Глава 115 - Судьба
1 марта 2025 г., 16:46
Удар за ударом клинки имперской армии обрушивались на них. Почва под их ногами уже была мокрой от брызг крови. Бандит, который всё ещё был жив, был прижат к земле. Он слушал нескончаемые крики, пока даже его штаны не намокли от мочи. Тыльная сторона лезвия прижалась к его шее сзади. Его нос и рот были залиты окровавленной водой, из-за чего он задыхался, пока не потекли слёзы и слизь. Он в ужасе закричал:
— Я не знаю. Я действительно ничего не знаю!
Лэй Цзинчжэ был подозрительным по натуре и очень скрытно сообщал о своём местонахождении, когда находился на горе Ло. Кроме его верных помощников, никто не знал, где именно он скрывается.
Таньтай Ху соскрёб кровавую грязь с подошв своих сапог и сказал:
— Если ты ничего не знаешь, то зачем тратишь наше время? Увести его!
Обе руки бандита были связаны за спиной, и императорская армия потащила его за верёвку к месту казни. Он оттолкнулся обеими ногами, глядя на лежащие по обе стороны от него безголовые трупы. Тыльная сторона клинка, прижимающаяся к его затылку, уже была перевёрнута, и острый край лезвия заставил его вздрогнуть всем телом. Он смотрел, как Таньтай Ху поднимает клинок, и вдруг разразился воплем.
— Лю-эр! Господин! Я знаю, где Лю-эр!
— Этот человек — доверенный помощник Лэй Цзинчжэ? — спросил Таньтай Ху.
— Да, да, доверенный помощник! — Грудь разбойника вздымалась, когда он широко раскрытыми глазами смотрел на этот клинок и говорил. — Лю-эр — наш «почтовый голубь». Он тот, кто передаёт все приказы, отданные Лэй Цзинчжэ! Это также Лю-эр послал кого-то, чтобы передать мне сообщение с приказом привести людей и спрятаться на западе!
Пробыв здесь полночи, Таньтай Ху наконец-то сумел выудить какую-то информацию. Он поднял человека и спросил:
— Где сейчас этот Лю-эр?
— В городе Бяньшуй, — ответил бандит. — Информация, которую я получил несколько дней назад, поступила из города Бяньшуй. Если вы пойдёте искать его сейчас, то обязательно найдёте его!
Город Бяньшуй находился всего в нескольких ли, но, подумав, Таньтай Ху решил, что это не сулит ничего хорошего. Они уже много раз обыскивали это место и, скорее всего, уже насторожили врага. Он поспешно разжал хватку и зашагал прочь, чтобы доложить Сяо Чие.
Императорская армия быстро сменила направление и помчалась к городу Бяньшуй. Они установили сильное осадное положение за городом, затем обыскали все дома и задержали всех недавно прибывших людей с сомнительным происхождением, которые не были зарегистрированы в реестре домохозяйств. Бандиты были опознаны один за другим, но следов Лю-эра и Лэй Цзинчжэ не было.
Видя, что рассвет уже почти наступил, разбойник испугался, что Сяо Чие выместит на нём свой гнев, поэтому он напряг мозг, чтобы предложить варианты. Он сказал:
— У Лю-эра много последователей; все они его шпионы и сыщики. Каждый раз, когда он отправляется на битву, они рассредоточиваются вокруг него, чтобы облегчить передачу информации Лэй Цзинчжэ. Теперь, когда их здесь нет, это, скорее всего, потому, что они пронюхали об этом и сбежали. Вы перекрыли доступ на юг, и мы не осмеливаемся идти на север, поэтому можем только отступать на восток. Если вы сейчас погонитесь, то наверняка сможете их догнать!
Хотя Таньтай Ху презирал такого бесхребетного труса, как он, который ради собственной выгоды продал бы своего хозяина, он всё равно сообщил Сяо Чие всю информацию в том виде, в каком она была. Сяо Чие некоторое время обдумывал это, сидя на коне, прежде чем сказал Таньтай Ху:
— Возьми половину своих людей и отправляйся в погоню за ними по восточной стороне горного леса. Теперь они похожи на птиц, которые шарахаются от простого звука тетивы. Просто немного припугните их, и они будут в такой панике, что не смогут развернуться и встретить атаку лицом к лицу, как обычно. Тебе просто нужно нанести им сильный удар. Оставшаяся тысяча человек — все разрозненные солдаты без связи со своим командиром. Они не смогут устоять против тебя.
Таньтай Ху подтвердил его приказ, но тут же увидел, что Сяо Чие собирает оставшихся людей. И он спросил:
— Раз так, не лучше ли Господину подождать меня здесь? Зачем совершать ещё одну вылазку?
— Глядя на поведение и манеры Лэй Цзинчжэ, можно с уверенностью сказать, что он не только подозрителен по своей природе, но и боится смерти. Что бы мы ни придумали, он тоже может это предположить. Если для них единственный путь — на восток, он не пойдёт с таким большим отрядом войск. Это слишком большая мишень; это слишком очевидно. Сяо Чие взмахнул хлыстом и сказал: — Поскольку он осмелился использовать Лэй Чанмина в качестве живой приманки ранее, он точно так же осмелится использовать и эту оставшуюся тысячу человек в качестве живых приманок. Ты можешь быть спокоен и отправляться на восток. Я пойду, чтобы заблокировать его.
***
Эти два дня стояла невыносимая жара. Солнце палило так ярко, что изнывающие от беспокойства бандиты становились ещё более тревожными. Они группами сидели на корточках в горном лесу. Видя, что Лэй Цзинчжэ не спешит показываться, они стали громко расспрашивать Лю-эра, который стоял на скале.
— Господин Лю также является членом совета, так что вам будет понятнее, чем нам, когда дело дойдет до новостей о его заместителе. Какова ситуация сейчас? Расскажите же нам!
Лю-эр набил трубку табаком, но так и не смог найти кремень. Он присел на корточки на камень и посмотрел на чистое, безоблачное небо. Оно было слишком ярким, чтобы рассмотреть всё с первого взгляда. Он щёлкнул языком и сказал:
— Я здесь, чтобы передать послание, не так ли? А именно — отправляться домой!
— Имперская армия захватила в плен несколько сотен братьев под моим командованием, и я до сих пор не знаю, живы они или мертвы. Я жду, что заместителю командира придёт в голову идея, как их спасти, а он просто так говорит нам отправляться по домам? Разве это не значит, что мы просто поджимаем хвосты и подвергаемся травле?! — Мужчина с громким голосом встал и недовольно произнес: — Мы все были известными людьми на горе Ло, и мы последовали за ним в Цичжоу, чтобы у нас не было недостатка в еде и воде. В конце концов, мы все стали трусами, как черепахи, прячущиеся в своих панцирях. Это меня чертовски бесит!
— Не потому ли всё это, что нам не везёт? — Лю-эр не только выглядел как старая хитрая обезьяна, его манера вести дела была похожей. У него было много претензий к нынешнему порядку Лэй Цзинчжэ, но он никогда бы не высказал их вслух, поэтому сказал, пытаясь сгладить ситуацию: — Даже если ты сейчас вернешься на гору Ло, ты всё равно будешь там известен. Кто из нас сможет смириться с этим? Но бывают моменты, когда даже лошадь может споткнуться. Ничего страшного, если мы время от времени терпим поражение. Всё, что вам нужно сделать, это сообщить совету о количестве людей, которых вы потеряли, и попросить заместителя возместить вам ущерб, а также выделить вам немного серебра. Конечно, он не станет вас обсчитывать.
— Неужели я похож на человека, которому есть дело до этого кусочка серебра? — Мужчина сплюнул. — У меня разбито сердце из-за этих братьев! Вы думаете, в наши дни людей так легко заменить? Разве вы не видели публичное объявление, размещенное имперской армией? Цичжоу хочет восстановить свой гарнизон. Здесь есть еда и поля. Зачем кому-то отказываться от достойной работы в регулярной армии и присоединяться к нам? У них там что-то не так?! Более того, нас намного больше, чем императорской армии. Нам следовало просто сразиться с ними, когда мы впервые столкнулись с ними у подножия городских ворот Цичжоу! Но он боялся того и этого. Какого хрена он боится?! Это просто непостижимо. Мы ещё даже не встретились с ними лицом к лицу, а уже необъяснимым образом проиграли!
Вокруг раздались звуки согласия с его словами.
В уголках глаз Лю-эра появились морщинки. Он сказал:
— Заместитель командующего просто проявляет осторожность. Имперская армия хорошо оснащена. Посмотрите на эти доспехи, которые так отполированы, что сияют. Возможно, мы не обязательно будем им ровней, если действительно дело дойдет до битвы.
— Они выглядят впечатляюще только на первый взгляд! — Мужчина вытер мокроту, которую он выплюнул, подошвой ботинка и спросил: — Что за войска у императорской армии? Сколько битв они провели? Они не могут сражаться сумасбродно! Только один раз они сражались с Восемью Великими Учебными Дивизиями у ворот Чжунбо. Разве это можно назвать сражением? Это называется поединок! Кто дольше всех продержится, тот и победил!
Вокруг раздался смех.
Мужчина шумно прочистил горло и снова потянул за воротник, обнажив красноватую грудь. Он сказал:
— Как я вижу, мы не торопимся уезжать. Цичжоу — это такая большая золотая жила. Если мы упустим его в этот раз, то в следующий раз нам будет сложнее заполучить его в свои руки! Императорская армия повсюду расклеивает объявления, чтобы простые люди дали им наводку. Но в конце концов они всё равно боятся, разве нет?! Тогда пусть себе боятся! Сейчас мы собрались все вместе, и у нас не менее пяти-шести тысяч человек. Одного участия в партизанской войне в горах будет достаточно, чтобы заставить императорскую армию страдать!
Лю-эр не стал спорить с ним и принимать решения. Он потёр трубку в руке и сказал:
— Заместитель командира сказал возвращаться, а ты всё ещё хочешь сражаться с ними. Тогда пойди и сообщи ему сам.
— Он хочет стать трусливой черепахой и спрятать голову в задницу. Где же мне его искать? — Мужчина усмехнулся. — Он даже не осмеливается показать своё лицо. Почему? Боится, что среди братьев есть шпион имперской армии? Ба!
Мужчина, которого Лэй Цзинчжэ использовал в качестве щита в тот день, когда бежал, был не кем иным, как предполагаемым шурином этого человека. Его младшая сестра была такой же рослой, как и он, и до этого она не могла найти подходящего человека для брака. На этот раз было нелегко найти человека, который хорошо относился бы к его младшей сестре, и они даже были готовы сыграть свадьбу в самом начале года. Но кто бы мог подумать, что Лэй Цзинчжэ использует его в качестве прикрытия в этой поездке! Он ненавидел Лэя Цзинчжэ за жестокосердие, и он также негодовал на него за то, что тот подверг их такому разочарованию, которое они могли только хранить в себе.
— Я повторю слова заместителя командира. Лю-эр встал и постучал себя по поясу трубкой. Он сказал:
— Теперь мы — передовой отряд. У нас не так много людей, но мы всё равно отличаемся от тех мелких бандитов, с которыми сталкивались по дороге. Если мы сможем в течение пяти дней пересечь границу Цичжоу и прибыть на ретрансляционную станцию Дунчжоу, тогда можно считать, что мы вернулись на свою территорию. К тому времени нам уже будет нечего бояться, даже если имперская армия захочет продолжить преследование. —Увидев ярость на лице этого человека, он продолжил: — Конечно, заместитель командующего всё ещё спешит сюда. Вопрос о том, уйдем мы или останемся, открыт для обсуждения.
Изначально это были разбойники, собранные из разных горных крепостей. Несмотря на то что Лэй Чанмин обычно был человеком строптивым, он был очень щедр к братьям, осыпая их мясом и вином, деньгами и женщинами. Даже если они совершали ошибку, им достаточно было попросить о пощаде, чтобы дело было закрыто. Но Лэй Цзинчжэ был совсем другим. Он не только редко показывался, но и был довольно суров в наказаниях. Восемь или девять из десяти провинившихся, попадая в его руки, неизбежно заканчивали свою жизнь. Он полагался на то, чтобы внушать благоговейный страх, ведя за собой разбойников. Тех, кто его боялся, было больше, чем тех, кто его уважал. Теперь, когда все вместе попали в тяжелое положение, они неизбежно должны были вынашивать другие намерения. Императором можно быть по очереди, так почему бы не стать вождем бандитов? Кто способен, тот и достоин!
Видя, что Лю-эр — флюгер, не желающий обижать обе стороны, мужчина сказал:
— Ладно, второй командир не придёт, и он велит нам спасаться бегством. Я считаю, что он может быть неправедным, но мы не можем оставаться неправедными! Императорская армия всё ещё находится в городе Бяньшуй, верно? Лю-эр, не оставляй за собой никаких следов! Давайте сделаем это место нашим лагерем и будем нападать небольшими группами. Мы привыкли лазить по горам. Пока императорская армия будет собирать силы и разворачиваться, чтобы сразиться с нами, мы будем бежать назад. Забудьте, если они не войдут в гору, но если они осмелятся преследовать нас, то мы уничтожим их всех и не позволим никому вернуться живым! Пока он человек, он не сможет продержаться, если мы будем вести с ним войну на истощение в течение нескольких дней. Когда придёт время, мы одним залпом обрушимся на него и выбьем из него всё дерьмо! Город цичжоу всё равно попадёт в наши руки, пока императорская армия боится, нет? Так как насчет этого? Делаем мы это или нет?!
Все остальные люди были воодушевлены его словами. Все эти несколько дней они жили как паразиты, которых ненавидели все. Они не только преследовались имперской армией, но и подвергались издевательствам со стороны безоружных простолюдинов. Они не могли ни есть, ни спать нормально. Когда ещё им приходилось сталкиваться с подобными трудностями на горе Ло? И они тут же подхватили и закричали:
— Сделаем это! Мы последуем примеру Старшего Брата Дина!
Обрадованный Дин Ниу громко рассмеялся. Он удовлетворённо кивнул и сказал:
— У всех нас есть братья, которые попали в плен к императорской армии. Месть должна быть осуществлена! Если Сяо Чие посмеет убить одного из наших людей, мы убьем десятерых, чтобы дать волю нашему гневу! Кто знает, когда придёт время взять его в плен и занять город Цичжоу, может, даже Сяо Цзимин попытается подлизаться к нам!
Бандиты были в приподнятом настроении, и на мгновение все разом заговорили о том, как хорошо им будет жить после захвата города Цичжоу. Дин Ниу был на седьмом небе от счастья, когда его похвалили, и всё больше убеждался, что план сработает. Он уже подумывал о том, чтобы привезти к себе младшую сестру и найти ей мужа, который должен быть лучше того, кто умер! Но тут ему в голову пришла идея получше — этот Сяо Чие тоже подойдет! Он был не только впечатляюще красив, но и выше его ростом, имел прекрасное телосложение и происходил из хорошей семьи.
В этот момент Дин Ниу уже думал о детях и внуках. Но тут он увидел, как к подножию горы пробирается ученик, стоявший на посту у часового. Его лицо было бледным от испуга, и он объявил:
— Императорская армия здесь!
Лю-эр нырнул в траву, желая спастись бегством. Дин Ниу схватил этого коварного старого пердуна, приподнял его и свирепо спросил:
— Ты предупредил имперскую армию?!
Лю-эр сгорбился, его длинные руки повисли, а седые брови почти касались земли. Он поспешно покачал головой и сказал:
— Только не я. Как это могу быть я? Я бы не пришёл, если бы это был я!
Дин Ниу поставил Лю-эра обратно на землю. Он набрался сил и сказал во весь голос:
— Отлично! Раз уж они сами пришли к нам, значит, мы пойдём и встретим их!
***
Ли Цзинчжэ пришпорил коня и поскакал по дороге. Он уже обогнул горный лес на востоке и возвращался обратно. Более половины войск императорской армии были задержаны вместе с Дин Ниу, Лю-эром и остальной группой в качестве прикрытия, в то время как остальные должны были оставаться позади, чтобы охранять южную часть Цичжоу, а также деревни и городки по пути. Он был рыбой, которая выскользнула из сети.
Лэй Цзинчжэ взял с собой только глупого мальчишку Ли Сюна. Остальные ему были не нужны. Не потому, что он доверял Ли Сюну, а потому, что тот был достаточно глуп, и Лэй Цзинчжэ в одиночку воспитывал его. Ли Сюн был самым послушным мальчиком, и Лэй Цзинчжэ с первого взгляда мог понять, о чём он думает.
Лэй Цзинчжэ ехал на лошади, а Ли Сюн бежал пешком. Он бежал очень бодро и без труда поспевал за лошадью Лэй Цзинчжэ. Они бежали уже всю ночь, а Ли Сюн всё ещё наивно ждал встречи с остальными.
— Выпей воды. — Лэй Цзинчжэ бросил бурдюк Ли Сюну, натягивая поводья. — Сегодня в пути мы отдыхать не будем.
Ли Сюн открыл крышку и залпом выпил больше половины.
Увидев это, Лэй Цзинчжэ выругался:
— Глупое отродье! Если ты выпьешь всё это сейчас, то что ты будешь пить ночью? С таким количеством воды в желудке ты будешь постоянно ныть, что хочешь в туалет!
Ли Сюн с улыбкой вытер рот и похлопал себя по животу. Он сказал:
— Я не буду, братец. Всё выйдет после пробежки!
Лэй Цзинчжэ повесил бурдюк с водой обратно на спину лошади и спросил:
— Ты голоден?
Ли Сюн покачал головой и сказал:
— Я так наелся вчера вечером, что до сих пор сыт! Мы сможем поесть мяса, когда вернемся на гору Ло.
Таким образом, Лэй Цзинчжэ не стал больше задерживаться и продолжил свой путь, ведя за собой Ли Сюна. В Дуньчжоу у них были помощники, и ретрансляционная станция в Дуньчжоу могла передать его сообщение солдатам-бандитам, которые всё ещё охраняли гору Ло. Ли Цзинчжэ так спешил, потому что у него всё ещё были некоторые опасения. Он хотел прибыть до того, как до него дойдут новости о поимке Дин Ниу, Лю-эра и остальных. В противном случае, если новость поступит первой, половина доверия и репутации, которые он завоевал за год на горе Ло, пойдут прахом. К тому времени распределить людей будет уже не так просто, как сейчас.
Проверки на дорогах по пути следования постепенно ослабевали, пока не стали не такими строгими, как в пределах десяти ли или около того вокруг города Бяньшуй. Количество солдат императорской армии становилось всё меньше и меньше. К тому времени, когда Лэй Цзинчжэ проходил мимо овощных полей, на которых дежурили войска, он уже не видел никаких признаков императорской армии. Ночью они остановились отдохнуть на берегу ручья. Ли Сюн пронзил несколько рыбин и поджарил их, чтобы Лэй Цзинчжэ смог поесть. Без приправ и трав эти рыбки получались горьковатыми на вкус. Но Ли Сюн съел их с удовольствием и, наевшись досыта, завалился на спину и заснул.
Лэй Цзинчжэ не решился оставить костер, поэтому засыпал его землёй. Постепенно ему становилось всё труднее держаться, ведь он не спал уже день и ночь, поэтому он прислонился к дереву и заснул. Лэй Цзинчжэ проспал неопределённое количество времени, прежде чем его разбудили. Он облокотился на землю, успокоил дыхание и стал внимательно прислушиваться к признакам активности в лесу.
Вечером дул сильный ветер. Ветви деревьев раскачивались под его напором, листья шуршали в прерывистых порывах. Ли Сюн всё ещё спал, его храп был громоподобным. Лэй Цзинчжэ долго прислушивался. Хотя он не мог заметить ничего подозрительного, но уже начал испытывать настороженность. Он разбудил Ли Сюна и жестом руки велел Ли Сюну взять лошадь.
Когда Ли Сюн отвязал поводья, ему вдруг захотелось облегчиться. Утром он никогда не останавливался на передышку, а ночью сразу засыпал. Не в силах сдержаться, он прошептал Лэй Цзинчжэ:
— Братец, я хочу в туалет.
Лэй Цзинчжэ прищёлкнул языком и сделал жест, словно собирался отхлестать его, а затем велел поторопиться. Ли Сюн зашёл за дерево и ослабил поясной ремень. Послышался плеск воды. Не заметив пока никаких признаков движения, Лэй Цзинчжэ немного расслабился. Он потянул лошадь за собой и, когда та фыркнула, вдруг понял, что что-то не так. Почему не было слышно ни щебета птиц, ни насекомых?
Ли Сюн еще не успел успокоиться, как услышал шипение Лэй Цзинчжэ:
— Беги!
Ли Сюн воскликнул в знак признательности, торопливо завязал поясной ремень и бросился бежать за ним. Лэй Цзинчжэ с силой взмахнул хлыстом и бросился наугад среди теней деревьев. Колышущиеся на ветру ветви деревьев, словно демоны, оскалившие клыки и когти, окружили его со всех сторон.
Лэй Цзинчжэ бежал до седьмого пота. Он не знал, почему вспотел. Его спина озябла от ветра. Он не хотел даже оглядываться на Ли Сюна, ему хотелось как можно быстрее покинуть этот лес. Лошадь под ним уже изнемогала от бега. Как он ни подхлёстывал её, она не бежала так быстро, как днём.
До него донесся громкий топот ног. Казалось, что за Лэй Цзинчжэ гнался какой-то гигантский монстр. Он сломя голову проломился сквозь заросли деревьев и выскочил из леса, но, последовав сразу за ним, с силой натянул поводья и, задыхаясь, пристально посмотрел вперёд.
Подол одежды Сяо Чие развевался на ветру. Кречет сидел у него на плече, наклонив голову в сторону. Сзади него, казалось, простиралась тьма. Она навалилась на конечности Лэй Цзинчжэ, поглотила их и обездвижила, а всё его тело застыло на спине лошади.
Из горла Лэй Цзинчжэ вырвался хриплый звук. Он опомнился и подумал, не повернуть ли ему назад, но вокруг него стояла императорская армия. Сяо Чие специально спрятал своих людей в лесу, поэтому Лэй Цзинчжэ не мог догадаться, сколько человек он привёл с собой — это был ответный удар на первоначальный обман Лэй Цзинчжэ, чтобы Лэй Цзинчжэ тоже испытал всю нелепость игры.
— Давай, беги, — сказал Сяо Чие глубоким голосом.
Лэй Цзинчжэ отпустил поводья и поднял обе руки вверх. Он сказал:
— Вы победили. Я признаю поражение.
Лан Тао Сюэ Цзинь откинул голову назад и заржал. Сяо Чие ничего не сказал.
Лэй Цзинчжэ медленно сполз с коня, держа обе руки поднятыми, чтобы показать, что он не собирается сражаться до смерти. Казалось, он прекрасно осознавал ситуацию. Приземлившись на землю, он снял с пояса меч и посмотрел на Сяо Чие, наклонившись, чтобы положить его на землю. Затем он сказал:
— Мы ещё можем поговорить.
Заинтересовавшись, Сяо Чие сказал:
— Продолжай.
Лэй Цзинчжэ успокоил своё дыхание. Окружённый холодным блеском клинков, с бисером пота на висках, он сказал:
— Ты возвращаешься в Либэй, так что долго в Цичжоу не проживёшь. Убив меня сейчас, вы не остановите бандитов с горы Ло. Вместо этого Дуньчжоу и Дуаньчжоу, которые только-только стабилизировались, снова погрузятся в хаос. Почему бы не отпустить меня, чтобы сохранить стабильную ситуацию в обеих префектурах и дать Цичжоу достаточно времени для восстановления гарнизона?
С неба раздалось карканье вороны. Мэн приготовился. Расправив крылья, он поднялся в воздух, скользнул по ветру и устремился в колышущуюся крону деревьев. Атмосфера внизу впоследствии накалилась. Лэй Цзинчжэ всё это время продолжал смотреть на Сяо Чие, словно пытаясь доказать, что он уверен в успехе, что для него это ещё не конец пути.
Сяо Чие поднял руку и положил ладонь на талию.
Они стояли лицом друг к другу. В тот самый момент, когда Мэн набросился на ворона и разорвал его, Лэй Цзинчжэ резко вскинул меч и отбросил ножны. Он бросился вперёд. С сильным рывком он поднялся в воздух и обрушил меч прямо в лицо Сяо Чие. Лезвия мечей яростно столкнулись, рассыпая искры и демонстрируя мощь своих хозяев.
Палящая погода, державшаяся несколько дней, развеялась по ветру. Небо, которое ещё утром было ясным и безбрежным, теперь заволокло тёмными тучами. Несколько капель дождя размером с фасолину упали вниз, а затем внезапно начался ливень, словно небеса не выдержали жары и послали его, чтобы очистить этот грязный мир.
Ли Сюн, потерявший след Лэй Цзинчжэ, долго кружил вокруг, прежде чем, наконец, услышал сквозь шум дождя едва различимые звуки борьбы. Он изо всех сил раздвигал ветки и листья и, наступая на мутную воду, устремился на звук. В тот момент, когда он выскочил, он оказался прямо перед имперской армией, размахивающей своими клинками. Он был безоружен, но в момент отчаяния, когда он увидел Лэй Цзинчжэ в невыгодном положении под завесой дождя, он взревел и, обернувшись, обхватил руками голое, высохшее дерево толщиной с край чаши и поднял его вверх.
— Брат! — Как сильный бык с безграничной силой, Ли Сюн заставил императорскую армию с одной стороны разбежаться в разные стороны в полном беспорядке.
Сяо Чие не ожидал, что Ли Сюн обладает такой силой. Он отклонился от траектории полёта древа, которым орудовал Ли Сюн. Лэй Цзинчжэ, уже получивший удар клинком, увидел свою возможность и сразу же отступил в сторону Ли Сюна. Необычайная сила Ли Сюна была врождённой и ещё более страшной, чем у Сяо Чие. Он взмахнул деревом, отгоняя все эти клинки и мечи, и крикнул:
— Брат, я понесу тебя на своей спине!
Лэй Цзинчжэ вскочил на спину Ли Сюна. Опираясь на дерево, Ли Сюн зарычал и устремился к выходу из окружения. Он не боялся клинков и мечей, не боялся и Сяо Чие. Все новорожденные телята были такими темпераментными; в его глазах был только его старший брат Лэй Цзинчжэ! Ли Сюн даже не почувствовал боли, когда его ударили по рукам. Он перемахнул через стену людей, стоявших перед ним, и с Лэй Цзинчжэ на спине бросился под проливной дождь.
Кровь стекала с Лэй Цзинчжэ, окрашивая спину Ли Сюна в красный цвет.
Ли Сюн вытер лицо и закричал:
— Брат! Не умирай!
Лэй Цзинчжэ был не из тех, кто просто смиряется со своей судьбой. В клане Чжу в Дуаньчжоу ему пришлось несладко. Его отец бросил его мать, поэтому он сменил фамилию и с тех пор называл себя Лэй Цзинчжэ. На горе Ло он не раз сталкивался с опасностями, но всегда умел ждать, когда всё изменится к лучшему. Но Сяо Чие был подобен внезапному дождю, пришедшему из ниоткуда этой ночью; он оказался на краю пропасти, которой не предвидел. Ему казалось, что это ещё не конец, но он лишь наблюдал за тем, как повороты событий склоняют чашу весов против него.
— Проклятье… — Прикрыв рану, Лэй Цзинчжэ сказал: — Закрой рот!
Ли Сюн услышал стук копыт позади себя и помчался вперёд, стиснув зубы и задрав лицо. Этот парень был действительно необычным; даже обычные лошади не могли его догнать. Но Лан Тао Сюэ Цзинь Сяо Чие был особенным. В мгновение ока он уже догнал их.
Ли Сюн старался изо всех сил, но когда он перепрыгивал через ручей, его ногу внезапно свело судорогой и он потерял равновесие, упав в ручей. Втянув воздух от боли, он потащил Лэй Цзинчжэ вверх, всё ещё намереваясь нести его на спине, чтобы бежать.
— Сяо Чие! — Лэй Цзинчжэ, зная, что ему не спастись, сказал: — Если вы пощадите меня, то разбойники горы Ло могут перейти под ваше командование! У меня ещё осталось влияние. Я ещё могу быть полезен!
Сяо Чие смахнул капли крови с клинка Ланли. Лан Тао Сюэ Цзинь дважды ударил копытами, а затем сорвался с места и бросился бежать.
Лэй Цзинчжэ перевернул лицо Ли Сюна. В тембре его голоса на фоне яростных вздохов появились изменения. Он не хотел умирать. Он крепко сжал руку Ли Сюна, приговаривая:
— Сюн-цзай , убей его, убей его!
Ли Сюн вытер дождевую воду с лица. С одной хромой ногой он раскинул обе руки и стабилизировал нижнюю часть тела, желая сбросить Лан Тао Сюэ Цзинь. С дрожащим крепким телом он посмотрел на Сяо Чие, затем издал рёв и бросился вперёд. Он обхватил руками шею Лан Тао Сюэ Цзиня, заставив коня заржать. Он не знал слишком много приёмов боевого искусства, но его нога мелькнула в том, что явно было борцовским приёмом племени Бяньша, когда он швырнул Лан Тао Сюэ Цзинь в мутную воду.
Сяо Чие схватил Ли Сюна, у которого было молодое лицо, за воротник. Пока последний боролся и колотил по рукам Сяо Чие, он крикнул:
— Братец, беги!
Взяв на руки Ли Сюна, Сяо Чие наблюдал за тем, как Лэй Цзинчжэ катится вниз по грязному склону. Он не бросился в погоню. Ли Сюн попытался укусить его зубами, и Сяо Чие, зацепив Ли Сюня за воротник, повалил его на землю лицом вперёд, так что его нос и рот оказались в грязевой луже, и душил его до тех пор, пока он не стал яростно сопротивляться.
— Свяжите его.
Ли Сюн услышал, как Сяо Чие обращается к прибывшим позже императорским войскам. А потом его ударили тыльной стороной меча, и он потерял сознание.
Через некоторое время ливень прекратился. Сзади на лошади подъехал Таньтай Ху. Сяо Чие как раз вытирал грязь с тела Лан Тао Сюэ Цзиня. Увидев Таньтай Ху, он одной рукой снял рукав из полушерстяной ткани, которым вытирался, и поманил Таньтай Ху.
— Господин! — Таньтай Ху сказал: — Я поведу людей, чтобы они обошли его с юго-восточной стороны. Он не сможет далеко убежать.
Но Сяо Чие спросил его:
— Все ли бандиты в лесу пойманы?
Таньтай Ху подумал, что Сяо Чие хочет провести подсчёт, и уже готов был повернуть назад, чтобы попросить подчинённого принести учётную книгу, но неожиданно Сяо Чие сказал, вытирая грязь с пальцев:
— Всё хорошо, раз ты их поймал. Нет нужды показывать мне. Иди, собирайся. Мы возвращаемся в город.
Тантай Ху был удивлён. Увидев, что Сяо Чие уже поднял седло, чтобы надеть его на Лан Тао Сюэ Цзиня, он сделал несколько шагов вместе с ним и сказал:
— Господин, разве отпустить его вот так не то же самое, что позволить тигру вернуться в горы и подготовить почву для будущих бедствий?
Вытерев грязь с седла, Сяо Чие сказал:
— Я не только отпущу его, но и отправлю с великими почестями. Возьмите несколько отрядов людей, чтобы следовать за ним. Он ранен, не дайте ему умереть по дороге. Отправьте его на территорию Дуньчжоу. Не стоит беспокоиться о других делах.
Таньтай Ху пришлось немного пошевелить мозгами, чтобы понять его намерения. Он ухмыльнулся и сказал:
— Тогда я пойду. Господин, я приведу с собой десятки людей. Я обязательно сопровожу его обратно в Дуньчжоу в течение трех дней.
Сяо Чие с холодной отрешённостью смотрел в ту сторону, где скрылся Лэй Цзинчжэ. Мокрый Мэн приземлился ему на плечо и расчесал окровавленные перья. Сяо Чие использовал платок, которым вытирал грязь с Ланг Тао Сюэ Цзиня, чтобы очистить когти Мэна. Он сказал:
— Подними их как следует. Я вытру их за тебя. Иначе, если ты увидишь Ланьчжоу по возвращении и испачкаешь грязью его плечи, мне придётся стирать его халат.
