Глава 169 - Дуньчжоу
11 марта 2025 г., 00:52
Военные повозки с припасами были помещены под охрану бронекавалерии Либэя и вручную переправлены бандитами обратно в Цичжоу. Шэнь Цзэчуань взял с собой только около дюжины императорских гвардейцев и некоторые товары, так как он замаскировался под странствующего торговца, направляющегося на север. Они не направились прямо в Дуньчжоу, а сделали крюк на общественном пути, ведущем из Фаньчжоу в Дуньчжоу, и вошли через западные ворота.
Лю-эр в своей шляпе бяньгу, выпятив зад, следовал за Фэй Шэном. Как только его глаза начинали блуждать, императорские гвардейцы зажимали его посередине так, что он задыхался и не мог пошевелиться. Когда-то он был посыльным Лэй Цзинчжэ, поэтому был хорошо информирован и лучше всех знал, что происходит в Дуньчжоу. Они бы избавили себя от многих неприятностей, если бы взяли его на службу. Но этот старик был очень хитрым. Сначала, чтобы сбежать, он вымазал свое лицо, пока оно полностью не потемнело, из-за чего Фэй Шэн чуть не упустил его, когда смешался с группой бандитов.
Лекарства Шэнь Цзэчуаня не переставали поступать, и после пяти дней в дороге его кашель постепенно утих. Однако он всё ещё не мог слишком сильно надавливать на два пальца правой руки. Учитывая, что в эти дни он даже не мог писать письма, все сообщения в Либэй и Цичжоу были написаны Дин Тао от его имени.
— Когда мы въедем в город, нам сначала нужно пойти в ломбард, чтобы зарегистрировать товар. — Лю-эр поправил край своей шляпы бяньгу, чтобы скрыть лицо, затем сложил руки в рукавах и вытянул шею, чтобы сказать: — Сейчас в Дуньчжоу царит хаос. Только торговцы, зарегистрированные и внесённые в списки ломбарда, могут въезжать в город и останавливаться в гостиницах. Все стороны играют осторожно. Это негласное правило. Любой, кто не знает правил, определённо выглядит подозрительно.
Шэнь Цзэчуань положил складной веер на колено. Он оставался скрытым от глаз в повозке, открывая лишь смутный силуэт.
— Кому принадлежит этот ломбард?
— Клану Янь из Хэчжоу. — Лю-эр понизил голос и придвинулся ближе к краю занавески повозки.
— Когда у Лэй Чанмина ещё был клан Янь, который его финансировал, это место было в ужасном беспорядке. Хотя говорили, что Лэй Чанмин был тем, кто всем управлял, он, в конце концов, не был комиссаром провинциальной администрации. У таких бандитов, как мы, тоже не так много подчинённых и гонцов, поэтому мы закрывали глаза, когда дело доходило до того, что там происходило. Но там было слишком много торговцев, которые приходили и уходили. Кто знает, не шпионы ли они? Поэтому молодой господин Янь предложил Лэй Чанмину открыть здесь ломбард и повесить слова «Тунмин». Братья, которые ведут дела с бандитами горы Ло, естественно, знают, как отвечать, входя в магазин. Позже клан Янь рассорился с нами, но Лэй Чанмин сохранил этот ломбард в знак уважения к молодому господину Яню.
Уголок губ Шэнь Цзэчуаня слегка дёрнулся.
— И с этим клан Янь прочно держит в своих руках всё, что происходит в Дуньчжоу, и всё, что касается деловых операций, которые когда-либо совершал Лэй Чанмин. Этот молодой господин Янь, несомненно, должен быть лучше знаком со счетами этих лет, чем сам Лэй Чанмин, верно?
— Да, он гений. — Лю-эр облизнулся. — Ни одна сделка, которую провёл сам Янь Херу, не была убыточной. Этот человек может быть молод, но он наёмник, который очень, очень любит деньги! Нет такого дела, в которое он не осмелился бы окунуть свои пальцы.
— Лэй Чанмин спас ему жизнь. Должна быть причина, по которой они поссорились друг с другом. — Шэнь Цзэчуань вспомнил инцидент с законным внуком клана Шао и спросил мимоходом.
На протяжении всего пути сюда Лю-эр изо всех сил старался снискать расположение Шэнь Цзэчуаня, опасаясь, что Шэнь Цзэчуань убьёт его, как только он перестанет быть полезным. Он немедленно взвесил ставки и продал Лэй Чанмина.
— У Лэй Чанмина была зависимость... и в последние годы она становилась всё хуже. Простолюдины в двух префектурах Дуньчжоу и Дуаньчжоу были очень напуганы и не осмеливались держать своих детей дома, опасаясь, что мы заберём их и отдадим Лэй Чанмину. Сначала Лэй Чанмин держал клан Янь в неведении и не осмеливался поднимать этот вопрос. Но позже он попросил в борделях в Фаньчжоу несколько детей, и дети, которых сводница приходила доставить, были записаны в ломбарде как рисовая мука. Это было обнаружено в ходе проверок клана Янь, и молодой господин Янь пришёл в ужасную ярость. Лэй Чанмин пообещал Янь Херу, что начнёт всё с чистого листа, но как он мог изменить что-то подобное? Поскольку Цай Юй раздувал пламя со своей стороны, им не потребовалось много времени, чтобы поссориться по-настоящему. Янь Херу прекратил ежемесячно перечислять средства на гору Ло, и зерно перестало поступать к нам.
Сказав это, Лю-эр повернулся к занавеске повозки.
— Именно из-за этого мы так сильно голодали на горе Ло. Лэй Цзинчжэ заставил Лэй Чанмина потребовать зерно у Цичжоу. У Чжоу Гуя тогда не было ни войск, ни власти, и он снова и снова сдавался. Так уж получилось, что император в Цюйду скончался. Когда хоу восстал, дядя и племянник задумали использовать Хань Цзиня для обмена на дворянские титулы. В любом случае, никто не держит Чжунбо под контролем. Если бы это действительно сработало и им присвоили титул принца или что-то в этом роде, то мы бы превратились в обычную местную армию!
Шэнь Цзэчуань постучал кончиками пальцев и сказал:
— Лэй Цзинчжэ действительно хороший ребёнок.
Лэй Цзинчжэ был мозгом Лэй Чанмина. Как он мог позволить Лэй Чанмину пасть из-за такого простого вопроса, как рождение детей в Фаньчжоу? Именно потому, что клан Янь лишил Лэй Чанмина ежемесячных фондов, Лэй Чанмин направил свои основные силы на Цичжоу. Он повёл свои войска в Цичжоу в таком показном марше и в итоге был убит Сяо Чие и Шэнь Цзэчуанем — он действительно был целью, созданной, чтобы стать козлом отпущения.
По всей вероятности, Лэй Цзинчжэ давно хотел узурпировать и занять его положение. Они могли бы пойти к Хань Чэну в попытке обменять на дворянские титулы, но Хань Чэн не обязательно был готов согласиться на самонадеянные требования обоих мужчин. Добавьте сюда ненасытную жадность Лэй Чанмина, и останется только гадать, смогут ли они вообще достичь соглашения. Поэтому Лэй Цзинчжэ вывел Лэй Чанмина, своего родственного дядю по материнской линии, из уравнения и позволил ему удобно умереть в борьбе, даже не связав себя напрямую с ней.
Это предполагало две возможности. Первая заключалась в том, что Хань Чэн не был Скорпионом, а Скорпионы были гораздо менее способными, чем опасался Шэнь Цзэчуань. Вторая заключалась в том, что все они были пешками и не нуждались во взаимном знании друг друга; им просто нужно было оставаться на своих местах и делать то, что они должны были делать, чтобы завершить миссию.
У Шэнь Цзэчуаня была своя теория относительно обеих этих догадок. Он погрузился в свои мысли и больше не заговорил.
◈ ◈ ◈
Уже наступил час «свиньи», когда конная повозка въехала в город, и, как и предполагало его название, ломбард «Тунмин» был действительно ярко освещён. Фэй Шэн привёл Лю-эра, чтобы зарегистрироваться, и увидел конные повозки всех стилей и цветов возле ломбарда. Там были торговцы Лунъю, приехавшие из Цзюэси, а также торговцы людьми из Фаньчжоу. Шум перебрасываемых косточек счетов и всевозможные крики наполняли место, где продавались всевозможные товары. Было уже очень поздно, и всё же место бурно кипело жизнью.
Ломбард «Тунмин» находился в центре, с большими фонарями, висящими по обеим сторонам. Винные таверны и магазины работали всю ночь, суета продолжались до рассвета. Было много нищих, но ими всеми командовали. Проститутки всех возрастов приближались к приходящим и уходящим богатым мужчинам и тащили их в гостиницы, чтобы у них было место для бесплатного ночлега на ночь, полагаясь на это, чтобы заработать немного денег на еду. Среди наплыва толпы Фэй Шэн заметил несколько лиц Бяньша.
Казалось, это место ни разу не потерпело поражения в войне. В воздухе витали запахи прокисшего вина и мяса, а также ароматы духов и специй из Цзюэси и реки Чаши; они сталкивались друг с другом, стремясь выделиться, и впоследствии превратились в смесь запахов, от которых подкашивались колени. Эта улица была похожа на млечный путь, отражающийся от небесного свода, в котором сливались воедино оставшиеся яркие огни Чжунбо, отчего окрестности казались по сравнению с ними непроглядно тёмными.
Вокруг было так много людей, что Фэй Шэн не осмелился быть слишком самонадеянным и беспечным. Вооружившись советами, которые дал Лю-эр, он направился в ломбард и огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы подать его регистрацию. Товарами были разные зёрна из Хуайчжоу. Продавец деловито и методично проверял их по одному в соответствии с последовательностью висящих бирок. Он двигался быстро, а младший помощник, следовавший за ним, ещё быстрее всё записывал.
Когда продавец подошёл к конному экипажу, он не стал самовольно тянуться, чтобы поднять занавески, а поклонился со всей серьезностью.
— Вы, господа, приехали с запада и являетесь всемогущими знатоками торговли, и поскольку вы проделали свой путь в наш Дуньчжоу, мы не смеем быть плохими хозяевами, поэтому сначала просто расскажем обо всём здесь. Вы, должно быть, устали от путешествия, поэтому отнеситесь к этому как к небольшому развлечению, которое развеет вашу скуку.
Шэнь Цзэчуань не ответил.
Этот продавец повидал немало странствующих торговцев, и ему уже приходилось иметь дело как с магнатами, так и с бандитами, поэтому он знал, что у некоторых из этих покупателей ужасный характер. Он твёрдо стоял на ногах с нейтральным выражением лица и сказал:
— Как только вы въедете в город, всё будет полностью зависеть от вас, с кем бы вы ни решили вести деловые отношения; никто не может вмешиваться, потому что это никого не касается. Какими бы мимолетными ни были наши встречи, мы все - попутчики, чьи пути пересеклись. Наш приезд сюда с одной и той же целью делает нас знакомыми, которые должны поладить и помочь друг другу. Дуньчжоу находится в отдалении, так что давайте все будем заботиться друг о друге. Если вам потребуется посредничество в решении каких-либо вопросов, не стесняйтесь, присылайте кого-нибудь в магазин, чтобы сообщить нам об этом. Независимо от того, откуда эти люди, ассистенты всегда будут готовы прийти на помощь без промедления, если вы того пожелаете. Однако есть одно правило, которое необходимо разъяснить вам. Любые товары, предназначенные для покупки и продажи, должны быть зарегистрированы в магазине, и каждый товар, зарегистрированный в магазине, должен быть подлинным. Зарегистрировавшись в нашем магазине, вы можете считать, что получили одобрение от клана Янь. В Дуньчжоу мы разделяем престиж и богатство. — После того, как продавец закончил говорить, он ещё раз поклонился конному экипажу, затем повернулся и поднял руку, чтобы проводить их. — В задней части магазина специально для вас приготовлен внутренний дворик. Пожалуйста, выберите обслуживающий персонал по своему усмотрению. У нас есть все виды свежих сезонных фруктов, которыми вы можете насладиться. Пока вы находитесь в Дуньчжоу, вы можете заказать всё, что пожелаете. Наш клан Янь позаботится обо всем этом за вас!
Фэй Шэн втайне лишился дара речи. Клан Си был богат, но они не были столь щедры, как этот. Этот Янь Херу был действительно невероятен. Ходили слухи, что он любил деньги так же сильно, как дорожил своей жизнью, но он также тратил деньги как воду. Он был показным человеком, который любил золото. Он вложил весь свой капитал в Дуньчжоу и завоевал сердца всех странствующих торговцев. Неудивительно, что сеть магазинов клана Си вообще не смогла выйти на рынок на востоке!
Продавец не стал больше тратить время на лишние разговоры и крикнул:
— Шестнадцатый двор Тяньцзи приветствует своих высокопоставленных гостей!
Конная повозка с грохотом тронулась, направляемая во двор специально приставленным гонцом.
Прижавшись лицом к окну повозки, Шэнь Цзэчуань услышал мелодию, доносившуюся с верхних этажей винного погреба в темноте. Ослепительное зрелище фонарей в калейдоскопе цветов сквозь занавески кареты выглядело как разноцветные волны мерцающей воды, настолько великолепные, что завораживали и пленяли.
◈ ◈ ◈
В тот момент, когда Лю-эр вошёл во двор, он щёлкнул языком от удивления. Он снял обувь, прежде чем ступить на крыльцо, и держал её за пазухой, следуя за Фэй Шэном и оглядываясь по сторонам. Он подумал вслух:
— Чёрт возьми… сколько же серебра тебе нужно потратить на всё это…
Фэй Шэн окинул взглядом коридор.
— Нет, если только у тебя нет миллиона, чтобы раскошелиться.
Лю-эр никогда раньше не видел столько денег, и Фэй Шэн тоже. Нужно было знать, что во время правления Сяньдэ военный бюджет, выделенный Либэю и Цидуну, составлял всего два миллиона, максимум. Чиновникам императорского двора пришлось урезать свои зарплаты, экономить и экономить, чтобы обеспечить либэйскую бронекавалерию и гарнизонные войска Цидуна. Императорский двор был настолько смехотворно беден, что сводил всех с ума, и вот Янь Херу был здесь, тратя сотни тысяч таэлей одним взмахом руки, и всё это только ради развлечения своих гостей.
Путешествие действительно было трудным. Фэй Шэн не осмелился заставлять Шэнь Цзэчуаня терпеть его дольше и ухаживал за ним, пока он пил лекарство. Затем он позвал подчинённого, чтобы тот приготовил воду и постель. Он не осмелился позвать Шэнь Цзэчуаня отдохнуть, поэтому он тихо приказал Дин Тао сделать это.
Фэй Шэн не позвал никого из прислужников клана Янь для служения во дворе. Двор охраняли ряды императорских гвардейцев, а Фэй Шэн оставался во внутреннем ярусе, чтобы стоять на страже под карнизом комнаты Шэнь Цзэчуаня. Императорские гвардейцы не только несли караул на земле, но и стояли на гребне поднятого карниза. Дин Тао, выспавшийся в повозке днём, теперь сидел там, писал и рисовал с Ли Сюном. Слова, которые Сяо Чие сказал перед тем, как они отправились в путь, время от времени всплывали в голове Фэй Шэна, так что сердце Фэй Шэна подпрыгивало, если Шэнь Цзэчуань хотя бы раз кашлял ночью.
Шэнь Цзэчуань не был знаком с Дуньчжоу, но по какой-то причине кошмары сильно ударили по нему в ту ночь. Воронка Чаши исчезла, и на её месте появился принц поместья Цзяньсина.
Глухонемая тетушка сидела под тёмными и мрачными карнизами, в то время как Шэнь Цзэчуань стоял в тускло освещённой комнате, чувствуя жажду. Поскольку стол был очень высоким, он встал на цыпочки, чтобы дотянуться до чашки, но в итоге смахнул её на пол. Осколки фарфора, разбившиеся под его ногой, разлетелись во все стороны, порезав ему палец.
Шэнь Цзэчуань начал всхлипывать.
Он почувствовал необъяснимую печаль, словно разбил что-то ценное.
Но сколько бы Шэнь Цзэчуань ни рыдал, тётя просто продолжала сосредоточенно вышивать, стоя к нему спиной. Она протянула руку и надавила ею вниз, что впоследствии удлинило её тень до самой ноги Шэнь Цзэчуаня и превратило её в гротескное, длинноногое существо. Она повторяла это действие снова и снова, её окружение было окутано мёртвой тишиной.
Палец Шэнь Цзэчуаня горел жгучей болью. Он схватился за одежду в тревоге и перевязал раненый палец. Кровь очень быстро расцвела сквозь его одежду, как камелия, которая распалась, упав на снежное поле, — красная и яркая.
