The Shadow Prince's Ruin K.A. Merikan Dark Companions #2 Тень руин Принца

Хоук Годы наблюдения за миром через решетку, годы бетона, стали и людей в одинаковой форме мелькают перед моими глазами. Вонь туалета в моей камере может быть всего лишь воспоминанием, но прямо сейчас она перебивает свежий аромат кренделей и кофе. И когда я бросаюсь вперед, хватаясь за стул, позволяя весу своего тела нести меня вперед, все, что я вижу, это будущее в клетке. Будущее, которого я должен был сделать больше, чтобы избежать. Полицейские тянутся за своим оружием, когда я сталкиваюсь с ними, раскачивая сиденье из дерева и металла. Я ударяюсь обо что-то с глухим звуком, похожим на удар головой, которую топчут до смерти, и сила столкновения отражается в моем самодельном оружии, эхом в моих мышцах. Полицейская отшатывается назад к Сильвану, в то время как глаза мужчины-полицейского расширяются. Я сталкиваюсь с дулом его 9-мм SIG Sauer, но стул толкает его руки вверх, прежде чем он успевает нажать на курок. Мой желудок сжимается от жжения пороха, но когда пуля свистит в моем левом ухе, я знаю, что у нас не будет другого шанса выбраться из этого беспорядка. Мне нужно сейчас вложить в это всю свою силу. Я безжалостно кручу стул. Кость трещит, когда рука копа поддается под давлением стали, но он падает только тогда, когда я бью его лбом по лицу. Я достаточно почуял запах крови, чтобы знать, что у всех она одинаковая. Будь то коп, бухгалтер, пойманный на финансовых преступлениях, или безжалостный убийца. Внутри мы все просто мясо и сломаемся при достаточном давлении. По крайней мере, старушка съежилась под прилавком и не вмешивается. Женщина-коп ошеломлена, она держится за голову одной рукой, но другой направляет пистолет на Сильвана. Он поднимает руки, бледный как снег, и двигается к прилавку. «Пожалуйста, нет, меня похитили! Я не имею к нему никакого отношения!» Это больнее, чем удар грязным заточкой, который должен был оборвать мою жизнь несколько недель назад. Как только она посмотрела на меня, оценивая, кто представляет угрозу, Сильван схватил контейнер с корицей и бросил коричневый порошок ей в лицо. Она начала кашлять, облако специй вилось вокруг нее, как разъяренные пчелы. Это мой мальчик. На мгновение я был уверен, что он набросится на меня после нашей ссоры, но он подбежал прямо ко мне. «Люси! Лежать!» — кричит мужчина-полицейский. По крайней мере, он не геройствует. Молодец. Я отбрасываю его пистолет и тяну Сильвана за руку. Мне так приятно, как будто я всегда должен был его держать. «Н-нам… н-нужна… помощь…» — задыхаясь, цедит женщина в рацию, но я не слушаю. Я бы изрубил столько тел, сколько потребуется, если бы это означало свободу для меня и Сильвана, но в этот момент полиция знает, что есть проблема, и никакие мои действия здесь не изменят этого. «Садись», — рявкаю я, скользя на водительское сиденье, и выезжаю с парковки в тот момент, когда дверь Сильвана закрывается. Машина резко останавливается и жмет на клаксон, когда я выбегаю на улицу, подрезая его, но держать головы опущенными больше не проблема. Не тогда, когда на кону наше выживание. В это время на дорогах не так много машин, и темнота мне помогает, делая другие машины легко заметными по их фарам, когда я проезжаю светофоры и меняю полосу движения по пути к... «Женщина с крендельками. Она скажет им, куда мы направляемся. Черт», — стискиваю я зубы, ударяя по рулю, когда мой желудок падает. Какого хрена мне делать? «Езжай туда. Доверься мне. Прямо в «Ржавый жеребец», — говорит Сильван с такой убежденностью, что я с трудом могу усомниться в этом. У меня нет времени передумать. Мы мчимся по прямой дороге, и я либо поверю, что мой сумасшедший парень-эльф знает какое-то тайное место в этом баре, либо просто проигнорирую его и поеду дальше в надежде оторваться от копов. У меня есть несколько ударов сердца, чтобы принять это решение, потому что мы приближаемся к месту и быстро. Я замечаю старый ржавый дорожный знак только из-за яркой рекламы горчицы рядом с ним. Часть меня хочет довериться своему инстинкту и бежать, как мышь, спасающаяся от стаи кошек, по незнакомому лабиринту, но когда Сильван кладет руку мне на бедро, решение принимается за меня. Колеса скрипят, и воздух наполняется запахом жженой резины, но я замедляюсь достаточно, чтобы повернуть, не катясь, и проехать по заброшенной парковке. Сломанная палатка, которая, скорее всего, больше не занята, прислонена к старому фургону, но окрестности бара могли бы стать декорациями для следующего постапокалиптического фильма. Я знаю, что сейчас это бесполезно, но я отказываюсь парковаться на открытом воздухе и ехать за зданием под слабый рев полицейских сирен вдалеке. Наша единственная надежда в том, что друг Сильвана на самом деле сквоттер в этом заброшенном баре, и именно поэтому мой милый, хотя и заблуждающийся, мальчик верит, что мы будем спасены здесь. Как только мы выскочили из машины, Сильван схватил свою сумку с заднего сиденья. Это смешно, но я бы лучше потратил несколько секунд на то, чтобы взять и ту, что побольше, чем тратить время на споры с ним. Она такая тяжелая, что может пригодиться как щит или оружие, если дело дойдет до драки. Мы останавливаемся перед высокой деревянной дверью, покрытой металлическими гвоздиками, что делает ее странно средневековой и неуместной в этом переулке. Резьба наверху написана на каком-то языке, которого я не знаю, но если друг Сильвана увлечен всей этой игрой в притворство эльфов, он может нам помочь. Я тяну за ручку, но дверь не поддается, поэтому я стучу в нее кулаком, отчаянно желая узнать, насколько мы обречены. Сильван проводит пальцами по дереву и прибивает гвоздиками. «Подожди. Я понял... Думаю... Я открою». Но полицейские сирены становятся громче. У нас нет времени на то, что он делает. «Нам нужно идти. Пошли», — говорю я, дергая его за руку, пока мой взгляд скользит по промышленным зданиям вокруг нас. «Если мы не поменяемся машинами, мы будем легкой добычей!» Но Сильван толкает меня, его лицо сморщено от гнева, как будто он действительно не понимает нашего положения. «Нет! Нам нужно пройти сюда!» Теперь нам нужно? Я так не думаю. Но я делаю два шага назад, а затем пролетаю через дверь. Часть ее ломается, когда я спотыкаюсь в пыльной тишине. Моя рука болит от силы, но нет ничего более болезненного, чем вид пустой задней комнаты, в которой месяцами не было людей. Коробки, покрытые пылью, несколько разбитых бутылок на полу, паутина в каждом углу, и когда я щелкаю выключателем, я замечаю, что в единственной лампе нет лампочки. Я потерпел неудачу. Я сам. И Сильван тоже, последовав за ним в этой дикой погоне, основанной только на его милом, но затуманенном разуме. Я умру сегодня, потому что я не вернусь в тюрьму! Если копы начнут стрелять, а они, черт возьми, это сделают, я прикрою Сильвана, так что, по крайней мере, он будет знать, что я имел в виду, когда сказал, что мне не все равно. Может, он будет скучать по мне, когда я уйду. Тем не менее, я тяну Сильвана за руку, потому что внутри может быть безопасное место, где можно спрятаться. «Если они тебя заметят, подними руки и медленно спускайся на землю», — приказываю я ему, несмотря на желчь, поднимающуюся к горлу, потому что это я втянул его в это. Я ворвался в его жизнь, заставил его прикрывать меня и даже втянул его в лапы моей семьи, из-за чего он получил травму. «Нет!» Сильван упирается пятками и тянет меня обратно к двери, как упрямого мула. «Мне нужно правильно открыть дверь». Я встречаюсь взглядом с его решительными голубыми глазами. Что я могу потерять в этот момент? Сирены становятся все громче, и я медленно цепенею от того, что должно произойти. Я не смогу бежать дальше. «Я действительно тебе нравлюсь?» — спрашиваю я, следуя его примеру, выходя наружу. Если мне суждено умереть из-за того, что я поехала в Бостон по просьбе симпатичного парня, по крайней мере, я хочу знать это. Сильван закрывает дверь перед нами, и его пальцы снова на шпильках в дереве. Выражение его лица нечитаемо, но оно такое безмятежное в свете неона в конце переулка. «Да. Это пугает меня настолько». Я едва слышу его из-за звука сирен, но мое сердце замирает, когда рядом с визгом шин останавливается машина. Я сглатываю, когда вокруг нас пульсирует разноцветное свечение, давая мне знать, что нас поймали. Сильван поворачивается к двери, и когда он нажимает на один из гвоздей, он поддается под его прикосновением, словно это кнопка. Затем он нажимает еще одну, и еще одну, как будто наугад. Одну внизу, одну у ручки. Он фыркает, встает на цыпочки, пытаясь дотянуться до верха двери. «Подними, пожалуйста?» «Вылезайте с поднятыми руками», — кричит коп с другой стороны бара, пока синий и красный продолжают окрашивать все за тенью здания. Печаль капает в мое сердце, но я делаю, как говорит Сильван, и зарываюсь лицом в восхитительную долину его позвоночника, когда поднимаю его с земли. Он пахнет росой первым делом по утрам, и я надеюсь, что мистическая река, которая мне приснилась в прошлый раз, когда я умирал, на этот раз отнесет меня в хорошее место. «Мне было весело с тобой», — говорю я Сильвану, когда подъезжают еще несколько полицейских машин, и повторяется просьба ко мне сдаться. Может, мне стоит послушаться? Но какой в ​​этом смысл? Сильван нажимает на металлическую кнопку, как только может до нее дотянуться, и что-то... щелкает. Он толкает дверь, и когда я опускаю его, он втаскивает меня внутрь и запирает нас. Сирена и обычный городской шум рассеиваются, как будто это место идеально звукоизолировано. Я вдыхаю воздух, готовый искать укрытие или, может быть, даже оружие, но аромат внутри, густой от дымности костра и каких-то экзотических специй, заставляет меня замереть. И это... ковер под моими грязными ботинками? Моя рука находит руку Сильвана, и я смотрю прямо на пламя, танцующее в камине, достойном какого-нибудь средневекового замка. Я никогда в жизни не был так сбит с толку. Где пыль? Грязные коробки и разбитые бутылки? И должна ли задняя комната старого дайв-бара быть такой просторной? Там, черт возьми, не должно быть потолка из толстых деревянных балок, или тяжелой мебели, украшенной сложной резьбой и меховыми одеялами. «Какого хрена?» — бормочу я, уставившись на рогатую голову, установленную над каминной полкой. Сначала она кажется смутно человеческой, но она вдвое больше моей и у нее широкий, как у гориллы, нос. Сильван встает на цыпочки и закрывает мне рот рукой. «Стой смирно и тихо», — шепчет он, когда мы слышим шаги, и копы бьют кулаками по двери. Мы мертвы. Мы чертовски мертвы. Я смотрю в окно, выходящее в переулок, и клянусь, что раньше там никого не было, но я вижу копа. Туман покрывает стекло, но он там, смотрит прямо на нас. И все же… каким-то образом он проходит сквозь нас. Я вздрагиваю от грохота ломающегося дерева и следующих за ним криков, но хотя звуки эхом разносятся вокруг меня, они глухие, как будто они исходят из огромного холодильника. Копы… ищут нас в соседнем здании? Они все еще могут найти нас здесь, поэтому я осматриваюсь в поисках оружия или укрытия. Несколько свечей разбросаны по толстому деревянному столу в центре комнаты, их зеленое пламя отбрасывает свет на незаконченное письмо, написанное пером и чернилами вместо ручки. Но затем мой взгляд останавливается на огромном топоре с гравированным лезвием, и я направляюсь к нему, готовый сорвать его со стены. «Я думаю, мы в безопасности», — говорит Сильван, выдыхая за моей спиной. «Мне нужно, чтобы ты оставался здесь. Тассарион не должен тебя видеть, пока я не сниму этот ошейник». Он не в восторге от того, что я держу топор, который на самом деле намного тяжелее копий, которые я держал в руках пару раз, но называть нашу ситуацию безопасной просто смешно. «О, так это он проблема? Вокруг нас повсюду копы», — шепчу я. Сильван бросает сумку на большой кожаный диван и проводит пальцами по своим серебристо-светлым волосам. «Я объясню позже, ты можешь спрятаться за этим». Он указывает на доспехи, достойные Саурона из «Властелина колец». Массивные, покрытые шипами, и все же каким-то королевским. Что это за место? Я хочу спросить, но он уже направляется к двери на другой стороне комнаты. «Со мной все будет в порядке», — говорит Сильван, оглядываясь на меня. «Но мы не можем позволить ему увидеть твою тень». Для меня это звучит как тревожный звоночек. Это его бывший, и этот бывший будет так ревновать, что ему нужно будет успокоиться, прежде чем он увидит меня. Однако в этих обстоятельствах я должен позволить Сильвану взять на себя инициативу. Я все еще думаю о двери. Сильван знал какие-то секретные кнопки, чтобы войти, но… как это произошло? Разве я не заметил, когда мы были снаружи, что он повел меня к другому входу? Неужели я был слишком взбешен, чтобы обратить на это внимание? Я сжимаю деревянную ручку в своих руках, когда он открывает дверь, впуская запах горячего железа. Я завороженно смотрю, как оранжевое сияние усиливает тени на решительном лице Сильвана, но момент прерывается, когда мужской голос спрашивает: «Кто ты? Что ты здесь делаешь?»