Глава 153 - Поражение
9 марта 2025 г., 12:44
Императорская армия была очень похожа на Сяо Чие, но они были более хитрыми, чем он. Это была группа солдат, которая вызывала у либейской бронекавалерии сложные чувства. После правления Юнъи их репутация упала, и они стали лишь украшением Цюйду; даже их первоначальная обязанность патрулирования была отнята Восемью Великими Учебными Дивизиями. В последующие десятилетия они только и делали, что подрабатывали, и даже, кажется, были рады просто прозябать и бездельничать. Но вот они встретили Сяо Чие, и их словно очистили от грязи, чтобы они засияли во всей своей красе в Цюйду.
Императорская армия не была похожа на бронекавалерию Либэя и гарнизонные войска Цидуна. Они могли не обращать внимания на весь этот шум и сосредоточить всё своё внимание только на Сяо Чие. Они не слышали ни одного критического замечания в адрес Сяо Чие. Если Сяо Чие взмахнёт рукой и подаст сигнал, они будут готовы пройти вместе с ним через самые суровые испытания и невзгоды. Это была верность, смешанная с кодексом братства.
Яркий пример — этот момент. Противник явно превосходил их числом, но императорская армия не испытывала страха. Они отрубили ноги лошадям авангарда бяньшаньской кавалерии, чтобы в окружении Хансэна образовалась брешь. Однако численность конницы, идущей следом, росла в геометрической прогрессии, и все эти люди отличались высокой приспособляемостью. Даже не дожидаясь команды Хасэна, они уже разгадали намерения императорской армии.
Императорская армия всё ещё хотела отрубить побольше лошадиных ног, но кавалерия Бьянши сошла с лошадей, прежде чем выйти на поле боя. Доспехов у них не было, а меха, в которые они облачились, были лёгкими и холодостойкими, поэтому двигались они с необычайной ловкостью. В отличие от отряда Хухэлу, у каждого из них был запасной скимитар на боку лошади и кинжалы-пики, крепко закреплённые на внешней стороне бёдер. В случае повреждения скимитаров они могли воспользоваться запасными или перейти на кинжалы, чтобы сражаться в ближнем бою.
Это были молчаливые, хорошо обученные люди.
Сяо Чие, задыхаясь, окидывал взглядом эти элитные войска.
Хасэн не произнёс ни слова. Ему не нужно было вступать с Сяо Чие в какую-либо связь. Он не хотел использовать Сяо Чие, чтобы угрожать Сяо Фансюю, и прекрасно понимал, что если оставить Сяо Чие в живых, то неприятностям в будущем не будет конца. Настал момент, когда нужно было убить Сяо Чие.
Хасэн встретился взглядом с Сяо Чие. Одной рукой он сжимал скимитар, а другой отпускал поводья, позволяя лошади мягко упасть в яму. Они были похожи на зверей, столкнувшихся друг с другом в противостоянии, их отвращение друг к другу смешивалось с вонью крови. Хасэн продолжал двигаться, пробираясь через мутную воду и наблюдая за Сяо Чие.
Капли дождя, оставшиеся в ночном небе, капали на тыльную сторону руки Сяо Чие, когда он сжимал клинок Ланли и следил глазами за Хасэном.
Это была странная тишина. Вокруг раздавались бурные звуки убийств, но Сяо Чие было тихо, настолько тихо, что волосы вставали дыбом. Ему приходилось сдерживать, сдерживать и сдерживать себя, прежде чем он смог подавить это яростное намерение убить, бурлящее в его теле.
Хасэн больше не двигался. Казалось, он заметил, что Сяо Чие проявляет неуверенность. Они оба боролись за право командовать на этом поле боя и пытались влиять на его атмосферу. Это ясно говорило о том, что сосуществовать им не удастся: им нужен был абсолютный контроль над собственным ритмом.
По тыльной стороне руки Сяо Чие скользнула капля воды. В тот же миг Хасэн бросился в бой. Его рыжие волосы, словно факел в тёмной ночи, вспыхнули прямо перед глазами Сяо Чие в тот самый миг, когда грязь брызнула в сторону.
В мгновение ока скимитар Хасэна упёрся в горло Сяо Чие. Сяо Чие сделал резкий шаг назад, и грязь разлетелась веерообразной дугой вместе с движениями его ног. Он взмахнул клинком Ланли, сделав полукруг, и оба они столкнулись в воздухе. От удара ноги Хасэна слегка подкосились, но в следующее мгновение он снова встал на них и бросился в бой, даже ловко научившись уклоняться.
Лезвие Ланли было тяжелым клинком палача, а сила руки Сяо Чие была тем, на что он опирался. Каждое движение Хасэна во время поединка было направлено на то, чтобы отрубить руку Сяо Чие. Каждый раз, когда Сяо Чие взмахивал клинком, он наносил удар по пустому воздуху. Даже если он настигал Хасэна, тот тут же поворачивал свой скимитар в сторону и проносился мимо него, чтобы не столкнуться с ужасающей силой Сяо Цеаня.
Нападающие также подкрадывались к Сяо Чие из ниоткуда. Он использовал зрение и слух на полную мощность, но его физическая сила была подобна воде, которую уже разбрызгивали; менее чем через час Сяо Чие почувствовал, что его движения немного замедлились. Хасэн снова сделал выпад, и в это же время сильный порыв ветра внезапно налетел на него сзади. Сяо Чие резко сделал полшага в сторону, уклоняясь от скимитара за спиной, а затем обратным движением схватил за руку стоящего позади него человека. Сразу после этого он крутанулся, чтобы ударить Хасэна ногой и сломать руку тому, кто подкрался к нему сзади. С другой стороны на руку Сяо Чие опустился скимитар. Раздался громкий звук, когда удар был заблокирован защитой, которую ему подарил Шэнь Цзэчуань.
Кавалерия Бяньши, словно взорвавшиеся артиллерийские снаряды, вздымала грязь, и кавалеристы одновременно обрушивали свои сабли на клинок Ланли. Сяо Чие быстро поднял кулак левой руки и ударил им одного из кавалеристов. Давление на клинок Ланли немного ослабло, он опустил тело и поднял клинок. Хасэн бросил скимитар, треснувший от удара клинка Ланли, выхватил кинжалы-пики с обеих сторон ног и рванулся вперёд, как вдруг один из императорской армии набросился на Хасэна и обхватил его за талию; он даже применил борцовский приём, но не смог поставить Хасэну подножку.
Хасэн перевернул кинжал-пику, провёл им по доспехам мужчины и со всей силы вонзил в его шею. Кровь хлынула, как фонтан родниковой воды. Хасэн ещё не успел вытащить кинжал-пику, но уже повернул голову в сторону, чтобы увернуться от клинка Сяо Чие.
Люди гибли с обеих сторон. Имперская армия не ожидала, что элитные войска Хасэна окажутся настолько грозными, и точно так же эти элитные силы не ожидали, что имперская армия сможет продержаться так долго.
Кавалерия Бяньша, стоявшая на периферии, достала железные цепи, к которым были прикреплены маленькие медные шарики. Эти цепи были похожи на цепи либэйской бронекавалерии, но были гораздо легче. Они сжимались, уменьшая площадь окружения, и когда клинок Ланли Сяо Чие был снова прижат, они бросили бесчисленные цепи в сторону Сяо Чие. Медные шарики зацепились за руки и ноги Сяо Чие. Опутав Сяо Чие железными цепями, они одним резким движением повалили его на землю.
Кинжал-пика Хасэна метнулся прямо к лицу Сяо Чие. Сяо Чие практически израсходовал все свои силы, чтобы подтянуться на руках и блокировать удар, в результате чего кавалерия Бяньши с другого конца, тянувшая за цепи, споткнулась.
Кинжал-пика снова с грохотом врезался в защиту руки, но этот кусок высококачественного железа не выдержал таких ударов, сыпавшихся на него один за другим. Сяо Чие почувствовал, как затрещала верёвка из собачьей шкуры; на наруче уже появилась вмятина.
Сяо Чие попытался освободиться от цепей, но их было слишком много. Он наклонил голову, чтобы выплюнуть грязный песок изо рта, и увидел, как кавалерийские сабли направились прямо к его горлу. В этот момент Сяо Чие увидел чёрное небо. Ветер гор Хунъянь трепал его промокшие волосы, а он, задыхаясь, думал о Шэнь Цзэчуане.
Изначально победа Хасэна была уже в пределах досягаемости, но кто бы мог подумать, что Сяо Чие сможет выдержать все усилия удерживающих его людей и подняться на обе ноги, чтобы убить кавалериста с клинком. Железные цепи, сковывающие его, внезапно зазвенели. Невозможно было понять, пот это или мутная вода, стекающая по вискам, но на руках Сяо Чие выступили голубые вены, когда он выполнил кувырок и поднялся на ноги.
Однако один человек не мог спасти ситуацию, как одно бревно не могло удержать рушащееся здание. Пока Сяо Чие выполнял свой ход, кавалерия натянула цепи; он поднялся на ноги всего на мгновение, прежде чем его снова повалили на землю.
Даже если бы у него были крылья, сегодня ночью побег был бы невозможен!
В самый последний момент земля внезапно начала трястись. Капли воды среди кустарников и ветвей подпрыгивали, когда боевой клич боевого рога разносился по бескрайней ночи.
Хасэн посмотрел в сторону юга: как и ожидалось, он увидел человека, несущегося в одиночку в безумном порыве, а за ним - черный поток, который точно так же сминал все на своём пути в кромешной тьме ночи. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее сотрясалась грязь от приглушенного громоподобного грохота лошадиных копыт — свидетельство тяжести стальных доспехов.
Хасэн тут же свистнул. Кавалерия организованно вскочила на коней и быстро удалилась на север. Прежде чем развернуть коня, Хасэн с сожалением посмотрел на Сяо Чие. Он поднял два пальца, постучал ими по виску и наклонился к Сяо Чие, чтобы вежливо попрощаться с ним. Затем он уехал, оставив после себя картину опустошения.
Кавалерия в черных доспехах двинулась в сторону Сяо Чие, обойдя его вокруг один раз.
Сяо Фансюй снял шлем и с опаской посмотрел на Сяо Чие. Серьёзным голосом он приказал тем, кто стоял позади него:
— Развяжите Второго Молодого Господина. Какое неприглядное зрелище!
Выражение глаз Сяо Чие было уничтожающе холодным и серьёзным — это был стыд от того, что он впервые испытал поражение.
◈ ◈ ◈
В лагере Шасань были генеральные командиры пяти лагерей, и все они подчинялись Сяо Фансюю. По рангу Сяо Чие находился в самом низу. Однако в этот раз он потерпел полное поражение и, сидя на корточках у палатки и ополаскивая половину тела холодной водой, выглядел так жалко, что все приходящие и уходящие генералы бросали на него косой взгляд.
Сяо Чие, казалось, не чувствовал ран, нанесенных лезвием на плечах, груди и спине, когда холодная вода омывала его бледное тело. Цзо Цяньцю поднял заслонку после того, как собрание в палатке закончилось, и при виде Сяо Чие, сидящего на корточках в стороне спиной к нему, его упрек превратился в умиление. Он позвал:
— Заходи и выпей чашку тёплого молока. Не заболей в такой холодный день.
Сяо Чие пробормотал что-то в ответ и встал, чтобы убрать ведро с водой, прежде чем войти в палатку.
В палатке горел огонь. Доспехи Сяо Чие были так сильно повреждены, что их уже нельзя было использовать. Сяо Фансюй в данный момент осматривал вмятины на высококачественном железе наручей. Цзо Цяньцю поручил военному медику перевязать раны Сяо Чие, а сам сел на маленький табурет и не шевелился.
Через некоторое время вошли Чэнь Ян, Гу Цзинь, Таньтай Ху и У Цзыюй.
— Доложите своему командиру о потерях. — Сяо Фансюй отбросил наручи на стол, сел и обратился к Чэнь Яну.
Чэнь Ян тихо ответил:
— Императорская армия потеряла триста человек…
— Громче, — Сяо Фансюй посмотрел на Чэнь Яна. — Почему ты опустил голову и выглядишь таким удручённым?
Чэнь Ян повысил голос:
— Императорская армия потеряла триста человек. Тридцать шесть человек получили серьёзные ранения, а восемь отделались лёгкими ранениями.
Императорская армия была корнями Сяо Чие. Он должен был нести ответственность за все её потери, будь то смертельные или иные. Эта армия больше не имела возможности дальнейшего расширения, так как была уникальной и самобытной. Если бы вся армия была уничтожена, то даже сам Сяо Чие не смог бы восстановить её в Либэе. Это означало, что если императорская армия потерпит поражение в битве, то потери будут расти в геометрической прогрессии. Если для гарнизонных войск Цидуна или либэйской бронекавалерии триста человек были пустяком, то для императорской армии это считалось тяжёлыми потерями.
В палатке воцарилась тишина. Таньтай Ху бросил пару взглядов на Чэнь Яна и Гу Цзиня, после чего набрался храбрости и заговорил:
— Хасэн застал нас врасплох, Господин тоже был…
— Теперь доложите о потерях Трёх Великих Учебных Дивизий Люяна вашему командующему генералу, — приказал Сяо Фансюй.
Чэнь Ян сделал небольшую паузу:
— Армия южного пути Люяна потеряла восемьсот девяносто два человека, сорок пять получили тяжёлые ранения, а двести тридцать семь — лёгкие.
— Чжао Хуэй изначально сражался на северном маршруте; эта армия южного маршрута была создана в последнюю минуту, чтобы спасти вашу императорскую армию. Две тысячи человек, копая разрушенную уздечку, столкнулись с внезапной атакой кавалерии, которую Хасэн оставил на северном маршруте. Практически половина бойцов погибла. — Сяо Фансюй продолжил: — Если бы вы остались на месте, то встретились бы с ними чуть менее чем через четыре часа, но вы импульсивно развернулись и направились к Знамени Тудалуна. Как ты собираешься отчитываться за эту потерю перед Чжао Хуэем?
Сяо Чие ничего не ответил.
Сяо Фансюй продолжил:
— Тебе следует помнить, что ты — генерал, отвечающий за сопровождение и перевозку военных грузов, а не за ведение боевых действий. Подумать только, что вы силой напали на отряд Хасэна с несколькими сотнями человек… Тебя что, осёл по голове ударил, Сяо Чие?
Цзо Цяньцю не следовало говорить, но Сяо Чие только что покинул поле боя, и, как у его шифу, у него неизбежно болело сердце за его ученика. Поэтому он сказал:
— В этот раз Хасэн долго готовился к этому, и так получилось, что они случайно наткнулись на ливень. Ситуация тогда была неотложной. А-Е…
— Ты никогда не относился к либейской бронекавалерии как к своему долгу. В твоих глазах есть только императорская армия. — Положив руку на колени, Сяо Фансюй внезапно стал суровым. — Битва в лагере Бяньбо вскружила тебе голову, и ты увлёкся своим успехом. Ты всех считал Хухэлу. Сегодняшнее поражение от Хасэна стало для тебя уроком. Что у тебя есть такого, что позволило бы тебе сразиться с ним лицом к лицу? Подними голову!
У Цзыюй не выдержал и с грохотом упал на колени. Как только он встал на колени, Таньтай Ху, не понимая, последовал его примеру и тоже встал на колени. Затем, «тук-тук», Чэнь Ян и Гу Цзинь тоже встали на колени.
Сяо Фансюй быстро посмотрел в их сторону.
У Цзыюй сказал чрезвычайно слабым голосом:
— Ваша Светлость... Это, это не то, что вы думаете... У меня подкашиваются ноги.
