Часть 18
3 июля 2025 г., 18:19
Сильван
Я не могу поверить в ту легкость, с которой он уносит меня с дивана, но мой разум слишком затуманен, чтобы думать, и я перехожу от полного шока от того, как он вытаскивает меня, к мягкости мехового коврика перед камином. Я трогаю свой член, стону, когда удовольствие искрится внутри него и тянется вниз к моей пустой дырке, но затем Хоук становится на колени рядом со мной, и он одним движением перекатывает меня на мой живот. Прежде чем я успеваю подумать, он поднимает меня на руки и колени и раздвигает мои бедра.
Низкий стон вырывается из его горла, и я вздрагиваю, чувствуя его взгляд на моем обнаженном теле. Я знаю, что я невысокий и худой, и мое искусство тени близко к нулю, но пока этот мужчина хочет видеть меня такой, прикасаться ко мне, удовлетворять себя, используя мое тело, я буду счастлив.
Жар пламени ласкает мой бок, когда я растягиваюсь, как кошка, скуля, когда тяжелая ладонь Хоука ложится между моих лопаток, только чтобы спуститься вниз, к моим бедрам.
Я не могу поверить, что я ждал этого так долго и нуждался в изгнании, чтобы найти кого-то, кто сможет заполнить пустоту в моем сердце. И моем теле.
Я стону, когда его скользкий член катится вверх и вниз по моей щели, но затем головка толкается, снова открывая меня. Растяжение жжет, но это далеко не так болезненно, как я боялся. Возможно, я обжора для наказания, но часть меня наслаждается дискомфортом, как будто это еще один слой к подавляющему ощущению этого большого, широкого члена, заполняющего меня. Цена, которую нужно заплатить за удовольствие иметь его глубоко внутри меня.
Я все еще могу быть новичком в этом, все еще приспосабливаюсь, но я не мог мечтать о лучшем любовнике. Хоук отвечает на мои недозволенные фантазии, позволяя мне комфортно предаваться им и показывать ему эту сексуальную сторону меня. На этот раз мне не нужно быть защищенной и контролировать.
Для него я гибкое тело с раздвинутыми ногами и доступной дыркой, и я не подвергаю это сомнению. Я не думаю слишком много.
В этом месте я даже свободненстонать так громко, как хочу. Здесь нет никого, кто бы смеялся надо мной за то, что я осквернил наследие Голдвид, подчинившись кому-то другому, к тому же человеку.
Я выгибаю свою задницу выше для него, и я никогда не чувствовал себя более живым. Я теряю себя в нем, наслаждаясь тем, как он толкает мое тело к его пределам. На этом мягком меху я просто животное, предающееся самой первобытной форме обмена.
Он зверь в человеческом обличье, и я бессилен против него.
Я скулю и падаю вперед, когда он опускается вниз, и его яйца ударяют мои. Я даже не могу начать описывать ощущения, когда меня вот так берут, но когда невидимый огонь танцует по моей плоти, я извиваюсь и извиваюсь, ведомый странной смесью боли и удовольствия, непохожей ни на что, что я когда-либо испытывал.
Мои тайные мечты, те самые, которые я оставил невысказанными из-за страха позора, постигшего всю мою семью, материализовались в виде высокого волосатого мужчины, который хватает меня, как будто имеет на это полное право, и трахает меня, как животное, отчаянно желающее посеять свое семя в готовом к этому партнере.
Я выбрал его для своей тени, но прямо сейчас я бы отдался ему навсегда, даже если бы он вообще ничего не отбрасывал.
«Ох, черт, хотел бы ты это увидеть, извращенный принц», — хрипло говорит Хоук, когда его бедра снова и снова шлепают меня по ягодицам, а его член снова входит, массируя мое место удовольствия. «Твоя задница трясется каждый раз, когда я вхожу».
Я хочу ответить, но я теряю дар речи, когда он полностью вытаскивает меня и широко раскрывает мои ягодицы. Это длится всего мгновение, прежде чем он снова зарывается, заставляя меня кричать, когда его член скользит по моей простате.
«Как что-то такое длинное вообще помещается внутри тебя? Может, твоя дырочка тоже волшебная?
Он хватает меня за бока такими огромными руками, что они почти обхватывают мою талию, когда он сжимает.
«Блядь…» — произношу я в растерянности. «Блядь…» Я никогда не думал, что секс может быть таким интенсивным. Теперь я вижу, что мои самые смелые фантазии были как прикосновения через стекло. Но он не только стимулирует мое тело своей чистой физической силой. То, что он говорит, заставляет меня дрожать и задыхаться. Я хочу быть его игрушкой навсегда.
«Так тебе нравится? Именно этого ты хотел?» — спрашивает он, посмеиваясь, но так, что кажется, что он удовлетворен, а не снисходителен, когда ускоряется, оседлав меня, как будто он готов кончить. О, как я хочу этого. Но также я хочу, чтобы это продолжалось, потому что трение его толчков заставляет меня чувствовать себя невероятно внутри.
Я не могу решить, и с хриплыми стонами, вырывающимися из моей груди снова и снова, я не могу заставить себя ответить на его вопрос. Он входит в меня, как машина, неутомимо и без конца, но когда его руки сжимают мою плоть, а с его губ вырывается хриплый звук, я понимаю, что он кончает.
Тепло стреляет глубоко во мне, пульсируя в каждой частичке моего тела.
Я чувствовал связь с ним, когда я связывал наши тени, но сейчас она усиливается. Я чувствую, как учащается его сердцебиение. Оно пульсирует, как будто хочет дотянуться до меня. Когда мы так близко, оно, кажется, бьется в такт с моим. Почувствует ли он то же самое, когда станет моим Темным Спутником?
Сейчас все романтические мысли ускользают обратно в сточную канаву, когда он лежит на мне. Хоук такой тяжелый, что его вес толкает меня вниз. Мои колени раздвигаются, и мне остается принимать его последние толчки. Моя задница болит, но я тайно люблю это, постанывая каждый раз, когда он толкается, засаживая свое семя.
«Так уютно внутри тебя...» - бормочет он мне в затылок, когда просовывает руку под меня и хватает мой член. «Чувствуешь всю эту сперму? Она будет капать по твоим ногам». Он облизывает мое ухо до самого кончика.
Когда он начинает дрочить мне, я извиваюсь под ним, возбужденный тем, как я едва могу двигаться, когда он весь на мне. Это заставляет меня задыхаться, пока я качаю бедрами между его рукой и тыкаюсь в его пульсирующий член.
Я думаю обо всей сперме, которую он закачивает в меня, как я позволяю ему использовать меня, издеваться надо мной, подавлять меня... А затем он снова показывает мне свою силу, когда обхватывает своей массивной рукой мою шею.
Я кричу, кончая сильнее, чем когда-либо, и когда моя задница сжимается на размягчающемся члене Хоука, это только усиливает мой оргазм. Я сжимаю мягкий мех ковра в руке, потираясь о него лицом, чтобы заглушить свои звуки, но это бесполезно. Я стону. Кричу. Кричу так громко, что мое горло саднит, и он держит меня сквозь это, шепча грязные и сладкие слова.
Как я его лунный принц.
Как я его тесная теплая дырочка для спермы.
Каким-то образом оба кажутся подходящими.
Я не знаю, теневая связь это или любовь, но это кажется чертовски близким.
Его сердцебиение замедляется, как и его дыхание, и он вытягивается, наконец выскальзывая из моего тела. Но когда я ожидаю, что он отстранится, он хватает меня и с силой укладывает на ковер рядом с собой.
«Черт возьми, да», — бормочет он, прижимая меня к себе.
Я устраиваюсь в его объятиях, слишком уставший, чтобы бороться с ним. Никогда до него я не чувствовал себя так комфортно с другим человеком. Мне не стыдно, что он видел, как я распутываюсь, или за то, что я сказал ему в пылу момента. Я прислоняюсь к нему, переводя дыхание.
Я знаю, это глупо, но после секса с ним я каким-то образом чувствую себя больше своим собственным мужчиной, а не семейным слабаком. С улыбкой я настраиваюсь на сердцебиение, которое резонирует в его тени. Мне немного больно, но я так удовлетворен.
Также облегчение от того, что мой ошейник снят, и я наслаждаюсь доступом к своей тени. Играть с ним — это как встреча со старым другом. В момент глупости, которую я не могу объяснить, я формирую несколько усиков, не толще пальцев, и позволяю им гладить спину Хоука.
Он шевелится, моргает, как будто собирается заснуть, и оглядывается через плечо.
«Они не такие уж и большие, — объясняю я, — но ты заслуживаешь всех моих объятий».
Как слащаво, говорит мой внутренний голос. Ты вообще Голдвид?
Но разве так плохо наслаждаться другим человеком без скрытых мотивов? Хотеть дать больше, чем я получаю?
Хоук смотрит на меня.
«Это был ты? Боже, я думал, по мне пробежал гигантский паук», — бормочет он и притягивает меня к своей груди, зарываясь лицом в мою гриву.
«Эм... спасибо? За, ну, ты знаешь».
Почему ты такой неловкий? За что?
Я закрываю лицо и делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться на удовольствии, все еще оседающем в моем теле, вместо того, чтобы разбирать по частям то, что я только что сказал.
«За мои удивительные сексуальные навыки?» — спрашивает он, посмеиваясь, и толкает меня в лоб, чтобы заставить посмотреть на него.
Мое лицо вспыхивает от жара, но я киваю.
«Да, за это. Кажется, мы...» Что? Хорошо подходим друг другу? Это вряд ли объяснило бы, что я чувствую к нему прямо сейчас. Он кажется таким расслабленным и непринужденным, пока я пытаюсь понять все, что произошло между нами с момента нашей первой встречи. «Как... я медальон, который можешь открыть только ты». Слащавый. Снова. Но что, если именно это и есть мои чувства к нему? Все кашеобразные, как забродившие коралловые ягоды. Может, мне стоит смириться с этим и позволить ему быть моей слабостью.
Хоук кусает нижнюю губу, ухмыляясь.
«Кажется, у меня определенно есть нужный ключ, не так ли?» — спрашивает он и целует меня в лоб, прежде чем убедить меня положить голову ему на грудь. Я никогда не слышал более прекрасного сердцебиения, чем у него, и интимная природа этого жеста немного успокаивает меня.
«Но ты действительно потряс мой мир. Такой чертовски податливый, такой возбудимый, такой красивый», — говорит Хоук, поглаживая мою голую кожу. «Ты чувствуешь себя хорошо?»
Немного поколебавшись, я обнимаю его и утыкаюсь лицом ему в грудь.
«Я просто... немного ошеломлен всем. Но ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, как будто ты там, где мне место. Ты не только дал мне столько плотского наслаждения, но и близость душ, не похожую ни на что, что я когда-либо знал».
Не плачь. Не плачь. Не плачь.
Хоук ухмыляется и смотрит прямо на меня.
«О, ты такой милый. Но дай мне время, и я сделаю все возможное, чтобы стать рыцарем в сияющих доспехах, которого ты заслуживаешь. У тебя ведь есть рыцари в том другом мире, верно?»
Я фыркаю, прижимаясь к нему под мышкой. Как будто он принес с собой солнечный свет, и я думал, что ненавижу его, но все равно растаял.
«У нас действительно есть рыцари. Кто знает, может быть, с таким сильным и широким телом, ты когда-нибудь станешь одним из них». Я представляю его своим личным охранником, и мой живот трепещет от волнения. Я знаю, что еще слишком рано загадывать так далеко в будущее. Тем не менее, я вижу его рядом со мной при дворе, и хотя его размер только подчеркивает, насколько я мал, мне нравится представлять, каким впечатляющим он будет в доспехах. Первый стражник-человек при дворе Ноктюрна? Мне придется проверить исторические записи, чтобы убедиться, что это так.
Хоук напевает и целует меня в лоб с глупой улыбкой.
«Вы можете называть меня сэром Хоуком».
Я могу быть с ним нежным, и это так ново, что я все еще привыкаю к этому. Я позволяю щупальцам тени скользить по его спине, затем по всей длине его шеи и щеки. Я не чувствую его кожу сквозь них, но я чувствую прикосновение.
«А ты готов служить делу Голдвида?» Я целую его волосатую грудь с улыбкой.
Задыхаясь, он подталкивает щупальца тени пальцем и улыбается, когда они обвивают палец, как ладошку младенца.
«Если только это не делает меня злодеем. Мне нравится идея побыть хорошим парнем хоть раз», — говорит он, подмигивая мне.
Я смотрю на него с самым невинным выражением лица.
«Я что, похож на «плохого парня»?»
Хоук замолкает, его рот открывается, как будто он теряется в моих глазах.
«Чёрт, я бы сжёг города дотла, если бы ты так на меня посмотрел», — бормочет он и наклоняется вперёд, прижимаясь ртом к маленькому теневому щупальцу, которое я создал. «Ты сказал, что тебя изгнали? Полагаю, ты сделал что-то, что людям не понравилось».
Я стону, заталкивая один теневой щупальце ему за ухо, чтобы погладить его.
«Возможно, я принимал участие в заговоре с целью убийства нашего Лорда. Хотя, справедливости ради, в тот момент он всё ещё был принцем, и мои намерения были благородными. Я и моя семья считали его повесой, транжирой и тем, кто обречёт нас всех, если получит положение верховной власти. И заговор даже не был моей идеей». У меня был вариант получше, который, скорее всего, удался бы, но, может быть, я пока не хочу, чтобы Хоук узнал обо мне. «Моя причастность не была бы раскрыта, если бы не дневники моей сестры. Фарс, на самом деле».
Хоук хмурится.
«Так ты, типа... совершил измену».
«Ну, мы все совершаем ошибки в жизни, не так ли? Я больше не хочу его убивать. Это ведь что-то значит, верно? Я неохотно признаю, что он станет прекрасным правителем, и все, чего я хочу, это вернуть его расположение, чтобы я мог вернуться на свое законное место в Ноктюрнском дворе. Теперь, с Темным Спутником». Я целую его под ключицей.
Хоук прочищает горло, и хотя я понимаю его колебания, он должен согласиться с моим планом, иначе все будет потеряно.
«И ты думаешь, он просто простит тебя? Это возможно?»
«Я был всего лишь незначительной частью плана моей семьи. И когда наш кузен серьезно пострадал во время покушения, я спас ему жизнь. Вот почему меня изгнали, а не казнили, и даже не навсегда. Я уверен, когда Лорд увидит нас вместе, меня как хозяина твоей тени, он поймет ценность того, что мы остались рядом».
Прочистив горло, Хоук позволяет своему взгляду блуждать по моей груди.
«Итак... какова будет моя роль в этом? Ты связал наши тени. Что теперь?»
Я тяну за нить тени, которая соединяет нас, и показываю ему ее с чудесным вздохом.
«Это значит, что ты предназначен для меня. Мой обещанный. Мы всего в нескольких часах от полнолуния в Царстве Кошмаров, поэтому, как только мы будем там, мы дадим наши клятвы, и ты навсегда станешь моим Темным Спутником. Тогда я смогу владеть твоей могущественной тенью и не буду вечно обречен на свою собственную, которая подобна облакам, тогда как твоя — обсидиану. Сказать, что я не могу дождаться, чтобы почувствовать эту силу внутри себя, — это ничего не сказать».
Хоук тянет мое колено и переставляет его на свое бедро, еще больше сплетая нас. О, как же это восхитительно — быть желанным таким образом.
«Так это как настоящая свадьба? И люди узнают, что я твой Темный Спутник? Это не просто тайна между нами?» — спрашивает Хоук, уткнувшись в мою щеку. Его дыхание такое теплое и успокаивающее, я потягиваюсь, наслаждаясь им на своей коже.
Я позволяю нескольким теням сомкнуться вокруг него, словно объятия, и поглаживаю щетину на его лице. Для меня это все еще так ново.
«Эм, да, это чаще всего называют свадьбой, и мы будем считаться женатыми, хотя эта связь не всегда романтична. Я надеюсь, что наша будет таковой. И ты не будешь тайной. Когда мы доберемся до дворца, я с гордостью покажу тебя». Чтобы все могли увидеть, какую тень принял «самый низкий эльф в Королевстве». Тогда никто не будет надо мной смеяться.
Лицо Хоука проясняется, и он поглаживает свою щетину, улыбаясь фантазии, которую создает его воображение.
«Интересно, что сделало ее таким особенным. Тот парень-кузнец тоже хотел ее для себя».
Я стону, вспоминая руки Тассариона так близко к Хоуку. Мне следовало бы отрезать их, пока он был еще жив, но это было бы неразумно и не так просто, как перерезать правую артерию в его горле.
«Ученые расходятся во мнениях о том, что именно заставляет тень расти в силе, но в жизни человека должна быть некая закономерность отчаяния, чтобы это произошло», — говорю я тихо, потому что это может вызвать у Хоука ужасные воспоминания. «И всегда есть околосмертный опыт, о котором ты говорил, что у тебя было несколько. Как это произошло?» Я спрашиваю не просто для того, чтобы изучить его. Я хочу быть рядом с ним, я хочу знать о нем все.
Он преображается у меня на глазах. Исчезла легкая улыбка, и его глаза устремлены в потолок, а дыхание учащается, только чтобы замедлиться, как будто он пытается успокоиться.
«Отчаяние — сильное слово. У всех бывают плохие моменты».
Я глажу его по спине и целую его.
«Если ты расскажешь мне, как ты оказался так близко к смерти, я смогу найти закономерности». Некоторые его части все еще похожи на дремучий древний лес, в который невозможно проникнуть, но я хочу проложить пути, которые позволят мне лучше его понять.
Хоук выдыхает и гладит меня по спине, но его глаза остаются прикованными к деревянным балкам наверху, как будто он не доверяет себе встретиться со мной взглядом.
«Ты познакомился с моей семьей. Они все о детях и живут просто. Я был сбит с толку, когда выяснилось, что мне нравятся мальчики. После этого наше маленькое сообщество все больше и больше напоминало тюрьму. Поэтому я часто ввязывался в драки, и однажды чуть не умер, когда один из моих старших кузенов попытался преподать мне урок, задушив меня.
«Когда я проснулся, стало ясно, что я, возможно, не выживу, поэтому я решил пойти и поискать то, что мне нужно. Я пошел в обычную школу и встретил таких же парней, как я. Я уже был большим и сильным в то время, поэтому люди быстро поняли, что не стоит беспокоить меня из-за того, что я гей. И я был очень популярен, меня приглашали на вечеринки и все такое. И на одной из таких вечеринок я в итоге принял наркотики, но я не знал, что делаю, и принял слишком много. Чуть не умер снова».
Так что он тоже был изгоем своей семьи, так же как я был белой вороной своей.
Я снова ощущаю эту близость душ, убежденность в том, что я не одинок в этой вселенной многих миров. И что я могу забрать его печаль тоже. Я хочу, чтобы он утонул во мне и оставался погруженным в нее до тех пор, пока длится его душевная боль.
«Как я это вижу, у меня была довольно обычная жизнь. Мир суров ко всем, иногда потому, что тебе чего-то не хватает, иногда потому, что ты другой. Но я продолжал пытаться найти свое собственное счастье, независимое от моей семьи. Как вы знаете, все закончилось не очень хорошо, — добавляет Хоук с горьким смешком. — Следующая встреча со смертью? Я хотел покрасоваться перед своим тогдашним парнем и сделал сальто назад, стоя на ветке дерева. Я думал, что просто приземлюсь или схвачусь за ветку, вместо того чтобы упасть, но я действительно упал на голову. Это чудо, что я выжил. Потом я убежал от копов, как раз перед арестом. Это была сумасшедшая погоня, но я чувствовал себя настолько преданным своим бывшим, что, казалось, неважно, умру ли я. Но я этого не сделал. Я разбился и сломал несколько костей, но теперь все зажило.
«А последний раз был два месяца назад, плюс-минус. Другой заключенный пытался убить меня. Видимо, это чудо, что я выжил. Они понятия не имеют, как. Может, я тайно кошка и у меня осталось еще пять жизней? Если не считать аварии с тюремным фургоном, то осталось четыре, — добавляет он, потягиваясь, чтобы казаться небрежным в том, что для него явно сложно. Наконец он встречается со мной взглядом и показывает мне бледный шрам на животе. — Видишь? Уже все зажило. Странно.
«Почему он пытался тебя убить?» — спрашиваю я, проводя пальцами по шраму, чтобы увидеть, нет ли в нем чего-то необычного. У Хоука много заметных отметин на теле, и я надеюсь, что ни одна из них не добавится.
Он пожимает плечами и проводит кончиками пальцев вдоль моего позвоночника.
«Мы никогда не нравились друг другу, и я пошутил, что он воспринял это очень лично. Он заставил моего сокамерника отвести меня в уединенное место и напал на меня, когда я собирался заняться дрочкой. Было немного обидно, что меня так предали. Я всегда был рядом с этим парнем, но он явно не любил меня в ответ. Или ему просто предложили что-то более ценное, чем моя жизнь», — добавляет он с такой горечью в голосе, что капля ее могла бы испортить целую бочку шерина.
Я определенно вижу закономерность в предательстве, и я могу только надеяться, что он все равно доверится мне.
«Ты... любил его?»
Хоук сглатывает. «Я бы не убил ради своего бывшего, если бы не любил его. Что касается парня в тюрьме... не уверен, можно ли это назвать любовью, но это было так близко, как я мог бы быть в том месте. Я доверял ему».
«Я убил для тебя. Ты доверяешь мне?» Я смотрю в его проникновенные зеленые глаза, беспокоясь, что могу показаться нуждающимся, что моя мать всегда могла заметить и подтолкнуть.
Хоук ухмыляется. «Я думаю, ты убил кузнеца и для меня, и для себя, но это хорошее начало. Как думаешь...» Он замолкает, сглатывая, пока я перевариваю его первый комментарий. «Как думаешь, ты мог бы меня полюбить?»
Это как быть пораженным стрелой, смоченной в смеси запрещенных любовных зелий. Это он кажется нуждающимся, и он так же смущен этим, как и я своим желанием привязанности. Внезапно я понимаю, как неправа была моя мать, ругая меня за то, что я хотел, чтобы кто-то всегда был рядом со мной, потому что я никогда не стал бы винить его за то, что он хочет моей любви. И если он этого заслуживает, почему бы мне этого не сделать? Если я не вижу в этом его слабости, почему это должно быть недостатком кого-то другого?
Мое сердце бьется так быстро, когда я прижимаюсь губами к его губам и позволяю эмоциям взять верх вместо логики.
«Ты поверишь мне, если я скажу, что уже верю?» — шепчу я, утопая в его глазах. Если я чувствую это, почему я должна это скрывать? Я уже доверяю ему больше, чем своей семье.
Когда его глаза загораются, наполняясь звездами, я понимаю, что это было правильное решение.
«Ты доверяешь? Правда?» — спрашивает он, переворачивая нас, так что я лежу на мехах, а он на мне, поглаживая мою щеку с нежностью, на которую кто-то с такими большими и мозолистыми руками, на которые он не должен был быть способен. Он прижимается своим лбом к моему и выдыхает, как будто я предложила ему облегчение в виде пресной воды после нескольких дней пребывания на мели в море.
«Я бы убил за тебя, даже если бы это не было мне на пользу. Я отдаю тебе свое тело в самых интимных отношениях, и я обожаю твое. Я глубоко забочусь о твоих чувствах и хочу принести тебе радость. Я ревную к каждому мужчине, с которым ты был, и мне не терпится сделать тебя моим навсегда. Если это не любовь, то что это?» Я провожу руками по его бокам, полуосознавая, как сильно я его ценю. Чувствует ли он, как быстро бьется мое сердце?
Хоук улыбается. На этот раз это не ухмылка, а широкое, честное выражение полной радости. «Мне еще никто так не говорил. Ты не представляешь, что ты только что сделал, прекрасный принц из Царства Кошмаров», — шепчет он и прижимает мои запястья, когда его улыбка становится хищной. «Потому что теперь ты мой, и я позабочусь о том, чтобы ты больше даже не взглянул на другого мужчину».
Внутри меня перехватывает дыхание. Мне нравится быть в его власти, крошечным под тяжестью его огромного тела, потому что я знаю, что он на самом деле не причинит мне вреда.
«Ради тебя я бы вошел в Реку Душ, даже если бы ты наверняка утопил меня. Но я бы увидел эти татуированные руки, проблеск твоих зеленых глаз, и для меня не было бы ничего другого».
Хоук гладит мое лицо и дарит мне еще один поцелуй. «Это так странно, но мне кажется, что я мечтал о… женской версии тебя, когда истекала кровью после того, как этот негодяй разрезал меня. Я тонул, застряв в черной воде со многими другими людьми, и тут один человек схватил меня за руку на берегу. Волосы, как у тебя, но длиннее», — говорит он, вдыхая их запах, пока мороз растекается по моему сердцу. «С ее помощью я выбрался, пока другие люди хватали ее за ноги и тащили под волны. И тогда я наконец проснулся».
Все встает на свои места, когда я глажу его дрожащими пальцами. Он был в Реке Душ. И его вытащили оттуда, когда он должен был умереть.
«И-и... когда это было, напомни мне?»
«Около двух месяцев назад», — сообщает мне Хоук, прежде чем с зевком лечь на меня сверху.
«Ты видел ее глаза?»
«Сапфиры, как у тебя. Судьба, как ты и сказал».
Мое сердце замирает, потому что я больше не могу бороться с осознанием.
Моя сестра.
Он утопил мою сестру.
