в ритм с ними. — Some of them want to use you… — вступил Мо Жань. Ваньнин чуть зазевался и продолжил с ним только со второй строчки: — Some of them want to get used by you… Несмотря на простой текст и обманчиво лёгкий мотив, исполнять песню было тяжело. Особенно когда ребята переходили на скрим. Он себе такого позволить не мог. Ему казалось, что он только мешается, не даёт друзьям оторваться как следует. Но Мо Жань — стоящий рядом, ободряюще кивающий, берущий его вспотевшую ладонь в свою, показывающий, как двигаться… — словно хотел, чтобы он тоже… Всё это заставляло продолжать. Всё это заставляло поверить, что он тоже может так же гореть. Что он имеет право на этот огонь. — I’m gonna use you and abuse you… — протягивал Наньгун Сы. — I’m gonna know what’s inside… — почти рычал Мо Жань. — I’m gonna use you and abuse you… — последнюю строчку они уже пели вместе. Чу Ваньнин впервые ощутил, что его низковатый голос звучит правильно. Жёсткая барабанная партия стучала по ушам, а сердце заходилось: — I’m gonna know what’s inside you! — Молодец, котёнок. Ты точно раньше не ходил в караоке? — Мо Жань положил ему руку между лопаток, провожая к месту. — Не перехваливай меня… — смущённо буркнул подросток. — На самом деле, для того, кто в целом раньше не пел — правда неплохо, — сухо отозвался Наньгун Сы. — Если подучишь немецкий, сможешь с нами ещё парочку песен спеть. Ваньнин постарался улыбнуться. Говорить о том, что он вообще-то знает немецкий — и ещё японский сверху — он не стал. Во-первых, зазнаек не любят. А во-вторых, он бы не решился ещё раз вклиниваться между друзьями. — Вот уж нет! — Жун Цзю сцапал его как заботливая мамочка-наседка. — Нечего портить ребёнка! Чу Ваньнин немного смутился. Но, находясь во второй раз за день — и за всю жизнь — в объятьях омеги, снова решил прикусить язык и оставить комментарии при себе. Мо Жань лишь рассмеялся и вызвал официанта, повторяя коктейли и заказывая закуски. — Котёнок, тебе же не острое, да? — уточнил он. И Чу Ваньнин смущённо кивнул. Почему-то сейчас это прозвище… ощущалось слишком личным. Было в этом что-то странное — то, как к нему обращались в кругу друзей. Словно они… пара? И для них это в порядке вещей? Впрочем, такое явно смущало только его. Все остальные и ухом не вели. Сун Цютун обнимался с Наньгун Сы, придерживая ему стакан, чтобы альфа мог пить, не разжимая объятий. — Счастливчики, — кивнул на них Жун Цзю. — Да, они милые, — согласился Чу Ваньнин. — Выйдем покурить? — предложил омега, доставая из клатча пачку тонких сигарет с кнопкой и цветную зажигалку. — Угу, — кивнул он, поднимаясь. На деле перекур оказался тем ещё квестом: чтобы выйти на улицу, пришлось пробираться через плотную толпу. Что ж… место и правда было популярным. В какой-то момент Чу Ваньнин даже не был уверен, что вообще дышит — продираясь сквозь потные танцующие тела. По крайней мере, когда они всё же вывалились через задний ход в переулок, он вдохнул полной грудью. Правда, смысла в этом было немного — почти все вокруг курили. — Так… как вы познакомились с А-Жанем? — опираясь о кирпичную стену, спросил Жун Цзю. Ласковое обращение немного полоснуло по ушам. Омега, кутался в тонкую кожаную куртку, был расслабленным и ненавязчиво соблазнительным. Почему-то только сейчас подумалось, что, наверное, такой омега мог бы привлечь внимание Мо Жаня. — Он встречал нас с аэропорта, — честно ответил Чу Ваньнин, совершенно иррационально устыдившись и своего тёплого пальто, и своей угловатости. — Его дядя и мой дедушка друзья. — Ммм, вот как… — хмыкнул Жун Цзю. — Дашь мне свой Вичат? Скину тебе сегодняшние фото. Чу Ваньнин зажал сигарету в зубах и быстро начал рыться по карманам, доставая телефон. Почему-то ему уже не было так спокойно, как в комнате… — Всё, добавил, — Жун Цзю вернул телефон и выдохнул дым вперемешку с паром. — Знаешь, он обычно не приводит своих пассий в компанию. Уже куда более ласково добавил омега. Словно вернув себе весь тот дружелюбный флер. Но ощущение неправильности осталось. Чу Ваньнин сделал глубокую затяжку. — Я не его пассия, — выдохнул он слова с дымом. — Мы просто общаемся. Жун Цзю снова усмехнулся. И красивые глаза, похожие на персиковую косточку, сверкнули чем-то странным. А может, всё дело было просто в обилии неона вокруг? — Как знаешь, — всё так же улыбаясь, омега затушил окурок о стену и бросил его под ноги. — Пошли, а то нас потеряют! Прищурившись совершенно по-лисьи, старший хлопнул по плечу, призывая поторопиться. И Ваньнин действительно поторопился затушить сигарету. Им ещё возвращать одежду… Вот только не успел он вернуться, как телефон завибрировал в кармане. Будильник. На столе стояли недопитый коктейль и недоеденные закуски. А ещё подходила его очередь, но… Волшебство хрустальных башмачков и серебряных кафтанов рассыпается в полночь. А у него и этого времени не было. Было обидно — но скорее за то, что сейчас он должен был оторвать ребят от веселья. — Мо Жань, — позвал он альфу, и тот сразу отвлёкся от разговора с другом. — Что такое, котёнок? — Время, — Чу Ваньнин поднял телефон, показывая, что пора возвращаться. — Что, ты правда сейчас поедешь?.. — нахмурился Наньгун Сы. — Да, я же обещал, — не убирая с лица улыбки, Мо Жань поднялся. — К тому же эти дрова тоже нужно вернуть домой. Он усмехнулся, поднимая с места успевшего вырубиться Сюэ Мэна. — Давай, пора домой… — пытался он увещевать красного, словно варёный рак, брата переставлять ноги. Но выходило так себе. Альфа упрямо хотел вернуться в горизонтальное положение. Даже если это означало валяться на стоптанном полу. — Оу, пока, котёночек! — Сун Цютун тоже поднялся, чтобы попрощаться, пока альфа воюет с братом. — Пока, — Чу Ваньнин впервые сам потянулся за объятиями. Было неловко — но его обняли в ответ. — Напиши потом как-нибудь. Проведу частный урок растяжки, — хитро подмигнул напоследок Сун Цютун, заставляя румянец снова проступить на скулах. — Да, хорошо. — Пока! Фотки скину! — помахал ему Жун Цзю. — Всё, всем пока! — кое-как закинув руку брата себе на плечи, Мо Жань сухо попрощался с друзьями. Уже в спину ему летело: «Обязательно возвращайся!» и прочие тёплые пожелания. Подойдя к хостес, Мо Жань попросил счёт за них троих. — За них двоих, а мне отдельно — за кальмара и два безалкогольных «Лагуны», — вмешался Чу Ваньнин. — Да я заплачу… — Нет! Дедушка дал мне деньги как раз, чтобы за меня не пришлось платить, — возмутился он, нахмурив прямые брови. — К тому же вы и так уходите раньше из-за меня… — Ну как знаешь, — пожал плечами Мо Жань. — Но вот про беспокойства не думай. Мы бы всё равно не задержались. Из-за этого мистера «Да умею я пить!» Альфа показательно дёрнул сползающего вниз брата за пояс вверх. — И всё же… за себя я хочу заплатить сам, — стыдливо отводя взгляд, ответил омега. После неуклюжей оплаты чеков они вдвоём кое-как запихнули пьяную тушку Сюэ Мэна на заднее сиденье. — Прости всё же, что так рано уехали из-за меня, — попытался снова извиниться Ваньнин. — Эй, я сижу здесь, с тобой, у нас есть по сижке и музыка куда приятнее той попсы, которую выбирают Жун Цзю и близнецы, — начал перечисление Мо Жань, растягивая губы в улыбке. — Лично мне такой расклад нравится куда больше. А тебе разве нет? Свои слова он сопроводил предложением зажигалки. — Д-да… — выдохнул Ваньнин, принимая её. Огонёк мелькнул в полумраке салона. Сначала он прикурил свою, потом помог прикурить и Мо Жаню. Позволил себе полюбоваться им из-под ресниц: такой уверенный и расслабленный, с сигаретой и за рулём, с индастриалом из магнитолы. Свет от панели только добавлял картине последний штрих. — Но я рад, что тебе понравилось. Ты выглядел таким оживлённым, — прервал короткое молчание Мо Жань. — Никогда раньше так много не общался с кем-то, — честно признал Ваньнин. — То ли ещё будет, — хмыкнул Мо Жань, туша сигарету о пепельницу. — Спасибо тебе… — тихо произнёс Чу Ваньнин, тоже туша сигарету. — Я правда… Это было невероятно. — Я же обещал. Поверь, будешь рядом — и такие посиделки будут казаться тебе посредственностью, — с расслабленностью и уверенностью сказал Мо Жань. Сюэ Мэн что-то неразборчиво промычал с заднего сиденья. — Вот, видишь, даже он согласен! — хохотнул Мо Жань. И Чу Ваньнин тоже не смог удержать улыбку. За окном мелькали пейзажи города — неон, свет фонарей… Запах Мо Жаня — свежий хвойный лес, смола, согретая солнцем. Он пах так, словно сам был залитым солнцем лесом. Этот запах хотелось вдыхать, и с каждым вдохом пробуждалось трудноконтролируемое желание уткнуться носом в его мощную шею. Ему до боли хотелось застыть в этом моменте. Остаться с Мо Жанем — один на один, навсегда. Только музыка, дорога и они двое. Бесконечная ночь с неоном за окном… На мгновение он даже понял отца с матерью, которые колесили по стране и миру, не думая ни о чём. Потому что сейчас ему до полного счастья не хватало только одного — упасть виском на чужое плечо. Но громоздкий кроссовер не позволял даже якобы случайно прильнуть к водителю. Всё же это не голливудский фильм шестидесятых. Да и в целом — мир всегда плевать хотел на его желания. Поэтому дорога заканчивается почти болезненно и слишком быстро… Машина медленно припарковалась у калитки. Чу Ваньнин замер — и внешне, и внутренне. Сердце стучало одновременно в висках, в груди и в горле. Он не мог ни вымолвить ни слова, ни даже выдохнуть. И Мо Жань… Он тоже замирает. Тоже смотрит. А рука — всё ещё на коробке передач, так близко от его колена… Чу Ваньнин никогда не любил чужие прикосновения. Ни заламывающих руки преподавателей, ни статусных одноклассников, которые сначала дёргали за хвост, а потом с ухмылкой шлёпали по заднице. Но сейчас… ему хотелось, чтобы… Калитка только начала скрипеть, а он уже на автомате дёрнул за ручку двери. Поэтому, когда дедушка выглянул, всё выглядело так, будто он уже выходил. — Опоздал на десять минут, — недовольно произнёс Хуацзуй, привычно хмуря прямые брови. — Я… — только Ваньнин открыл рот, чтобы оправдаться, как хлопнула другая дверь машины. — Прошу прощения, пробки. Но мы спешили, как могли, — очаровательно улыбаясь, оправдался за него Мо Жань. — Где Сюэ Цзымин? — резко ответил альфа. Настолько резко, что трудно было сказать, принял он оправдание или просто проигнорировал. — Ох, мой братец переоценил свои силы и уснул, — Мо Жань неловко улыбнулся и потёр затылок. А Чу Ваньнин немного разозлился. Теперь, из-за чужого неумения пить, его вряд ли куда-то отпустят в ближайшее время. Но, что удивительно, Хуацзуй не стал хмуриться — напротив, стоял и долго смотрел немигающим взглядом на молодого альфу. — Благодарю, что вернули моего внука в целости, — произнёс он и тут же повернулся к Ваньнину: — Ваньнин, в дом! — Пока! — только и успел тот махнуть на прощание, услышав в ответ такое же короткое «пока» в спину. Хуацзуй молчал. Пока они заходили в дом. Пока разувались и скидывали верхнюю одежду. Пока шли на кухню. Пока альфа размеренным и уверенным движением ставил чайник. Пока он закипал, кухню наполняло лишь шуршание воды. В руках появился тремор… — Понравилось? — разрезал тишину вопрос Хуацзуя. — А? — Ваньнин вздрогнул. — Я спросил, понравилось ли тебе, — Хуацзуй поставил перед ним чашку с чаем и переспросил уже мягче. Это придало уверенности. Не настолько, чтобы схватить чашку, но достаточно, чтобы уверенно кивнуть. — Да! Стоило первым звукам сорваться с губ, как он почувствовал облегчение. Словно он снова может говорить. Словно сможет… — Да, очень! Деда, я познакомился сразу с двумя омегами! И они оба такие крутые! Один из них — бывший гимнаст, у нас с ним столько общего! А ещё мы пели — и это было так весело! Чу Ваньнин говорил так, словно, если не выплеснет всё сейчас, его эмоции разорвут изнутри. — А ещё у него есть абсолютно странные друзья-близнецы! Знаешь, имена у них китайские, а внешность — среднеамериканская! А ещё… Рука дедушки взметнулась вверх — и он замер. Только сейчас понял, что всё это время улыбался. А рука… она мягко опустилась на его макушку, чуть поглаживая. — Хорошо, что тебе понравилось, — с какой-то печальной радостью выдохнул Хуацзуй. А Ваньнин медленно выдохнул застывший в лёгких воздух. Каждый раз, когда дедушка поднимал руку, он не знал — опустится ли она с лаской или с болью. Всё, что ему оставалось, — это ждать. Всё, что оставалось сейчас, — радоваться, что боль не пришла. — Я… я, наверное, пойду, — неловко поднялся из-за стола. — Чай не будешь? — чуть наклонив голову, спросил альфа. — Ммм… нет. Хочу в душ и спать, — покачал головой Ваньнин. И действительно первым делом отправился в душ. Смывать с себя эмоциональное напряжение под обжигающе горячей водой. На кровать он натурально свалился. А Тяньвэнь, словно ревнивый муж, начал топтаться по нему и громко мяукать. Даром, что сам — омега. — Тяньвэнь, я правда устал… — попытался он отмахнуться. Бесполезно, конечно. Телефон пиликнул. От кого: Жун Цзю вложение фото вложение фото вложение фото вложение фото «Ты ещё не спишь, малыш? Как и обещал, скидываю фото» На фотографиях он обнимается и позирует с Жун Цзю, Сун Цютун — и поёт с Мо Жанем и Наньгун Сы. Открыв фото с Мо Жанем, он замер, не решаясь провести пальцем по лицу альфы — с дерзкой тёмной улыбкой, с горящими глазами… Сердце снова как-то неровно, резко забилось, словно икнув кровью.

От кого: Вы

«Уже ложусь, спасибо за фото»

От кого: Жун Цзю «Не за что, малыш. Спокойной ночи 💕✨🧸» Улыбнувшись горе смайликов, Чу Ваньнин тоже пожелал спокойной ночи, отправив стикер. Он уже собирался убрать телефон, как пришло ещё одно сообщение. От кого: Мо Жань «Ты уже лёг?»

От кого: Вы

«Да, собираюсь спать»

От кого: Мо Жань «Понятно. А я тут проезжал тот парк, в котором мы гуляли… Не удержался, решил тебе написать. Сам не знаю зачем» Руки дрогнули снова — но теперь иначе. Он повернулся с живота на бок, вызвав недовольное мяуканье у устроившегося на его пояснице Тяньвэнь. Сжался в позу эмбриона, словно спасаясь от чего-то. Понимая, что спастись — уже не получится. От кого: Мо Жань «Знаешь… жаль, что мы так быстро разбежались. И поговорить толком не смогли. Ты так славно заобщался с теми двумя, что я не влез. Так что теперь ты должен мне встречу один на один!» Он замер, думая, что ответить. Глупое сердце снова стучало в висках, разгоняя все мысли.

От кого: Вы

«Я тоже хочу тебя ещё увидеть»